home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



29 марта, Страстная пятница

В ночь с четверга на Страстную пятницу, в ту ночь, когда его до смерти забили камнями, Хуану Аласене катастрофически не везло с самого начала.

Как ни крути, а пятнадцать тысяч евро – деньги нешуточные. Потерять большую сумму всегда обидно, а тем более проиграть в рулетку, прекрасно осознавая, что подобное расточительство совершенно лишнее и, как правило, к добру не ведет. Хуану эти деньги были нужны позарез, для других целей, он не мог позволить себе пустить их на ветер.

«Какая глупость, – думал он, отодвигая жесткий стул, чтобы выйти из-за стола, за которым он играл два часа подряд. – Какая непростительная глупость». Хуан считал, что настоящему мужчине не подобает явно показывать огорчение и досаду, и держался с достоинством, но лоб его покрылся легкой испариной, а рубаха под мышками промокла от пота.

Как истинный лудоман,[2] он знал до последнего евроцента, сколько спустил за ночь, и не нуждался в посторонней помощи для окончательного расчета. Два или три раза он был на грани крупного выигрыша, который обогатил бы его сверх самых дерзких ожиданий, и пришел в невероятное возбуждение. После того как удача от него отвернулась, кончились деньги (и был исчерпан кредит в казино), концентрация адреналина в крови пошла на убыль и азарт сменился ужасом от того, что он опять натворил.

С иронией (немедленно задавленной) Хуан подумал, что сумма в пятнадцать тысяч евро кажется намного скромнее, чем в два с половиной миллиона песет.[3] В пересчете на евро его проигрыш выглядит на два порядка меньше. Пожав плечами, Хуан опустил руку в карман пиджака и перебрал оставшуюся мелочь. Возник соблазн поставить последние монеты на пятнадцать, но все же он решил больше не рисковать: лучше он даст несколько евро на чай гардеробщику. В первую очередь он должен сохранить лицо и уйти красиво.

Итак, 29 марта, в три часа шестнадцать минут ночи, в Страстную пятницу, Хуан Аласена покинул самое крупное казино в Мадриде.

Не задерживаясь, он миновал высокую стеклянную дверь, вышел на улицу и спустился по парадной лестнице. Было очень холодно. Он почувствовал, как заледенела влажная от пота рубашка, и отвернул лацканы пальто, кутая горло. К нему ринулся швейцар, чтобы взять билет парковки и подогнать машину, но Хуан помотал головой и пошел дальше. Хуан никому не позволял прикасаться к своей машине: от природы подозрительный, он не хотел, чтобы посторонний человек хозяйничал в салоне и копался в вещах, которые он возил с собой. Разве мало воров среди служащих парковок? Пусть грабят кого-нибудь другого.

К тому же хороших чаевых с него сегодня не получишь. «Святые небеса!» Он вдруг вспомнил о родителях. Что и, главное, как он им скажет? Родители обрадовались его решению лечиться и самоотверженно поддерживали во время длительного курса терапии – весь период, что он провел в психиатрическом отделении. Они верили в успех, смирившись с трудностями и миллионными расходами на лечение. И такой срыв! Как теперь смотреть им в глаза? Надо придумать приемлемое оправдание или… утаить растрату. Скрыть ее невозможно, придется признаться, нет, покаяться и пообещать начать лечиться сначала… Но черт побери! Это ведь его собственные деньги! Почему он должен оправдываться?

В расстроенных чувствах он соскочил с последней ступеньки лестницы, едва не сбив с ног вновь прибывшую парочку, поднимавшуюся навстречу. Хуан пробормотал извинение и поспешил прочь.

По контрасту с ослепительно ярким светом, заливавшим парадный вход в казино, безлунная ночь казалась чернее черного. В двух шагах от сиявшего электричеством крыльца Хуан почувствовал себя вне досягаемости насмешливых и укоризненных взглядов, бросаемых вслед, – по крайней мере так ему казалось. Фонари освещали стоянку ровно настолько, чтобы служащие казино могли без труда отыскать нужную машину в ряду запаркованных автомобилей, но дальше плотной стеной стояла кромешная темнота. Через пару метров она поглотила Хуана Аласену.

Потеряв ориентацию в непроглядной темени, Хуан замешкался. Если он ничего не перепутал, его машина находилась дальше, с левого края стоянки. Он неспешно продолжил путь, давая глазам привыкнуть к густому сумраку.

Вот она, его тачка. Хуан прищелкнул языком. Нащупывая в кармане ключи, он вдруг насторожился, нахмурившись. Впереди ему почудилось движение, в темноте как будто скользнула тень. Кто-то крался вдоль площадки, причем совершенно бесшумно. Подобная таинственность имела лишь одно логическое объяснение: это был вор, промышлявший грабежом машин на стоянке. Вздор! Скорее всего полуночный гуляка решил заглянуть под занавес в казино, чтобы попытать счастья.

– Есть там кто? – громко спросил Хуан, главным образом, чтобы подбодрить себя, вовсе не собираясь гоняться за ловким злоумышленником. Отклика не последовало.

Хуан дернул плечом в недоумении и, поколебавшись секунду, шагнул навстречу неумолимой смерти.

Все произошло мгновенно. Внезапный мощный удар в грудь едва не сбил Хуана с ног. Он пошатнулся и, дважды споткнувшись, обрушился на капот машины.

– Что? – только и успел он вымолвить. Струя сжиженного газа, выпущенная из баллончика, ослепила его и обожгла горло. Дыхание перехватило, во рту появился едкий химический привкус.

