home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



24

Том нашел свои кроссовки у выхода, а теплую желтую куртку с капюшоном — за одним из диванов в гостиной. Но даже одевшись, он все равно замерз буквально через несколько секунд, после того как вылез из окна. Каменный подоконник оказался холодным как лед и обжег его через пижаму. На голову и лицо падал снег.

Том поплотнее прикрыл окно.

Эбба взяла его за руку и торопливо тянула за собой через темный сад. Они подошли к сохранившейся части стены, и она полезла первой. Том последовал за ней, и они очутились в церковном дворе.


Гарри вскочил в фургон с мотком крепкой альпинистской веревки. Он еще не успел закрыть дверцу, как машина уже рванула с места, оставляя след на свежем снегу. Гарет проехал по дорожке от дома, повернул в сторону холма и притормозил у въезда на Уайт-лейн.

— Поехали скорее, — сказал Гарри. — Вверх на холм, а потом из города.

Гарет по-прежнему смотрел вдоль улицы.

— Элис с детьми ходила на торфяники по этой дороге. — возразил он.

— Да, но тут круто. Я не знаю, как далеко можно подняться в фургоне.

Гарет вздохнул.

— Так что ты предлагаешь? — спросил он.

— В трех четвертях мили за городом направо в ограде будут фермерские ворота, — сказал Гарри. — Майк Пикап пользуется ими, когда подвозит корма для скота. Можно проехать через них и подъехать к хижине сверху. Грунт там твердый, и мы сможем проехать большую часть пути.

Гарет нажал на газ, и фургон рванулся вперед. Дома Гентонклафа остались позади. Хлопья снега стали крупнее.

— Давай потише, — сказал Гарри. — Еще медленнее. Это где-то здесь.

Фургон остановился. Он спрыгнул на землю и осмотрелся. Еще через мгновение фары выхватили из темноты металлические ворота фермы. Как и предполагал Гарри, они были закрыты на цепь с навесным замком. Он вернулся к машине.

— Неси большие клещи.

Лицо Гарета в окне исчезло, и Гарри услышал, как открывается ящик с инструментами и звенит металл. Потом дверца фургона распахнулась, и Гарет вышел. Гарри придержал замок, а Гарет прижал клещами его дужку. В следующее мгновение замок развалился, и цепь упала на землю. Гарри толкнул ворота, и Гарет, который уже успел сесть за руль, проехал через них. Хижина была меньше чем в миле отсюда, но они знали, по каким рытвинам предстоит ехать.


Когда задние огни автомобиля скрылись из виду в направлении торфяников, на Эви накатила волна бесконечной усталости. Ей хотелось лечь, закрыть глаза и предоставить всем остальным возможность справляться без нее.

— Правильно, — сказала она. — Мне нужен телефон.

— Он прямо за вами, — ответила Элис. — Пойду посмотрю, как там Милли и Том.

Элис побежала вверх по лестнице, а Эви повернулась к телефону. Его там не было. Элис направилась в сторону спальни Милли. Эви видела, как она вышла оттуда и перешла на другую сторону коридора, Эви подняла руку, чтобы привлечь к себе ее внимание, но Элис не смотрела вниз.

Эви направилась через прихожую, и в этот момент сверху послышался сдавленный вопль. Эви остановилась. Сердце ее отчаянно билось, но мозг отказывался принимать возможность того, что могло случиться еще что-то. Что-то очень плохое, судя по выражению лица Элис, замершей на лестнице.


Том с Эббой шли по запорошенному снегом белому церковному двору.

Томми, пожалуйста, пойдем.

Том знал, что если проигнорирует этот призыв, то до конца своих дней будет слышать голос, звучащий сейчас в его голове.

Пройдя новую могилу Люси Пикап, они, похоже, направились в сторону церкви, что было бессмысленно, потому что она тщательно охранялась и собаками, и всеми остальными способами. Но даже если бы это было и не так, у них все равно не было шансов попасть туда сейчас. Том слышал, как взрослые говорили об этом. Передняя дверь и дверь на крышу были заперты на замок и щеколду изнутри, а все три комплекта ключей от ризницы теперь хранились у Гарри и полицейских. Плюс ко всему один из констеблей ночевал внутри ризницы — просто на всякий случай.

То ли снег как-то поглощал звуки, то ли сейчас было уже позднее, чем представлял себе Том, только вокруг стояла практически полная тишина. Ему показалось, что он слышал, как завелся автомобиль и уехал в сторону торфяников, но потом на ночь снова опустилась тишина. Они дошли до семейного мавзолея Реншоу, где хоронили всех покойников этого рода, за исключением Люси, потому что Дженни, ее мать, ненавидела это место. Сегодня днем полиция осматривала мавзолей. Они открыли все каменные гробы, чтобы удостовериться, что Джо ни в одном из них нет. Они обыскали его и снова заперли, а Синклер Реншоу повесил на дверь громадный замок. Откуда у Эббы ключ? И они же не собираются идти туда, внутрь? Он не может идти в склеп ночью, даже если…

Томми, пожалуйста, пойдем.

Эбба открыла первый навесной замок, а затем и металлическую калитку. Она распахнулась, и Эбба спокойно вошла, как будто только тем и занималась, что постоянно ходила по старым усыпальницам. Том остановился было, но потом сделал робкий шаг вперед. Пока что они находились в небольшом внутреннем дворике, и непохоже было, что Эбба сможет попасть внутрь самого зда…

Эбба тем временем открыла дверь, ведущую внутрь огромного каменного ящика. Она манила Тома за собой, и лицо ее было перекошено от нетерпения. Она не шутила, она действительно вела его туда. Но в церкви целый день было полно людей. Джо не мог находиться там, это была какая-то ловушка.

Томми, пожалуйста, пойдем.

«Держись, Джо, я уже иду!»


Фургон не двигался с места. Гарет уже минут пять пытался задним ходом выехать из небольшого ручья, в котором застряло переднее колесо, а они не могли терять время. Гарри набросил на шею моток альпинистской веревки и взял фонарь. У Гарета в одной руке был ящик с инструментами, а в другой — кувалда. Они бросились бежать по снегу.

Время убивать. Выходит, Эбба знала о том, что задумала Джиллиан, об убийствах трех девочек, об интересе Джиллиан к Милли? Она на самом деле хотела предупредить их?

— Прости, приятель, — запыхавшись сказал Гарри, когда они достигли развалин старой мельницы. — Нужно было ехать по твоей дороге.

Гарет даже не обернулся.

— Да никакой разницы, — сказал он. — По торфяникам и в хороший день проехать почти невозможно. Снег укрыл все.

Они торопливо пробирались среди руин. Если Эбба пыталась предупредить их, тогда то, что она мучила Джиллиан, было, возможно, своего рода наказанием? Мамочка, найди меня. Иначе зачем Эббе нужно было говорить такое?

Гарет показал налево, где сейчас уже можно было различить небольшое строение.

— Это оно? — спросил он.

— Оно, — ответил Гарри. — Осторожнее, не торопись. Дальше полно осколков камней.

Гарет замедлил шаг, и они пошли через полоску земли к хижине. Снег уже успел засыпать ее крышу, отчего она еще больше напоминала домик из волшебной сказки.

Получается, что в ночь, когда жгли костры, Джиллиан забралась в дом к Флетчерам? И пыталась похитить Милли? Но на злоумышленнике были поношенные сапоги для верховой езды. Видел ли он когда-нибудь такие на Джиллиан?

Они подошли к двери, и Гарри остановился, чтобы перевести дыхание. Они не могли просто ворваться внутрь. Если в хижине есть колодец, ночью он представляет собой опасность. Он подумал о том, сколько времени потребуется полиции, чтобы добраться сюда. Полицейским придется идти пешком. Он с надеждой взглянул вниз по склону. Никаких направляющихся в их сторону огней видно не было.

Он поднял руку и попробовал дверь. Как он и ожидал, она была заперта.

— Отойди-ка! — скомандовал Гарет.

Гарри сделал то, что было сказано. Гарет поднял над головой тяжелую кувалду и с силой опустил ее на дверь.


Эви бежала вверх по лестнице быстрее, чем когда-нибудь за последние годы. Поднявшись до середины, она взялась за перила и собралась с силами. Если Элис упадет, то может легко сбить ее, и тогда они вместе скатятся вниз. Она видела, как та покачнулась, но устояла и оперлась рукой о стену.

— Элис, спокойно, — сказала она. — Дышите глубоко. Опустите голову.

Элис осела на пол, глядя перед собой невидящими глазами. Эви с трудом преодолела последние ступеньки.

— Что случилось? — запыхавшись, спросила она, опускаясь рядом с Элис.

Господи, она не думала, что может быть настолько больно! Она и сама могла в любую минуту потерять сознание. Но Элис уже пыталась снова подняться.

— Я должна идти, — сказал она. — Я должна найти Гарета, я должна пойти на улицу, я должна…

— Элис! — Эви крепко взяла ее за руку.

