home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



7. Под маской

Пять дней спустя Сёкей и Татсуно были на пути к Минове. Сёкей обрезал волосы и спрятал предметы одежды, которые отмечали его как сына самурайской семьи. Он все носил деревянный меч для защиты, но оставил лошадь в конюшне, когда они вступили в область Шинано, что в трех днях езды к северу от Эдо.

— Мы будем представляться паломниками, — сказал Татсуно Сёкею еще в начале поездки. — Мы собираемся посещать священные горы в Этчу. Здесь на дорогах полно паломников, которых никто и не замечает. Это даст нам возможность останавливаться в любом месте, просить еды или ночлега.

Он хитро поглядел на юношу:

— Я знаю, что как сын торговца ты привык к намного более изысканной жизни, но…

— Это меня не беспокоит, — сказал Сёкей. — Я теперь сын самурая. Я один следовал за труппой актеров кабуки до гостиницы «Токайдо». — Юноша сразу же испытал злость на самого себя. Хвастать — ниже достоинства самурая.

— Не показывай тот кошель, который дал тебе отец, — предупредил Татсуно. — На здешних дорогах немало грабителей и других преступников. Пожалуй, ты должен позволить мне нести деньги для сохранности.

— Я не настолько глуп, — сказал Сёкей.

Татсуно парировал пословицей:

— Человек, считающий себя умнее других, на самом деле глупец.

— За это не беспокойся, — произнес Сёкей, — поскольку я знаю, что никогда не буду столь же умен, как судья Оока.

— Он также должен встретить равного себе, — продолжал Татсуно, — и я уверяю тебя, что так и будет, если он когда-либо столкнется с человеком, который оставил ту бабочку в комнате господина Инабы.

Сёкей колебался. Он желал спросить кое-что, но не хотел, чтобы Татсуно подумал, будто юноша неосведомлен. Теперь же, казалось, предоставился наилучший шанс прояснить все.

— Что означает бабочка? Чем она тебя пугает?

— Ага, — сказал Татсуно, — ты даже не знаешь, так? Судья отправляет собственного сына на такое задание и не в состоянии сказать, какой опасности он подвергается. И все же люди восхищаются им!

— Все восхищаются им! — воскликнул Сёкей с отчаянием. — А ты боишься его.

Еще раз юноша пожалел об опрометчивых словах, едва они выпорхнули из его рта.

— Просто здравый смысл подсказывает, — ответил Татсуно, — бояться того, кто может казнить меня по прихоти. Вот почему… — Татсуно оборвал себя, демонстрируя тем самым, что имеет больше самообладания, чем Сёкей.

— Что «почему»? — не унимался Сёкей.

— Неважно, — проговорил Татсуно, отмахиваясь, словно отгоняя мысли рукой. — Это в данном случае совершенно не важно. Я могу сказать, однако, что человек, оставивший бабочку, сделал так, чтобы прогнать злого ками, которого он выпустил, убив господина Инабу.

Сёкей настолько удивился, что встал как вкопанный и пристально посмотрел на Татсуно:

— Но… это означает, что он был синтоистским священником.

Татсуно помотал головой:

— Он не посвятил жизнь Синто, как поступают священники, но ты прав в одном: он знает, как выполнять синтоистские ритуалы.

— Я никогда раньше не слышал о священнике, убивающем людей, — сказал Сёкей.

— Я же сказал, он не священник, — повторил Татсуно. — Ты что, вообще все пропустил мимо ушей? Он ниндзя — ниндзя, который называет себя Китсуне, лисой.

Задетый упреком, юноша вскипел. Он был смущен сильнее, чем когда-либо.

Они снова двинулись в путь в полнейшем молчании. Наконец Татсуно нарушил тишину.

— Это несправедливо, знаешь ли, — сказал он.

— Что несправедливо?

— То, что я ответственен за твою безопасность и должен рассказывать тебе о ниндзя. Я полагаю, все, что ты когда-либо слышал о нас, — это что ниндзя наряжаются в черное, крадутся по ночам и убивают людей.

Сёкею не хотелось признавать, что его попутчик был прав.

— И конечно, еще, что ниндзя наделены волшебными способностями, которые могут использовать, чтобы сделаться невидимыми или победить врагов простым взмахом руки.

У Сёкея слова Татсуно вызвали зуд из-за которого хотелось чесаться до крови.

— Вы действительно можете делать такое?

— Конечно, — сказал Татсуно, — но это только часть того, что нужно знать ниндзя. Столетия тому назад, когда император жил в Наре, а сёгунами были князья из клана Фудзивара…

— Погоди! — перебил Сёкей. — Я хочу знать, как вы становитесь невидимыми.

— Почему ты хочешь знать именно это?

— Ну… интересно. Это должно быть очень полезным в определенных ситуациях.

— Что да, то да. — Татсуно говорил так, как будто становился невидимым всякий раз, когда того желал.