Перечный газ высокой концентрации производит эффект, любопытный с научной точки зрения, но для живого человека физически совершенно невыносимый. Попадание мельчайших капель аэрозоля на мозговые оболочки и мягкие ткани нёба и носоглотки ведет к резкому обезвоживанию пораженных участков и в результате к ожогам, потере ориентации и головокружению. Газ действует почти мгновенно – в течение секунды, и даже однократное проникновение небольшого количества вещества в рот и нос вызывает очень болезненные ощущения, ввергая пострадавшего в состояние полной беспомощности. Гортань воспаляется, словно по ней прошлись наждаком, слизистая пересыхает, мышцы горла судорожно сокращаются, парализуя дыхание, но прежде, чем это случится, вещество успевает осесть в верхних альвеолах, причиняя легким огромный вред.

Когда человека терзает мучительная боль, его способность защищаться многократно ослабевает: инстинкт побуждает бороться с болью, а не с противником, и тогда пиши пропало.

Именно так и произошло с Хуаном Аласеной на автомобильной стоянке казино. Сумей он собраться, преодолеть боль и перейти в наступление, возможно, он получил бы шанс спастись. Впрочем, ничтожно маленький шанс, даже если бы он не потерял голову и попытался бороться: враг был массивнее и намного сильнее. Припечатав Хуана спиной к капоту машины, преступник удерживал его одной рукой.

Хуан не расслышал, как открылась дверца машины, но, корчась от нестерпимой боли, ослепший, он почувствовал, что его втаскивают в салон. Дернув за волосы, похититель заставил его лечь на заднее сиденье. Хуан задыхался. Голова, горло и грудь горели огнем, и он не чувствовал ничего, кроме боли, пронзительной боли.

Из-за водительского кресла высунулся бандит, крепко схватил Хуана за руки (несчастный прижимал ладони к лицу), с силой рванул и потянул вниз, пристегнув наручниками к металлической раме сиденья.

Затем он завел мотор и плавно выехал со стоянки.

Через некоторое время Хуан почувствовал себя лучше. Воздух на вдохе больше не отдавал жгучим смрадом, опалявшим гортань и легкие, и бедняге показалось, что он начал различать смутные очертания предметов и размытые световые пятна.

– Боже мой, – прошептал он жалобно. – В чем дело? Кто вы?

Водитель не повернул головы и не ответил, продолжая вести машину как ни в чем не бывало. Хуан попробовал приподняться, но наручники ограничивали свободу движения, практически пригвоздив кисти рук к полу. Мимо с большой скоростью проносились тенью другие автомобили, обгонявшие машину Хуана, мелькали здания офисно-производственной зоны. Некоторые из них он узнал, лежа на сиденье и глядя в окно снизу вверх, и вычислил, что они едут по автостраде Ла-Коруньи в Мадрид.[4]

– На помощь! – завопил он.

Осознав бессмысленность своих призывов, Хуан замолчал. Он попытался успокоиться и собраться с мыслями. Неужели нет способа вырваться из этого ада? Пленник изогнулся на сиденье и, приноровившись, изо всех сил ударил ногой в дверцу машины. Но он очень ослабел, а машина была сделана на совесть. «Немецкая», – некстати подумал он. Нелепое «озарение» позабавило Хуана. Вскоре, однако, он приуныл и с отчаяния снова пнул дверцу.

– Помогите! – простонал он.

Водитель хмуро покосился на пленника через плечо. Развернувшись, он вырулил на шоссе Лас-Матас, двигаясь теперь в направлении Эскориала.

– Какого черта ты вытворяешь? Ты спятил? – закричал Хуан.

Полустертым эскизом скользил за окном пейзаж. Водитель прибавил скорость, и машина мчалась, покрывая километр за километром. Что же происходит? В какую передрягу он угодил? Он стал жертвой очередного похищения ЭТА?[5] Или какой-нибудь псих надеется выманить у его семьи состояние, которого не существует? А может, это связано с работой? Нет, не такая уж он важная птица в своей конторе. В памяти всплыла недавняя история: молодую девушку похитили во время ежедневной пробежки вокруг дома и убили даже раньше, чем потребовали выкуп. На миг закралось подозрение, что нападение связано с нынешними ночными подвигами, но он тотчас прогнал от себя эту мысль как маловероятную.

– Послушайте, я не знаю, кто вы, но нельзя ли остановить машину на минутку? Если… – он запнулся, – если вы объясните, что вам нужно… – Он умолк на полуслове.

Ответа Хуан не дождался и начал терять самообладание.

«Тихо, Хуан, тихо, – уговаривал он себя, стараясь успокоиться. – Должно быть рациональное объяснение. Есть же какой-то смысл в этом безумии».

– Вот дерьмо! – в сердцах воскликнул он. Чуть погодя Хуан стал осматриваться в поисках предмета, с помощью которого можно было бы изловчиться освободить руки, разбить окно или проломить череп кретину на переднем сиденье. Но в салоне не нашлось ничего подходящего, даже булавки. Он опять повернулся к окну и только тогда сообразил, что они съехали с главной автострады на второстепенную дорогу, не расцвеченную светом фар или фонарей, и машина замедляет ход. Довольно скоро она завернула на пустырь и резко встала, так что пленник со всего маху врезался лицом в переднее сиденье. Водитель вышел из салона и захлопнул дверцу, оставив стекло полуопущенным. Поблизости не было ни одного источника света, и Хуан едва различал в темноте силуэт похитителя. Он лежал неподвижно, в оцепенении уставившись вверх, и вдруг с ужасом увидел, как в щель приоткрытого окна протискивается рука в белой резиновой перчатке и палец нажимает на кнопку распылителя аэрозоля.

Хуан понял, что сейчас произойдет, и закричал.


* * * | Девятый круг | Глава 1