home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



13 апреля, суббота

Доктору Монтанье исполнилось сорок пять лет. Он был статен и подтянут. Благородная седина в волосах подчеркивала зрелый возраст, но не старила его. Он находился в превосходной физической форме благодаря тренировкам в дорогом спортивном зале, который посещал как минимум три раза в неделю. Модный травматолог, разведенный, бездетный и хорошо обеспеченный. Человек, имевший на первый взгляд все, проявил, однако, чрезмерный интерес к компьютерной базе данных госпиталя и таким образом имел несчастье угодить в поле зрения дотошного инспектора полиции.

«Попахивает душком» – так считала Беатрис. Особой причины не было, но у нее волосы вставали дыбом на затылке всякий раз, когда она думала о Монтанье.

Вот уже два дня (начиная с разговора с компьютерщиком в госпитале «Рамон-и-Кахаль») за травматологом наблюдала полиция; и уже всплыли кое-какие тайные грешки доктора. Получив компромат, Беатрис хищно ухмыльнулась, как кошка, подкараулившая момент, когда глупая мышка высунулась из норки слишком далеко. Первым сюрпризом стало пристрастие доктора к кокаину. Группа наблюдения подвергла недолгому, но интенсивному допросу дилера, доставившего во второй половине дня (то есть часов пять назад) врачу на дом пакетик. В результате выяснилось, что Монтанья не просто решил побаловаться разок, чтобы снять напряжение в конце недели, но страдает выраженной зависимостью, не сулившей доброму доктору ничего хорошего.

Второй сюрприз еще находился в пути.


Беатрис выключила мотор и фары, и машина бесшумно остановилась на одной из улиц, выходивших на маленькую площадь, где припарковался Монтанья. Они с Пабло только что сменили группу, следившую за Монтаньей на протяжении дня. Утро Беатрис провела в управлении и поспала в сиесту, чтобы не клевать носом ночью. С Себаштиану она наскоро перемолвилась парой слов перед его вылетом в Англию. Наверное, она будет скучать.

Площадь, куда привел полицейских Монтанья, утопала в зелени каштанов, окружавших множество двухэтажных особнячков. В центре площади стоял на пьедестале скромный памятник какой-то известной личности. Его окаймлял узкий проезд, вымощенный брусчаткой, где двум машинам было не разъехаться. Площадь была небольшой, не более тридцати шагов в ширину. Но Монтанья настолько увлекся своими мыслями, что пропустил сигнал опасности: красную машину, мотор которой глухо потрескивал, остывая в промозглой ночи. Чуть-чуть потеплело по сравнению с предшествующими неделями, но снова зарядили проливные дожди. Ели так пойдет дальше, то городские коллекторы переполнятся.

Травматолог притормозил у гаража, автоматическая дверь бесшумно открылась, и он уверенно заехал внутрь.

– Позвони и узнай, кому принадлежит дом, – распорядилась Беатрис.

Кивнув, Пабло взялся за мобильный.

Что теперь делать с Себаштиану? Он ведь совершенно не виноват, что у нее возникли проблемы с Гонсалесом. И Каин? Детективы постепенно, шаг за шагом, приближались к нему. Она чуяла запах крови, точно проголодавшаяся акула. Интересно, что поделывает сейчас Португалец?

Беатрис вернулась мысленно к событиям вчерашнего дня и едва не заскрипела зубами от злости. Она едва не поймала очередного убийцу и упустила его по своей вине. Будь она немного попроворнее, старый оборванец не ускользнул бы. Она вспомнила Роса и его ночную эскападу. И снова они были на волосок от удачи, но что-то его напугало. Может, звонок? Скоро это выяснится, так как она уже обратилась в телефонную компанию с просьбой проверить все вызовы Роса тем вечером. С кем он хотел встретиться в Моралехе? Беатрис казалось, будто сам Люцифер сплел этот дьявольский заговор и посмеивается, сидя в одном из роскошных загородных особняков.

