на главную | войти | регистрация | DMCA | контакты | справка |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


моя полка | жанры | рекомендуем | рейтинг книг | рейтинг авторов | впечатления | новое | форум | сборники | читалки | авторам | добавить
фантастика
космическая фантастика
фантастика ужасы
фэнтези
проза
  военная
  детская
  русская
детектив
  боевик
  детский
  иронический
  исторический
  политический
вестерн
приключения (исторический)
приключения (детская лит.)
детские рассказы
женские романы
религия
античная литература
Научная и не худ. литература
биография
бизнес
домашние животные
животные
искусство
история
компьютерная литература
лингвистика
математика
религия
сад-огород
спорт
техника
публицистика
философия
химия
close

реклама - advertisement





Только ознакомительный фрагмент
доступ ограничен по требованию правообладателя
Купить книгу "Мифическая война. Миражи второй мировой"

Миф военных потерь СССР во Второй мировой войне

Официальные цифры безвозвратных потерь Красной Армии в Великой Отечественной войне – 8 668 400 погибших на поле боя, умерших от ран, болезней, в плену, расстрелянных по приговорам трибуналов и умерших по иным причинам, – впервые обнародованные в 1993 году в сборнике «Гриф секретности снят», являются мифом, весьма распространенным в современной российской и зарубежной историографии и приуменьшают истинную величину примерно втрое. Опубликованная тогда же официальная оценка всего советского населения в 26,6—27,0 млн человек, из которых около 18 млн человек приходится на мирных граждан, также является значительно приуменьшенной.

В тех случаях, когда данные книги «Гриф секретности снят» оказывается возможным проверить, они не выдерживают никакой критики. Так, если верить данным этой книги, 5 июля 1943 года, к началу Курской битвы, войска Центрального фронта насчитывали 738 тыс. человек и в ходе оборонительного сражения по 11 июля включительно потеряли убитыми и пропавшими без вести, согласно данным сборника «Гриф секретности снят», 15 336 человек и ранеными и больными 18 561 человека. К моменту перехода Красной Армии в наступление на Орел, 12 июля, состав войск Центрального фронта почти не изменился: прибыла одна танковая и убыли две стрелковые бригады. Танковая бригада тогда по штату насчитывала 1300 человек, а в одной стрелковой бригаде было 4,2 тыс. человек. С учетом этого к началу Орловской операции Центральный фронт должен был располагать 697 тыс. человек личного состава. Однако, как утверждают авторы книги «Гриф секретности снят», в тот момент в войсках Рокоссовского насчитывалось только 645 300 человек. Значит, истинные потери Центрального фронта в оборонительном сражении под Курском были как минимум на 51,7 тыс. больше, чем утверждает официальная статистика. И это только при условии, что в войска Центрального фронта в ходе оборонительной операции не поступало маршевое пополнение. Если же такое пополнение поступало, то реальные потери должны были быть еще выше. Не могло же сразу такое количество людей дезертировать или просто исчезнуть неведомо куда, да еще в условиях ожесточенных боев и в безлесных курских степях!

Следует подчеркнуть, что основная часть недоучтенных советских потерь должна была падать на безвозвратные потери, прежде всего на пропавших без вести, так как раненых, поступавших в госпитали, считали гораздо более точно, чем погибших. Если весь недоучет отнести на безвозвратные потери, то они в случае с Центральным фронтом окажутся в 4,4 раза больше официальных.

Столь же большим недоучет безвозвратных потерь оказывается в случае с двумя польскими армиями в Берлинской операции. По данным сборника «Гриф секретности снят», они определены в 2825 убитых и пропавших без вести. Однако официальные польские данные гласят, что в этой операции 1-я и 2-я армии Войска Польского потеряли 7,2 тыс. убитыми и 3,8 тыс. пропавшими без вести, а всего 11,0 тыс. человек, что в 3,9 раза превышает советские (российские) официальные данные. Совершенно невероятно, чтобы поляков считали менее точно, чем собственно советских солдат, поскольку в штабах польских армий преобладали советские офицеры.

В Восточно-Померанской операции, продолжавшейся с 10 февраля по 4 апреля 1945 года, 1-я армия Войска Польского потеряла, по официальным российским данным, 2575 убитых и пропавших без вести. Однако по польским данным, потери этой армии составили 5,4 тыс. убитыми и 2,8 тыс. пропавшими без вести. Это дает 8,2 тыс. человек безвозвратных потерь, что в 3,2 раза больше, чем официальное российское исчисление польских потерь в Восточно-Померанской операции. Соответственно, и общая российская оценка всех советских и польских безвозвратных потерь в этой операции должна быть увеличена в 3,2 раза – с 55 315 до 176 149 человек.

