home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



2

— Все хорошо, все хорошо, — бормотал он, распахнув калитку и пробираясь к девушке по заросшей тропинке. — Вставайте, дорогая, давайте я отведу вас домой.

Он прошел через то место, где была входная дверь. Джиллиан не поднимала головы. Она продолжала сидеть съежившись, прижимая что-то к груди. Он прошел по неровной земле и нагнулся к ней. Джиллиан посмотрела на него, и он едва удержался, чтобы не отшатнуться. На мгновение ее взгляд испугал его: ему показалось, что из нее ускользнуло что-то самое важное.

— Пойдемте, — сказал он, — давайте уйдем отсюда. Пойдемте, лапушка, вы совсем закоченели.

На Джиллиан был только тоненький свитер, а рука, за которую он взял ее, была холоднее камня. Гарри обнял ее за талию и поставил на ноги.

Она продолжала всхлипывать, когда он вывел ее через калитку и то ли повел, то ли понес по Уайт-лейн. На улице и церковном дворе было пустынно, его машина была единственной в переулке. Гарри перевел Джиллиан через дорогу и открыл дверцу со стороны пассажира. Он никогда не запирал свой автомобиль в Гептонклафе, и его ключи оставались в ризнице вместе с одеждой. Он взял из машины пальто и накинул его ей на плечи.

— Забирайтесь внутрь, — сказал он. — Мне нужно захватить сумку из ризницы, а потом я отвезу вас домой.

Дрожа, он пробежал по дорожке к церкви, вынул ключ из кармана шортов и открыл дверь ризницы. Сумка стояла там, где он ее оставил. Схватив спортивную фуфайку, он натянул ее через голову и уже собрался уходить, когда вдруг что-то его остановило.

Без него здесь кто-то побывал. Дверь в зал была открыта. Когда он уходил, этого не было, он был совершенно уверен. Гарри шагнул к двери. Должно быть, это сделал кто-то из церковных старост, Майк или Синклер. Кроме самого Гарри, ключи теперь были только у них. С другой стороны, за последние несколько недель у них вошло в привычку сообщать ему, когда они собираются приходить в церковь. А он видел обоих менее часа назад. И никто из них не упоминал, что намерен вернуться сюда. Значит, это может быть только…

Он остановился в дверях, чувствуя, что сердце бьется слишком быстро, а дыхание — слишком учащенное, и уговаривая себя, что это объясняется просто бегом по холмистой местности. Это были точно не его церковные старосты! Ни Майк, ни Синклер не стали бы снимать коврики для молитвы со спинок скамеек и разбрасывать их. Гарри взошел на алтарь. Десятки ковриков лежали у алтаря, торчали между трубами органа, валялись на помосте для певчих… Словом, были везде, где только можно.

Гарри двинулся вперед, понимая, что дело вовсе не в ковриках, что он должен выяснить гораздо больше, чем просто кто это сделал, и что от этого его отделяют секунды. Дыхание его уже не было учащенным, он старался вообще не дышать.

Пока он шел к центру алтаря и поворачивался, чтобы взглянуть в проход между скамьями, в горле его, словно фантастический гриб, вырастал непонятный ком, который давил изнутри, перекрывая путь воздуху. Он был готов ко всему. Но только не к этому! Он не был готов увидеть на полу под галереей разбившееся на кусочки тело ребенка.

Милли Флетчер! Он помнил ее свитер.

На несколько секунд Гарри настолько оторопел, что просто стоял и смотрел. Воздух теперь вообще не поступал в его легкие, в любой момент он мог потерять сознание. Потом он понял, что неровным шагом идет вперед, цепляясь руками за спинки скамеек, как ребенок который только учится ходить. На середине пути он понял, что дрожит от облегчения, а не от страха. И что воздух опять проходит через горло, он снова дышит. Это не Милли, слава Богу, это не может быть Милли, как не может быть и любой другой настоящий ребенок, потому что человеческое тело не состоит из овощей. Слава тебе, Господи!

Репа со следами нарисованного детского лица, ударившись о камни, развалилась пополам. Остов фигуры из ивовых прутьев тоже рассыпался на куски. Это был самый маленький из костяных людей, которого занесли в церковь и одели в свитер Милли. Или настолько похожий на него, что отличить их было нельзя.

Дрожь облегчения стала сменяться дрожью ярости. Это послание было яснее ясного. На этом месте должна была быть Милли. Ему хотели показать Милли, разбившуюся о каменный церковный пол, куда она едва не упала вечером во время празднования окончания сбора урожая. И так же погибла Люси Пикап. Именем Господа, что же все-таки происходит?

Гарри дошел до последней скамьи, и тут ноги перестали его слушаться. Он просто сидел и смотрел. Сколько времени он уже здесь?

