home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



11

Гарри еще десять минут стоял, прислонившись к стене и глядя вслед незнакомке. Только когда она и ее серая лошадь скрылись за перелеском, он повернулся и медленно пошел обратно в церковь. Проходя мимо нового дома, он увидел в окне гостиной Элис Флетчер, которая разговаривала по телефону, одновременно наблюдая за Джо в саду. Она заметила Гарри и помахала ему рукой.

Он прошел через старые церковные ворота и обнаружил, что его ждут.

Это была молодая женщина с серым лицом, покрытым преждевременными морщинами, — такие лица бывают у заядлых курильщиков или пьяниц. На ней были джинсы и выцветшая футболка с длинными рукавами, волосы на затылке туго затянуты в конский хвост. Выше резинки они были сальными, какого-то грязно-бурого цвета, а ниже ее торчали в разные стороны, словно солома, которая слишком долго пролежала под солнцем.

— Это ведь была доктор Оливер, верно? — спросила она. — Она говорила с вами обо мне?

Гарри внимательно посмотрел на нее. Не накрашена. Одежда выглядит не слишком чистой. Может, он пропустил несколько первых секунд разговора? Когда она представилась и сказала, как ей приятно познакомиться с новым викарием.

— Ну, она не назвала своего имени, — ответил он. — Но теперь, когда вы упомянули об этом, я припоминаю, как она сказала, что она доктор. А я Гарри Лейкок.

Он протянул руку, но девушка даже не шевельнулась, чтобы пожать ее.

— Что она сказала обо мне? — требовательно спросила она.

Ему нужно было время, чтобы сообразить. У этой девушки проблемы. Это так же бросалось в глаза, как ее нос на очень нездоровом лице.

— Она вообще ни о ком не говорила, — сказал он. — Она упала с лошади и находилась в шоковом состоянии. Но если она доктор…

— Она психиатр.

— Что?

Ему не удалось скрыть удивление в голосе. Так эта сердитая, колючая женщина была… Да иди ты, быть не может!

— Ну, об этом она не упоминала, — сказал он. — Но если она действительно психиатр, то ей не положено говорить о своих пациентах с кем бы то ни было, так что…

— Я не ее пациент. Просто иногда прихожу к ней.

— Ясно.

Гарри заметил, что кивает, как будто действительно все понял. Хотя на самом деле все было абсолютно не так.

— Вы наш новый викарий?

Наконец-то знакомая территория!

— Да, — сказал он. — Меня зовут Гарри. Если официально, то преподобный Лейкок, хотя очень немногие люди называют меня так. Думаю, все должно быть коротко. А вы, значит…

— Разве Элис не рассказывала вам обо мне?

— Элис?

Он не узнавал себя. Может, его мозги решили устроить себе выходной?

— Элис Флетчер. Из нового дома.

Что-то начинало проясняться.

— Так вы Джиллиан? — спросил он.

Девушка кивнула.

— Она действительно рассказывала о вас. Я очень сочувстную вашей потере.

Лицо девушки как-то сжалось, стало меньше, губы почти исчезли.

— Благодарю вас, — сказала она. Ее взгляд соскользнул с его лица и устремился куда-то за его левое плечо.

— Как вы справляетесь с горем? — спросил Гарри.

Джиллиан сделала глубокий вдох, глаза ее расширились, мгновенно потеряв концентрацию. Дурацкий вопрос. Никак она не справляется. И еще она, наверное, собиралась спросить у него, почему Бог забрал ее ребенка. Почему именно ее, из всех детей на земле? Вот сейчас спросит…

— Я как раз собирался заварить чай, — быстро сказал он. — У меня в ризнице есть чайник. Присоединитесь ко мне?

Джиллиан секунду смотрела на него непонимающим взглядом, словно в ее жизни чай был чем-то из ряда вон выходящим, потом все-таки кивнула. Он повел ее через руины церкви аббатства по выложенной плитами дороге в сторону церкви Святого Барнабаса, по дороге пытаясь вспомнить все, что рассказывала ему Элис.