— Том пропал, — продолжала Элис. — Теперь и Тома нет. Я теряю их, одного за другим! Она забирает у меня их всех.

— Посмотрите на меня.

Элис пыталась, но у нее ничего не получалось. Она все время пробовала подняться.

— Том не мог пропасть, — сказала Эви. — Мы постоянно были здесь, двери заперты. Вы в ванную заглядывали?

Элис смотрела на нее так, будто не понимала, что такое ванная. Она были в шоке. Напряжение последних двадцати четырех часов оказалось для нее слишком большим испытанием, и неожиданный поход Тома в туалет мог оказаться последней каплей.

— Том! — позвала Эви.

Появление старшего сына было бы сейчас для Элис лучшим лекарством.

— Том! — когда ответа не последовало, позвала она снова, но уже немного громче.

Тревога Эви нарастала, и она с трудом поднялась. Ее палочка осталась внизу, а боль в ноге была такой, что в нормальных условиях она бы не выдержала. Элис была уже на ногах. Она бегом бросилась вниз и распахнула переднюю дверь.

— Позвоните, пожалуйста, Гарету! — попросила она, поворачиваясь к Эви. — Скажите ему, чтобы возвращался. А я пойду поищу на улице.

Элис убежала, оставив входную дверь распахнутой настежь. Хлопья снега залетали в прихожую и мгновенно таяли на теплой плитке пола. Позвонить Гарету? Эви еще не звонила в полицию. Она пока даже не нашла телефона. Держась за стену, она направилась в ближайшую комнату. Это была комната Милли. Малышка спала, не замечая разворачивающейся вокруг драмы. Эви повернулась. Том где-то в доме, он должен быть здесь.

— Том! — позвала она и решила, что больше не будет повторять своих попыток. Звать ребенка и не слышать ответа… Это лишало ее мужества и последних сил.

— Том! — послышался снаружи отчаянный крик Элис. Том не мог уйти из дома, двери были заперты.

Эви повернулась и пошла в комнату Джо. Может, Том, чтобы успокоиться, решил лечь на кровать брата. Она толкнула дверь и, тяжело дыша, остановилась на пороге. Комната была пуста.

Не позволяя себе обращать внимание на боль, Эви пошла в комнату Тома и зажгла свет.

— Том! — услышала она крик с улицы. Элис была уже позади дома и искала сына в саду.

Эви прошла через комнату и облокотилась о подоконник, чтобы собраться с силами. Она смутно различила фигуру Элис, которая металась по саду. Ладно, она должна еще посмотреть в ванной и в комнате Элис и Гарета. К черту Элис, которая совсем потеряла голову, хотя могла бы обыскать второй этаж за считаные секунды. А у Эви на это уйдут драгоценные минуты, за которые она могла бы позвонить в полицию.

— Том, — позвала она, понимая, что плачет. — Том, пожалуйста! Это действительно не смешно.

Но Том не ответил, и она побрела по коридору второго этажа дальше.


Том бежал, боясь потерять Эббу из виду и остаться в одиночестве в этой вязкой темноте. Он не имел понятия о размерах подземного помещения, через которое мчался. Он не видел стен, только девочку впереди.

Каждый раз, испытывая искушение вернуться, Том вспоминал о брате. Прежде он иногда думал, что Джо послан на землю исключительно для того, чтобы сделать его жизнь несчастной. Он с самого рождения был для старшего брата сплошной головной болью, всегда шел своей дорогой и Тому, по крайней мере раз в неделю, хотелось его придушить. Тем не менее он не представлял, как сможет прожить остаток своей жизни без Джо.

Впереди показалась стена, и Эбба направилась в узкую арку. Том последовал за ней, не успев подумать, насколько это удачная идея. На самом деле вся эта затея была уже сама по себе плохой идеей, возможно, самой худшей за всю его жизнь, но у странного существа, бежавшего впереди, была кроссовка Джо.

Сейчас Эбба балансировала на перевернутом ящике, стараясь дотянуться до чего-то на потолке. Потом Том увидел свет.

Через минуту они были уже в церкви. Полицейского констебля нигде не было видно, а дверь ризницы крепко заперта. Эбба бросилась по проходу между скамьями к задней части церкви.


Тома в доме не было. Элис оказалась права, и Эви впустую потратила драгоценное время. Она даже не увидела телефон. К тому же она уже несколько минут не слышала голоса Элис. Она должна спуститься вниз и вызвать полицию. Они будут здесь через несколько минут. Она воспользуется своим мобильным, он на улице, в ее машине.

Эви добралась до передней двери, когда та с грохотом захлопнулась, испугав ее. Она остановилась, чтобы перевести дыхание. Но тут с шумом захлопнулась дверь гостиной. Сквозняк.

Эви прошла через прихожую и толкнула дверь в гостиную. Окно в дальнем конце комнаты было распахнуто. Стараясь двигаться как можно быстрее, она пересекла комнату и выглянула наружу. Элис в саду видно не было.

— Том! — позвала Эви.

Том не ответил, да Эви этого и не ожидала. Том ушел. Неоспоримым доказательством служила четкая цепочка следов от окна через сад к церковной стене. Следы были слишком маленькими, чтобы их мог оставить взрослый человек.

Эви высунулась из окна. Том был не единственным, кто прошел через сад за последние несколько минут. Рядом с отпечатками мальчика шла еще одна цепочка следов. Зная, как это будет больно, Эви все-таки села на подоконник, перебросила ноги на улицу и, извиваясь всем телом, соскользнула в сад.

Снег уже начал заметать следы, меньше чем через час их вообще будет трудно рассмотреть. Впрочем, сейчас они были четко видны. Не так давно кто-то прошел через сад от стены, а потом вернулся туда же, забрав с собой Тома. Следы мальчика были четкими и на одинаковом расстоянии друг от друга, без каких-то намеков на то, что его тащили или заставляли идти. Эви принялась рассматривать вторые следы. Размер взрослый, хотя и небольшой, но они совсем не похожи на отпечатки, оставленные кроссовками Тома. На этих следах Эви различила контур крупного большого пальца ноги и глубокую выемку на внутренней стороне стопы. Это были следы человека, который шел босиком.

Том ушел с Эббой.


Дверь поддалась с четвертого удара, и Гарри схватил Гарета, который собирался броситься внутрь, за плечо.

— Колодец, — напомнил он.

Отодвинув его в сторону, Гарри обвел фонарем маленькую хижину. Здесь была всего одна комната, примерно четыре метра в длину и три в ширину. Подняв руку, он мог бы дотянуться до стропил крыши. В центральную поперечную балку было вкручено большое металлическое кольцо. Под ногами у них был дубовый пол.

Гарет прошелся по комнате, выстукивая каблуками половицы.

— По звуку там все сплошное, — сказал Гарри.

Гарет покачал головой.

— Здесь звук другой, — сказал он.

Гарри вслушался. Гарет переходил с одного места на другое, с силой топая ногами. Отличия были минимальными.

Гарри принялся медленно обходить хижину, светя фонариком под ноги и высматривая любые неровности, которые могли указывать на то, что половицы поднимали. Он ничего такого не заметил. За исключением небольшого круглого отверстия в одной из досок в полуметре от входной двери.

— Что это? — спросил Гарет.

Гарри вставил в отверстие мизинец и покрутил им.

— Дырка под винт, — сказал он. — Я чувствую резьбу. Сюда должно что-то вкручиваться.

Он посветил фонариком по сторонам, как будто то, что должно было сюда входить, могло удобно висеть где-то на крючке.

— Что-то вроде этого, — сказал он, освещая кольцо в перекрытии крыши.

Гарет посмотрел вверх, потом направился в дальний конец комнаты.

— Или этого, — сказал он, показывая на такое же кольцо, закрепленное на задней стене.

Чуть ниже, прямо под кольцом, находился изогнутый кусок металла, который Гарри узнал сразу же. У него дома было несколько таких. Они служили для того, чтобы крепить шнур, поднимавший и опускавший римские жалюзи.

— Это подъемный механизм, — сказал Гарет. — Дай-ка веревку.

Гарри подал ему моток, который они прихватили с собой.

Гарет продел один конец веревки сначала через кольцо в стене, а потом через кольцо в поперечной балке. Затем подтянул этот конец к месту, где присел Гарри.

— Здесь кольца нет, — сказал Гарри.

— Конечно. И не должно быть, — сказал Гарет. — Если бы оно торчало тут, было бы слишком просто попасть в колодец. Видимо, его снимают для безопасности. Возможно, оно у Джиллиан.

Гарет припал к половицам.

— Джо! — закричал он. — Джо!

Гарри вздрогнул. Гарет вскочил, полез в ящик с инструментами и вытащил оттуда долото. Он вставил его в щель между досками и с силой ударил молотком. Дерево раскололось. Гарет бил снова и снова. Потом нашел в ящике еще одно долото и молоток и бросил их Гарри.

