home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



16 апреля, вторник

В восемь утра в дверь позвонили. Беатрис и Себаштиану, недавно проснувшиеся и варившие крепкий кофе, молча переглянулись: они никого не ждали. Себаштиану затянул потуже пояс халата и направился к двери. Может, пришел Морантес с новой информацией по делу? Они уже дня два не перезванивались. Если так, это было бы приятным сюрпризом. В зеркале он увидел, как Беатрис прыжком скрылась в его комнате, явно с намерением что-то надеть.

Половицы паркета поскрипывали под ногами. Себаштиану задержался у двери, предусмотрительно посмотрев в глазок, и увидел синие мундиры национальной полиции.

– Сеньор Сильвейра?

Себаштиану молча открыл дверь. За спинами полицейских маячил Гонсалес. Комиссар прошел мимо Себаштиану в квартиру. Он остановился посреди прихожей и, подбоченясь, бесцеремонно принялся разглядывать картины на стенах в холле. С его серого пальто на пол капала вода.

– Не припоминаю, что приглашал вас к себе домой, – сказал Себаштиану.

– Вы и не приглашали, – ответил Гонсалес, не глядя на него.

– Тогда немедленно уходите.

– У меня есть ордер, – предупредил комиссар, хлопнув по карману пальто. Он повернулся и одарил Себаштиану нежной улыбкой акулы. Беатрис появилась в дверях коридора неожиданно.

– Боже, кого я вижу! – вскричал Гонсалес, выразительно гримасничая. – Неужели? Драгоценный младший инспектор!

– Что вам нужно? – резко спросила Беатрис. Она была одета во вчерашнюю одежду, и у нее не хватило времени ни причесаться, ни даже умыться.

Гонсалес отвернулся от нее с выражением глубокого удовлетворения.

– Я приглашаю вас проследовать в мой кабинет, – сказал он Себаштиану.

– Оставьте меня в покое, Гонсалес, – отозвался Португалец.

Комиссар недобро улыбнулся и снова пощупал свой карман.

– Я настаиваю.


Они спустились к машинам, дожидавшимся у подъезда. Себаштиану втиснулся в одну и успел заметить, как Беатрис с мертвенно-бледным лицом садится в другую. Гонсалес отдал короткие распоряжения полицейским и забрался в третий, частный, автомобиль, вероятно, его собственный. Они домчались до комиссариата меньше чем за пятнадцать минут (не включая мигалок), с тыла здания заехали по пандусу в подземный гараж и остановились у лифтов. Один из полицейских распахнул дверь, и Себаштиану неторопливо выбрался. Он оглянулся вокруг, тщательно привел в порядок пиджак и зашагал к лифтам. Поравнявшись с комиссаром, он задержался.

– После вас, Гонсалес, – заявил он.

В кабинете комиссар предложил им сесть и налил три чашки кофе. Себаштиану взял свою и поставил ее на стол. Профессор предполагал, к чему клонит Гонсалес. Тот был крысой, но ловкой крысой. Он не отличался острым умом, зато обладал звериным чутьем и хитростью, чтобы оказаться в нужный момент в нужном месте, с максимальной выгодой использовать подвернувшиеся возможности и избежать неприятностей.

Беатрис сидела рядом с застывшим лицом, в ее глазах угадывались гнев и смущение. Удобно расположившись в кресле, комиссар неторопливо прикурил сигарету «Дукадос» и глубоко затянулся, устроив из этого небольшое представление. Каждое его движение было выверено до миллиметра. Он явно чувствовал себя на коне.

– Я умираю от желания услышать причину этого… приглашения, – спокойно сказал Себаштиану.

Гонсалес развел руками и старательно изобразил доброжелательную улыбку, отчего черты его лица расплылись и оно сделалось похожим на гротескную маску.

– Поболтать с коллегами, – ответил он.

– Полагаю, нам не о чем разговаривать.

– Напротив, – возразил Гонсалес. – Уверен, вас очень заинтересует, что я скажу. Так будет лучше… для всех.

Себаштиану мысленно поздравил себя. Гонсалес был не только крысой, но еще и предсказуемой крысой.

– Я не люблю, когда мне угрожают.

Беатрис молча следила за диалогом, и по ее выражению Себаштиану понял, что она не подозревает об истинных планах шефа.

– Предупреждение относится не к вам, – загадочно сообщил Гонсалес.

Комиссар достал блокнот и зачитал краткую сводку: что, когда, где и с кем Себаштиану делал в последние дни. Гонсалес не забыл упомянуть и о публикации в «Конфиденсиаль», повлиявшей не в лучшую сторону на общественное мнение, и о толстой подборке официальных документов, осевших у него Дома на Олавиде, судя по полученным сведениям. Но вот беда: эти документы не предназначались для посторонних глаз, в том числе сотрудника международного агентства. Себаштиану невозмутимо слушал комиссара.

– Информация совершенно секретная, – заключил Гонсалес и выложил на стол козыри. – Утечка информации может поставить крест на карьере младшего инспектора Пуэрто.

Беатрис вздрогнула, но Себаштиану ожидал шантажа.

– Нет законов, – продолжал комиссар, – запрещающих служащим управления спать с кем угодно. Учитывая, что в данном случае речь не идет о национальной безопасности, альковные тайны также неподсудны, но могу поручиться, что ее личное дело будет испорчено навсегда.

Беатрис по-прежнему не вмешивалась в разговор, но краска сбежала с ее лица. Себаштиану надеялся, что она наконец сообразит, какая пошла игра и, главное, что им придется принимать условия.

– С материалами работали исключительно младший инспектор Пуэрто, оперативный уполномоченный в этом деле, агенты НРЦ и я. У меня же удостоверение Интерпола. В чем проблема?

– «Предсмертные» записки – очень тонкая материя. Если сведения о них просочатся, мы потеряем единственное доказательство, объединяющее эти убийства в отдельную серию. Любой дурак сможет совершить похожее преступление, сымитировать стиль записок, и мы не распознаем имитатора. Следствие находится в компетенции данного управления, а не Интерпола.

– Гонсалес, – проговорил Себаштиану, не повышая тона, – записки не имеют никакого отношения к нашему разговору. Вы отлично понимаете, что бригаде нужна помощь, как, впрочем, и то, что следствие продвигается благодаря выводам, сделанным вовсе не вами. Переходите к сути.

Себаштиану не стоило большого труда сохранять выдержку. Комиссар старательно подготавливал почву, чтобы выдвинуть свои требования, так что оставалось лишь ждать, когда он закончит.

– Еще кофе?

Себаштиану решительно отказался. Гонсалес наслаждался ситуацией: чувство превосходства над Португальцем было ему внове, и он собирался использовать случайное преимущество на все сто процентов. Он встал, подошел к кофеварке и вновь наполнил свою чашку.

Беатрис начальник подчеркнуто не замечал, словно в кабинете ее не было. Гонсалес уверенно разыгрывал партию, и унижение Беатрис, видимо, являлось частью стратегического замысла. У Себаштиану закралось подозрение, что комиссар втайне вожделел ее. Да, в дополнение к его амбициям им не хватало только ревности. Беатрис была обворожительно хороша, и легко представить, до какой степени ненависти мог довести отказ мужчину типа Гонсалеса.

– Я человек разумный, – начал комиссар, – и не хочу никому вставлять палки в колеса. Я предпочел бы… – он возвел глаза к потолку, тщательно выбирая слова, – уладить столь деликатные и принципиальные проблемы по-дружески. Или цивилизованно, если угодно.

– А точнее, вы хотите, чтобы результаты моего расследования исходили непосредственно из вашего кабинета, – подвел черту Себаштиану. Стало быть, он не ошибся, Гонсалес действительно хотел присвоить плоды его работы. Интересно, давно ли он задумал разыграть эту партию?

– Я поверить не могу, – взорвалась Беатрис.

– Было бы намного лучше – для вас – не вмешиваться в разговор, – резко оборвал ее Гонсалес. – Ваше положение более чем щекотливое, младший инспектор.

– Я считаю предложение приемлемым, – сказал Себаштиану. Он ставил перед собой цель раскрыть преступление, а не стяжать славу: за орденами он не гнался.

Гонсалес развалился в кресле и умиротворенно улыбнулся. Приятно чувствовать себя победителем.

– Замечательно. Завтра утром я хочу получить полный отчет о ходе следствия и копии документов, собранных к настоящему моменту. Кстати, я предпринял первый шаг и приказал арестовать Хакобо Роса. Как мы вытянем у него информацию – заставим понервничать или уговорим по-хорошему, – мне безразлично.

