home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Пола

Дождь барабанил по ветровому стеклу. Дворники метались из стороны в сторону, их стук походил на отчаянное сердцебиение. Час назад она съехала с шоссе, чтобы купить пончик и кофе. Теперь сидела и смотрела вперед.

На заднем сиденье завозился мальчик. Пола обернулась и посмотрела на него. На миг его присутствие ее удивило. Четырнадцать? Пятнадцать? Может, бродяжка, а может, из дома убежал. Стоял у шоссе под проливным дождем. На его щеке краснел рубец.

— Ты первый, кого я подвожу.

— А раньше никого не подвозили?

— Нет!

— А чего ж меня взяли?


Мальчик стоял на обочине скоростного шоссе за Паукипси, съежившийся, как замерзающая собака. Брови сдвинуты, грязные штанины хлопают на ветру, прилипая к худым ногам. Тонкая курточка на пару размеров мала. Он даже руку не поднял, чтобы остановить машину. Она бы проехала мимо, но поняла, что этот мальчишка — знак.

— Пойду куплю еще пончиков, — сказала Пола. — Не выходи из машины, ладно?

В поисках бумажника она стала рыться в сумке. Листки шершавой бумаги для рисования, выпавшие из пачки сигареты, две растрепанные книжки в мягкой обложке, лифчик. На дне — крошки. Наконец она нащупала бумажник, открыла дверцу, побежала вверх по бетонным ступенькам, но остановилась, вспомнив, что оставила ключи в зажигании. Пола обернулась и бросила взгляд на мальчика. Он сидел на заднем сиденье и смотрел на дождь. Пола представила, как он заводит ее старую обшарпанную машину и уезжает, бросив ее у кафе.


Воздух в кафе был теплый, густой и сладкий. Продавщица протянула женщине с маленькой девочкой на руках благоухающий пакет из вощеной бумаги. Женщина разжала кулак и высыпала на ладонь продавщицы горстку монет. Без сдачи. Девочка уставилась на Полу припухшими спросонья глазами. Мать понесла ее к выходу.


Светловолосая кассирша разложила монеты по секциям поддона. Теперь перед ней стояла девушка с коротко стриженными, осветленными пергидролем волосами и огромными карими глазами, вокруг которых чернела размазанная тушь.

— Коробку глазированных пончиков и два больших кофе, пожалуйста, — попросила девушка.

— Вы ведь только что тут были, — с улыбкой проговорила продавщица.

— А я беременна, — с каменным лицом ответила девушка.

Вспомнив про мальчика, Пола обернулась и посмотрела на свою машину. Мальчик сидел на месте.

В машине она открыла промокшую под дождем картонную коробку. Мальчик нетерпеливо протянул левую руку и взял пончик, отвернулся от Полы и стал жевать.

— Где тебя высадить?

— А вы куда едете?

— На север штата.

— На север — годится.

Дождь стеной падал на ветровое стекло — будто они стояли в автомойке. Пола вела машину медленно, наклонившись к рулю, глядя сквозь тонкую стеклянную перепонку, отделявшую ее от ливня. Она представила, что стекло разбивается, на нее льются потоки воды, и она захлебывается.

Сделав глубокий вдох, она посмотрела на часы. Семь утра. Винсент, наверное, позвонил в полицию.


Они ехали час, не произнося ни слова. Остановившись на автозаправке, Пола посмотрела на мальчика. Тот уставился в окно, покусывая заусенец на указательном пальце левой руки. Поймав на себе ее взгляд, он положил руку на колено. Кожа вокруг ногтей была обкусана почти до мяса. Пола увидела две выступившие крошечные капельки крови. «Если выступит третья, — подумала она, — поеду к матери».


На выезде с автозаправки она свернула с автострады и полчаса ехала по шоссе к дому. В зеркале заднего вида она поймала на себе взгляд мальчика.

— Я собираюсь остановиться. Можешь остаться в машине, можешь войти в дом. Потом отвезу тебя к шоссе.

Небо начало проясняться.

К дому через густой лес вела подъездная дорожка.

— Хочешь зайти?

— Пожалуй, нет, — сказал мальчик. Он сидел неподвижно, словно примерз к сиденью.