Попробуем подсчитать, во сколько раз занижены российские данные о польских потерях в двух других крупных операциях – Белорусской и Висло-Одерской. Всего польские потери на советско-германском фронте составили 17,5 тыс. убитыми и 10 тыс. пропавшими без вести. Известно, что в бою под Ленино в октябре 1943 года 1-я польская дивизия имени Костюшко потеряла 496 убитыми и 519 пропавшими без вести. В боях за варшавское предместье Прагу в сентябре 1944 года 1-я польская армия потеряла 355 убитых, а в боях за плацдарм на западном берегу Вислы под Варшавой в том же месяце – 1987 убитых и пропавших без вести. Вычтем из общей величины потерь эти потери, а также потери в Восточно-Померанской (8,2 тыс.) и Берлинской операциях (11 тыс.). Тогда получается, что во время Белорусской и Висло-Одерской операций потери 1-й польской армии составили около 4,9 тыс. погибших и пропавших без вести, тогда как, по данным сборника «Гриф секретности снят», в Белорусской операции поляки потеряли 1533 убитыми и пропавшими без вести, а в Висло-Одерской операции – всего 225 человек. Таким образом, в этих двух операциях польские безвозвратные потери также оказались приуменьшены в 2,8 раза.

Наблюдается интересная закономерность. Чем больше были потери, тем больше их занижали. В Берлинской операции потери были наибольшими, вчетверо превосходя, в расчете на день, потери в Восточно-Померанской операции. И занижение оказалось наибольшим – в 3,9 раза. А вот когда в Висло-Одерской операции польские потери оказались очень небольшими (1-я польская армия наступала на Варшаву, которую немцы оставили без боя), то занижение потерь было наименьшим. И коэффициент этого занижения, кстати сказать, нельзя было бы распространять на все войска, участвовавшие в Висло-Одерской операции. А вот в Белорусской операции польские потери, вероятно, были занижены немного больше, чем в 2,8 раза. Думаю, что примерно в три раза в среднем занижены и безвозвратные потери Красной Армии за войну. Кстати сказать, только приняв, что и советские безвозвратные потери в операциях по освобождению Польши занижены авторами книги «Гриф секретности снят» как минимум вдвое, можно получить традиционную цифру более 600 тыс. советских воинов, погибших за освобождение Польши.

Для определения истинной величины безвозвратных потерь Красной Армии может быть предложен еще один способ. С учетом того, что в более мелких сражениях недоучет потерь мог быть меньшим, предположим, что общий недоучет безвозвратных потерь в сборнике «Гриф секретности снят» был как минимум трехкратный. Его авторы определяют общий объем безвозвратных потерь, с учетом вернувшихся домой пленных и пропавших без вести, в 11 144 тыс. человек. Из них надо исключить 1 658 тыс. умерших от ран, болезней и несчастных случаев и расстрелянных трибуналами и покончивших с собой. Если полученное число умножить на 3 и вычесть 2776 тыс. вернувшихся пленных и пропавших без вести и опять прибавить 1658 тыс. погибших, то получится, что всего погибло около 27 340 тыс. военнослужащих Красной Армии. Отсюда надо вычесть примерно 250 тыс. советских военнопленных, оказавшихся в эмиграции. Общее число погибших уменьшится до 27 090 тыс., что почти совпадает с моей оценкой в 26,9 млн погибших советских военнослужащих.

Учет безвозвратных потерь в Красной Армии был поставлен крайне плохо. В приказе заместителя наркома обороны армейского комиссара 1 ранга Ефима Щаденко от 12 апреля 1942 года говорилось: «Учет личного состава, в особенности учет потерь, ведется в действующей армии совершенно неудовлетворительно… Штабы соединений не высылают своевременно в центр именных списков погибших. В результате несвоевременного и неполного представления войсковыми частями списков о потерях (так в документе. – Б. С. ) получилось большое несоответствие между данными численного и персонального учета потерь. На персональном учете состоит в настоящее время не более одной трети действительного числа убитых. Данные персонального учета пропавших без вести и попавших в плен еще более далеки от истины». И еще 7 марта 1945 года Сталин в приказе по Наркомату обороны подчеркнул, что «военные советы фронтов, армий и военных округов не уделяют должного внимания» вопросам персонального учета безвозвратных потерь.