– Черт побери! – вскричала Беатрис. – Рос? Вы должны отменить приказ. Рос и так взвинчен до предела, и мои коллеги ни на шаг от него не отходят. Партию вы выиграли, но дайте разыграть кон с нашим раскладом.

Себаштиану вспомнил, что еще не успел рассказать Беатрис о своих подозрениях насчет дель Кампо. И нехорошее впечатление, сложившееся у инспектора в результате разговора с психиатром, их только усилило. Было бы чудесно, если бы Гонсалес ничего не пронюхал, а то комиссар снова натворит глупостей.

Гонсалес внезапно встал, улыбаясь во весь рот.

– Отлично, Пуэрто. Но мне нужен отчет. Не вынуждайте меня действовать жестко. Признателен за визит, профессор. Я рад, что мы поняли друг друга.


– Вот сукин сын! – вскричала Беатрис, едва они очутились за порогом кабинета комиссара.

Себаштиану ничего на это не ответил.

– Как ты можешь… Тебе что, на все наплевать? Этот козел нас шантажирует и… Нуда, конечно!

Крупными шагами она устремилась к лестнице, бормоча, что ей нужно глотнуть свежего воздуха. Себаштиану дал ей уйти и неторопливо стал спускаться следом. Выйдя на улицу, он сделал глубокий вдох, очищая легкие от тяжкого воздуха, насквозь пропитанного табачным дымом, которым он дышал целый час в кабинете Гонсалеса. У входа в комиссариат дежурил полицейский в форме.

– Если увидите младшего инспектора Пуэрто, передайте, что я жду ее в кафе на углу, – обратился к нему Себаштиану.

Полицейский кивнул.

– Она только что вышла.

– Я знаю. Все же передайте ей, пожалуйста.

Совершив небольшую прогулку, Себаштиану пересек улицу Мартинеса Кампоса, зашел в кофейню и заказал чашку кофе, лелея надежду, что напиток окажется лучше, чем у Гонсалеса. Взяв чашку, он с удивлением осознал, что у него слегка дрожат руки: кровь кипела от адреналина. Португалец взглянул на часы: четверть одиннадцатого. Он закрыл глаза и постарался восстановить ритм дыхания, проделав нечто вроде дыхательной гимнастики (глубокий вдох – медленный выдох), пока не прошел приступ удушья. Хотя профессор все предвидел заранее, верно угадав намерения комиссара, шантаж его взбесил. Он глотнул кофе (немногим лучше, чем у комиссара) и почувствовал, как горячий напиток согревает желудок. Мысленно он вернулся к тем дням, когда стажировался в Интерполе. Их преподаватель психологии любил повторять, что поимка серийного убийцы есть игра: «Самая сложная и опасная игра из всех, в которых вам придется участвовать. Ставкой является жизнь, и цена проигрыша слишком высока. Господа, каждый серийный убийца изобретает собственные правила, но условия победы всегда одни и те же. Вы обязаны осваивать правила новой партии быстро и непредвзято, поскольку каждая игра уникальна».

В данном случае в игру вступили дополнительные участники, и, следовательно, правила и условия осложнились. Гонсалес с гнусными амбициями, Гарри Альварес с извращенным представлением о журналистике. И к этому добавилось его собственное влечение к Беатрис.

Беатрис не заставила себя ждать. Она вошла в кафе и плюхнулась рядом с ним на табурет у стойки. Себаштиану искоса взглянул на нее, но ничего не сказал.

– Объясни мне Бога ради, почему ты так чертовски спокоен, – набросилась она на него.

Он протяжно вздохнул.

– Однажды, очень давно, меня научили, что в жизни есть всего две вещи, из-за которых стоит выходить из себя. Во всех остальных случаях гнев не имеет смысла: туманит рассудок и ни к чему хорошему не ведет. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее попусту на отрицательные эмоции.

– Это «Битлз» тебя научили. – Голос молодой женщины смягчился. – И что, ты считаешь, у нас нет повода злиться?

Себаштиану состроил безразличную гримасу.

– Нет. Гонсалес – еще один элемент игры, который нам придется учитывать. Мы по-прежнему ищем убийцу, но делаем это так, чтобы тебя не подставить.

Беатрис метнула на него яростный взгляд.

– Знаешь, милый, я как-нибудь сама разберусь, ладно?

– Я совсем не то имел в виду, – пояснил Себаштиану. – Твой шеф – еще одно препятствие, усложняющее путь к цели, которая состоит в том, чтобы поймать Каина и самим удержаться на плаву.

Настал момент поделиться с ней своим главным открытием, совершенным в Лондоне.

– В образцах мочи убийц обнаружены вещества, указывающие на заболевание гипергликемией, потому что они принимают лекарство под названием оланзапин. Наши преступники больны шизофренией, и оланзапин вызывает у них легкую форму диабета, лечащегося инсулином. Кстати, высокие дозы оланзапина в качестве побочного эффекта приводят к недержанию мочи.

Беатрис склонила голову и широко открыла глаза: она догадалась, к чему ведет речь Себаштиану.

– Группа душевнобольных людей. За ними должен стоять… психиатр, – сказала она задумчиво.

– Человек, который благодаря профессии и особым отношениям, как правило, возникающим между врачом и пациентами, обладает большой властью над ними, – добавил Себаштиану. – Властью и влиянием.

– Черт побери. Себаштиану, Рос также связан с дель Кампо.

– Человек, – продолжал Португалец, – знакомый со мной и знавший моего отца, читавший его труды, посвященные латеральному мышлению, и понимавший, какое послание зашифровать в «предсмертных» записках. – Себаштиану потер висок. – Будь все проклято! – воскликнул он. – Он помогал нам, будучи членом общества «Друзья Кембриджа».

– Но зачем?

Себаштиану только пожал плечами:

– Бог его знает.

Батареи в кофейне шпарили вовсю, и было даже жарко, но Беатрис зазнобило.

– Я встречалась с доктором в его консультации, когда ты уехал в Лондон. Он увлекся, играя со мной в кошки-мышки, и даже рискнул угрожать мне.

– Что он сделал?

– Ничего серьезного, – поспешно откликнулась она, небрежно махнув рукой. – Намного важнее то, что на его столе я заметила лист бумаги с текстом, набранным «курьером» и отпечатанным на лазерном принтере. Шрифт совпадает с записками убийцы. Небольшой абзац, расположенный в середине страницы. Если бы я судила предвзято, я бы заподозрила, что он намеренно положил его так, чтобы я увидела.

Себаштиану закрыл глаза и выдохнул: «Каин».

– Нужно, чтобы ты вернулась на службу. Встретимся потом у меня дома.

Португалец объяснил, что он задумал, и Беатрис торопливо выскочила из кафе. Оставшись один, Себаштиану прежде всего позвонил Морантесу, обратившись с просьбой: «Ты все еще держишь Како в каталажке? Покажи ему фотографию дель Кампо. Спроси, не этот ли врач покупал газовый баллончик. Сделай одолжение, Морантес. Честное слово, я в своем уме».

Во-вторых, вернувшись домой, Себаштиану позвонил в несколько мест. Он решил выяснить как можно больше о докторе Эмилиано дель Кампо, и для этого ему потребовалось связаться со старыми друзьями. Он кожей ощущал близость Каина, интуиция же подсказывала: чтобы его поймать, необходимо собрать о нем максимум информации. За этим занятием время пролетело незаметно; он исписал не один лист бумаги, воссоздавая жизнь блестящего врача и признанного исследователя, чьи научные труды произвели революцию во многих областях современной психиатрии. И с каждым взмахом пера он убеждался в существовании связи, вернее, двойственности: Каин – дель Кампо.


Беатрис присоединилась к Себаштиану после обеда, неожиданно одарив долгим и глубоким поцелуем, едва он открыл дверь. С довольным видом она устремилась в глубину квартиры, сразу завернув в столовую.

– Есть новости?

– Конечно, – ответила она. – Где твой ноутбук?

Себаштиану поднял с пола чемоданчик, извлек портативный компьютер и поставил его на стол. Беатрис открыла крышку и нажала кнопку включения, запустив загрузку.

– Ты ведь купил модем, да? Ты уже его поставил?

Себаштиану отрицательно покачал головой.

– Дело в том, что нам нужен доступ к электронной почте, – продолжала Беатрис. – Может, ты попросишь этого… мальчика?…

– Давида.

– …чтобы он поднялся к тебе и все установил?

Беатрис скрылась в кухне, намереваясь сварить кофе, пока Себаштиану дозванивался по мобильному Давиду. Вскоре она переступила порог гостиной с двумя дымящимися чашками.

– Что он сказал?

– Сейчас придет.