В кухне работал телевизор, звук был негромкий. Шел выпуск новостей. Пола провела взглядом по тяжелым кастрюлям и сковородкам, висевшим на стенах, обратила внимание на пустое место, где раньше висела фотография отца. Она хорошо помнила этот снимок: отец стоял перед домом с двумя удочками. В тот день Пола впервые пошла с ним на рыбалку. Отец долго смотрел на воду, не говоря ни слова. Пола сжимала удочку обеими руками, поглядывая на высокие тростники у берега. Метелки тростника качались на ветру вразнобой, они были похожи на зевак, выгибающих шею, пытаясь лучше рассмотреть место происшествия. Леска резко натянулась.

— Папочка…

Отец взял у Полы удочку и стал быстро вертеть катушку. Пола неотрывно смотрела на неподвижную черную воду. Ее сердце часто билось. Рыба вылетела на поверхность, как ракета, и повисла над головой Полы и ее отца, размахивая хвостом. Отец схватил леску, вытащил крючок изо рта рыбы и бросил добычу на дно лодки.

— Одному пообедать хватит, — сказал он.

Рыба изогнулась, ее жабры раскрылись, она начала биться головой о шершавые доски на дне лодки.

— Ой, ужас! Отпусти ее, папочка! Выброси ее в воду! Папочка, пожалуйста, пожалуйста!

Отец схватил бьющуюся рыбу, сжал большой рукой, поднял вверх и усмехнулся. Пола смотрела, как розовый рот безмолвно открывается и закрывается, и по ее щекам потекли слезы. Вдруг отец изменился в лице, помрачнел. Его рука взметнулась. Пола вздрогнула, втянула голову в плечи и увидела, как рыба летит по воздуху, как ее чешуя поблескивает серебром. Рыба упала в воду с негромким всплеском. Пола перевела взгляд на отца. Его глаза сверкали. Через неделю он уехал в Нью-Мексико с лучшей подругой матери.

— Мам! Мама!

Пола услышала торопливые шаги на лестнице. Мать вошла в кухню в пижаме, поверх которой был наброшен серый жилет. Ее волосы были заплетены в длинную косу.

— О господи, это ты! А я уж подумала, что у меня галлюцинации! — Она обняла Полу и прижала к себе. — Вот это сюрприз! У тебя все в порядке?

Кожаная куртка Полы была забрызгана грязью. Джинсы на коленях испачкались и порвались.

— Все отлично.

— Кофе хочешь? Питер сейчас спустится.

Это было предупреждение.

— Он разве в это время не на работе?

— Знаешь, если бы ты позвонила заранее, все было бы проще.

— Я просто заехала ненадолго. Ничего?

— Конечно.

В кухню вошел любовник матери. Лысоватый, с длинными волосами, собранными в хвостик.

— Пола? Ты снова перекрасилась.

— Ага.

— Что это тебя к нам занесло?

— Заехала навестить маму.

— Сколько тебе нужно?

Он налил себе кофе и встал, широко расставив ноги. Выглядел он уверенно, властно. Пола опустила глаза.

— Пойду, соберусь, — сказал Питер, поцеловал мать Полы и вышел, насвистывая.

— Что случилось, детка? — спросила мать, сев рядом с Полой.

Пола закатала рукав куртки и посмотрела на свою руку. От запястья до локтя темнел синяк. Мать ахнула.

— Что произошло?

— Несчастный случай.

— Авария?

— Я шла рядом с одним парнем, и на него налетела машина.

— О боже…

— Мы просто поменялись местами. Минутой раньше на его месте была бы я.

— Давай-ка с самого начала, Пола.

Пола посмотрела в окно. На ветру беззвучно раскачивалось дерево. Его листья сильно блестели. Дерево словно бы предупреждало ее о чем-то.

— Мы с Винсентом поссорились.


Поссорились они из-за стирки. Пола взвилась. Винсент, на ее взгляд, не досушил белье в прачечной-автомате. Сырое белье, развешанное по батареям, вызвало у нее панику. Она ничего не сказала Винсенту про ребенка. Она понимала: скажет — и все будет взаправду. Ей не хотелось взаправду. Ей был всего двадцать один год.