— Давай с другого края! — скомандовал он.

Гарри нашел узкую щель и начал целить то же самое. Дерево было старым и откалывалось довольно легко. Он прошел несколько сантиметров вглубь, когда долото едва не вырвалось из его рук и не провалилось.

— Я пробил, — сказал он. — Здесь яма.

Гарет продел конец веревки через свое отверстие и направил его к дыре в половице, сделанной Гарри. Гарри просунул в образовавшуюся щель пальцы, нащупал веревку, потянул, и она вылезла наружу. Выхватив у него конец веревки, Гарет завязал ее, а потом вскочил и перешел на другую сторону комнаты.

— Отойди в сторону, — сказал он. — Прижмись к стене.


Вздрагивая при каждом шаге, Эви возвращалась в дом, думая о том, как достать из машины свой мобильный. Открыв входную дверь, она прислонилась к косяку, чувствуя, что в любую минуту может упасть. Из-за угла дома вышла темная фигура.

— Элис? — неуверенно позвала Эви. Нет, слишком высокая для Элис.

— Это я, — ответил женский голос.

Фигура вышла на свет. Дженни Пикап. Подруга Элис. Она уже была здесь сегодня, помогала с детьми. Слава богу!

— Дженни, Том тоже пропал. — Эви задыхалась, каждое слово давалось ей с трудом. — Нам необходима помощь, — сумела произнести она. — Он ушел с той девочкой, о которой рассказывал. Той, которая страдает дефицитом гормонов.

Дженни на мгновение нахмурилась и оглянулась через плечо, потом сделала шаг вперед.

— Эви, вы выглядите просто ужасно, — сказала она. — Пойдемте в дом. Позвольте мне вам помочь.

— Мы должны вызвать полицию. Том пропал. И я понятия не имею, где сейчас Элис.

Дженни положила одну руку на дверь, а второй легонько обняла Эви.

— Успокойтесь, — сказала она. — Вам нужно отдышаться. Полиция уже едет сюда.

— Правда?

— Ну конечно, — ответила Дженни. — Я сама звонила Брайану. Он сказал, что они будут через десять минут. И еще Элис просила меня присмотреть за Милли. А вам определенно необходимо присесть.

— Вы видели Элис? — спросила Эви, отстраняясь, потому что эта женщина стояла так близко к ней, что просто невозможно было не отступить. — Том пропал, нам нужны люди, чтобы начать искать его.

— Эви, успокойтесь, его уже ищут. Послушайте меня.

Эви заставила себя посмотреть на Дженни, в ее спокойные глаза цвета лесного ореха. Ее самообладание почему-то оказалось заразительным. Судорожное дыхание Эви начало приходить в норму.

— Мы только что натолкнулись на Элис в переулке, — сказал Дженни, медленно выговаривая слова, как будто теперь она была психиатром, а Эви — ее истеричной пациенткой. — Нас было несколько человек: я, отец, Майк и один из его людей. Все они пошли помогать в поисках. Том не мог уйти далеко. — Она замолчала и провела рукой по своим длинным светлым волосам. Они были распущенными и влажно поблескивали снежинками. — Особенно, если он ушел с Хэзер, — продолжила она. — У нее не хватит сил уйти далеко. И полиция будет здесь с минуты на минуту.

Слава богу! Что же она должна сейчас сделать? Проверить, как там Милли. Эви повернулась к лестнице, сделала два шага и схватилась за перила. Дженни у нее за спиной захлопнула дверь.

— Хэзер? — повторила Эви.

Только сейчас слова Дженни дошли до нее, и она обернулась. Из Хэзер в устах двухлетнего ребенка получилась Эбба.

— Девочка, которая увела Тома, — сказала она. — Ее зовут Хэзер? Так вы знаете, кто она?


Гарри, прижавшись к двери хижины, смотрел, как Гарет натягивает веревку. Сначала ничего не произошло, а потом край доски, которую они продолбили, дрогнул. Гарет потянул еще немного, и пол, за исключением полоски шириной сантиметров сорок по периметру, начал подниматься. Это была громадная крышка с петлями у задней стены. Сдвинувшись с места, дальше она пошла легко. Через несколько секунд Гарет окончательно поднял ее, и она с глухим стуком откинулась на стену.

Гарри шагнул на первоначальный пол хижины, сделанный из грубого камня. Краем глаза он видел, что Гарет отвязывает веревку и обходит крышку, чтобы присоединиться к нему. Рассмотрев провал под ногами, Гарри занервничал, опустился на колени и дальше передвигался уже на четвереньках.

Из-под земли плыл запах, заставивший его вспомнить давно заброшенные церкви. Он ожидал, что колодец — если они действительно нашли его — будет иметь идеально круглую форму. Но этот был выкопан как-то коряво и выглядел незаконченным, а камни, которыми были выложены его края, — грубо обтесанными и угловатыми. В глубине провала можно было рассмотреть что-то на метр, не больше. Темнота казалась такой плотной, что, похоже, он мог бы смело ступить на нее. Рядом с ним на коленях уже стоял Гарет.

— Подай мне фонарь, — попросил Гарри, не отрывая взгляда от колодца.

Гарет не пошевельнулся.

— Мне нужен фонарь, приятель, — сказал Гарри. — Я не могу до него дотянуться.

Он потряс напарника за плечо и указал на лежащий на земле фонарь. Гарет повернулся, словно во сне, протянул руку и подал ему фонарь.

Руки Гарри были влажными от чего-то, что, не будь ночь такой холодной, он принял бы за пот. Он взял фонарь, подобрался к краю колодца и посветил в него. Казалось, луч, словно камень, вертикально упал куда-то в глубины земли. Гарри показалось, что он видит кладку, едва удерживаемую растрескавшимся раствором, различает цепляющуюся за стены слизь, возможно, какую-то форму растительности, способной обходиться без света. Где-то далеко, на много метров внизу, он как будто даже рассмотрел воду. Единственное, что он видел четко, была одна вещь, от которой он сейчас не мог оторвать глаз: ржавая цепь, вбитая в стену на метр ниже края, конец которой исчезал там, куда уже не доставал луч его фонаря.

Он обернулся и понял, что Гарет тоже видит это. Какие-то разговоры были бы пустой тратой времени и сил. Гарри обошел колодец, лег на его край и взялся за цепь рукой.


Дженни стояла возле входной двери. Через разноцветное стекло окна в прихожей пробивался свет уличного фонаря, придавая ее волосам причудливый пурпурный оттенок. Лицо ее было белым, как снег на улице.

— Конечно, я знаю, кто она, — печально сказала Дженни. — Она живет со мной в одном доме уже больше десяти лет. Это моя племянница.

На какое-то мгновение Эви показалось, что она ослышалась.

— Ваша племянница? — переспросила она. Дженни кивнула и, похоже, снова взяла себя в руки.

— Дочь Кристианы, — сказала она. — Так мы поднимемся наверх? Элис говорила, чтобы мы проверили, как там Милли.

На какое-то время Эви лишилась дара речи. Они с Гарри рассуждали об оторванных от мира фермах, одиноких домах далеко на торфяниках, а девочка все это время жила буквально за углом отсюда. Прямо в сердце города.

— Она страдает от врожденного гипотиреоза, верно? — спросила она.

Дженни подошла на шаг ближе.

— Прямое следствие местной почвы, — сказала она. — Это было проклятием нашей семьи целую вечность. Если бы мы покупали хоть что-то из еды в супермаркете, это не случилось бы.

Она вплотную подошла к Эви, стоявшей у лестницы.

— Но ведь это заболевание лечится, — сказала Эви, делая шаг в сторону, однако оставаясь у нее на пути. — Оно выявляется на УЗИ еще до родов, и ребенку можно давать лекарства, — продолжала она. — Сейчас врожденный гипотиреоз считается практически искорененным.

Дженни вздохнула.

— Тем не менее, мы имеем у себя перед глазами наглядный образец этого недуга. Знаете, мне действительно нужно проверить Милли. Можно мне пройти?

— Как же это произошло? — спросила Эви, сама не понимая, почему так уверена, что очень важно узнать об этой девочке как можно больше. — Кристиана отказалась от лечения?

— Кристиане никто и никогда этого не предлагал, — сказала Дженни. — Всю беременность она провела дома взаперти, и роды у нее принимала местная повивальная бабка, которой хорошо заплатили, чтобы она держала язык за зубами. А рождение ребенка нигде не регистрировалось.

Глаза ее скользнули вверх по лестнице. Эви поборола искушение обернуться.

— А сколько человек знает о ней? — спросила Эви, не веря своим ушам.

Неужели никто не сказал Флетчерам о ее существовании, особенно после того как Том стал утверждать, что видит странную девочку? С другой стороны, Флетчеры тоже не слишком афишировали свои проблемы. Единственные люди, кроме них с Гарри, которым они говорили об этой девочке, была семья Реншоу.