Юноша появился через несколько минут. Он вошел, но предварительно вытер толстые подошвы горных ботинок о пушистый коврик у двери. Давид деловито поздоровался с Себаштиану (как человек, перед которым стоит серьезная задача, а времени на ее выполнение – в обрез) и повесил пальто на спинку кресла в прихожей. Втроем они собрались вокруг компьютера.

– Это очень просто, – объявил Давид. – Новые модемы ставятся мгновенно, глазом моргнуть не успеете.

– И мы сможем выйти в Интернет? – спросила Беатрис. – Мне нужно скачать электронную почту, которую я направила по этому адресу. – Она вручила ему листок бумаги.

– Твой почтовый ящик?

– На хот-мейле, – уточнила она. – Я отправила туда кое-какие архивные материалы из комиссариата.

Пальцы Давида уверенно забегали по клавиатуре.

– Что в почте?

– Сводки данных. Они гигантские, поэтому я не стала их распечатывать. Но файлы заархивированы.

Давид покосился на нее.

– И предполагается, что они ушли из комиссариата?

– Слушай, ты задаешь слишком много вопросов, – вспыхнула Беатрис.

– Не вполне корректный слив информации, если ты на это намекаешь, – вмешался Себаштиану. – Ты нам поможешь?

– Конечно, – отозвался Давид, украдкой поглядывая на Беатрис. – Я только хотел узнать, нужно ли закамуфлировать адрес получателя. Чтобы никто не догадался, что мы качали почту.

Себаштиану почудились укоризненные нотки в его голосе.

– А ты сумеешь это сделать? – заинтересовалась Беатрис.

– Естественно.

– Тогда – вперед.

Давид улыбнулся: маленький прорыв в мире шпионажа. Вскоре модем застрекотал.

– Готово! – победоносно воскликнул юноша. – Мы загрузимся через пару секунд.

Электронная почта доставила полный список зарегистрированных случаев попыток самоубийства за последние пять лет в округе: десятки страниц с сотнями имен, адресов и массой подробностей по каждому из эпизодов.

– Ну и что нам теперь с этим делать? – осведомился Давид.

Беатрис изогнула бровь.

– Нам – много всякого-разного, тебе – ничего.

– Ни фига себе, да какая муха ее укусила? – не вытерпел парень.

– Хватит, Беа. Давид на славу потрудился и может еще нам помочь.

Беатрис неохотно согласилась. Себаштиану был прав.

– Если руководствоваться текстом «Божественной комедии», то следующее убийство произойдет около реки, – поделился своими соображениями Себаштиану. – В седьмом круге существует Флегетон, река кипящей крови, обвивающая «злосчастный лес» самоубийц. Таким образом, мы ищем в списке тех, кто однажды бесплодно пытался покончить с собой и теперь живет поблизости от Мансанареса.

Беатрис недоверчиво посмотрела на него, и Себаштиану пояснил:

– По сценарию ссылка на «Божественную комедию» не должна вызывать сомнений. Я убежден в этом.

– Что ж, попробуем. Но я предвижу одну проблему: адреса в нашем списке не обновлялись. Многие, вероятно, переехали. С другой стороны, мы можем исключить кого-то, кто теперь живет в зоне риска, но в списке указан иной адрес.

– Верно, – подтвердил Себаштиану. – Но Каин столкнется с той же проблемой, что и мы. Самый легкий вариант и для нас, и для него – найти человека, кто жил подле реки, когда покушался на самоубийство, и кто остался на прежнем месте.

Процесс поиска обещал затянуться надолго, и все трое, вооружившись терпением и картами города, принялись изучать имена в списке, строчка за строчкой. Дело продвигалось еще медленнее, чем они рассчитывали: слабо представляя топографию переулков, прилегающих к Мансанаресу, они были вынуждены искать каждый адрес в атласе.

– Индалесио Гомес, – монотонно читала Беатрис и называла адрес.

Себаштиану вроде бы помнил, что нужная улица расположена в районе Вальекаса, но решил на всякий случай проверить по карте. Он отрицательно покачал головой, и Беатрис, щелкнув мышкой, стерла имя и огласила следующее.

– Выше нос, мы неплохо идем. – Себаштиану листал атлас, разыскивая очередной адрес. – Тоже не годится.

Они провозились несколько часов. В начале девятого в дверь позвонили. Давид объяснил, что его девушка, Роса, так настойчиво рвалась к нему, что ему пришлось ее пригласить. «Надеюсь, вы не против», – виновато добавил он. Девчонка уселась в уголке гостиной, в компании с журналом по информатике и миниатюрным МРЗ-плейером, способным, однако, издавать звук мощностью в десятки децибел. Несмотря на наушники, троица отчетливо слышала тяжелые удары в ритме дэнс.

– При случае скажи ей, что это очень вредно для слуха, – заметил Себаштиану.

– Уф! Она же никого не слушает. Ужасно упрямая…

– Не позволяй сесть себе на шею, – предостерег Португалец.

– Ну и совет, – возмутилась Беатрис. – Ладно, продолжаем. – Посмотрев на Давида, она шепнула заговорщически: – Мы еще поговорим на эту тему. Эванхелина Моррон.


Детективы просидели над списками до ночи, сократив их до трех верных кандидатур, не считая множества запасных. Жизнь трех человек, поддавшихся слабости и получивших второй шанс, словно в насмешку, теперь подвергалась серьезной опасности. Беатрис пообещала, что кто-нибудь из оперативников просмотрит завтра список еще раз.

Беатрис вызвала к Себаштиану Морантеса и Пабло, чтобы Португалец ввел их в курс последних событий. Когда прибыло подкрепление в лице старого спецагента и молодого полицейского, Давид и Роса ушли, хотя и очень неохотно.

Выслушав лекцию об оланзапине и латеральном мышлении, а также рассказ о Монтанье и свидании Беатрис с психиатром (в процессе повествования на лицах офицеров отразилась целая гамма чувств, от изумления до возмущения), Пабло воскликнул:

– Дель Кампо? Друг твоего отца из философского общества?

– Себаштиану, приятель, стоит тебя оставить без присмотра, как ты начинаешь думать, а потом достаешь кролика из шляпы, – прокомментировал Морантес.

– Надеюсь, я не ошибся, старик. Ты разговаривал с Како?

– Да, сеньор. Он опознал доктора без колебаний. Дель Кампо купил запрещенный газовый баллончик в лавке его родственничка.

– Какой-то бред, – пробормотал Пабло.

Себаштиану устало покачал головой.

– Я пока не разобрался, зачем и почему, – сказал он, – но по крайней мере ясно, как организовано преступление. Он использует пациентов, злоупотребляя своим влиянием на них, и назначает им курс оланзапина. Я не знаю в точности механизм действия лекарства, но известно, что оно вызывает гипергликемию, которая, в свою очередь, лечится инсулином. Инсулин принимается орально или вводится внутримышечно. Затем он находит жертву в базе данных госпиталя «Рамон-и-Кахаль». В этом он до сих пор мог рассчитывать на содействие покойного доктора Монтаньи. Он составляет «предсмертные» записки и, выступая в роли Данте, разрабатывает для своих пешек сценарий, руководствуясь «Божественной комедией». И одновременно под эгидой общества «Друзья Кембриджа», членом которого некогда являлся мой отец, он следил за ходом следствия и соответственно имел возможность предвосхитить следующий шаг противника.

– А закодированное в записках послание?

– Последовательность Люка: математическая формула, благодаря которой «Друзья Кембриджа» заработали миллион долларов. Должно быть, он ужасно веселился, зашифровывая одно из любимых изречений моего отца в «предсмертных» записках. В настоящий момент мы выявили его связь с жертвами. Проблема заключается в том, чтобы проследить его связь с кем-то из убийц.

– Именно. И я не представляю, каким образом, – сказала Беатрис.

– Хорошо, – вмешался Морантес, – этот пункт мы обсудим завтра, на свежую голову. Наша непосредственная задача – защитить потенциальные жертвы.

Детективы пришли к согласию, что им действительно, не теряя ни минуты, нужно предупредить трех человек из группы риска. Подопечных они распределили между собой по жребию. Себаштиану развернул вытянутую бумажку: ему поручалась женщина с двумя покушениями на самоубийство.

– А теперь объясните мне, почему мы не обращаемся за подкреплением в комиссариат, – поинтересовался Пабло.

– Дель Кампо – парень ловкий, уважаемый и знаменитый, и у него полно влиятельных друзей. Представляешь, что произойдет, если мы отдадим его в руки такому типу, как Гонсалес? Предположим, комиссар кинется очертя голову арестовывать доктора. Фактически мы опираемся только на показания Како, наркомана с сомнительным прошлым, и собственные домыслы. Без более весомых доказательств доктору будет нелегко предъявить обвинение. Гонсалеса вымажут дегтем, и догадайся, на кого он свалит вину за провал.