Они познакомились два года назад. Пола дремала на скамейке в парке на Томпкинс-сквер, подложив под голову старую сумку. Лежала, закрыв глаза, скрестив руки на животе. Вдруг она почувствовала, как к ее руке прикоснулось что-то холодное. Она открыла глаза и села. На ее ладони лежала красивая зеленая груша. Подняв глаза, Пола увидела, что рядом стоит мужчина. Его кожа была орехового цвета.

— У тебя был такой вид, будто ты чего-то ждешь…

Пола поднесла грушу к губам, впилась зубами в нежную, зернистую мякоть. Потом встала и пошла рядом с ним. Весь вечер они спали в его постели, обнимая друг друга и поворачиваясь под одеялом, словно пловцы-синхронисты. Ей казалось, что он спустился с неба, специально прилетел с Гаити, чтобы найти ее.

Прошел год. Постепенно, незаметно на сознание Полы словно опустился невидимый покров. Она стала спать на краешке кровати, свесив ногу. Она начала тосковать по своему одиночеству. В тот вечер, когда они с Винсентом сцепились, она ушла из дому в десять часов, поехала на Манхэттен и позвонила своей подруге Фионе с угла Спринг-стрит и Бродвея.

— Я ходила в клуб с Фионой и Джеки, — сказала Пола матери. — В общем, мы туда пришли, и я разговорилась с одним парнем. Только не осуждай, ладно? А то я ничего тебе не расскажу.

— Я ни слова не сказала.


Когда она вошла в клуб, музыка играла так громко, что вибрация басов отдавалась у нее в ключицах. Она начала танцевать с Фионой, а потом заметила высокого мужчину с растрепанными светлыми волосами. Он стоял под красным прожектором, а все остальные вокруг него были озарены синим светом. Когда Пола подошла к стойке, он сделал шаг в сторону, в синеву. Она взглянула на свою руку, ставшую красной. Высокий мужчина предложил ей выпить. Он слушал музыку и крикливо подпевал. Пола покачала головой и сама заказала виски. Спиртное обожгло желудок. Она ничего не ела и попросила у бармена орешки. Высокий мужчина показал на пиалу, до которой она не могла дотянуться. Он говорил с акцентом. Пола посмотрела на него внимательнее.

— Вы откуда? — спросила она.

— Из Норвегии.

На нем был темный костюм. Он был похож на элегантно одетого викинга. Скулы у него были такие широкие, что лицо могло показаться почти уродливым. Кожу усеивали оспинки, а руки были невероятно большие.

Они завели разговор. Он сказал, что режиссирует музыкальные клипы в Лос-Анджелесе. Уточнил, какие именно снял. Эти клипы Поле нравились.

— А вы чем занимаетесь? — спросил он.

— Работаю официанткой. Немного пишу. Когда-то рисовала, — ответила Пола. — Знаете, я, наверное, из тех людей, у которых огромный потенциал, но в итоге из них ничего не получается.

Он рассмеялся:

— Эти люди всегда самые лучшие.

Глаза у него были чистые-чистые, голубые.

Они говорили о музыке, о порно, об ушной сере, браке и мебели. Между ними возникло узнавание и напряжение. Полу не покидала мысль, что она пришла сюда из-за него.

— Он сказал, что проводит меня до моей машины. Я ее оставила на Кэнэл-стрит, — сказала Пола матери.

По пути они продолжали говорить и смеяться, но Полу охватила тоска. Она не должна была так поступать с Винсентом. Ей захотелось домой, захотелось забыть этого человека.

— Мы просто шли и разговаривали, а мимо проехала машина. Меня окатило водой из лужи с ног до головы. А он сказал, что по краю должен идти мужчина, чтобы женщина не испачкалась. Это было что-то вроде шутки.

Он взял ее за руку и потянул к себе. Они поменялись местами.

— В общем, он пошел с краю. И тут я услышала странный звук, похожий на выстрел, и спросила у него: «Это был выстрел?» Он сказал — нет. И мы еще немного поговорили. А потом меня как что-то ударит по руке… А этот парень — он испарился. Грохот был жуткий. Я упала лицом на тротуар. Потом села и огляделась по сторонам. Посередине улицы валялась туфля. Машина врезалась в дом чуть дальше. А потом я увидела своего спутника. Он висел на парковочном счетчике, как пальто на вешалке.

— О, Пола…

Ее мать прижала руку к губам.