Вспомнив, что в машине ждет Джиллиан, он поднялся, подошел к фигурке и присел рядом. Он не мог оставить ее здесь. Он уже протянул руку, чтобы собрать разлетевшиеся кусочки, но остановился. И как раз вовремя.

Это же улики!

Из ризницы он принес большой черный пакет для мусора и резиновые перчатки, оставленные кем-то из бригады уборщиков. Надев перчатки, он собрал все, включая розовую с оранжевым кофточку, и сложил в черный пакет. Покончив с этим, он завязал мешок на узел и поднялся.

Он должен сообщить в полицию. Даже если это просто шалость подростков, Милли всего два года и однажды жизнь ее уже подвергалась опасности. И это совсем не смешно. Плюс ко всему, несмотря на смену замков, кто-то по-прежнему входил в церковь и выходил из нее, когда вздумается.


Джиллиан не спросила, почему он так задержался. Может быть, она этого вообще не заметила. Гарри включил печку в машине на полную мощность и поехал вниз по склону холма. Обогреватель все еще гнал холодный воздух, когда через две минуты они остановились возле почты и круглосуточного магазина. Джиллиан жила в квартире над ним.

Она не двинулась с места, сжимая в руках небольшую мягкую розовую игрушку. Гарри заглушил мотор и вылез из машины. Потное тело мерзло на ветру, плечи начинали болеть.

— Выходите, дорогая, — сказал он, наклоняясь. Ему не хотелось прикасаться к Джиллиан, хотя он понимал, что этого, видимо, не избежать, — Мы приехали, вы дома. Поднимайтесь, давайте я провожу вас.

Она по-прежнему не двигалась. Подавляя растущее раздражение, Гарри нагнулся и просунул руку у нее за спиной. После этого она с готовностью вылезла, неловко прижавшись к нему, когда выбиралась из машины. Когда они переходили улицу, Гарри заметил двух женщин, наблюдавших за ними. Наружная дверь не была заперта. Он взял Джиллиан за руку и потащил вверх по узкой лестнице, покрытой старой, потертой ковровой дорожкой. Наверху он повернулся к ней.

— Ключи? — Он вопросительно смотрел на нее.

В ответ она пожала плечами.

Тогда он просто толкнул дверь, и та распахнулась. Из комнаты пахнуло спертым воздухом и запахом нестиранного белья. Похоже, в квартире было ненамного теплее, чем на улице. Или он промерз, а возможно, и простудился. Подтолкнув Джиллиан к дивану, Гарри прошел к электрическому камину. Включив его на полную мощность, он снова вернулся к девушке. Она сидела там, где он ее оставил, на краю дивана, уставившись в стену перед собой. Игрушка у нее в руках оказалась кроликом.

— Джиллиан, вам нужно одеяло. Где его можно взять?

Она не ответила, и Гарри отвернулся. Если бы она сейчас взглянула ему в лицо, то поняла бы, насколько он раздражен. Он злился на нее, злился на себя, злился на стариков из Лавенклафа, которые, наверное, до сих пор посматривают на часы, и очень злился на того ненормального мерзавца, который думал, что сможет запугать его, вырядив в детскую одежду кучу костей и прутьев.

Квартира у Джиллиан была небольшая. Он попал сначала в кухню, а потом в спальню. Быстро оглядев ее, — на полу разбросана одежда, повсюду пустые стаканы, на тумбочке возле кровати жирная немытая тарелка, — он взялся за стеганое одеяло и стащил его с кровати.

Вернувшись в гостиную, он увидел, что Джиллиан скорчившись лежит на диване, по-прежнему сжимая своего кролика. Он укрыл ее одеялом и вернулся в спальню за подушкой, сунул ее Джиллиан под голову и, присев рядом, заглянул ей в лицо.

— Джиллиан, нужно позвать сюда кого-нибудь, — сказал он. — Кого-то, кто мог бы прийти и присмотреть за вами.

На него не мигая смотрели серебристо-серые глаза.

— Вы, — прошептала она. — Я хочу, чтобы вы присмотрели за мной.

Он покачал головой.

— Мне сейчас нужно быть в другом месте. Я и так уже опоздал. И вам нужен кто-то, кто сможет по-настоящему присмотреть за вами, а не человек, которого вы едва знаете.

Джиллиан приподнялась на локте, оторвала одну руку от розовой игрушки и потянулась к своей голове.

— Останьтесь, — попросила она, приглаживая волосы, чтобы хоть как-то привести их в порядок. — Останьтесь, — повторила она. — Знаете, мы могли бы…

— Хотите, я позвоню доктору Оливер? — предложил он, отклоняясь назад, чтобы она не смогла дотронуться до него. — Вы поговорите с ней, и вам станет легче.