— Думаю, относительно немного, — ответила Дженни. — Даже Майк понятия о ней не имеет, хотя он далеко не самый тупой.

Эви все-таки отступила в сторону. Она стояла на нижней ступеньке лестницы и качала головой.

— Как такое вообще может быть?

— Эви, вы бы очень удивились тому, что можно сделать, если вам принадлежит весь город, — сказала Дженни. Она взялась за перила в нескольких сантиметрах от руки Эви. — Конечно, Хэзер не разрешается покидать дом. Кристиана проводит с ней большую часть дня, читает ей, играет с ней. Кристиана обладает бесконечным терпением, а когда ей нужен перерыв, Хэзер смотрит детский канал Би-би-си.

— Значит, ее держат в доме целый день?

Дженни кивнула.

— Никто из слуг никогда не поднимается наверх, — сказала она. — За верхними этажами смотрит Кристиана. Когда все расходятся по домам, Хэзер спускается поиграть в саду, — продолжала она. — Честно говоря, я думаю, что пара человек все-таки знают о ней, — став старше, она начали частенько выходить из дома по ночам, а иногда даже и днем. Ей определенно полюбились дети Флетчеров. Но люди помалкивают, никто не хочет восстановить против себя моего отца.

Что-то сжалось в груди у Эви, и это что-то сейчас превышало ее беспокойство за детей Флетчеров. Совсем юную девочку держат пленницей — пленницей внутри без нужды изувеченного тела, пленницей в собственном доме.

— Но почему? — спросила она. — Почему, черт побери, ваша семья нарушает закон? Эта девочка могла быть нормальным ребенком.

Дженни посмотрела на нее чистыми светло-коричневыми глазами и дважды мигнула.

— Вы ведь семейный психиатр, Эви, — сказала она. — Догадайтесь сами.


Эбба открыла дверь в задней части галереи и начали взбираться по короткой спиральной лестнице. Ветер трепал ее волосы, словно флаг, закручивал вокруг головы. Том остановился. Идти за ней наверх было безумием.

Томми, пожалуйста, пойдем.

Прежде чем он успел сообразить, что делать, Эбба уже схватила его за руку и потянула за собой на крышу. Она встала на четвереньки, он сделал то же самое. Под ним хрустел снег, холодный ветер задувал под куртку. Эбба ползла вдоль края в своеобразном желобе водостока. Слева от нее крыша полого уходила вверх, справа был десятисантиметровый каменный выступ, которого явно не хватило бы, чтобы удержаться, если она соскользнет. Неужели он тоже должен будет лезть за ней? Именно так, потому что Эбба обернулась и ждала его. Вот черт!

Том лез, не отрывая взгляда от снега, покрывавшего углубление, по которому он полз. Это было каким-то сумасшествием. Здесь, на крыше, Джо просто негде было спрятаться. Три остальные колокольни были пустыми, это видно даже с земли. Сквозь них просматривалось ночное небо. Они направлялись к башенке на северо-восточном углу. Той, которая всегда, казалось, оставалась в тени, потому что на нее никогда не попадало солнце. Он видел ее через плечо Эббы. Пустая, как ящик для подарков на второй день Рождества. Он видел звезды в просветах между колоннами, видел тучи, плывущие по небу, видел серебряный диск луны…

Но луна-то была у него за спиной!


Долго гадать Эви не пришлось.

— А кто ее отец? — спросила она. — Ваш папа? Синклер?

Лицо Дженни скривилось.

— Продолжайте угадывать, — сказала она.

Эви думала недолго. Она знала о Реншоу очень мало, только то, что рассказывали Гарри и Флетчеры. Она не знала никаких братьев, только отца — высокого, седоглавого, очень импозантного мужчину. И еще…

— Неужели ваш дедушка? — шепотом спросила она в ужасе. И по выражению лица Дженни поняла, что попала. — Но ведь он…

Сколько лет Тобиасу Реншоу? Должно быть, под восемьдесят.

— Когда родилась Хэзер, ему было около семидесяти. Тогда он был в хорошей форме.

— Бедная ваша сестра… А что вы имели в виду, говоря о его форме?

Дженни продолжала смотреть Эви в глаза. И молчала.

— Так он надругался и над вами тоже? — спросила Эви. Снова молчание и пустой взгляд красивых глаз.

— Простите меня, — сказала Эви.

Тишина.

— Сколько вам было лет, когда это началось?

Дженни тяжело вздохнула и отступила назад, оказавшись у дверей в столовую. Эви снова стало трудно дышать.

— Три. Может быть, четыре. Я уже точно не помню, — ответила Дженни. — Я не помню себя в детстве, когда бы меня не хватали, не вертели и не щупали большие, грубые руки. — Она повернулась и посмотрела Эви прямо в глаза. — Он любил стоять у дверей моей спальни и смотреть, как я одеваюсь, — сказала она. — Через некоторое время он стал приходить, когда я мылась в ванной, и мыть меня. Я никогда не была хозяйкой собственного тела. Вы можете себе представить такое?

— Нет, — честно призналась Эви. — Простите меня. Он насиловал вас?

— В том возрасте? Нет, он был слишком умен для этого. Если изнасиловать четырехлетнего ребенка, это каким-то образом всплывет. Зато он часто мастурбировал надо мной, одной рукой касаясь меня, а другой держа свой… ну, вы понимаете. Когда я стала постарше, он заставлял меня сосать у него. Мне было десять, когда он начал меня насиловать. Я была даже удивлена, что он продержался так долго. Я слышала об этом от Кристианы. Я знала, что меня ждет.

Эви зажала рот руками. Но она едва стояла на ногах, поэтому снова вцепилась в перила.

— Простите, — сказала она. — Но почему вы никому не сказали? Вашим родителям, вашей матери… Она, конечно же, не…

Она замолчала. Дженни могла не отвечать. Дети никогда ничего не рассказывают. Им говорят, чтобы они этого не делали, и они слушаются. Дети делают то, что им говорят взрослые.

— Он угрожал вам? — спросила она.

Дженни снова подошла к ней. От нее пахло спиртным.

— Он делал больше, чем просто угрожал нам, — сказала она. — Он запирал нас в склепе со всеми этими каменными гробами. Даже после того как туда отнесли мою мать, он все равно запирал нас там. Или заводил на галерею в церкви и свешивал вниз. Иногда держа только за щиколотку. Мы должны быть хорошими, говорил он, или он отпустит нас. Я знаю, что он делал это же с Кристианой, — на высоте она цепенеет.

Эви часто заморгала, чтобы прогнать вставшую перед глазами картину.

— Вам, наверное, было невероятно страшно, — сказала она.

— Я никогда не кричала, Эви, в этом не было смысла. Я просто закрывала глаза и думала, наступило ли уже то время, пришел ли тот день, когда он отпустит меня, когда я почувствую бьющий в лицо воздух и пойму, что все наконец закончено.

Эви ошиблась! Она обвинила во всем Джиллиан и ошиблась. Она послала Гарри и Гарета в погоню за призраком. Джиллиан, может быть, сейчас умирает, Том пропал куда-то, а Элис… Где Элис?

— Дженни, — сказала Эви, — это ваш дедушка убивал детей? Джо у него?


Тянуть эту цепь. Не думать больше ни о чем. Просто тянуть цепь и молиться оставившему его Богу, чтобы на том конце цепи ничего не было. Не смотреть на второго человека. Этот человек очень близок к тому, чтобы отпустить ее, и, возможно, уже отпустил. И единственная стоящая вещь — это выбраться отсюда, прежде чем один из них погибнет, вот только Гарри знал, что никогда этого не сделает. Надо тянуть цепь, потому что они зашли уже так далеко и теперь должны знать.

Цепь двигалась, поднималась с каждым движением руки все выше, и на другом ее конце было что-то тяжелое. Подтянуть ее правой рукой к краю, перехватить левой, не думать ни о чем, просто продолжать тянуть. Что-то царапало внизу стену, что-то цеплялось, отчего тянуть становилось тяжелее. Что-то приближалось. Мускулы на руках Гарри, казалось, лопнут, а он даже понятия не имел, сколько там еще этой цепи. Еще двадцать таких подтягиваний, и нужно будет передохнуть. Хотя он не уверен, что удастся сделать все двадцать. Еще десять, еще семь… больше не потребовалось. Конец цепи был закреплен на большой брезентовой сумке со старомодной застежкой на змейке. Не останавливаясь, чтобы подумать или отдохнуть, Гарри вытащил ее на каменный пол хижины и потянул за змейку.

Первое, что он увидел внутри, были пустые глазницы черепа.


Том часто моргал. Снег попадал в глаза, и он никак не мог хорошенько все рассмотреть. Он определенно видел луну, сияющую сквозь каменные колонны северо-восточной башни. Он рискнул обернуться назад. Луна светила у него над плечом. Две луны? Эбба была уже возле башни. Она подскочила к одной ее стене и обернулась, ожидая его. О чем она думает? Вчера над их головами несколько раз пролетал вертолет. Небольшие крыши на колокольнях не позволяли команде вертолета заглянуть внутрь самих башен, но у них была специальная аппаратура и они бы определили тело, излучающее тепло.