Тогда Сёкей кое-что понял:

— Отчего же ты не стал невидимым, когда я преследовал тебя в переулке? Тогда судья, возможно, не захватил бы тебя.

— А что же я сделал, разве не помнишь? Ты не смог увидеть меня в переулке, разве нет?

— Все так, но это было потому, что ты укрылся позади корзин.

— Я, возможно, создал эту иллюзию, но фактически я был невидим. После того как я оторвался от тебя, я отказался от защиты, вот тогда судья и увидел меня.

— Я не верю тебе, — сказал Сёкей.

Татсуно пожал плечами:

— А мне как-то все равно.

Сёкей испытывал раздражение:

— Если ты действительно умеешь становиться невидимым, давай, покажи прямо сейчас, как вы это делаете.

— Это не фокус, который выполняется для развлечения уличной толпы, — надменно ответил Татсуно. — Это требует тесной связи с ками природы.

Не в силах сдержать себя, Сёкей засмеялся:

— И у тебя есть такая связь?

— Когда понадобится, — сказал Татсуно с поклоном.

— Да ну? Тогда я надеюсь увидеть такую ситуацию, — не унимался Сёкей.

— Если подобное случится, — ответил Татсуно, — это будет означать, что мы находимся в серьезной опасности.

Сёкей полагал, что шансы на это невелики. На дороге, которая вела путников к цели, почти никого не было. Встречались только случайные прохожие — крестьянин или чернорабочий, который посмотрел на них без любопытства или угрозы. Сёкей и Татсуно приближались к горам Акайси. Юноша счел их красивыми, даже при том, что вершины были покрыты снегом, но зеленые сосны и оголенные клены, которые охватывали горы со всех сторон, составляли живописный пейзаж. Теперь, когда дорога пошла вверх мимо деревьев, юноша почувствовал усталость. С высотой воздух становился холоднее, и Сёкей пожалел, что на нем не было более теплой одежды. Но любая другая одежда, какая имелась у него, показывала бы, что он сын зажиточного самурая. Он не намеревался просить Татсуно остановиться на отдых. А тот не проявлял никаких признаков усталости и шагал так твердо, будто только что пустился в путь.

В первую ночь они остановились в маленькой обители, где жили три синтоистских священника. Семьи со всей округи несли сюда рис и овощи, чтобы поддержать существование святыни. Хотя священники с удовольствием поделились пищей с гостями, Сёкей заметил, что ее было недостаточно. Позже, когда они пошли на вечернюю службу, юноша оставил серебряную монету для ками, жившего в обители. Он знал, что этих денег хватит священникам на покупку одной или двух рыб.

На следующее утро путники проснулись и обнаружили, что ночью выпал обильный снег. Ветви деревьев низко прогнулись под тяжестью белых одежд, а земля казалась столь же свежей, как, наверное, в тот день, когда она едва родилась. Даже в этом случае увиденное встревожило Сёкея, поскольку он понял, что это означало: сегодняшний путь будет более трудным. Священники, однако, были восхищены. Они подготовили специальную пищу на завтрак, открыв флягу с рассолом дайкона, которая хранилась для праздника. Татсуно объяснил Сёкею:

— Здесь не было большого снега этой зимой. Без снегопада не потекут горные потоки, когда придет весна, и крестьяне в округе напрасно бы ждали хорошего начала сезона полевых работ. А это ужасно сказалось бы на священниках, ибо означало, что ками из обители недовольны.

После завтрака Татсуно спокойно поговорил с одним из священников, который затем исчез, а вернулся с несколькими шкурками выдры.

— Мы обернем ими ноги, так что не замерзнем в снегу, — пояснил Татсуно.

— Я должен покинуть обитель, оставив за помощь подношение, — заявил Сёкей.

— В этом нет надобности. Я видел, что ты оставил монету вчера вечером, — возразил ему Татсуно.

— Это предназначалось на пищу, — сказал Сёкей. — Шкурки выдры дороги.

— Да, но священники убеждены, что наше присутствие здесь понравилось ками настолько, что они послали снег.

Сёкей был озадачен:

— С чего они… ты сказал им это?

Татсуно улыбнулся:

— Я намекнул, что ты имеешь тесную связь с ками природы.

— Я не могу позволить извлекать выгоду из такой лжи, — сказал Сёкей.

— Это же не ты солгал, — ответил Татсуно. — Так или иначе, откуда тебе знать, что это ложь? Ты был единственным человеком, который сделал подношение в обители вчера вечером, и этим утром ками показал, что он рад.

— Я никогда не делал вид, будто близок к ками.

— Показываешь свое смирение, — съязвил Татсуно. — Еще одно из твоих достоинств. Оберни ноги шкурками. Если повезет, достигнем Миновы до сумерек.


6.  Подарок | Во тьме таится смерть | 8.  Бумажный мастер