Джиллиан — не то Робертс, не то Роджерс, он точно не помнил — потеряла дочь во время пожара в доме три года назад. Все свое время она проводила за тем, что бродила по торфяникам и улицам старого города, словно привидение. Элис встретила ее среди развалин аббатства и пригласила на кофе. Со стороны Элис это был добрый, импульсивный и не слишком разумный поступок. Джиллиан приняла приглашение и просидела у нее большую часть утра. Она без энтузиазма откликалась на попытки Элис поддержать разговор, а в основном просто сидела и следила за тем, как играют дети.

После осеннего солнца в церкви было прохладно и сыро.

— Вы сами убираете здесь? — спросила Джиллиан, когда они шли по проходу между скамейками.

— К счастью, нет, — ответил Гарри. — Епархия организовала бригаду профессиональных уборщиков. Они только что закончили работу. Я только разбираюсь со шкафами, выясняю, что где лежит, и привожу здание в порядок. Элис с детьми мне помогает.

Гарри толкнул дверь в ризницу и пропустил Джиллиан вперед. Ему следовало бы завести здесь пару стульев, возможно, небольшой стол. Чайник был еще теплым. Он как раз включил его, когда услышал, как та женщина кричит… Пока он искал чашки и пакетики с чаем, вода закипела снова. Он налил кипяток, чувствуя, как Джиллиан нерешительно топчется у него за спиной, и, не спрашивая, добавил в него молоко и сахар. Ей явно не помешает ни то ни другое. Сегодня Элис принесла ему большой пакет шоколадного диетического печенья. Благослови ее Господь!

Он подал чашку Джиллиан. Она попыталась взять ее, но ее какие-то бесцветные руки отчаянно тряслись. Кожа на запястьях была крест-накрест испещрена беспорядочными старыми шрамами. Она заметила, что он увидел их, и покраснела. Он убрал чашку и протянул Джиллиан печенье.

— Пойдемте присядем, — предложил он, и они снова вышли в главный зал.

Гарри сел на переднюю скамью места для певчих. Она последовала его примеру и наконец почувствовала себя достаточно уверенно, чтобы взять у него горячий напиток. Он с удовольствием отхлебывал чай. Работа эта — уборка в церквях, спасение сквернословящих психиатров и утешение убитых горем прихожан — вызывала жажду. Если все будет продолжаться в том же духе, к заходу солнца он доберется и до вина для причастия.

— Я не пью уже восемь дней, — сказала Джиллиан.

В первый момент он не совсем ее понял. Ну конечно, Элис говорила, что она обращалась к врачу, что он направил ее в группу поддержки для алкоголиков и к психиатру, специализирующемуся на семейных проблемах. Каковым, безусловно, и была женщина, с которой он встретился. Доктор Оливер.

— Молодец! — похвалил Гарри.

— Я чувствую себя лучше, — сказала Джиллиан. — Нет, правда. Доктор Оливер дала мне какие-то таблетки, чтобы я лучше спала по ночам. Я уже столько времени не могла нормально заснуть.

— Я рад слышать это, — ответил Гарри. Он сидел с самым терпеливо-заинтересованным выражением на лице и ждал, что она скажет дальше. — А есть в вас вера, Джиллиан? — спросил он, когда сообразил, что она больше ничего говорить не собирается. Иногда лучше без обиняков перейти к главному.

Она внимательно смотрела на него, как будто не вполне поняв вопрос.

— Вы имеете в виду, верю ли я в Бога? — наконец спросила она.

Он кивнул.

— Да, именно это я и имел в виду. Потеря любимого человека — очень тяжелое время для каждого. И большое испытание даже для самой сильной веры.

Ее снова затрясло. Сейчас она обольется чаем. Он протянул руку, взял у нее чашку и поставил на пол.

— Ко мне кто-то приходил, после того как все это случилось, — сказала она. — Священник. Он сказал, что Хейли сейчас на небесах, и что она счастлива, и что это должно утешать меня. Только как же она может быть счастлива без меня? Она же там совсем одна. Ей два годика, и она совсем одна. Вот это я никак не могу взять в толк. Ей должно быть там так одиноко!

— А вы уже теряли кого-нибудь из близких, Джиллиан? — спросил он. — Ваши родители живы?

Она казалась озадаченной.