— Это должна была быть я, мама. Или не должна. Просто не могу понять.

Пола нервно расхохоталась. Мать не сводила с нее глаз.

— Набежали копы, приехала «скорая», этого парня пытались снять с парковочного счетчика, а один полисмен начал меня расспрашивать, кто нам подавал выпивку в баре — мужчина или женщина. А я едва дышала. В какой-то момент коп отвернулся, и я бросилась наутек. Всю дорогу до своей машины бежала, потом села в машину и поехала. Не знаю, зачем я сюда приехала. Только знаю, что домой мне нельзя.

— Что ты такое говоришь? Как это — тебе нельзя домой?

— Я хочу купить подводную камеру, — серьезно проговорила Пола. — И куплю.

Наступила пауза. Зазвонил телефон. Мать Полы немного подождала, встала и пошла в соседнюю комнату.

— Винсент! — Он ей нравился. — Она здесь.

Она вошла в кухню, держа в руке трубку радиотелефона.

— Это Винсент, — сказала она.

Пола взяла трубку:

— Привет.

— Пола, я звонил в полицию! Я с ума сходил!

— Я собиралась тебе позвонить, — сказала она.

— Отлично. Спасибо большое. Фиона сказала, что ты осталась в клубе и болтала с каким-то парнем.

— Да, — сказала она.

— Что случилось?

— Ничего, — сказала она.

— Когда ты вернешься?

— Не знаю.

Собственный голос был словно отделен от нее, звучал, как чужой. Мать вышла из кухни, чтобы оставить ее одну, но вернулась и встала в дверях.

— Не могу поверить.

— Ладно, — проговорила Пола в трубку.

— Что — ладно?

— Я тоже, — сказала она. — Увидимся.

Она поспешно нажала на кнопку прерывания связи.

Вошел Питер, выглянул в окно, застегивая пояс с инструментами.

— Что это за мальчишка у тебя в машине?

— Его нужно было подвезти.

— Ты пустила в машину незнакомого мальчишку? — Питер сердито подбоченился.

— Да, — ответила Пола, глядя ему в глаза.

— Наверное, он замерз.

— У меня мотор включен, — сказала Пола.

Питер шумно выдохнул.

— В машине сидит какой-то мальчишка, удравший невесть откуда, а она оставляет ключи в зажигании! — воскликнул он, вздернув брови и глядя на мать Полы.

— Это небезопасно, детка, — негромко проговорила мать.

Питер надел куртку.

— Ухожу на работу, — сказал он, взял со стола телефонную трубку, сердито поставил ее на базу в соседней комнате, вернулся и встал на пороге. — Пола, скорее всего, когда я вернусь, тебя уже тут не будет, поэтому я с тобой прощаюсь.

Пола села и уставилась на скатерть на кухонном столе. Когда Питер вышел, она перевела взгляд на мать.

— Он совсем как отец, только отец был покрасивее.

— Ты просто вынуждаешь его обороняться.

Пола хохотнула. Ее сердце часто билось. Разум был переполнен образами и идеями. Ей хотелось писать, рисовать. Она была наэлектризована. Ее колени подпрыгивали. Она взяла со стола мясной нож и занесла кончик над ладонью.

Она что-то чувствовала внутри себя. Боль без боли. Она представляла, как существо, живущее внутри нее, высасывает секунды ее жизни, строя себя, наращивая клетку за клеткой — неумолимо, жадно. Рот. Легкие. Позвоночник… Существо было связано с ней тонкой нитью, перепоночкой вроде той, какую можно увидеть в оплодотворенном яйце. Она представила, что идет по улице и катит коляску. Весь день катает туда-сюда. Матери всегда казались ей рабынями. Счастливыми, измученными рабынями.

— Я беременна, но рожать не буду.

Она выронила нож. Острие ударило по основанию большого пальца и отскочило. Мать ахнула. Пола прикоснулась к небольшой вмятинке на ладони и протянула руку матери.

— Видишь? — спросила она. — Ничего.

— Что я должна увидеть?

— Не знаю. Сама пока не поняла.

— Сколько месяцев беременности?

— На самом деле мне пора начать записывать свои идеи, — невпопад сказала Пола.

Снова зазвонил телефон. Мать Полы пошла в соседнюю комнату, чтобы взять трубку. Пола встала и вышла из дома.