Эбба поманила его к себе.

В церкви было полно народу. Когда к поискам приступил вертолет, полицейские вернули людей с торфяников, и все они направились в церковь. Пока вертолет искал, в церкви находились почти две сотни людей. Двести излучающих тепло тел. Где спрятать иголку? В стоге сена.

Том уже подобрался к колокольне настолько близко, что мог прикоснуться к ней, мог просунуть руку между каменными столбами, стоявшими по углам. Он потянулся вперед и увидел отражение собственной руки, увидел свое лицо, отразившееся в зеркальных плитках, установленных между каменными столбами башни и образовывавших на крыше церкви ящик, небольшой, но достаточно вместительный, чтобы в нем можно было…


— А сказать вам, Эви, что было самое плохое? Что самое плохое он делал с нами?

— Что? — сказала Эви, думая, что на самом деле совершенно не хотела бы этого знать.

Когда она в последний раз слышала голос Элис на улице? К этому времени полиция уже должна была прибыть сюда.

— На торфяниках у нас есть старый колодец. Раньше там была водяная мельница и несколько домиков для рабочих. Все строения уже разрушились, но колодец так и не засыпали. Позже над ним построили каменную хижину, чтобы туда случайно не свалилась овца или ребенок. Обезопасили для всех, кроме нас с Кристианой, потому что он держал там цепь с ремнями на конце и, когда мы начинали своевольничать, осмеливались сказать «нет» или сосали не так энергично, как ему хотелось, он опускал нас в этот колодец. Он пристегивал нас ремнями и спускал вниз. И оставлял висеть там, в полной темноте. Казалось, что это длилось часами. Он проделывал это и с другими детьми.

Пока не оставил одного там слишком надолго и эта маленькая забава таким образом не закончилась.

Дженни снова стояла слишком близко, и у Эви не было другого выбора, кроме как отступить, поднявшись на одну ступеньку. Как только она сделала это, Дженни тут же шагнула вперед.

— Вам необходима помощь, Дженни, — сказала Эви. — Вы ведь и сами это понимаете, правда? Вашей вины ни в чем нет, но, чтобы примириться с этим, вам нужна помощь. Он изуродовал вас. И Кристиану тоже. Я могу найти кого-то, кто поработает с вами. На это потребуется время, конечно, без этого не обойтись, но…

Дженни подалась вперед.

— Вы действительно считаете, что психологическую травму такого рода можно вылечить, Эви? — спросила она. — Одними разговорами?

В ее словах был резон. Эви только хотелось, чтобы Дженни не настаивала на том, чтобы стоять так близко к ней.

— Ну, пускай не полностью, — согласилась она. — Ничто не может уничтожить воспоминания. Но хороший консультант может помочь вам как-то принять случившееся. Однако сейчас очень важно, и для вас в том числе, чтобы мы нашли Джо. Гарри и Гарет уже отправились к колодцу. Мальчик там?

Какая-то тень пробежала по лицу Дженни.

— Так они пошли в тот домик? — переспросила она. — Никто не ходил туда уже пятнадцать лет. Мы заперли его, после того как…

— После чего? Что там произошло?


— Послушай меня! Просто послушай меня!

Но Гарет Флетчер ничего не слышал. Он кричал, бился головой о каменную стену, молотил по ней кулаками. Его лоб покрылся ссадинами, по лицу стекала кровь. Гарри схватил его одной рукой, попытался развернуть к себе, и кулак Гарета тут же полетел в его сторону. Гарри отшатнулся, оказавшись в опасной близости от колодца.

— Это не Джо! — крикнул он во весь голос. — Это не Джо!

Похоже, Гарет выдохся. Он перестал кричать, сполз по стене хижины и обхватил голову руками.

— Гарет, ты должен меня выслушать, — сказал Гарри. — Этот ребенок умер много лет назад. Посмотри. Нет, ты должен на это взглянуть! Это не может быть Джо, клянусь тебе! Просто посмотри.

Гарет поднял голову и сделал шаг в его сторону. Глаза его неестественно горели. Гарри напрягся. Он был выше Гарета, но, похоже, слабее его. И ему совсем не хотелось вступать ни с кем в борьбу на самом краю пропасти. Поэтому он обхватил Гарета за плечи и потянул вниз, пока они снова не оказались стоящими на коленях на холодных камнях.

— Посмотри, — сказал он, снова открывая брезентовую сумку, потом взял фонарь и посветил внутрь. Руки его дрожали. — Этот ребенок умер уже очень давно, — повторил он. — Смотри, ты должен на это посмотреть. Плоть почти истлела. Это не может быть Джо, это просто невозможно!

Гарет выглядел так, будто ему тяжело дышать. Каждый его новый вдох превращался в глубокое сдавленное всхлипывание, но он все-таки смотрел в сумку, смотрел на лежавшие в ней кости ребенка.

— Это не Джо, — снова сказал Гарри.

Интересно, сколько раз ему нужно повторить это, чтобы Гарет наконец поверил ему? И был ли тот, кого он пытается убедить, Гаретом, которого он знал?

Гарет провел рукой по лицу.

— Господи, Гарри, — сказал он, — с чем же мы имеем дело?


Джо!

Том сморгнул снег с ресниц. Он видел младшего брата, свернувшегося калачиком в северо-восточной колокольне, со связанными, как у рождественского индюка, запястьями и лодыжками. Джо был белым как мел и холодным как сосулька, но он точно был все еще жив. Джо дрожал, глядя на него глазами, которые почти потеряли свой цвет, но по-прежнему оставались глазами, которые Том хорошо помнил. Джо был здесь, в каких-нибудь сотне метров от их дома!

Эбба, перегнувшись внутрь зеркального ящика, натянула Джо на плечи грязное лоскутное одеяло, стараясь его как-то согреть.

— Джо, все в порядке, — прошептал Том. — Теперь все будет хорошо. Я заберу тебя отсюда.

Джо не отвечал, только смотрел на Тома полупрозрачными глазами. Голова его покачивалась из стороны в сторону, руки и ноги судорожно дергались. Том видел, что ему совсем плохо. Джо удалось выжить, проведя ночь и день на крыше церкви, но долго он не выдержит. Они должны как-то спустить его вниз. Том перегнулся внутрь башенки, пытаясь взять брата под руки. Ему удалось дотянуться до него, прикоснуться к коже, которая казалась слишком холодной, чтобы покрывать живое тело, но, когда он потянул вверх, Джо остался на месте.

Том повернулся к Эббе. Она, согнувшись на другой стороне ящика и ухватившись своими непомерно большими ладонями за края зеркальной плитки, смотрела на него.

— Как мы его вытащим оттуда? — спросил Том.


— Тот ребенок умер, Эви, — сказала Дженни. — Маленькая цыганская девочка, которую Тобиас встретил гуляющей в одиночестве, когда поехал смотреть лошадь неподалеку от Галифакса. Он просто оставил ее висеть в колодце там, на торфяниках. Где же, черт возьми, полиция?

— С вами приятно разговаривать. Вы умеете слушать. Вы не судите. А сейчас я должна пойти к Милли.

Дженни протиснулась мимо Эви — осторожно, но твердо, — и встала на ступеньку выше ее.

— И никто вас не осудит, Дженни, — сказала Эви. — Вы были ребенком. Вы никогда не думали, что, возможно, могли бы рассказать отцу о том, что происходит?

В глазах Дженни что-то вспыхнуло.

— А вы думаете, он не знал? — ответила она.

— Неужели знал?

— А почему, вы думаете, он так возражал против того, чтобы Флетчеры покупали эту землю? Он знал, что у них есть дочь. И знал, что этот город небезопасен для маленьких девочек.

Эви никак не могла принять этого.

— А как же его собственные дочери?

— Он отослал меня в школу, когда мне было тринадцать, сразу после рождения Хэзер. Когда это произошло, он уже не мог закрывать на все глаза. Хотя для Кристианы, конечно, было уже поздно: она была слишком взрослой для школы.

Эви коснулась ее руки.

— Дженни, мы обязаны рассказать все полиции, — сказала она. — Они должны остановить его, прежде чем погибнет еще один ребенок. Я позвоню им еще раз. Чтобы они побыстрее приехали. — Она сделала шаг вниз.

— Подождите, пожалуйста. — Теперь уже Дженни крепко держала Эви за руку. — Я вам не все рассказала.

Господи, что там может быть еще? Эви взглянула в окно, выходившее на улицу, надеясь увидеть там полицейские мигалки.

— О чем вам нужно мне рассказать? — спросила она.

Дженни опустила голову.

— Это так тяжело, — сказала она. — Никогда не думала, что расскажу кому-нибудь об этом.