– Убедила, – сказал Пабло. – Но ты же знаешь, как ему неймется. Что-то ему все-таки придется сказать.

– Утро вечера мудренее, – отозвалась Беатрис. – Там видно будет. Ладно, идем.

Выходили вместе. Они надеялись, что им удастся предотвратить новую смерть.


Тринидад Пелайо незачем было жить.

Жизнь обошлась жестоко с этой женщиной. Она родилась в нищей семье, у родителей-алкоголиков; от их драк и криков каждую ночь дрожали стены в доме. Поэтому счастливое, безмятежное детство обошло Трини стороной. Кто не испытал, тот не представляет, как страшно для ребенка очутиться в эпицентре семейных войн. Плодом случайной беременности (от ухажера, которого потом и след простыл) стала девочка. Теперь ей уже исполнилось три года. Малышка была совершенно не виновата, что явилась на свет нежеланной, с другой стороны, Трини в самом деле не могла ее содержать. Не желая бросать ребенка на произвол судьбы, она обратилась с мольбой о помощи к дальней родственнице, монахине, согласившейся на первых порах позаботиться о девочке.

Трини могла гордиться единственным и главным своим достижением – ее не затянул грязный мир наркотиков. Однако она не удерживалась долго ни на одной работе. Милая и добрая девушка, правда, простодушная, если не сказать глуповатая, и склонная к депрессии, она с легкостью попадалась на удочку бессовестным мужчинам. В местном супермаркете она позволила соблазнить себя сыну хозяина, соглашаясь на интимные свидания на складе. Как только поползли слухи и посыпались насмешки, глупышку уволили. В ресторане произошло то же самое, только на сей раз ее возлюбленный был женат, и, когда Ромео поставили перед выбором, Трини снова очутилась на улице. Отчаявшись, чтобы как-то продержаться до лучших времен, она целую вечность шлифовала тротуары Мадрида, все глубже погружаясь в омут депрессии. Наконец, набравшись храбрости, она убежала от своего сутенера, оставшись без источника доходов и надежды найти другую работу. Неделя тоскливо проходила за неделей, и однажды пасмурным зимним днем в старой квартире, где отключили свет и отопление, Трини попыталась свести счеты с жизнью, вскрыв вены ножницами. Она выжила благодаря случайности и любопытству соседки, после чего оказалась в больнице, откуда выписалась спустя какое-то время.

Себаштиану дочитывал заключение психиатров в такси, по пути к Трини, обитавшей в доме на берегу реки. Лечащий врач-психиатр, вероятно, тронутый неброской красотой Трини, нашел ей работу в химчистке. Она по-прежнему числилась там, и звонок на фирму подтвердил, что предприятие находится по указанному адресу и Трини (ее состояние оставляло желать лучшего, но все же было относительно стабильным) продолжала каждый день являться на работу.

Уже спустилась ночь, когда Себаштиану добрался до проспекта Понтонес. Водитель проехал подлинной улице к реке, в самом конце резко свернув направо, и покатил параллельно окружному шоссе вдоль Мансанареса. За спиной поднимался стадион Висенте Кальдерона, а слева вереница машин выруливала на шоссе М-30. Проскочив под пешеходным мостом, такси затормозило около длинного серого бетонного дома, разукрашенного граффити. Унылое строение смотрело на мир через окна с разбитыми стеклами. Улицу тускло освещали редкие фонари, кое-где уцелевшие на бетонной стене под натиском окрестной шпаны и подростков, искавших уединения.

– Это здесь, – сказал таксист. – Ужасная дыра.

– Вы правы, и, боюсь, мне нелегко будет поймать такси, чтобы вернуться. Не могли бы вы подождать меня? Не выключайте счетчик.

Таксист, поколебавшись, неохотно согласился. Себаштиану вышел из такси и направился к подъезду, где жила Трини.

От домофона остались одни воспоминания – выпотрошенная металлическая коробочка болталась на электрических проводах. Стекло входной двери тоже было разбито, и Португалец ухитрился просунуть руку сквозь прутья решетки, чтобы открыть замок изнутри. Никаких оснований ожидать внезапного появления агентов Каина у него не имелось, но по спине пробежал холодок, и волосы на затылке встали дыбом. Он зашел в дом и начал восхождение по ветхой деревянной лестнице, грозившей вот-вот обрушиться. Проплешины облупившейся штукатурки и пятна сырости на стенах вели борьбу за первенство, а под ногами пищала какая-то живность, к счастью, невидимая впотьмах.

Себаштиану чувствовал себя неуютно. Аборигенам этого мира терять, похоже, уже нечего, а Португалец был хорошо одет, своим видом внушая сладкие мысли о толстом бумажнике в кармане. Лучше бы он надел джинсы и кроссовки. Сколько пар глаз следили за тем, как он вышел из такси и направился в здание?

Себаштиану бесшумно поднимался по лестнице, настороженно прислушиваясь, стараясь уловить малейший шорох. С потолка четвертого этажа на голом шнуре висела электрическая лампочка без абажура, дававшая достаточно света, чтобы различить букву «Д», выгравированную на потемневшей латунной дощечке.

Себаштиану позвонил и замер, дожидаясь отклика.

– Сеньора Пелайо?

Створка приоткрылась на пару сантиметров: женщина смотрела на него в щель недоверчиво, не снимая цепочки.

– Кто вы такой?

Себаштиану достал портмоне и показал ей удостоверение Интерпола.

– Меня зовут Себаштиану Сильвейра, и я хотел бы побеседовать с вами. Я не полицейский, но речь идет об уголовном преступлении.

Дверь не шелохнулась.

– Я ничего не сделала, – отозвалась женщина.

– Несомненно. Я знаю, сеньора. Мне неприятно вас беспокоить, но я пришел, чтобы предупредить, что вам, возможно, угрожает серьезная опасность. Прошу вас, нам необходимо поговорить.

Она не ответила, но и не захлопнула дверь.

– Послушайте, я следователь из…

– Фирмы?

– Простите?

– Вы ведь из химчистки. Сегодня у меня выходной. Я ничего не сделала, – повторила она.

– Нет, сеньора, я не имею отношения к вашей фирме. И я знаю, что вы ничего не сделали, но…

– Для полицейского вы чересчур шикарно одеты, – перебила она.

– Я уже говорил, что не служу в полиции. Но помогаю расследовать преступление, к которому вы можете оказаться причастной. Всего несколько минут.

Щель закрылась, и Себаштиану услышал, как Тринидад снимает цепочку. Вскоре дверь снова отворилась, пропуская Себаштиану в квартиру. Жилище, где обитали мать с дочерью, было очень маленьким, не более тридцати квадратных метров. Несмотря на нищету, женщина прилагала старание, чтобы приукрасить свой дом. Стены крошечной гостиной, куда Тринидад провела гостя, оживляли немного черно-белые гравюры. Посередине находились низкий деревянный столик и диван под матерчатым покрывалом; на стеллаже стояли выцветшие фотографии и с полдюжины потрепанных книг. В уголке, рядом с зашторенным окном, висели образ Девы Марии и деревянное распятие. Дверь в глубине гостиной вела в единственную спальню, где Себаштиану различил две кровати, застеленные латаными одеялами. Небольшой радиатор силился обогреть комнатушку.

– Вы живете с дочерью, не так ли?

Тринидад смотрела на него с подозрением. В ее глазах сквозило изнеможение – она устала бороться с постылой жизнью. Себаштиану вдруг подумал, что она, наверное, впустила его только для того, чтобы с кем-нибудь поговорить. Он видел перед собой миниатюрную женщину невысокого роста, весившую килограммов сорок, с красивым, но поблекшим и неухоженным лицом. Она была одета в поношенные джинсы и толстый шерстяной свитер с дыркой на правом плече. Из хвостика выскользнула прядь волос, которую она упорно пыталась водворить на место.

– Да. Но она гостит у бабушки с дедушкой в деревне. Она чудесная девочка… – ответила женщина.

– Я в этом убежден. – Себаштиану мягко улыбнулся. – Трини… Можно называть вас Трини?

Она молча кивнула.

– Так вот, Трини, – он подался вперед на стуле, – я не хочу вас пугать, но очень важно, чтобы вы внимательно меня выслушали. Как я вам сказал, я помогаю полиции расследовать преступление. Погибло уже несколько человек. Мы считаем, что один человек, преступник, скоро захочет убить снова. Полицейские составили список людей, которые могут стать следующей жертвой, и боюсь, что вы оказались в их числе.