Она села в машину. Мальчик дрожал от холода.

— Надо было обогрев включить, — сказала Пола и повела машину задним ходом по дорожке.

Мать выбежала, размахивая телефонной трубкой над головой. Пола помахала ей рукой, развернула машину и нажала педаль газа.


Они помчались по извилистым дорогам к скоростному шоссе. Пола остановилась у обочины и почувствовала восходящую изнутри волну энергии — волнение и страх, как в тот момент, когда вагончик «американских горок» одолевает вершину и, падая вниз, набирает скорость. Она решила: если сейчас на шоссе появится желтый, красный или синий автомобиль, мальчик останется у нее в машине, а если автомобиль будет любого другого цвета, она его высадит. Несколько минут они простояли на обочине. Ни одной машины. И вдруг на горизонте появился белый грузовик.

— Ладно, — сказала Пола. — Тебе пора выходить.

У мальчишки вспотел лоб. Глаза у него были ясные, зеленые. Зрачки крошечные. Пола заглянула в бумажник. Вечером она сняла в банкомате сто долларов. У нее осталось восемьдесят. Она достала двадцатидолларовую купюру, потом добавила десятку и протянула мальчишке.

— Вот, возьми, — сказала она. — Удачи тебе.

— Спасибо, — поблагодарил мальчик и взял деньги грязными, обкусанными пальцами.

— Тебе есть к кому поехать? — спросила Пола.

— К дяде можно… — проговорил мальчик очень тихо.

— Ты был хорошим спутником, — сказала Пола и протянула мальчику руку.

В ответ он протянул свою правую руку, и рукав куртки, которая была ему мала, поднялся почти до локтя. Вся кожа у него была в жутких синяках. Он хотел отдернуть руку, но Пола удержала и подняла край рукава выше. Снизу рука была изранена — так, будто ее царапали рыболовным крючком. Мальчик вырвался.

— Что еще? — спросила Пола. — Что еще с тобой сделали?

Он уставился на свои колени.

— Расстегни куртку, — распорядилась Пола. — Расстегни. Я должна посмотреть.

Мальчик сидел неподвижно. Пола потянулась к бегунку молнии. Он ее оттолкнул, но она успела отогнуть воротник и увидела край ссадины и синяки.

— Я отвезу тебя в больницу, — объявила она.

Мальчик торопливо открыл дверцу и чуть не выпал из машины. Пола схватила его за куртку. Он вырвался и побежал вдоль шоссе. Пола выскочила за ним. Он едва передвигал ноги. Она без труда догнала его, обхватила руками. Он закричал от боли.

— Хорошо, — сказала Пола. — В больницу не поедем. Не поедем в больницу, слышишь? Купим что-нибудь, чтобы продезинфицировать ранки, и я тебя отпущу. Ты, главное, успокойся.

Мальчик вернулся с ней к машине. Она крепко держала его за рукав куртки.


Фасад аптеки в Кэтскилле не изменился с пятидесятых годов. Маленький колокольчик на двери звякнул, когда Пола с мальчиком вошли. Из комнаты за прилавком выплыла пожилая женщина, фармацевт. Ее щеки были припорошены желтой пыльцой.

— Пола Фридрих! — воскликнула она.

— Здравствуйте, миссис Торон, — сказала Пола.

Она всю жизнь ходила в эту аптеку, пока у ее матери не появился новый любовник.

— Ты ведь теперь на Манхэттене живешь, да?

— В Бруклине.

— А, ну да. Я-то думала, что ты все это время в колледже училась, а потом мне твоя мама сказала, что ты в Нью-Йорке. А Весли на предпоследнем курсе в Сиракузах.

Мальчик переминался с ноги на ногу. Миссис Торон перевела взгляд на него. Грязный. Явно бездомный. Аптекарша перестала улыбаться.

— Я немного спешу, миссис Торон.

— Чем могу помочь?

— Мне нужны бинты, пластырь, перекись водорода и гель с арникой, если есть. И ватные шарики.

Голос у нее дрожал. Миссис Торон смотрела на нее с любопытством. Пола почувствовала, что у нее вот-вот потекут слезы. Она поспешно отошла в сторону и стала разглядывать зубные щетки. Миссис Торон пошла за тем, что попросила Пола.