— Мой отец погиб, когда я была еще маленькой, — ответила она. — В автомобильной катастрофе. И еще у меня была младшая сестра, которая умерла очень давно.

— Простите. А как насчет дедушек и бабушек? Они у вас есть?

— Нет, они все уже умерли. А какое все это имеет…

Он наклонился и взял ее руки в свои.

— Джиллиан, есть проповедь, которую часто читают на поминальных службах. И вы могли ее слышать. Написал ее один епископ более ста лет назад, и в ней смерть любимого человека сравнивается с тем, как если стоять на морском берегу и смотреть вслед уплывающему за горизонт прекрасному кораблю. Вы можете представить себе такую картину: синее море, красивый корабль из резного дерева, белые паруса?

Закрыв глаза, Джиллиан кивнула.

— Корабль становится все меньше и меньше, а потом вообще скрывается за горизонтом, и кто-то рядом с вами говорит: «Он ушел».

В уголках закрытых глаз Джиллиан выступили слезы.

— Несмотря на то что вы уже не можете видеть этот корабль, вы все равно знаете, что он есть, такой же сильный и красивый. И, скрываясь от ваших глаз, он появляется где-то у других берегов. И теперь другие люди могут видеть его.

Джиллиан открыла глаза.

— Ваша дочь подобна этому кораблю, — продолжал Гарри. — Она исчезла из ваших глаз, но по-прежнему существует, и в том месте, где она сейчас находится, есть другие люди, которых охватывает трепет при виде ее: ваш отец, сестра, ваши дедушки и бабушки. Они позаботятся о Хейли и будут любить ее, пока вы сами не сможете присоединиться к ней.

Рыдания Джиллиан рвали ему душу. Он стоял неподвижно, глядя, как содрогается ее худенькое тело и льются слезы. Она плакала минут пять, может, десять, и все это время он держал ее за руки, пока не почувствовал, что она пытается отстраниться. Салфеток у него не было, но где-то в ризнице стоял рулон бумажных полотенец. Он быстро прошел вглубь комнаты, отыскал его возле раковины и, вернувшись, протянул Джиллиан. Она вытерла лицо и попыталась улыбнуться. Ее глаза, умытые слезами, были почти серебристыми. У доктора Оливер глаза были синими. Насыщенного фиолетово-синего цвета.

В кармане шортов зазвонил мобильный. Ему следовало бы проигнорировать этот звонок, дождаться, пока включится автоответчик, и перезвонить тому, кто бы это ни был, позднее. Только он точно знал, кто это звонит.

— Простите, — сказал он, поднимаясь. — Я вернусь буквально через секунду.

Он отошел на несколько шагов и нажал кнопку ответа.

— Гарри Лейкок.

— Беренгария на проводе.

— Вы благополучно добрались, доктор Оливер?

— А откуда вы… Это даже немножко пугает. Как вы узнали, кто я?

Гарри оглянулся на ряды скамей, где, уставившись в пол, тихо сидела Джиллиан. Она была слишком поглощена собой, чтобы слышать, что он говорит.

— Как и у моего босса, у меня имеются тайные методы работы.

Последовала секундная пауза.

— Понятно. Что ж, спасибо вам за помощь, — снова раздался голос доктора Оливер. — Мы с Герцогиней уже там, откуда отправлялись в это путешествие, живые и невредимые.

— Я счастлив это слышать!

Теперь Джиллиан уже смотрела на него. Ей не могло понравиться, что их перебили. Потерявшие близких эгоистичны. Так что не в этот раз, Принцесса.

— Впредь будьте осторожны, — сказал он. — И передавайте от меня привет Герцогине.

— Непременно. — Голос в телефонной трубке упал. — До свидания.

Она отключилась. А ему нужно было возвращаться к Джиллиан. Она уже не сидела спокойно на скамье для певчих и, вскочив на ноги, лихорадочно оглядывалась по сторонам с выражением, которое иначе как ужасом не назовешь. Было такое впечатление, будто кожу на ее лице что-то растянуло, и теперь… стало похоже на маску. Она уже шла в его сторону.

— Вы слышали это? — настойчиво спросила она. — Вы слышали?