Беатрис устроилась поудобнее на сиденье: у нее все еще болел лоб и ушибы, полученные, когда она скатилась с лестницы. Слава Богу, ничего не сломано.

– Любопытно. Дом является собственностью акционерного общества, зарегистрированного на острове Мэн, – сообщил Пабло, закончив телефонный разговор.

Беатрис, продолжая следить за домом, уточнила:

– И что тут любопытного?

Пабло выпустил в окно струю дыма, не обращая внимания на возмущенный взгляд напарницы.

– Этот остров – налоговый рай. Ты же понимаешь. – Он подался вперед, пытаясь рассмотреть объект сквозь запотевшее стекло. – Такое впечатление, что в доме ни души. Света вообще нет. Что ему тут понадобилось?

Беатрис передернула плечами.

– Завтра не забудь послать запрос об этой любопытной компании и позвони ребятам из налоговой.

Пабло покосился на Беатрис и ограничился тем, что мотнул головой в сторону дома:

– Окно на втором этаже.

Действительно, там висела табличка охранной фирмы, и Пабло обругал себя за то, что не увидел ее раньше. Накануне, когда Беатрис с Пабло следили за Росом и спонтанно пустились в погоню за убийцей-поджигателем, другая группа наблюдения дежурила у виллы травматолога в Боадилье-дель-Монте, в тридцати километрах от Мадрида. Вечеринка с двумя девушками затянулась допоздна – ночные бабочки покинули жилище врача только в четыре утра. Травматолог вышел в девять и отправился на работу в госпиталь. Вскоре появилась домработница и пробыла в доме до полудня, после чего вилла опустела. Полицейские воспользовались моментом и осмотрели мусор, который вынесла горничная. Они нашли несколько окурков косяков марихуаны и пакетик из-под кокаина. Те же самые полицейские позднее засекли толкача (хорошо известного в Мадриде и его окрестностях), нарисовавшегося, как только хозяин вернулся с работы. Эти же ребята попросили затем дилера уточнить характер его взаимоотношений с фигурантом. «Вывод: Монтанья любит поразвлечься», – подумала Беатрис.

Теперь Монтанья навестил особняк в Эль-Висо, собственность предприятия, обосновавшегося в налоговом рае.

Второй сюрприз, совершенно неожиданный для обоих детективов, подъехал к железным воротам, выкрашенным зеленой краской, на мощной многолитражной машине. Гость вышел из салона и нажал на кнопку домофона.

Пабло достал прибор ночного видения, пригляделся к нему и присвистнул.

– Что такое? – спросила Беатрис.

Пабло откорректировал фокусировку и еще раз пристально изучил визитера.

– Ты не поверишь: Франсиско Оркахо, in person.[67]

– Ты шутишь! – подскочила Беатрис и потребовала у напарника инфракрасный бинокль.

Франсиско Хосе Оркахо считался одним из худших правонарушителей. Суровый приговор суда за сводничество и наркоторговлю можно было назвать справедливой оценкой его социальной деятельности, хотя примерное поведение в тюрьме и дорогие адвокаты обеспечили ему скорое освобождение. Беатрис узнала шрам, рассекавший его правую щеку от виска до подбородка, словно геологический излом породы. Он носил теперь более короткую стрижку и бородку, тонкой щеточкой сливавшуюся с бакенбардами, но лицо матерого зверя не узнать было невозможно. Она пронаблюдала (сквозь прибор ночного видения картина представала в ярко-зеленом свете), как Оркахо склонился к видеофону, изобразив радушную улыбку. Ворота открылись, но преступник не спешил входить. Вместо этого он попятился к машине, открыл дверцу со стороны пассажирского сиденья и подал руку.

У Беатрис перехватило дыхание.