Глаза Трини расширились, словно собираясь выпасть из орбит. У нее была странная привычка непрестанно потирать руки.

– Но я ведь ничего не сделала, – выпалила она.

– Знаю, Трини. Но этому человеку не нужны мотивы. Я вовсе не хочу сказать, что он охотится именно за вами, но настаиваю, чтобы начиная с этого момента вы соблюдали предельную осторожность. Если вдруг заметите что-либо подозрительное, немедленно мне позвоните, – сказал он, протягивая визитную карточку. – Например, если вы обнаружите, что за вами следят или же какой-нибудь незнакомец болтается вокруг дома. Что бы ни произошло, в любое время звоните мне. Договорились?

Женщина кивнула и проглотила комок в горле.

– Почему я?

– В списке несколько человек, вы не единственная. Мы предупреждаем всех. Позвольте дать вам совет. Если у вас есть к кому уехать на несколько дней, допустим, к другу, поживите пока в другом месте.

– Я могла бы перебраться к подруге. Надолго?

– Если вы дадите ее телефон, я позвоню, когда опасность минует. Думаю, проблема разрешится довольно быстро.

– Мне надо уехать сейчас?

– Чем скорее, тем лучше. Если вы не можете сделать это немедленно, заприте как следует за мной дверь, когда я уйду, и будьте осторожны.

Трини встала и, не проронив ни слова, скрылась в кухне. Она вскоре вернулась с двумя стаканами воды.

– Что же мы сделали, чтобы… Или, может…

Себаштиану решил не открывать истинных мотивов преступника: следствию это ничем не помогло бы, а женщине, учитывая ее печальное прошлое, могло только повредить.

– Нет причины, Трини. Возможно, мы ошибаемся, и вам ничего не угрожает. Но мы не хотим рисковать. Лучше предотвратить болезнь, чем ее лечить, правда? А теперь разрешите мне задать вам вопрос. Вы не замечали ничего необычного в последние дни?

Она задумалась.

– Я не обращала внимания. В любом случае завтра утром я отсюда сматываюсь.

Неожиданно она насторожилась.

– А вы сами, вы кто?

Себаштиану потратил некоторое время на объяснения: он должен был полностью убедить женщину, что это не сказка и она подвергается реальной опасности. Выражение ее лица напоминало ему фотографии женщин из тех «горячих» точек, где шла война: глаза, исполненные страха и покорности судьбе. Как грустно, что с одними жизнь обходится столь немилосердно, одаривая при этом других щедрой рукой. Рассказ Себаштиану испугал Трини еще больше, ее глаза набухли слезами. Он успокоил ее как мог, вновь призвав к осторожности.

– Никому не открывайте, Трини. И звоните в любой момент, – сказал он, прощаясь с ней на лестнице.

С тяжелым сердцем он спустился вниз и вышел из подъезда. Остановившись, он осмотрелся по сторонам. В слабом свете уцелевших фонарей тени пустились в пляс вокруг него. Таксист терпеливо ждал и, узнав пассажира, поднял кнопку блокировки замка. Себаштиану попросил отвезти его назад, на Олавиде, и мысли его вернулись к Трини. Себаштиану не сомневался, что она серьезно отнеслась к предупреждению и непременно уедет. И еще он надеялся, что Каин не ведет наблюдения за ее домом.

Некоторое время такси петляло по переулкам. Наконец они выехали на широкую оживленную улицу. Телефонный звонок вывел Себаштиану из задумчивости. Португалец выудил аппарат из кармана пальто.

– Да?

– Себаштиану! Как хорошо, что я дозвонилась.

Говорила Беатрис, возбужденный голос вибрировал от напряжения.

– Что случилось?

Тебе удалось поговорить со своим кандидатом из списка?

– Да, мы расстались несколько минут назад. Я в такси, возвращаюсь домой.

– Остальных нет на месте. Ты – единственный, кто сумел найти объект, – с нажимом сказала она.

Тревога Беатрис буквально сочилась из трубки. Себаштиану почувствовал, как холодеет кровь.

– Мы опоздали?

– Ты не понимаешь, Себаштиану, – ответила Беатрис. – Оба наших кандидата переехали из Мадрида, один решил поселиться в Барселоне, а другой в деревне в Галисии.

– Господи. Подожди. – Он резко наклонился к водителю. – Возвращаемся.

Велев таксисту гнать во весь дух, профессор продолжил разговор с Беатрис.

– Я еду назад.

– Мы тоже уже в пути, – сообщила Беатрис. – Встретимся на месте. Но если мы задержимся немного, дождись нас, не поднимайся один. Стой у подъезда, ты слышишь?

– Успокойся.

Себаштиану отсоединился.

Тринидад была единственной возможностью Каина.


Путь назад не занял много времени. Себаштиану выскочил из машины и отпустил такси. Он схватил телефон и соединился с Беатрис.

– Где вы? – Из трубки доносился вой сирены и пронзительные сигналы.

– На другом конце реки, на противоположном берегу, в двадцати минутах езды или около того. А ты?

– Я приехал. Как будто все тихо.

– Посмотри, есть ли свет в ее квартире.

– Окна выходят во двор, – сказал Себаштиану.

Он прервал связь и стал соображать, как поступить. В конце концов Португалец принял решение: Беатрис и остальные из их команды появятся с минуты на минуту, и он предпочел подняться и успокоить Трини до того, как она услышит сирены. Он пообещал себе быть осторожным. Приблизившись к подъезду, профессор опять открыл дверь, просунув руку в отверстие между прутьями. Все его чувства вновь обострились, когда он шагал вверх по ступеням. Сознание того, что скоро подоспеют друзья, успокаивало. По полуразвалившейся лестнице он добрался до площадки, где жила Трини.

Дверь была взломана, хилый замок сорван.

Себаштиану оцепенел и опомнился только, услышав шум, доносившийся из квартиры. Он подкрался к двери (сердце неистово колотилось в груди) и осторожно толкнул ее. Ему открылась пустая гостиная, где не было ни души, но шум в глубине квартиры не стихал. Португалец слышал непрекращающееся бульканье и чье-то тяжелое дыхание, становившееся с каждой секундой все более натужным. Он даже не подумал предупредить о своем появлении и сразу вошел, стараясь ступать неслышно. Миновав крошечную гостиную, он направился в ванную комнату, откуда исходили звуки. Переступив порог, Себаштиану сделал два шага вперед и застыл, парализованный ужасом при виде кошмарной сцены, представшей перед глазами.

Трини лежала в ванне, нагая. Ее одежда валялась на полу и на унитазе – убийца швырял вещи куда попало. Рука и правая нога женщины свешивались через бортик, и кровь размеренно капала на керамические плитки пола. Португалец увидел ее лицо и безжизненные глаза, в которых застыл бесконечный страх. Волосы, пропитанные кровью, скрывали то, что позднее анатомы назовут причиной смерти: жестокий удар, раскроивший череп надвое. У Себаштиану перехватило дыхание: ему показалось, что Трини смотрит на него с упреком. «Ты дал мне умереть!» – безмолвно обвиняла она.

Над женщиной – примерно в полутора метрах от Себаштиану – нависал тучный, скорее, даже толстый мужчина, остервенело сдирая с тела несчастной лоскуты кожи. Себаштиану как в трансе шагнул к нему, но тотчас спохватился. Трини уже не поможешь, а квартира имела один-единственный выход. Профессор замер и тихо попятился. И в это мгновение убийца обернулся, точно сам дьявол толкнул его под руку. Безумная гримаса искажала лицо палача, обезображенное потеками крови, прочертившими лоб и щеки. В его глазах читались восторг и желание довести до конца свое дело, отчего Себаштиану едва не вывернуло.

Убийца прыгнул вперед, и Португалец увидел длинный кухонный нож, подрагивавший в правой руке безумца. Себаштиану отступил и поскользнулся в луже крови. И тогда убийца бросился на него. Единственное, что успел сделать профессор, – это защитить лицо руками, а затем он ударился затылком о край умывальника.


– Давай же, быстрее, – взмолилась Беатрис.

Машина младшего инспектора с сиреной неслась по шоссе М-30 в южном направлении. За рулем сидел Пабло. Они искали мост, чтобы переправиться на другой берег Мансанареса. Пабло держался у бортика, избегая основного потока машин, двигавшихся по окружной дороге Мадрида.

– Быстрее не могу, – буркнул Пабло.

– Скорее, – прошептала Беатрис. Она сжала губы и не отрывала глаз от шоссе.