Теперь Джиллиан уже сидела на диване, пристально глядя на него. На ее щеках остались потеки от макияжа, нос был красным от холода.

— Она ваша подружка? — требовательно спросила она.

— Разумеется, нет, — ответил он, зная, что говорит правду, но чувствуя себя так, будто лжет. — Мы с ней и встречались-то всего несколько раз. — Нет, так дело не пойдет, сказать следовало по-другому, иначе это будет несправедливо по отношению ко всем троим. Поэтому он добавил: — Но она мне нравится.

— Я думала, что вам нравлюсь я, — простонала она.

— Нравитесь, — ответил он. Когда это она успела взять его за руку? — И я заметил, что когда вы счастливы, то очень красивы. Я уверен, что вы найдете свое счастье. И, надеюсь, очень скоро. Но я слишком стар для вас, к тому же…

— Мне все равно.

— К тому же, прежде чем налаживать новые отношения, вам необходимо сначала выздороветь.

Ему необходимо как-то забрать свою руку. Он должен отодвинуться на безопасное расстояние.

— Если нужно, я могу справиться очень быстро. Я знаю, что могу это сделать.

Он обязан ей это сказать. Она должна знать, что то, о чем она думает, никогда не случится.

— Джиллиан, я понимаю, насколько тяжело вам сегодня было видеть людей, которые пришли на могилы близких с теми, кто может их утешить. Поверьте мне, я знаю, каково это — быть совсем одному.

— Вы же знаете, я не шлюха. После Пита у меня никого не было.

— Я не сомневаюсь в этом, но, поверьте, это не способ оправиться после смерти Хейли. А что говорит ваш доктор?

Это и не могло сработать. Она уже набрала побольше воздуха, приготовившись…

— Я мог бы отвезти вас к врачу, — предложил он и мысленно сделал шаг назад, потому что она выпустила его руку, открыла рот и…

— Вы ничего не понимаете! — выкрикнула Джиллиан.

В комнате наступила тишина. Она была права. Он ничего не понимает. Для него все это действительно темный лес.

— А как насчет друзей? — снова предложил он. — Есть у вас кто-то, кто живет поблизости?

— Она не хочет оставить меня, — сказала Джиллиан, обращаясь к точке где-то у него посредине груди.

— Кто не хочет? Вы имеете в виду Хейли?

Она кивнула.

— Она умерла, я знаю это, — сказала она. — Я знаю это уже давно, но она все равно не хочет уходить. — Она протянула руку и снова ухватилась за него. — Она преследует меня.

— Джиллиан…

Голова ее дернулась, в глазах стоял ужас.

— Пожалуйста, помогите мне! — попросила она. — Вы же можете что-то сделать. Я знаю, что можете! Заставьте ее уйти. Вы можете… как это у вас называется… экзорцизм.

У нее явно была больная психика. Она нуждалась в помощи более серьезной, чем сеансы у психоаналитика раз в неделю.

— Джиллиан, я должен кого-нибудь позвать. Вас нельзя…

— Послушайте меня! — Она схватила Гарри за руки, сползла с дивана и встала перед ним на колени. — Сегодня День мертвых, верно? День, когда потерявшиеся души, которые не могут найти путь на небеса, возвращаются туда, где жили раньше. Я прежде не верила в такие вещи, а теперь верю. Сегодня она была здесь. Она взяла игрушку, розового кролика, и отнесла в наш старый дом. Я нашла его там, на том месте, где у нас на кухне была печь.

— Джиллиан…

— Она разговаривает со мной, все время разговаривает. Я слышу ее голос, который зовет: «Мамочка, мамочка, помоги мне!» Это точно ее голос. Неважно, что я при этом делаю, — сижу тут, брожу по торфяникам, сплю, — она постоянно рядом, постоянно говорит со мной. «Мамочка, мамочка, — просит она, — найди меня!» Здесь, в квартире, она передвигает вещи, оставляет мне небольшие подарки. Каждый раз, когда я оборачиваюсь, каждый раз, когда просыпаюсь ночью, я думаю, что она должна быть где-то здесь, такая же, какой я видела ее в последний раз, в пижамке со зверушками Беатрис Поттер.

Гарри чувствовал, что его начинает бить озноб.

— Она со мной каждый день. Она сводит меня с ума.

— Послушайте, дорогая, этого не может быть, привидений не существует.

В дверь громко постучали.

— Сидите здесь, — сказал он. — Я пойду посмотреть, кто это.

Джиллиан продолжала держать его за руку. Она вцепилась в нее и не отпускала, но Гарри уже направился к двери, так что выбора у нее не было.