Луис Монтанья нетерпеливо расхаживал по гостиной дома в Эль-Висо, который ему предоставляли для таких особенных случаев. Особенных и нечастых. И еще возбуждающих и соблазнительных, мог бы добавить он, невероятно возбуждающих. Он знал, что это грешно, незаконно и не ведет ни к чему хорошему, но удержаться не мог. В сочетании адреналин, тестостерон и чистейшая живительная сила, как сказали бы его друзья из федерального округа, дарили ему великолепные, яркие переживания, острее и слаще которых он не испытывал никогда в жизни. С ними не могли сравниться ни удовлетворение после первой операции (множественная травма свалилась на него как снег на голову в конце долгого дежурства), утомительной, но воодушевляющей, ни эйфория от граммов белого порошка, к которому он прибегал чаще и чаще, ни ласки сотен сеньорит, платных или влюбленных, постоянно сменявших одна другую в его постели. Сказать, что эта дивная смесь позволяла ему почувствовать себя живым, – все равно что утверждать, что капитан Ахаб выказывал легкий интерес к белым китам.

Сначала Монтанья сидел впотьмах, но вскоре спохватился и бросился зажигать люстры. Он окинул взором гостиную: диваны и кресла, обтянутые светлой набивной тканью, камин, светящийся фальшивым газовым пламенем, дорогие картины, библиотека – и ни одной фотографии. Доктор отметил, что некто (наверное, прислуга, убиравшая апартаменты) поставил в вазы свежие букеты цветов. Монтанья поднялся на второй этаж по лестнице, покрытой ковром из волокон рафии,[68] и вошел в главную спальню. Он прищелкнул языком. Все как обычно: широкая кровать с деревянным балдахином с легким льняным пологом была застлана свежим надушенным бельем. Травматолог вернулся на первый этаж и подошел к бару, вмещавшему дюжины бутылок с напитками на любой вкус. Интересно, кто еще пользуется гостеприимством этих апартаментов? Монтанья открыл бутылку шотландского солодового виски двадцатипятилетней выдержки и положил в низкий бокал два кубика льда из полного ведерка. Это снова позаботилась прислуга, или он лично проявил внимание? Затем доктор налил себе щедрую порцию спиртного.

Монтанья нервно метался по гостиной. Наконец напряжение сделалось невыносимым. Он поставил бокал на стол и опустил руку в карман пиджака, элегантного и дорогого. На стеклянном столе он бережно развернул пакетик и с помощью золотой кредитной карточки «Виза» разделил тончайший порошок превосходного качества на две аккуратные дорожки. Белый порошок втягивался неспешно, словно товарный поезд. Стоя у стола на коленях, Монтанья откинул голову и закрыл глаза, дожидаясь отклика всех чувств на возбуждающее действие наркотика. Мощная эрекция искала выхода, так что брюки стали тесны в паху, что в сочетании с верными спутниками – белым порошком и ароматным янтарным напитком – обещало в скором времени РАЙ – большими буквами.

Раздался звонок домофона.


– Паршивый сукин сын.

Беатрис наблюдала за развернувшейся сценой, кипя от ярости. Пабло, опустив стекло, высунул голову наружу, чтобы лучше видеть, и выругался. Франсиско Оркахо приосанился и зашагал к воротам. Под руку он вел девочку не старше семи-восьми лет. Девочка с длинной белокурой косой неуверенно держалась за его локоть. Оба исчезли за калиткой.

– Придется войти, – процедил сквозь зубы Пабло.

Беатрис молчала, не зная, что делать. Несколько мгновений она сидела неподвижно, обдумывая ситуацию. Врач был нужен, чтобы подобраться к убийцам. Он пока оставался для них основным источником информации. Но разве они имели право попустительствовать преступлению? «У нас нет другого выхода, хотя придется раскрыться перед Монтаньей».