— Я? Что слышал?

Он разговаривал по телефону. Что он вообще должен был слышать?

— Этот голос, который позвал «мамочка», вы слышали его?

Гарри огляделся, озадаченный и несколько встревоженный случившейся с Джиллиан переменой.

— Думаю, я что-то слышал, но я в это время как раз прощался. — Он помахал своим телефоном.

— Что? — настойчиво спросила она. — Что именно вы слышали?

— Думаю, это был ребенок. Какой-то ребенок на улице.

Она схватила его за руку. Пальцы ее впились ему в кожу.

— Нет, это было внутри. Голос раздался внутри церкви.

— Здесь никого нет, — медленно сказал он. — Эти старые здания могут вводить в заблуждение. Эхо звучит здесь странным образом.

Джиллиан развернулась и почти бегом бросилась назад по проходу между скамьями. Подскочив к помосту для певчих, она принялась осматривать его. Заглянула под одну скамейку, потом под другую.

Да что она делает?

Она отодвинула табурет органа, снова вернулась за алтарь, подняла скатерть. Когда он догнал ее, она, казалось, уже сдалась. Она громко всхлипнула и, оступившись, чуть не упала. Потом выпрямилась и пронзительно крикнула:

— Хейли!

Гарри замер. Он тоже слышал в церкви какие-то голоса. И шум от движения людей, которых он не видел. И почему ему все время так хочется оглянуться?

И он оглянулся. В церкви кроме них не было ни души.

— Давайте пойдем домой, — сказал он. — Вам, вероятно, нужно отдохнуть.

Если бы она назвала имя своего доктора, он мог бы позвонить ему, объяснить, что произошло, и узнать, нельзя ли оказать Джиллиан какую-то помощь немедленно. Он и сам мог бы позвонить ей завтра утром, после утренней службы. Когда он подошел, Джиллиан ухватилась за него.

— Вы тоже слышали ее, вы слышали мою Хейли!?

Джиллиан почти умоляла его, просила сказать, что она не теряет связь с реальностью.

— Я определенно слышал детский голос, — сказал он, хотя, если быть честным, не был в этом до конца уверен. Он в тот момент прислушивался к изменению интонации голоса по телефону и думал о том, что это может означать. — Возможно, я и слышал, как ребенок сказал «мамочка», но, знаете, практически всю вторую половину дня вокруг церкви играют дети Флетчеров. Мы с вами вполне могли слышать Милли.

Джиллиан смотрела на него пустым взглядом.

— Пойдемте, — сказал он. — Давайте выйдем на свежий воздух, и я провожу вас домой.

Молясь про себя, чтобы дети Флетчеров, включая маленькую Милли, сейчас оказались снаружи, Гарри вывел Джиллиан из церкви на солнечный свет. Они дошли уже до середины дорожки, когда мимо них, заставив Джиллиан подскочить от неожиданности, просвистела игрушечная стрела. Гарри повернулся в сторону сада Флетчеров и встретился взглядом с голубыми глазами Джо Флетчера. В нескольких метрах позади него бил мячом в стену Том. Их сестра сидела на голой земле и что-то раскапывала.

— Промазал, — сказал Гарри, улыбнувшись Джо.

Джо быстро обернулся, чтобы увидеть, заметила ли все это мама. Она как раз развешивала белье после стирки и не смотрела на них.

— Извините, — едва слышно произнес мальчик.

Гарри подмигнул ему в ответ.

— Мышка, — сказала Милли, глядя на что-то, находившееся буквально в метре от нее. Глазки ее заблестели, и она протянула свою пухлую ручку.

— Нет, Милли, это крыса! — крикнул Гарри. Краем глаза он заметил, что Элис резко развернулась и выронила то, что было у нее в руках.

Том перестал стучать мячом, а Гарри перепрыгнул через стену и приземлился на мягкую землю сада Флетчеров.

— Сбежала, — сказал Джо.

Крыса стремглав неслась к стене. Ее толстый серый хвост на мгновение застыл в щели между камнями и исчез. Гарри оглянулся на церковный двор. Джиллиан тоже исчезла.


20 сентября | Кровавая жатва | 21 сентября