Для оценки истинного размера безвозвратных потерь Красной Армии можно взять за основу опубликованные российским военным историком генералом Дмитрием Волкогоновым данные о безвозвратных потерях Красной Армии по месяцам 1942 года и сопоставить их с имеющейся в нашем распоряжении помесячной разбивкой потерь Красной Армии ранеными (пораженными в боях) за период с июля 1941-го по апрель 1945-го года, выраженной в процентах от среднемесячного уровня за войну. Она приведена в книге бывшего начальника Главного военно-санитарного управления Красной Армии Ефима Смирнова «Война и военная медицина». Вопреки распространенному мнению, помесячная динамика потерь ранеными свидетельствует, что в последние год-два войны потери Красной Армии отнюдь не уменьшились. Потери ранеными достигли максимума в июле и августе 1943 года, составив 143 и 172 % от среднемесячного числа. Следующий же по величине максимум приходится на июль и август 1944 года, достигая соответственно 132 и 140 %. Потери же в марте и апреле 1945 года были лишь немногим меньше, составив 122 и 118 %. Выше этот показатель был только в августе 42-го, в октябре 43-го и в январе и сентябре 44-го (по 130 %), а также в сентябре 43-го (137 %).

Можно попытаться оценить общее число погибших, принимая число убитых в бою примерно прямо пропорциональным числу раненых. Остается определить, когда учет безвозвратных потерь был наиболее полон и когда почти все безвозвратные потери приходились на погибших, а не на пленных. По ряду соображений, в качестве такого месяца должен быть выбран ноябрь, когда Красная Армия почти не понесла потерь пленными, а линия фронта была стабильна вплоть до 19-го числа. Тогда она, по данным Волкогонова, потеряла 413 тыс. убитых и умерших от ран. На это число будет приходиться показатель в 83 % пораженных в боях, т. е. на 1 % среднемесячного числа пораженных в боях приходится приблизительно 5 тыс. убитых и умерших от ран и болезней. Если же принять за базовые показатели января, февраля, марта или апреля, то там соотношение, после исключения примерного числа пленных, будет еще большим – от 5,1 до 5,5 тыс. погибших на 1 % от среднемесячного числа пораженных в боях.

Общее число погибших в боях, а также умерших от ран можно оценить, умножив 5 тыс. человек на 4656 (сумма, в процентах от среднемесячного, потерь ранеными за войну, с учетом потерь июня 1941 года и мая 1945 года), в 23,28 млн человек. Отсюда надо вычесть 940 тыс. вернувшихся к своим окруженцев из числа пропавших без вести. Останется 22,34 млн человек. Можно предположить, что в приведенных Волкогоновым данных к безвозвратным не отнесены небоевые потери, т. е. бойцы, умершие от болезней, несчастных случаев, самоубийств, расстрелянные по приговорам трибуналов и погибшие по иным причинам (кроме умерших в плену). По последней оценке авторов книги «Гриф секретности снят», небоевые потери Красной Армии составили 555,5 тыс. человек. Тогда общие безвозвратные потери советских вооруженных сил (без умерших в плену) можно оценить в 22,9 млн человек. Если же в волкогоновские цифры небоевые потери включены, то безвозвратные потери Красной Армии можно оценить в 22,34 млн погибших.