Напарники покинули машину и подбежали к ограде. Они толкнули дверь и убедились, что та крепко заперта. Беатрис жестами попросила напарника подсадить ее. Пабло подставил сложенные замком руки, она вскарабкалась на верхушку глинобитной стены и почти бесшумно приземлилась по ту сторону. Пабло последовал за ней: подтянувшись на руках, он перекинул тело через ограду (проделав это упражнение без грации великих гимнастов, но вполне успешно) и присоединился к напарнице. В два прыжка полицейские добрались до входа и, вытянув шеи, попытались сквозь окно разглядеть, что происходит в гостиной. Оркахо с комфортом расположился на одном из мягких диванов: заложив ногу за ногу, он читал сегодняшнюю газету, абсолютно равнодушный к разврату, творившемуся наверху.

Беатрис попробовала осторожно повернуть ручку двери, и она вдруг легко подалась. Вероятно, Оркахо решил, что ограда достаточно надежна; к тому же он редко ходил без оружия и вообще был опасным малым. Полицейские прокрались в дом. Оркахо, поглощенный чтением, не подозревал об их присутствии. Пабло поднял пистолет, взял мерзавца на прицел и кашлянул. Эффект был более чем скромный: Оркахо даже не шелохнулся. Затем он неторопливо отогнул угол газеты и выглянул из-за страницы, уставившись на дуло пистолета и Пабло, державшего оружие обеими руками, стоявшего неподвижно, слегка напружинив колени. Пабло едва заметно кивнул напарнице в сторону лестницы, словно сказав: «Иди ты».

Беатрис молча двинулась на второй этаж, предоставив Пабло стеречь матерого преступника. Наверху она тоже вытащила оружие и осмотрелась вокруг. На просторную лестничную площадку выходили три двери. Неслышно ступая, Беатрис приблизилась к первой и осторожно ее приоткрыла. Комната была пуста. Молодая женщина подошла ко второй двери и повторила свои действия. В просторном помещении стояла кровать с балдахином и льняным пологом, открытая дверь вела в смежную ванную комнату, отделанную мрамором, и с зеркалом в рост человека. На кровати безучастно, с остановившимся взглядом сидела девочка – в одной рубашке без рукавов, практически раздетая. Беатрис шагнула к ванной, но ребенок словно смотрел сквозь нее. «Боже ты мой, она ведь накачана наркотиками», – с ужасом подумала Пуэрто. Монтанья, обнаженный (не считая полотенца, обернутого вокруг пояса), стоял спиной к двери, согнувшись в три погибели над умывальником. Врач с силой втянул носом белый порошок и резко выпрямился. Увидев в зеркале перед собой отражение молодой женщины, он вздрогнул и повернулся кругом. Опираясь спиной о мраморную доску, Монтанья обеими руками вцепился в прохладный камень. Беатрис приметила следы кокаина, тонкой белой каймой очертившего его ноздри.

– Кто вы такая? – пробормотал Монтанья.

Беатрис направила на него пистолет и безмолвно показала жетон. Краем глаза она покосилась на ребенка: девочка, не изменив позы, продолжала сидеть на пуховой перине, не проявляя никакого волнения или беспокойства.

– Вы арестованы. – Беатрис изо всех сил сдерживала гнев, чтобы не пристрелить на месте бездушного мерзавца.

Мужчина затрясся, прядь волос выпала из тщательно уложенной прически и свесилась на лоб.

– Все не так… Не так, как кажется. Я ничего не сделал. – Он давился словами. – Вы можете меня обвинить только в употреблении наркотиков. – Он провел пальцем под носом и засопел. Язык стремительно выскользнул изо рта, как жало змеи, и облизал верхнюю губу. – Я до девочки не дотрагивался.

Беатрис не опускала пистолет и целилась в грудь врача.

– Ванесса Побласьон, Хуан Аласена и Хулио Мартинес. Хакобо Рос. Мы знаем, что это твоих рук дело, – сказала она и выпалила наугад, – и все остальные тоже.

Врач, не ожидавший такого поворота, наморщил лоб, соображая, о чем речь.

– Госпиталь «Рамон-и-Кахаль»? – Он захохотал, громко, на грани истерики. – Эти заблудшие? – Он снова зашелся смехом, брызгая слюной. И смеялся, пока не закашлялся. – И что?