Пабло не ответил. Было очевидно, что между его напарницей и Португальцем завязались романтические отношения. Она заметно нервничала, и тот факт, что Себаштиану не отвечал на вызовы по мобильному, еще больше накаляло обстановку. Машины с зажженными фарами пролетали мимо с огромной скоростью, и на лица полицейских падали всполохи яркого света каждые полсекунды.

Пабло сбавил газ, вписался в поворот и стремительно проскочил мост.

– Направо, – распорядилась Беатрис.

Пабло с силой вдавил педаль тормоза, оставив за собой две длинные черные полосы и резкий запах перегретых тормозных колодок. Беатрис выдернула шнур, соединявший сирену с источником питания, заставив ее умолкнуть, и выскочила из машины прямо у подъезда Тринидад.

– Проклятие. Так и знала, что он не дождется, – прошипела она сквозь зубы. – Этот кретин поднялся в квартиру.

– Успокойся. Скорее всего ничего не произошло, – обнадежил Пабло.

Они поспешили к двери, и первое, что бросилось им в глаза, – это разбитое стекло. Просовывая руку сквозь прутья решетки, Беатрис бросила беглый взгляд на своего напарника. Пабло молча достал пистолет. Они помчались на четвертый этаж, перепрыгивая через две ступеньки. Дверь была распахнута настежь, замок сорван. Они вошли с соответствующими предосторожностями, с пистолетами на изготовку, сняв их с предохранителей. Беатрис распласталась по стене и прикрывала начало коридора, пока Пабло медленно продвигался в гостиную. Оказавшись на месте, он посмотрел на Беатрис и покачал головой. В квартире царила гробовая тишина.

Из комнаты они проникли в коридор, а оттуда – в ванную, где Беатрис увидела Себаштиану. Он лежал на полу без сознания с лицом, залитым кровью. Она оцепенела, потрясенная жуткой картиной в багровых тонах, развернувшейся перед ней. В ванне распростерлась искромсанная, изувеченная мертвая Тринидад Пелайо. Стены были омыты кровью, темной и загустевшей, натекшей лужами на плиточном полу у подножия ванны. Беатрис выругалась и опустилась на колени рядом с Себаштиану, приподняв ему веко. На пороге возник Пабло, все еще сжимая пистолет обеими руками и направив ствол в потолок.

– Мать моя! Как он?

Беатрис подняла голову и глубоко вздохнула.

– Жив. Оставайся здесь и вызови «скорую», а я пока спущусь и попытаюсь напасть на след мерзавца, сотворившего все это.

– Даже не думай, Беа. Одна ты не пойдешь.

В этот миг они услышали на улице завывания сирены и скрежет тормозов.

– Морантес, – встрепенулась Беатрис. – Идем.

Они выбежали из квартиры и скачками скатились по лестнице. В дверях они встретились с агентом спецслужбы.

– Что у вас?

– Каин снова убил, – сказала Беатрис, бегло осматривая улицу в обоих направлениях. – Себаштиану, должно быть, застал его на месте преступления и теперь лежит там без сознания. Его сильно ударили.

Морантес с беспокойством перевел взгляд на уходившую вверх лестницу.

– Четвертый этаж направо, – пояснила Беатрис. – Мне кажется, что с ним все в порядке, но… – Она заглянула в глаза Морантесу. – Вызови «скорую» и позаботься о нем.

Агент HРЦ кивнул.

– Я видел парня, удиравшего отсюда, – заявил он.

– В какую сторону?

– Я столкнулся с ним, когда подъехал… Эй, Беатрис! Будь осторожна! – крикнул Морантес в спину младшего инспектора.

– Вызови «скорую» и займись Себаштиану, – прокричала она в ответ.

Беатрис и Пабло поспешно прыгнули в машину, развернулись на триста шестьдесят градусов и устремились вверх по улице, набирая скорость. Дождя по-прежнему не было, хотя стояла такая сырость, что изморось висела в воздухе, и Пабло включил «дворники», чтобы очистить ветровое стекло. Изрядно похолодало, и на выдохе изо рта вырывались клубы пара.

Не исключено, что человек, которого видел Морантес, всего лишь невинный прохожий, но внутренний голос подсказывал Беатрис, что где-то впереди затерялся в темноте убийца, одна из марионеток Каина. Она яростно проклинала все на свете, беспомощно осознавая, как близко они были к цели… Она с беспокойством думала о Себаштиану. Если он пострадал от удара по голове серьезнее, чем ей показалось, она пристрелит на месте типа, которого они преследовали.

Машина мчалась вдоль восточного берега Мансанареса в южном направлении. Обогнав потрепанный фургончик доставки, они рванули дальше по набережной.

– Вон он! – воскликнула Беатрис через несколько мгновений.

Мужской силуэт обозначился примерно в ста метрах перед капотом машины. Фары высветили крупную фигуру в пальто, двигавшуюся скорым шагом. Опередив неизвестного, они резко затормозили, развернувшись поперек дороги и преградив ему путь. Напарники выскочили из машины.

– Полиция. Стоять, не двигаться, мы хотим…

Человек оторопел и встал как вкопанный. Казалось, минута длилась вечность. Вдруг он повернулся и припустился со всех ног в обратную сторону.

– Проклятие! Полиция, стой!

Беатрис бросилась за ним, прокричав на бегу Пабло, чтобы он вызывал по рации подкрепление. Но Пабло явно пренебрег приказом – почти сразу она услышала за спиной его топот и поняла, что напарник ее догоняет. «Надеюсь, долго бежать не придется, я слишком давно не была в спортзале», – сказала она себе.

Полицейские отставали от толстяка метров на десять. Он мчался так, словно за ним черти гнались. Плащ наполнился ветром, как парус, и под ним мелькали запятнанные кровью джинсы и кроссовки, некогда белые.

– Мы тебя достанем! – крикнул Пабло ему вслед.

Воздуха не хватало, из чего Беатрис сделала неутешительный вывод, что ее физическая форма не настолько хороша, как она воображала. Женщина сконцентрировалась, стараясь не сбить дыхания: вдох через нос, медленный выдох ртом. Из последних сил она рванула вперед, на несколько метров приблизившись к беглецу. По ее расчетам, они должны были скоро его настигнуть. «Если дыхалка не подведет», – подумала она.

– Стой! – выдавила она. «Черт побери, вот я уже и задыхаюсь».

Беглец кинул взгляд через плечо, и Беатрис поразило спокойствие, отразившееся в его глазах. Он категорически не собирался сдаваться, к ее вящему разочарованию.

Они молнией проскочили мимо подъезда Тринидад. Убийца метнулся направо, исчезнув в грязном переулке, уходившем в глубь квартала перпендикулярно реке. Беатрис с Пабло один за другим завернули за угол и налетели на кучу мокрых картонных коробок. Беатрис ухитрилась избежать столкновения и, обогнув препятствие, помчалась дальше, оставив сыпавшего проклятиями напарника выбираться, спотыкаясь, из груды мусора. Убийца выиграл у них небольшое расстояние. Он снова обернулся через плечо, и в тусклом свете фонаря младший инспектор различила черные глаза, лишенные выражения, и густую бородку, контрастировавшую с лысым черепом. Очередной шизофреник доктора дель Кампо.

– Стой, придурок! – выкрикнул Пабло. – Тебе не убежать.

Они пулей вылетели из переулка на более широкую улицу. И все это время Беатрис не отпускала тревога за Себаштиану. Как он там?

Поравнявшись с ней, Пабло выхватил пистолет и выстрелил в воздух. Грохот выстрела только подстегнул преступника. Тот внезапно нырнул на улицу, которая снова вела к Мансанаресу.

– Слушай, Пабло, – пропыхтела Беатрис, – я не знаю, насколько меня еще хватит…

– Я сам на пределе, – прерывающимся голосом ответил напарник. – Если он не остановится… я рухну. Может, нам разделиться? Один вернется… к машине… уф.

Они пробежали еще несколько метров, перескакивая через опрокинутые и раскатившиеся по тротуару оранжевые мусорные ведра.

– Идет. Интересно, куда он повернет, когда добежит до реки.

Впереди снова замаячила узкая лента Мансанареса. Выбор у преступника был небольшой: поворачивать налево, к дому Тринидад, или направо.

Однако он продолжал стрелой нестись прямо и бросился в реку.

Беатрис и Пабло практически одновременно достигли каменного парапета, окаймлявшего набережную Мансанареса, и увидели, как беглец погрузился в темную воду реки.

– Дьявольщина! – тяжело дыша, выругался Пабло. – Чтоб его разорвало… этого полудурка.

Беатрис сбросила пальто и сунула пистолет за пояс джинсов.

– Эй, ты что делаешь? – всполошился Пабло.

Беатрис вытряхнула из кармана мобильный и бросила напарнику.