— Как мы его вытащим оттуда? — повторил свой вопрос Том. На лице Эббы ничего не изменилось, неясно было даже, поняла ли она его. Том снова повернулся к брату и попробовал хотя бы немного подтянуть его вверх. Джо не сдвинулся с места, и теперь Том понял почему. Веревки, которыми его связали, были прикреплены к башне.

— Джо, я должен пойти и позвать кого-нибудь на помощь, — сказал он. — Внизу дежурит полицейский. Я вернусь через пять минут, Джо, обещаю!

Глаза Джо закрылись. Оставить брата сейчас было самым трудным решением в жизни Тома, но все же он заставил себя повернуться и поползти обратно по желобу на крыше. Он не слышал позади себя Эббу и надеялся, что она осталась, чтобы успокоить Джо.

Он добрался до настоящей колокольни, откуда вел ход в церковь. Его нога ступила на верхнюю ступеньку лестницы, но в этот момент чья-то рука схватила его за щиколотку.


Две женщины сидели на ступеньках. Дженни просто осела вниз, потянув за собой Эви. Одна из них дрожала. А может быть, теперь дрожали обе.

— Когда это все прекратилось? — спросила Эви. — Когда вы пошли в школу?

Дженни покачала головой.

— Ситуация улучшилась еще до этого. Видите ли, он нашел кое-кого другого, вызвавшего его живой интерес. Дочку нашей экономки. Она была блондинка, хорошенькая и очень молодая, как раз как он любит.

— Джиллиан? — спросила Эви. — Он надругался и над Джиллиан тоже?

Ну, хоть в чем-то, по крайней мере, она оказалась права. Дженни пожала плечами, потом кивнула.

— Я думаю, Гвен Баннистер догадывалась, что происходит, — сказала она. — Она не пошла на конфронтацию с моим дедушкой, но забрала дочь, от греха подальше. Для меня такого никто не сделал.

— И тогда, после ухода Джиллиан, он снова взялся за вас?

— Да, когда я приходила домой после школы. Но когда мне было девятнадцать, удача изменила ему. Я тоже забеременела. Ко времени, когда я набралась мужества, чтобы рассказать все отцу, избавляться от ребенка было уже поздно, поэтому он уговорил Майка жениться на мне. И заставил Тобиаса переписать на себя все недвижимое имущество.

— Не могу поверить, что ваш отец принимал участие во всем этом. Вы, должно быть, чувствовали себя преданной.

Дженни, державшая Эви за руки, выпустила их.

— Эви, мужчины тысячи лет продают своих дочерей ради благополучия и власти, — сказала она. — Вы думаете, что в двадцатом веке что-то изменилось? Но для меня в этом тоже была своя польза. Я выбралась из этого кошмара. Навсегда. И у меня была Люси.

Дочь Тобиаса… Люси была зачата в кровосмешении и стала дочерью своего прадедушки.

— А что произошло с Люси? — тихо спросила Эви. — Как она погибла на самом деле?

— Я так любила ее, Эви…

— Я в этом не сомневаюсь. Это он сделал? Тобиас? Это он убил ее?

— Люси было всего два годика, когда он начал присматриваться к ней, Эви. Она была светловолосая и пухленькая, совсем как мы с Кристианой, когда были маленькими. Я видела его глаза, когда они пробегали по ее тельцу. Все могло вернуться на круги своя, он постоянно приходил в наш дом. Я никогда не переодевала и не купала Люси при нем, но он все время крутился вокруг нее. Я знала, что не могу позволить, чтобы такое случилось еще раз. Только не с Люси!

— Но с ней все было по-другому. У нее были вы, чтобы защитить ее. И Майк.

— Я знала, какой он умный. Я знала, что в конце концов он все равно доберется до нее. Поэтому я начала разрабатывать план, как убить его. Это казалось единственным выходом. Это вас шокирует?

«Шокирует — не то слово», — подумала Эви.

— Я думаю, вас вполне можно понять, — осторожно сказала она.

— Я думала о том, чтобы задушить его во сне, подсыпать ему что-то в еду, столкнуть его с лестницы, заманить на вершину Тора и сбросить вниз. Но однажды я поняла: мне не нужно убивать его, чтобы не дать получить то, что он хотел.

— Не нужно?

— Нет. Вместо этого я сама могла убить ее.


Кто-то тянул Тома вниз, и спина его больно билась о каменные ступеньки.

— Какого черта ты здесь делаешь? — спросил знакомый голос. Две большие руки схватили его за грудки и потянули вниз по лестнице.

— Не упирайся, давай спустимся отсюда! — скомандовал тот же голос.

Том слышал, как впереди протопало несколько пар ног, а потом он снова оказался в церковной галерее.

— Джо там, на крыше! — с трудом выдавил из себя Том. — Он в колокольне, в той, которую все считают пустой, но это не так. Он там, и он замерзает. Мы должны как-нибудь достать его оттуда!

Четверо мальчиков смотрели на него так, будто только что взятый ими в плен враг вдруг начал раздавать им приказы.

— Твой брат? — заговорил первым Джейк Ноулс. — Тот самый, которого мы все искали целый день?

— На крыше? — переспросил старший брат Джейка, имя которого Том не мог вспомнить.

Том смотрел на лица этих четырех и чувствовал, что сердце его сейчас остановится.

— Это ты сделал, — сказал он. — Это ты затащил его туда.

Лицо старшего мальчика перекосилось.

— За кого ты нас, блин, держишь? — заорал он. — За психов ненормальных?

— Он действительно там, наверху? — спросил Билли Аспин. — Живой?

Том кивнул.

— Он связан, — сказал он. — Я не смог вытащить его. Мне нужно позвать отца. А что вы здесь делаете? Если не вы засунули его туда, то что вы тут делаете?

— Мы следили за тобой, — сказал Джейк. — Мы видели, как ты с этой кретинкой Реншоу пробежал через кладбище, и пошли за вами. Потом, черт возьми, заблудились в этом подвале. А она куда делась?

— Нам нужна помощь. Здесь есть полицейский? — спросил Том и вдруг сообразил, что понятия не имеет, как там Эбба.

— Идемте, — перебил его старший Ноулс. — Давайте посмотрим, о чем он там толкует.


Эви чувствовала, что вся горит. Странно, пациенты много раз рассказывали ей о чувстве ужаса, которое испытывают, но никто из них никогда не говорил, каким горячим оно может быть. Или как оно может мешать думать. Дженни? Неужели это Дженни охотилась за Милли? Нет, этого не может быть! Она что-то неправильно поняла. Просто она переутомилась.

— Но парадокс в том, что Тобиас на самом деле любил ее.

Дженни снова ухватилась за Эви, не давая ей возможности пошевелиться. Лицо ее горело, глаза неестественно блестели. Эви нужно было как-то встать. А что потом? Наверх, в комнату Милли, или вниз, к телефону?

— Он был полностью опустошен, — продолжала Дженни. — Я заставила его смотреть на это, понимаете? Я знала, что он идет в церковь, он долгие годы был церковным старостой, и отправилась за ним с Люси на руках. Я поднялась на галерею, а потом окликнула его.

По спине Эви, между лопатками, струился пот. Полиция не приедет. Дженни никуда не звонила. И почему она все время держится так близко к ней?

— Я никогда не забуду этого, — продолжала та рассказывать. — Он вышел из ризницы, а я держала ее за ножки и раскачивала, как он делал это со мной. Она все визжала и визжала, и я слышала, что он кричит на меня, вопит, чтобы я остановилась. Потом он побежал, и я отпустила ее… Вот так.

Еще хуже, чем охвативший Эви жар, был исходивший от Дженни запах: смесь алкоголя, пота и экзотических цветов. Эви понимала, что если будет и дальше сидеть, ее просто вырвет. Опустить руки по бокам и, превозмогая боль, резко оттолкнуться… У нее сильные руки, должно получиться.

— Она падала так долго… — продолжала Дженни. — У меня было достаточно времени, чтобы подумать, чтобы осознать, что это должно было случиться… Что я в конце концов уничтожу его, за то что он сделал со мной.

Пора, делай это сейчас!

Эви встала, но была схвачена и усажена на место.

— Ему это почти удалось… — Теперь Дженни шептала ей прямо в лицо. — Он почти поймал ее, но она все-таки упала на плиты. И кровь, кровь повсюду… Как будто я бросила сверху воздушный шарик с кровью. Я даже подумала, что капли могут долететь на галерею.

Взгляд безумных глаз, не способных сфокусироваться, бегал по лицу Эви. Она с трудом сглотнула и подавила желание задержать дыхание. Она должна дышать. Если она не будет этого делать, то потеряет сознание.