Комната в мотеле была мрачная, тусклая. Рифленые стены, фотография с изображением морского залива над кроватью. Мальчик опасливо оглядывался по сторонам. Он стоял, повернувшись спиной к открытой двери.

— Я просто хочу очистить твои ранки, — успокоила его Пола. — Садись.

Мальчик скованно сел на кровать, опустил руки на покрывало и уставился на блестящее стекло экрана телевизора. Пола заперла дверь, расстегнула куртку и осторожно сняла ее с мальчика. Рубашки на нем не было. Грудь и спину покрывали лилово-зеленые кровоподтеки, похожие на грозовые тучи, из которых вот-вот польется кровавый дождь. На плечах и худеньких лопатках блестели длинные резаные раны. Его кто-то хлестал.

— Бог мой, — прошептала Пола. — Господи Иисусе…

Мальчик смотрел на невключенный телевизор, чуть приоткрыв рот. Его щеки побагровели от смущения.

— Сними штаны, — распорядилась Пола.

Мальчик спустил штаны и сел на кровать в трусах. Его лодыжки и икры были покрыты мелкими ранками.

Пола вдруг отчетливо представила того парня из кафе, того красивого блондина, висевшего на парковочном счетчике, словно порванная кукла. А ведь она убежала и бросила его там…

Она отвела мальчика в ванную, омыла его раны водой, полила перекисью водорода, подождала, пока перекись перестанет шипеть и пузыриться. На открытые ранки она нанесла дезинфицирующую мазь, синяки смазала гелем с арникой, крупные раны забинтовала. Мальчик покорно терпел ее прикосновения, только морщился, когда она дотрагивалась до ран. Пола чувствовала на себе его взгляд и краснела. Когда она сама смотрела на него, он отводил взгляд.

После перевязки мальчик ушел в комнату, включил телевизор и лег на кровать. Через несколько секунд он уснул.

Пола укрыла его одеялом. Он свернулся калачиком и сунул палец в рот. Глядя на него, Пола прижала ладонь к губам и беззвучно заплакала. Горячие слезы потекли по ее пальцам. Она подошла к телефону и набрала свой домашний номер. Винсент взял трубку после первого же гудка.

— Где ты?

— В мотеле.

— Какого черта? Что происходит? Ты что, спишь там с этим парнем из клуба?

— Винсент, нет. Послушай. Этот парнишка… Он совсем ребенок… ему пятнадцать, может, меньше. Ну, я говорю про того парнишку, которого я подобрала на шоссе. Его избили. Он весь изранен.

— Что значит избили? Кто его избил?

— Кто-то его пытал, не иначе. Винсент… Он… Это просто кровавое месиво.

— Значит… ты в мотеле с этим мальчишкой?

— Я должна была ему помочь.

— Я приеду за тобой.

— Ему некуда было идти. Если он вернется туда, откуда ушел, его там убьют.

— Надо позвонить социальным работникам, и о нем позаботятся. Но ты поступила правильно. Только скажи мне, где ты.

— Если мы кому-нибудь позвоним, он убежит. Я это точно знаю. Я не могу его бросить, не могу. Можно, я привезу его домой? Пусть он поживет у нас немного, ладно?

— Ты с ума сошла? У нас нет места. Ты его совершенно не знаешь.

— Пожалуйста. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! Не могу я его бросить, не могу!

Пола вытерла нос рукавом. Она была вся мокрая от слез.

— Пола, господи…

— Кое-что случилось, малыш. Понимаешь, мы шли по улице с тем парнем и поменялись местами, а на него наехала машина…

— О чем ты? Ничего не понимаю.

— Я говорю про того парня, с которым познакомилась в кафе. Его сбила машина. На его месте должна была оказаться я. Минуту назад это была бы я. Мы просто поменялись местами.

Она представила тяжелые капли дождя, капающие на сухую красную землю. Земля намокала, превращалась в жижу…

— Это ведь не просто так, как ты не понимаешь? Если бы он не встретил меня, он бы не погиб. В этом есть какой-то… смысл. Это знак.

Винсент молчал. Пола представила, как дождь смывает грязь. Под грязью оказалось что-то белое, чистое, похожее на кость.

— Что тут скажешь… Из-за тебя кто-то погиб, а кого-то ты спасла. Сравняла счет.