– Вызывай подкрепление, оно должно появиться на том берегу до того, как ублюдок от нас ускользнет.

– Погоди, не вздумай прыгать. Ведь вода… Беатрис!

Она прыгнула, не зная глубины в этом месте, но непрерывные ливни за последний месяц сделали мелкую реку полноводной, и Пуэрто даже не коснулась дна. Вода была обжигающе холодной, и, вынырнув на поверхность, Беатрис жалобно застонала. Она слышала, что Пабло кричал что-то с берега, и внезапно хлопнул глухой выстрел. Беатрис крутанулась в воде.

– Не стреляй, – закричала она, чувствуя, что легкие отказываются ей служить. – Нам он нужен живым, чтобы взять Каина. Зови подкрепление.

Мобилизовав все силы, Беатрис поплыла к противоположному берегу. Она очень надеялась, что, энергично работая руками и ногами, в конце концов согреется; но чем дальше, тем студенее казалась вода. Беатрис отдавала себе отчет, что в ледяной ванне долго не продержится – она ослабевала с каждым гребком. Даже если она настигнет убийцу, что дальше? Учитывая его габариты и весовую категорию, было понятно, что мужчина намного сильнее и без труда может утопить ее. Беатрис приподняла голову над водой, чтобы сориентироваться, и ощутила мгновенную панику. Она потеряла беглеца из виду. «Там!» Она немного сбилась с курса. Беатрис выругалась. Она безнадежно отставала. А впереди высился крутой западный берег Мансанареса, одетый камнем, и не было никаких шансов на него выбраться. Беатрис продолжала плыть за убийцей, решив не ломать голову над тем, как выйдет из воды. Об этой проблеме она подумает, когда придет время ее решать – метров через пятнадцать.

Река пахла не так противно, как Беатрис ожидала, но все-таки она старалась не наглотаться воды. Кросс по набережной и плавание в мокрой одежде, требовавшие неимоверных усилий, вымотали ее, но она снова окунула голову в воду и устремилась вслед убийце. Каждая жертва Каина, каждый ложный шаг и ошибка подстегивали ее упорство – догнать преступника во что бы то ни стало. Она чувствовала свой долг перед родными погибших, убитыми горем. Женщина стиснула зубы, сопротивляясь холоду и усталости.

Представив мысленно свое местоположение, Беатрис остановилась через пару метров и снова осмотрелась. Беглец бултыхался в воде, ухватившись за металлическую арматуру, торчавшую из бетона. Он вознесся над поверхностью и завис в воздухе, протянув руку к следующему выступу. Лестница! Спуск для речной инспекции и полицейских водолазов, которым иной раз приходилось обследовать дно или что-то там еще. Во всяком случае, существовал способ подняться по стене. Вдруг до Беатрис дошло, что убийца имеет шанс скрыться.

Молодая женщина ринулась вперед с удвоенной силой и, сделав последний рывок, настигла беглеца. Яростно дернувшись, она наполовину выскочила из воды и вцепилась в его одежду. Под тяжестью ее тела мужчина потерял равновесие, руки сорвались с выступа, и они оба камнем упали в воду. Беатрис осознавала, что находится в невыгодном положении и убийца без колебаний утопит ее, чтобы спасти свою шкуру. И что теперь делать? Бороться с ним бессмысленно. Может, если ей удастся удерживать его до тех пор, пока не подоспеет подкрепление, она сумеет выйти целой и невредимой из этой передряги.

Убийца повернулся к ней с разъяренным видом и попытался ударить. Завязалась неуклюжая борьба. Беатрис защищалась как могла, получая тумаки. Она вспомнила уроки в полицейской академии: «Сохраняйте спокойствие, проанализируйте ситуацию, изучите противника, а затем ударьте его по яйцам. Или в глаз». Пуэрто вытянула палец и ткнула ногтем в правый глаз убийце. Он взвыл от боли и, схватив ее за волосы, потащил под воду. Она попыталась вырваться, но мужчина был очень силен. Беатрис начала задыхаться. У нее перед глазами закружились хороводом красные светляки, и потребность в свежем воздухе сделалась неодолимой. Беатрис исступленно дергалась, пытаясь освободиться. Она готова была оказаться где угодно, хоть на дне, только бы прекратить эту пытку. Но тщетно: убийца держал ее слишком крепко. Ее движения замедлились, и с каждой секундой она все ближе подходила к беспамятству и порогу смерти.

Беатрис распласталась в воде неподвижно и через бесконечные доли секунды ощутила, что убийца выпустил ее. Вряд ли его огорчила участь, постигшая полицейскую ищейку. На последнем издыхании Беатрис взметнулась вверх всем корпусом и впилась пальцами в металлическую лестницу. Вынырнув, она закашлялась, и ее вырвало водой. Мужчина рядом с ней изумленно повернулся и пристально посмотрел на нее с близкого расстояния. На его лице не мелькнуло ни тени досады, или ненависти, или какого-либо похожего чувства, нет, на нем читалась только твердая решимость. Они простояли так несколько мгновений: полицейский офицер и убийца, схватившиеся за одну и ту же лестницу, смотревшие друг другу в глаза, почти соприкоснувшись головами. Наконец убийца фыркнул и стал снова карабкаться вверх. Беатрис не двинулась с места, жадно хватая ртом воздух и пытаясь справиться с приступами рвоты, немилосердно сотрясавшими ее тело. Немного опомнившись, измученная, но подгоняемая гневом, клокотавшим в душе, она начала мучительный подъем по металлическим скобам, выступавшим из стены. Она ползла вверх, преодолевая ступени одну за одной, время от времени оступаясь и обдирая ноги о металлические прутья, пока не перевалила через стену, растянувшись на мостовой. Она рухнула на спину, хриплое дыхание со свистом вырывалось из легких. Беатрис больше не чувствовала холода, только смертельную усталость: каждая клеточка измученного тела взывала к покою.

«Черта с два!» – крикнула она про себя. Сделав над собой усилие, Беатрис встала на колени и откинула свесившиеся на лицо волосы. Впереди она увидела убийцу: он медленно плелся на подгибавшихся ногах. Споткнувшись, мужчина упал. Полежав неподвижно пару минут, он встал, быстро оглянулся на преследовательницу и, пошатываясь, побрел дальше.

«И ты выбился из сил, почти как я. Но я-то женщина», – с торжеством подумала Беатрис. У нее мелькнула мысль воспользоваться пистолетом и прострелить ему ногу, но из осторожности Беатрис не стала этого делать. Обессиленная, с бешено бьющимся сердцем, она могла ненароком убить его. К тому же она услышала отдаленные завывания сирены. Седьмая бригада была на подходе.

Беатрис с трудом поднялась и осмотрелась по сторонам. Слева протянулось окружное шоссе М-30, и мимо проносились машины, спешившие на север. Было очень поздно. Она перевела дух и двинулась следом за убийцей.

Метров через пятьдесят преступник остановился вплотную к проволочному заграждению, отделявшему реку от автострады, и нагнулся. Он, похоже, вознамерился протиснуться в прореху в ограждении, перейти М-30 и затеряться среди домов на противоположной стороне.

– Эй! – закричала Беатрис, привлекая его внимание.

Она должна задержать его, чтобы дать время патрульным машинам. С другой стороны, она не питала иллюзий – вступать с ним в рукопашную схватку во второй раз было чистым самоубийством.

– Может, подождешь минутку? Давай поговорим.

Убийца замер, будучи уже наполовину по ту сторону решетки, и послал преследовательнице долгий взгляд – последний, как оказалось. Он подобрался, рассчитал траекторию между машинами, мчавшимися по шоссе с большой скоростью, и выскочил на мостовую.

Расчет не сработал.

Водитель ближайшей машины, застигнутый врасплох внезапным появлением на дороге человека, резко вывернул руль и врезался в разделительный барьер. Следующая машина попыталась избежать столкновения с первой и сбила убийцу Тринидад. Раздался глухой удар, как будто лопнула, упав на пол, спелая дыня, и тело подбросило в воздух. Беатрис издала яростный вопль и бросилась бежать.


Завизжали тормоза, замелькали частые вспышки сигналов аварийной остановки, и моментально образовалась гигантская пробка. Беатрис подбежала к щели в ограждении, проскочила сквозь него и замерла у бортика, не спуская глаз с преступника и дожидаясь момента, когда сможет выйти на шоссе, не рискуя угодить под колеса. Машины останавливались метров за пятьдесят до места аварии. Беатрис, не чуя под собой ног, приблизилась к неподвижному телу, опустилась рядом на колени и нащупала сонную артерию. Женщина попробовала уловить признаки жизни, но безуспешно, так как ничего не чувствовала из-за неудержимой дрожи в оледеневших руках и сильнейшего озноба. Ей пришлось попрыгать на месте, чтобы чуть-чуть согреться.