– Кому ты передавал информацию?

Мужчина переменился в лице, и Беатрис обратила внимание, что лоб его покрылся бисеринками пота. Проявлялось действие кокаина: вены на шее стали набухать, дыхание участилось.

– Никому, – едва слышно шепнул он.

– Лжешь, – рявкнула Беатрис и шагнула вперед. – Если я тебя не пристрелю на месте, остаток дней ты проведешь за решеткой, я об этом лично позабочусь. И можешь мне поверить, твоя маленькая слабость станет известна в новом окружении. Знаешь, что ждет педофилов в тюрьме?

– Он приказал мне, – выдавил Монтанья.

– Он?

– Я не мог ему отказать. Он убил бы меня… или еще хуже. – Голос Монтаньи срывался. – Он знал о моих… нуждах… И помогал мне. – Казалось, травматолог вот-вот упадет в обморок. – Ему нужны были только имена, – он судорожно дышал, – пока я не узнал о ребенке.

Внезапно он выругался, вскинул голову, и Беатрис похолодела: медик преобразился неузнаваемо, из глаз исчез страх, они расширились, вылезая из орбит. Лицо заблестело от пота, грудь тоже подернулась испариной.

– Пока не стало слишком поздно.

Монтанья оторвался от стойки умывальника, за которую так отчаянно цеплялся до сих пор, и угрожающе подобрался.

– О ком ты говоришь? – Беатрис не отступала, и врач опять развеселился.

– Не все ли равно?

«Я не позволю загнать себя в ловушку», – подумал он. Он потянулся налево и завладел несессером из коричневой кожи. Беатрис взвела курок.

– Не двигайся! – приказала она.

Не обращая на нее внимания, врач запустил руку в дорожный футляр.

– Тебе это не удастся, Монтанья.

«Сохраняй спокойствие, – убеждала она себя. – Держись уверенно».

Казалось, мужчина не слышал ни слова, хотя не сводил с младшего инспектора глаз, бессмысленных и широко распахнутых. Он выхватил из несессера шприц и зубами сорвал защитный колпачок с иглы.

– Монтанья, какого черта ты делаешь? Если ты приблизишься ко мне хоть на шаг с этой штукой в руках, я тебя пристрелю.

Беатрис быстро прикинула, что делать, если врач набросится на нее, и поняла – придется стрелять, другого выхода не было. Беатрис знала приемы рукопашного боя, но этот мужчина был силен как бык, и с ним ей не справиться.

– Вы меня не поймаете, – едва слышно прошелестел он. Он уронил голову на грудь, и только тогда Беатрис сообразила, что сейчас произойдет.

– Нет! – вырвалось у нее, но было слишком поздно.

Монтанья ожесточенно воткнул иглу в правое предплечье и надавил на поршень, вогнав в тело все содержимое шприца. И рухнул замертво.

– Пабло! – завопила Беатрис и бочком подступила к лежавшему на полу человеку. Заткнув пистолет за пояс джинсов сзади, она упала на колени рядом ним и взяла его голову обеими руками, поправила, положив прямо, и попыталась приподнять ему веки. Тело врача забилось в жестоких конвульсиях, и изо рта вытек ручеек пены. Когда напарник показался в дверях комнаты, Беатрис сыпала проклятиями.

– Кто он? Отвечай! – кричала она в лицо Монтаньи.

С силой залепив ему пощечину, она опять заорала:

– Трус проклятый, кто велел тебе просматривать эти файлы?

Беатрис несколько раз встряхнула его и стукнула головой о стойку умывальника, но Монтанья, закатив глаза, больше не подавал признаков жизни. Она во весь голос повторяла свой вопрос снова и снова, пригнувшись вплотную к лицу доктора, пока Пабло не схватил ее за плечи.

– Он тебе уже ничего не скажет, – пробормотал он.


12  апреля, пятница | Девятый круг | Глава 4