— Я никогда не получала удовольствие от секса, Эви, ни разу, да и как бы могла? — говорила Дженни. — Эти занятия любовью, от которых все так возбуждаются, оргазм… Я понятия не имела, о чем они говорят. Но в тот день, глядя на всю эту кровь и слыша, как он кричит, я испытала такое удовольствие, что просто не могу вам передать. Я чуть не потеряла сознание прямо там, настолько сильное ощущение это было. И этот глухой звук, когда она упала на плиты, словно раскололся спелый плод… Я слышала его, он раздавался в моей голове снова и снова, а перед глазами стояла кровь. Я видела, как она вытекает, волнами, а сердце Люси в это время боролось, чтобы не останавливаться…

Эви знала, что не может кричать. Никто, кроме Милли, ее не услышит. Где же Гарри, черт возьми?


Они бежали по торфяникам, освещая лучами фонарей белую землю под ногами. Через буковую рощу, мимо заброшенной водяной мельницы, через ручей. И если Гарет, похоже, почти пришел в себя, то теперь Гарри охватила паника. Они должны вернуться побыстрее! Это было единственное, о чем он мог думать. Вернуться! С момента, как они покинули дом, прошло минут сорок, если не больше. Полиция уже давно должна была присоединиться к ним. На дорогах, ведущих в Гептонклаф, есть полицейские машины, они всего в каких-нибудь пяти минутах езды от дома Флетчеров. Если бы Эви позвонила сразу после того, как они с Гаретом ушли, они бы уже приехали. Но они не приехали, откуда следует, что она им не звонила. Значит, там произошло еще что-то. И это было еще хуже, чем просто пропажа Джо, хуже, чем увечья, которые нанесла себе Джиллиан. Они должны вернуться побыстрее!

В кармане джинсов у него лежал мобильный. Он мог остановиться, мог позвонить в полицию, позвонить домой, но для этого нужно было перестать бежать.

Они добрались до ограждения участка. Гарри забрался наверх, спрыгнул на другую сторону и бросился вперед, слыша, что Гарет у него за спиной сделал то же самое. Они были на скошенном поле, прямо над городом. Еще сто метров, и они окажутся на месте, где был костер на День поминовения усопших. Они добежали до забора, и Гарри перескочил через него. Мимо старого коттеджа Джиллиан, по скользкой от снега брусчатке, вдоль появившихся по обе стороны дороги домов…

Рядом тяжело дышал Гарет. Им еще не приходилось бегать так быстро и так долго. Они как раз достигли конца переулка и повернули на главную улицу, когда начал звонить церковный колокол.


— Он, разумеется, увел меня, — сказала Дженни. — Обратно домой. Мы переоделись и начали ее искать. Но он не пошел в церковь, он не мог увидеть это еще раз. Это должна была сделать я.

Думай, думай… Полиция не приедет, но скоро вернутся Гарри и Гарет. К этому времени они уже точно добрались до хижины, обнаружили там то, что должны были найти, и сейчас находятся на пути домой. Эви просто нужно сохранять спокойствие. И остановить эту женщину, чтобы она не наделала еще большей беды. Она должна держать ее подальше от Милли. Если бы только не было так жарко…

— А потом? — спросила Эви, заставляя себя расслабиться и глубоко дышать. — Потом это закончилось? Когда вы наказали его? Вы нашли с ним…

Господи, что она собиралась сказать?

— Вы заключили с ним мир? — попробовала закончить она.

Дженни кивнула.

— Да, на некоторое время, — ответила она. — Похоже, я снова получила контроль над своей жизнью. Вы меня понимаете?

— Конечно, понимаю, — подтвердила Эви, повторяя про себя, что должна говорить медленно, как всегда делает с перевозбужденными пациентами. — Контроль — это очень важно, — сказала она. — Нам всем это требуется.

— Я отчаянно скучала по ней, конечно. И до сих пор скучаю. Мне никогда не уйти от этого чувства.

— Да, — согласилась Эви, борясь с искушением посмотреть на часы и с еще большим искушением задрать голову и завыть. — Я думаю, родители никогда не могут отойти после потери ребенка.

— Но зато у меня было ощущение, что страничка Тобиаса в моей жизни закрыта и я могу двигаться дальше.

Дженни прищурилась. Она взглянула на часы, но движение это было слишком быстрым, чтобы Эви успела что-то разглядеть.

— Время приближается, — сказала она. — Я помогу вам подняться наверх.

Она встала и нагнувшись, взяла Эви под руки. Эви упиралась, но Дженни была сильнее. Она подняла Эви и обхватила ее за талию.

— Пойдемте, — сказала Дженни. — Я уверена, что только что слышала детский плач.

— С Милли все в порядке, — заверила ее Эви. — Но вот это действительно очень важно…

Дженни замерла, продолжая крепко держать Эви за талию.

— Что? — спросила она, и голос ее стал жестче. Она начинала терять терпение.

— Ну, все это… другие девочки… — сказала Эви. — Меган, Хейли. Почему они тоже должны были умереть?

Дженни искоса посмотрела на нее.

— После смерти Люси я стала хозяином положения, — помолчав, ответила она. — Теперь, если Тобиас выходил за рамки дозволенного и начинал уделять чрезмерное внимание маленьким девочкам, я могла остановить его. А сейчас пойдемте. Одна ступенька, еще одна…

— Простите, — сказала Эви, — но лестница… Это очень тяжело для меня. Можем мы секундочку передохнуть? Получается, он начал приставать к Меган? Даже после того, что произошло с Люси?

Рука Дженни, державшая ее, немного ослабла.

— О, я не уверена, что там все могло зайти так далеко, — сказала она. — Я просто видела, как он смотрит на нее, как распинается, стараясь быть любезным с ее матерью. Я не могла такого допустить, особенно после того как потеряла Люси. Я не могла допустить, чтобы он забыл ее и просто переключился на какую-то другую девочку.

— Значит, вы и Меган убили? — спросила Эви. — И Хейли тоже?

Дженни снисходительно посмотрела на Эви, как будто поражаясь ее наивности.

— Я убила собственного ребенка, — сказала она. — Вы думаете, что после этого мне трудно убить кого-то еще?

— А при чем тут тогда Джо? — быстро спросила Эви, которой показалось, что Дженни готова развернуться и снова пойти вверх по лестнице. — Вашего дедушку он заинтересовать не мог. Зачем же вы забрали его? Это ведь вы его забрали, верно?

— Эви, он начал насмехаться надо мной!

— Джо?

— Мой дедушка. Вы не представляете себе, что это за злой старик! Он постоянно отпускал шуточки насчет того, что у Флетчеров охрана и сигнализация, как у королевских драгоценностей, что Милли все время находится под надзором матери… Он приходил туда практически каждый день, позировал для этого глупого портрета… И я знала, что он играет с Милли, сажает ее к себе на колени, гладит ее ножки, пробираясь по ним все выше и выше… и забывает о Люси. Я не могла позволить, чтобы такое произошло.

— Но Джо? Что он…

— Я знала, что Элис может потерять бдительность только в том случае, если исчезнет другой ее ребенок.

У Эви было такое чувство, будто она получила пощечину.

— Так Джо был просто приманкой, отвлекающим маневром?

Дженни пожала плечами.

— Славный парнишка, — сказал она. — Он пошел со мной, ни о чем не спрашивая. Я сказала, что с его сестрой произошел несчастный случай и его мама попросила меня сходить с ним, чтобы навестить ее в больнице. Впрочем, когда до него дошло, он полез в драку. Пришлось отключить его, чтобы затащить…

— Куда? Где он?

— Там, где его никогда не найдут. Они не нашли Меган, не найдут и Джо. Эви, давайте-ка сделаем еще один шажок…


Старший Ноулс прошел мимо Тома и стал взбираться по лестнице.

— Он связан, — напомнил Том. — Ты не сможешь его вытащить.

Дэн полез в карман джинсов и вытащил оттуда тонкий металлический предмет длиной сантиметров пятнадцать. Его большой палец на что-то нажал, и изнутри выскочило серебристое лезвие.

— Никаких проблем, — сказал он и исчез внутри башни.

Остальные последовали за ним. Джейк шел последним. Ступив на нижнюю ступеньку лестницы, он обернулся к Тому.

— Пойдем, — сказал он и тоже исчез.

Том полез за ними, не зная, хуже стало или лучше. Джо нужен кто-то взрослый, а не эти четверо клоунов. Даже если бы им удалось вытащить его из ящика, у них было бы столько же шансов благополучно спустить его вниз, сколько и свалиться вместе с ним на землю. Джейк уже вылезал на крышу. Том поднялся на последние несколько ступенек и выглянул наружу.

— Дэн уже почти там, — сказал Джейк.

Том взглянул на другую сторону крыши. Старший Ноулс, Дэн, находился всего в нескольких шагах от северо-восточной башни. Ноулс-средний пробирался сразу за ним. Эббу видно не было.

— Он здесь! — закричал Дэн, который добрался уже до противоположной башни и заглянул в нее. — Я держу его!

Теперь рядом с ним был и средний брат. Оба свесились внутрь, и Том видел только их задницы в синих джинсах, торчащие в ночное небо. Потом старший Ноулс, а за ним и второй начали выпрямляться.