— Типа того.

— Ты все пытаешься понять, да? Всё хочешь наделить смыслом, всю эту долбаную Вселенную? — Голос у Винсента был добрый и печальный. — Привози этого мальчишку. Договорились. Привози его. Будет спать на диване. Мы о нем позаботимся. Только приезжай домой. Пожалуйста, приезжай. Как ты можешь вести машину в таком состоянии? Поезжай на поезде. До вокзала возьми такси. А машину я потом заберу. Пола? Пола, ты меня слышишь?

— Спасибо, — сказала она и повесила трубку.

Когда мальчик проснулся, она оплатила счет, и они сели в машину. Доехали до Паукипси и остановились у того самого кафе, где продавались пончики. Было уже три часа дня. Пола припарковала машину, обернулась и посмотрела на мальчика. Он сидел, откинув голову на спинку сиденья. Вид у него был не такой измученный, как раньше. Он, пожалуй, даже был симпатичным.

— Как тебя зовут? — спросила Пола.

— Кевин.

— Я поговорила с моим другом. Он сказал, что ты можешь пожить у нас в Бруклине какое-то время, пока не поправишься, а потом мы решим, что делать. Я не могу тебя отпустить одного. Мы поедем на поезде. Я слишком устала и больше не могу вести машину. Что скажешь?

— Я буду жить с вами?

Поле показалось, что мальчик едва заметно улыбнулся, но может быть, ей просто показалось.

— Какое-то время. Со мной и моим другом. Пока не разберемся, как быть.

Мальчик не смотрел на нее. Его взгляд скользил по приборной доске. Пола только теперь поняла, что он ни разу не взглянул ей в глаза.

— Что хочешь на завтрак? — спросила она. — Могу купить горячий сэндвич с сыром.

— Мне пока есть не хочется, — ответил мальчик.

— Ну ладно, тогда я тебе потом что-нибудь куплю.

Она вынула из сумочки бумажник и отправилась в кафе. Там стояла большая очередь. Пола едва на ногах держалась. У нее закрывались глаза.

Вдруг она услышала визг колес. Она обернулась. Ее машина ехала задним ходом. Пола выбежала из кафе и увидела, как мальчик разворачивается и выезжает на улицу. За Полой из кафе выбежал лысый мужчина — один из покупателей. Машина проехала на красный свет и исчезла.

— Маленькая дрянь, — изумленно произнесла Пола.

— Позвонить в полицию? — спросил лысый.

— Не надо, — ответила Пола. — Я его знаю.

Лысый покачал головой и вернулся в кафе. Пола стояла на бетонных ступенях. Она чувствовала себя сорванной с якоря, брошенной и обманутой. Она не знала, как ей теперь быть, не понимала, как распознавать знаки. Они стали для нее чем-то вроде шрифта Брайля. Она надеялась, что с мальчиком все будет в порядке. Но ей вдруг стало страшно.

Она почувствовала, что над ней, над ее жизнью нависла огромная тень. Бескрайняя, как ночной океан. Жестокость, катастрофы затаились в этой тьме. Вот откуда явился этот мальчик. Вот куда ушел парень из кафе. Однажды и она пересечет границу этой тени. Но сейчас она была жива, и был жив тот, кто поселился внутри нее! Она чувствовала, что это она увеличивается, наращивает клетку за клеткой. Это было взаправду. Только это и было взаправду. Ей было о ком заботиться, кого защищать.

Пола отвернулась, толкнула стеклянную дверь и вдохнула теплый воздух. Двое сидели за столиками. Продавщица стояла за кассой, сложив руки на груди, и рассеянно смотрела за окно. Пола пошла к ней. Ей показалось, что она шла очень долго. Продавщица начала пятиться к стене. Наконец Пола поравнялась с оранжевым кассовым аппаратом. Прикоснувшись ладонями к прохладному металлу, она вдруг ощутила острое, почти болезненное счастье.

— Простите, — проговорила она негромко, взволнованно.

Девушка настороженно посмотрела на нее, наклонилась и облокотилась о стойку.

— Да?

Пола заглянула в большие, пытливые, голубые глаза продавщицы.

— Не подскажете, как добраться до вокзала?


Нэнси | Семь женщин | Примечания