От сознания того, что она оставит его в покое, пусть всего лишь на несколько минут, Гарри переполнило чувство облегчения, и он бегом спустился с лестницы. На пороге стояла женщина средних лет в красном пальто и с очень плохо покрашенными волосами. Он открыл ей дверь.

— Викарий… — сказала она и, наклонив голову, шагнула вперед, явно ожидая, что он отойдет в сторону, чтобы пропустить ее. — Мне позвонила Эдит Холкам, — сказала она. — Она сказала, что вы привезли Джиллиан домой. Еще она сказала, что мне, пожалуй, лучше прийти сюда.

— Так вы подруга Джиллиан? — спросил Гарри. Неужели в конце концов прибыло подкрепление?

— Я ее мать. Гвен Баннистер. Приятно познакомится с вами, викарий, и больше можете не беспокоиться, я присмотрю за ней.

Ее мать? О, слава Богу!

— Ну, если вы так уверены…

Он ничего не оставил там, в квартире Джиллиан? Впрочем, неважно. Его ключи в кармане? Да.

— Она чрезвычайно… расстроена, — сказал он, стараясь подготовить мать Джиллиан к тому, что она увидит наверху. Так что, он действительно может уйти? — Думаю, ей нужно к доктору.

— Да знаю я, знаю! Я все это уже много раз видела. — Эта женщина, Гвен Баннистер, протиснулась мимо него и уже дошла до середины лестницы. — Я тоже потеряла ребенка, но не развалилась же после этого на куски. В наши дни народ был покрепче.

Так он может наконец-то уйти? Несомненно, может.

Не оглядываясь, Гарри выскользнул за дверь и перебежал улицу к своей машине. Он забыл в доме свое пальто, но это показалось ему малой платой за избавление. Он взглянул на часы. Даже если ехать так, будто за ним гонятся все черти из преисподней, и провести под душем не больше двух минут, он все равно опоздает минут на двадцать. Ему действительно нельзя терять времени.

Тогда почему же он отвечает на звонок?


Телефон Эви начал звонить, когда подковы Герцогини еще звонко цокали по бетонному двору платной конюшни. Она полезла в карман пальто и взглянула на экран мобильника. Ох!

— Эви Оливер, — сказала она, когда Герцогиня уже приблизилась к своему стойлу.

— Привет, это Гарри Лейкок, — произнес голос в трубке, хотя нужды представляться не было. Его имя и так высветилось на мониторе. Всего одно слово: Гарри.

— О, доброе угро. — Правильный ли это тон: дружелюбный, но с ноткой легкого удивления? — Как поживаете?

— Хорошо, — сказал он. — Немного замотался. Послушайте, я вот о чем подумал… Насчет этого мероприятия с костром. Я думаю, вам стоит приехать. В смысле, пойти туда. Пойти туда со мной.

Он приглашает ее. Что, правда приглашает?

— Вы же сказали, что даже близко к ним не подойдете, — заметила она.

— Я передумал. Здесь происходит что-то не вполне нормальное, Эви, и я должен понять, что именно. И если вы действительно хотите узнать, что на самом деле тревожит Тома Флетчера, подозреваю, вам это тоже необходимо.

Так она сможет увидеться с ним? Сегодня вечером?

— Не знаю, Гарри, — сказала она. — Все это немного…

— Я мог бы заехать в шесть тридцать и отвезти вас туда. И помочь вам на неровной дороге… И не потому что вы нуждаетесь в помощи. Я все прекрасно понимаю. И это не будет свиданием или чем-то таким… Для нас обоих это будет чисто профессиональная встреча, по работе.

— Спасибо, я знаю, что такое профессионал. Я хотела сказать, что все это кажется мне несколько назойливым. Флетчеры могут решить, что я за ними шпионю. А когда работаешь с семьей, очень важно поддерживать доверительные отношения.

Ох, да заткнись же ты наконец, тупая коровище, а то еще отговоришь его!

— Я уже переговорил с Элис. Она к этому нормально отнеслась. И после окончания мы с вами приглашены на ужин. Но, повторяю, это определенно не свидание.

— Да, с этим все ясно. Я понимаю.

Свидание с Гарри! Она отправляется на свидание с Гарри!

Герцогиня начала пятиться от стойла и приплясывать на бетонном полу.

— Послушайте, вы застали меня врасплох, — сказала Эви. — Может быть, это и неплохая идея, но я должна поговорить с Элис сама. Можно, я перезвоню вам ближе к вечеру?

— Конечно. А сейчас мне вправду нужно бежать. Поговорим чуть позже.

Он отключился.

И что же, во имя всего святого, она собирается надеть?


предыдущая глава | Кровавая жатва | cледующая глава