— Уилл схватил его, — сказал Джейк. — Он вытягивает его, смотри!

Средний Ноулс, обхватив Джо обеими руками, вытянул его из зеркального ящика. Одеяло из лоскутков свалилось, и бледное голое тело Джо отсвечивало в лунном свете, как ракушка. Они рухнули на крышу. Дэн Ноулс нагнулся, взял Джо на руки и двинулся вдоль желоба по направлению к Тому, Джейку и Билли. Они слышали, что он кричит им что-то вроде «дом», «бом-бом», «звени» или «звони». А потом: «Звоните в этот чертов колокол, тупицы!» Джейк разобрал это на секунду раньше Тома, и вот уже мальчишки катятся вниз по лестнице, борясь за то, чтобы отвязать веревку колокола и сделать первый удар.

Бом… Старый колокол вздрогнул, словно протестуя, что его разбудили ото сна глубокой ночью. Бом… Уже громче, возвращая былую уверенность. Бом… Тому хотелось зажать уши, но он не делал этого, потому что тянуть за веревку и звонить в колокол было так здорово. Бом… Выходите сюда, все до единого, выходите и посмотрите, как Джо несут по краю крыши! Главное, с Джо все о'кей, Джо возвращается домой! Тому не терпелось увидеть лицо мамы.


— Дженни, вам нельзя заходить в эту комнату.

— И кто меня остановит? Калека? Не думаю. — Дженни привстала на цыпочки и взглянула Эви через плечо. — В прихожей каменные полы, — сказала она. — Вы знаете, какой звук получается, когда череп ребенка разбивается о камень? Похоже на треск яичной скорлупы, только в тысячу раз сильнее. Вы, вероятно, слышали.

— А где Джо? — настаивала Эви.

Дженни отступала по площадке второго этажа, протянув руку к двери комнаты Милли.

— А Хэзер знает, где он? — спросила Эви.

Впервые Дженни выглядела растерянной.

— Нет, — ответила она.

— Вы в этом уверены? — сказала Эви. — Мне кажется, она знает о вас все. Я думаю, что она делала попытки предупредить людей, хотя и по-своему. Она хотела подружиться с мальчиками Флетчеров, пробовала поговорить с Гарри. Она даже пыталась рассказать Джиллиан, что произошло с ее дочерью.

— Безмозглая идиотка…

Ручка повернулась, и дверь приоткрылась на несколько сантиметров.

— Сегодня вечером она пришла за Томом, — сказала Эви. — Зачем ей это делать, да еще так поздно, если она не знает, куда вы спрятали Джо?

Дженни на мгновение задумалась, потом пожала плечами.

— Не имеет значения, — ответила она, — он все равно уже мертв.

Эви шагнула вперед.

— А знаете, Дженни, что меня бесит в вас больше всего? — спросила она. — Вы насквозь фальшивая. Воображаете, что делаете это, потому что Милли станет следующей жертвой вашего дедушки? Полный бред! Он вряд ли к ней вообще подходил. Скорее всего, он также не прикасался к Хейли и Меган. Вы сами сказали, что никогда не подпускали его к Люси. Вы убиваете девочек, потому что вам это нравится.

— Заткнитесь!

— Я следила за выражением вашего лица, когда вы рассказывали о смерти Люси. Вы получали от этого удовольствие.

— Не собираюсь слушать все это! — отвернулась от нее Дженни.

Она должна как-то остановить ее, должна подбросить что-то, чтобы та сконцентрировалась на этом и отвлеклась от Милли.

— Ваш дедушка, все, что произошло с вами в прошлом, — это сейчас не оправдание. Вы делаете это для развлечения.

— Вы ничего не понимаете.

Она была уже в комнате.

— Я психиатр, — сказала Эви. — Я годами имею дело с извращенными сучками вроде вас. А теперь убирайтесь от кроватки!

Дженни развернулась и вышла из комнаты. Еще секунда — и ее руки вцепились в горло Эви. Обе, шатаясь, попятились назад, к лестнице.

— Никогда не задумывались, Эви, каково оно — полетать? — прошипела Дженни ей на ухо. — Скоро узнаете. Они подумают, что вы поскользнулись с Милли на руках и упали с лестницы. И только старый Тобиас будет знать всю правду.

Дыхательное горло Эви было смято. Патологоанатом поймет, что ее душили… Слабое утешение. В спину, доставляя жуткую боль, упирались перила, но они пока выдерживали ее вес. Эви подняла здоровую ногу и с силой ударила Дженни коленом в низ живота. Та захрипела, хватка ее немного ослабела, но все-таки она была женщиной, так что удар не нанес ей особого вреда. Эви вывернулась и попыталась схватиться за перила, как вдруг почувствовала, что ее ноги отрываются от пола.

Прежде чем она успела что-то сообразить, ее тело перевалилось через перила. Она раскинула руки, ухватилась за балюстраду, но ноги ее уже были в воздухе. Ее сталкивали. Что-то било ее по рукам, наступало на нее, и у нее не оставалось другого выхода, кроме как разжать пальцы.

Казалось, она летела очень долго, пока не достигла каменного пола.


Они перестали звонить в колокол.

Три мальчика залезли внутрь башни. Джо с ними.

Да вот и он, завернутый в лоскутное одеяло. Лицо его прижато к груди Дэна Ноулса, он все еще связан тонким нейлоновым шнуром, все еще дрожит. Он все еще жив!

Казалось, Дэн Ноулс за время, проведенное на крыше, повзрослел и больше походил на молодого мужчину, каким станет через пару лет, чем на подростка-хулигана. Он был уже на нижних ступеньках и спускался в галерею. За ним появился его брат, потом Билли, и в это время по церкви эхом пронесся звук открывающейся тяжелой двери.

— Эй! — громко крикнул чей-то голос с выраженным северным акцентом.

— Он здесь, наверху, у нас, — отозвался Дэн Ноулс.

— Джо! — отчаянно закричал Гарет.

— Папа! — вскрикнул Том.

— Полиция! Всем оставаться на местах!

Две группы встретились на лестнице к галерее, причем Гарет едва не сбил Дэна с ног. Небольшой дрожащий сверток был передан из одних рук в другие, и Джо тихонько застонал, очутившись в крепких объятьях отца. Через голову папы Том встретился глазами с Гарри, который стоял чуть выше на ступеньках. Потом викарий развернулся, оттолкнул ошарашенного полицейского констебля и выбежал из церкви.


Эви пыталась не потерять сознание. Ей было очень холодно. Дул леденящий ветер, снег мягко падал на лицо, и окружающий мир медленно погружался во тьму. Она где-то на горе? Нет, по-прежнему в доме Флетчеров. Она слышит голосок Милли, которая рыдает, как сказочное привидение-плакальщица…

Входная дверь была открыта, и в метре от нее стоял мужчина. Коричневые кожаные туфли оставили на плитке влажные следы. В левой руке он держал что-то длинное и тонкое, сделанное из металла. Она подумала, что узнаёт этот предмет, но он казался здесь настолько неуместным, что она засомневалась.

— Отпусти ее, — сказал мужской голос. «Слишком поздно, — подумала Эви, — я уже упала».

— О, обязательно отпущу! — ответил женский голос где-то у нее над головой.

— Ни шагу дальше! — приказал мужчина. — И опусти ребенка на пол.

— Ты шутишь, — ответила женщина.

Предмет, который принес с собой мужчина, поднялся, и Эви больше не могла его видеть.

— Все кончено, — сказал он. — Опусти ее.

Наступила тишина, и ей показалось, что мир вокруг замер. Потом раздался взрыв…

Второго выстрела Эви не слышала, только почувствовала прокатившуюся через тело вибрацию и увидела ослепительную вспышку света. И это было последним…


Гарри услышал первый выстрел, когда, перескочив через стену, огибал машину Элис. Он успел заметить и саму Элис, бегущую в сторону церкви, но времени на то, чтобы остановиться, у него не было. Он увидел распахнутую переднюю дверь дома и высокую фигуру Тобиаса Реншоу, направившего на себя ружье. Через мгновение его голова взорвалась, превратившись в месиво из костей и крови. Гарри подскочил к телу еще до того, как оно рухнуло на землю.

Внезапно внимание его привлек резкий крик. На верху лестницы стояла Милли, вся в крови и кусочках чего-то серого. Поперек лестничной площадки лежало тело женщины. При виде знакомого лица малышка сделала шаг вперед, опасно приблизившись к верхней ступеньке. Гарри взбежал по лестнице и подхватил ее на руки. Потом он обернулся. У подножия лестницы, в каком-то метре от тела Тобиаса, лежала молодая женщина в фиолетовом свитере. Пока он смотрел, на ее черные ресницы упала снежинка. Глаза у нее были синими, какими он их и помнил.


предыдущая глава | Кровавая жатва | Эпилог