Многие водители выходили из машин и устремлялись к распростертому на земле человеку, однако Беатрис, промерзшая до костей, с жетоном в вытянутой руке, удерживала их на расстоянии до прибытия патруля жандармов на мощных мотоциклах.

Вскоре послышались сирены двух карет «скорой помощи», приближавшихся по встречной полосе в сопровождении полудюжины полицейских машин. Беатрис присела на барьер и жалобно вскрикнула: похоже, злополучный мерзавец сломал ей ребро. Ее затрясло, и стало еще хуже, поскольку от малейшего движения от боли у нее буквально искры из глаз сыпались. Один из мотоциклистов проворно расставил в ста метрах от тела светящиеся знаки, предупреждая об аварии.

Машина Морантеса подъехала по крайнему ряду и затормозила рядом с младшим инспектором.

– Беатрис! – окликнул ее наставник.

Она рывком выпрямилась и скривилась от боли. Себаштиану, с окровавленным лицом и рубашкой, вне себя от беспокойства, выскочил из машины и подбежал к Беатрис. Они молча обнялись. За Португальцем подошли Пабло с Морантесом.

– Ты промокла, – сказал Себаштиану, снимая пальто.

Беатрис стащила с себя свитер и блузку и завернулась в пальто. Ее колотило от холода, и конвульсии отдавались болью в поврежденных ребрах.

– Где болит?


Беатрис неохотно высвободилась из объятий Себаштиану.

– Я в порядке. Лучше, чем этот, – промолвила она, кивком указав на убийцу.

Три фельдшера стояли вокруг пострадавшего на коленях, пытаясь вернуть его к жизни. Машины полиции и «скорой помощи» выстроились по другую сторону разделительного барьера, вспышки мигалок создавали стробоскопический эффект. В одной из карет «скорой помощи» Морантес позаимствовал одеяло, а Пабло тем временем побеседовал с фельдшерами.

Вернулся он мрачный.

– Ребята из «скорой помощи» говорят, что будет чудом, если этот тип доедет до больницы, – сказал Пабло.

Беатрис закрыла глаза и выругалась; Морантес укутал ее одеялом и замахал руками, подзывая медиков.

– Кому точно нужно в больницу, это тебе и Себаштиану.

– Нет, Морантес, – попыталась возразить Беатрис.

– Я обо всем здесь позабочусь. Не спорь.

Взяв ее под локоть, агент проводил друзей к фургону и попрощался, пообещав встретиться с ними на другой день.


Через три часа Беатрис и Себаштиану приехали на Олавиде, помятые, но без серьезных ранений: Себаштиану с повязкой на голове и четырьмя швами на затылке, Беатрис – с трещиной в ребре и совершенно окоченевшая. Что касается трещины, тут лекарства не было: оставалось только потерпеть пару-другую недель, ничего иного медицина предложить не могла. Отогревалась Беатрис коньяком и горячим бульоном.

После ужина они почти не разговаривали. Себаштиану думал о Трини и о том, как ее жизнь проскользнула у них меж пальцев. Беатрис размышляла о дель Кампо.

«Нужно поспать, – убеждала себя Беатрис. – Я выжата как лимон, а сна ни в одном глазу». Она чувствовала себя так, словно побывала под прессом, и ворочаясь в кровати, стискивала зубы от боли.

Она немного заупрямилась, когда Себаштиану предложил ей не ехать домой, а переночевать на Олавиде, но после изнурительной погони у нее не осталось ни желания, ни сил спорить. Почему бы не признать правду? Забота мужчины, особенно той ночью, была ей очень приятна.

Беатрис осторожно протянула руку и зажгла лампу на ночном столике. Стрелки на циферблате наручных часов показывали половину шестого утра. Себаштиану рядом с ней в постели не оказалось. Беатрис потрогала простыни и убедилась, что они холодные. Значит, Португалец встал уже довольно давно.

Морантес позвонил в больницу Беатрис на мобильный (как раз, когда ее осматривали) и сообщил, что ситуация под контролем, убийца в коме, а Гонсалес без устали обрывает телефон. «Ей-богу, девочка, твой шеф – это нечто, откуда только такой взялся».

Беатрис так и не удалось заснуть. Она не могла забыться, упорно возвращаясь мысленно к убийствам, а также отношениям со своим невольным помощником, некоторое время назад лежавшим подле нее в кровати.

Игра уже проиграна. Они дышали убийце в затылок, но радоваться было нечему, принимая во внимание количество трупов в морге. Беатрис оглядывалась назад, силясь понять: что она могла бы сделать – зная то, что знает теперь, – чтобы избежать стольких смертей? Она попробовала расслабиться и, уставившись в потолок, стала считать квадраты гипсовой лепнины на потолке.

И все время ее навязчиво преследовало имя, засевшее в голове: Эмилиано дель Кампо. Каин. Как его взять?


Услышав слабый стук в дверь, Беатрис улыбнулась.

– Входи, – нежно сказала она.

Себаштиану появился на пороге.

– Не мог заснуть. Увидел свет под дверью, – объяснил он, опираясь о косяк. – Я прокручивал это дело в голове и так и сяк и каждый раз приходил к одному и тому же выводу.

С его помощью Беатрис села. Она не ощущала ни капли сонливости. Пока она лежала, боль не только не стихла, а, наоборот, усилилась.

– Что ты имеешь в виду?

Себаштиану был одет в джинсы и теплый шерстяной свитер и держал в руке чашку кофе. Ни слова не говоря, Беатрис взяла у него чашку и, сделав глоток, поморщилась.

– Очень много сахара, – согласился Себаштиану. – Помогает думать.

Беатрис с ворчанием вернула ему кофе.

– И к каким же выводам ты пришел?

– Нам нужно срочно проверить компьютер в консультации дель Кампо, – сказал Себаштиану.

– А подробнее.

– Эмилиано дель Кампо, Каин, управляет своими пациентами, толкая их на преступление. Его рассудок болен… Но это расстройство, психоз, имеет под собой какое-то основание. Мотив, который служит оправданием всем поступкам, по крайней мере в его глазах. По неизвестной причине он придает большое значение личности моего отца, латеральному мышлению, запискам и моей персоне. Эта информация – сценарий, пациенты, убийцы, лечение оланзапином, записки, его выводы – все должно где-то храниться.

На лице Беатрис отразилось сомнение.

– Дель Кампо – ученый, – продолжал Себаштиану. – Вести дневник и скрупулезно описывать свои опыты и наблюдения – неотъемлемая часть его работы. Наиболее вероятное место – его персональный компьютер.

– И как ты предлагаешь это сделать? Ордер на обыск принесет больше вреда, чем пользы. Если мы не найдем ничего в его компьютере…

– Я даже не думал об ордере на обыск, Беа. Я хочу задержать его, а не вспугнуть. Если мы снова начнем приставать к нему с разговорами или обыщем кабинет в консультации и не обнаружим ничего определенного, то добьемся только одного – он скроется.

Себаштиану присел на кровать рядом с Беатрис и молча посмотрел на нее. Младший инспектор покачала головой.

– Ты же не собираешься тайком проникнуть в консультацию, без законных оснований…

Себаштиану ничего не ответил. Женщина привалилась спиной к изголовью кровати с гримасой боли и усталости на лице.

– Позволь, я нарисую возможные перспективы. Перспектива первая: мы заходим в консультацию, и срабатывает сигнализация; в здании есть сторож, и он нас задерживает. Поднимается шум, твоя карьера и моя летят к черту, что сущий пустяк, поскольку мы наверняка в результате окажемся за решеткой за самоуправство, незаконное проникновение в частную клинику и надувательство Гонсалеса. Вторая перспектива: мы забираемся в кабинет и находим неопровержимые доказательства его виновности. Что ровным счетом ничего не дает, так как улики, изъятые без судебного постановления, нельзя использовать на суде. И доктор по-прежнему неуязвим.

– Существует третий вариант, – сказал Себаштиану.

– Неужели? И какой же?

Себаштиану собрался с духом, как человек, решившийся пойти ва-банк.

– Третий вариант такой, – начал он, – мы проникаем в кабинет, нас никто не обнаруживает, и мы находим доказательства его вины. Мы исчезаем, не оставив следов, и расставляем ему ловушку.

– Наживка?

– Именно.

– Это одни предположения.

– Это наша первая возможность опередить Каина.

Беатрис задумчиво потянулась за чашкой кофе.


15  апреля, понедельник | Девятый круг | 17  апреля, среда