Для получения итоговой цифры военных потерь необходимо также оценить количество советских военнопленных, умерших в плену. По итоговым немецким документам, на Восточном фронте было взято 5754 тыс. военнопленных, в том числе в 1941 года – 3355 тыс., при этом авторы документа, представленного западным союзникам в мае 45-го, оговаривались, что за 1944–1945 годах учет пленных неполный. При этом число умерших в плену оценивалось в 3,3 млн человек. Однако я склонен присоединиться к более высокой оценке общего числа советских военнопленных 1941 года в 3,9 млн человек, содержащейся в немецких документах начала 1942 года. Несомненно, в это число вошли также примерно 200 тыс. пленных с оккупированных территорий, отпущенных из лагерей еще в 1941 году. Надо учесть также пленных, взятых союзниками Германии. Финляндия захватила 68 тыс. пленных, из которых умерли 19 276 – около 30 %. Румыния захватила до 160 тыс. советских пленных и еще несколько десятков тысяч передала Германии. Всего в Румынии было зарегистрировано 82 090 пленных. К моменту освобождения в августе 1944 года в лагерях оставалось 59 856 человек. В плену погибло 5221 человек. 3331 пленный бежал. В 1943 году из лагерей было отпущено 13 682 уроженца Транснистрии, включенной в состав Румынии. Кроме того, в начале войны из плена было отпущено около 80 тыс. уроженцев Бессарабии и Северной Буковины. В дальнейшем часть из них вновь призвали в Красную Армию. Венгрия и Италия своих советских пленных передавали Германии. С учетом всех этих факторов общее число советских военнопленных можно оценить в 6,3 млн человек. На Родину из германского (а также финского и румынского) плена вернулось 1 836 тыс. человек, еще примерно 250 тыс. по оценке МИД СССР 1956 года, после войны осталось на Западе. Общее число погибших в плену можно оценить примерно в 4 млн человек, а общее число вернувшихся из плена – в 2,3 млн человек, учитывая и тех, кому удалось скрыть пребывание в плену. Доля погибших составляет 63,5 % от общего числа пленных. Общие потери Советских Вооруженных Сил можно оценить в 26,9 млн человек. Сюда попали также советские военнослужащие, сражавшиеся в коллаборационистских формированиях. По некоторым оценкам, в вермахте, СС и полицейских формированиях служило до 1,5 млн советских граждан. Из них до 800 тыс. составляли «хиви» – «добровольные помощники», служившие в вермахте и войсках СС на нестроевых должностях.

Особенно высокая смертность пленных как в немецком, так и в советском плену объяснялась тем, что и вермахт, и Красная Армия сражались на пределах своих возможностей и испытывали острую нехватку продовольствия. Численность германской сухопутной армии на Восточном фронте в 1941 года составляла 3,3 млн человек, и она захватила в плен 3,9 млн красноармейцев. Прокормить такое количество людей на протяжении хотя бы нескольких месяцев, до переброски их в тыловые лагеря в Польше и Германии, немцы не могли. Существовал приказ Главного командования германских сухопутных сил о том, что коменданты пересыльных лагерей могли забирать на нужды пленных до 20 % продовольствия у проходящих немецких частей, но в условиях резкого дефицита продовольствия у вермахта этот приказ остался на бумаге. Оккупированные советские территории также испытывали острый дефицит продовольствия, характерный для многих из них еще в довоенное время и усугубленный изъятиями, осуществленными германскими оккупационными войсками для нужд армии и Рейха. Быстро же перебросить пленных в тыл не позволяло то, что транспорт использовался прежде всего для нужд фронта. В результате пленные в массовом количестве умирали от голода и эпидемий, а также во время непосильных пеших переходов, особенно в условиях зимы. В результате из 3,9 млн советских пленных к весне 1942 года в лагерях находилось только 1,1 млн выживших. Несколько сотен тысяч было освобождено из лагерей и зачислено на службу в вермахт или оккупационные органы, некоторое число пленных бежало, а более 2 млн погибло. Поскольку Советский Союз не подписал Женевскую конвенцию об обращении с военнопленными, Германия отказалась распространить ее действие на советских пленных. В начале войны советская сторона заявила, что будет придерживаться правил обращения с пленными, за исключением пунктов об обмене списками пленных и получении пленными посылок через Красный Крест. Германия на такое выборочное использование конвенции не согласилась и заявила, что не считает себя связанной условиями Женевской конвенции в обращении с советскими пленными, и, в частности, широко использовала их подневольный труд, не соблюдая установленные конвенцией нормы снабжения продовольствием. Только к лету 1943 года калорийность пайка советского военнопленного, занятого в металлургической или горнорудной промышленности в Германии, достигла 2100 килокалорий. А в августе 1944 года нормы снабжения военнопленных и иностранных рабочих были уравнены с нормами снабжения немецкого населения. Но до этого времени дожило уже не так много советских пленных.

Чистый призыв в Красную Армию, за вычетом возвращенных в народное хозяйство, можно оценить в 42,9 млн человек. В Германии, включая армию мирного времени, общий призыв составил 17,9 млн человек. Из них примерно 2 млн человек были отозваны обратно, в первую очередь для работы в промышленности, так что чистый призыв составил около 15,9 млн человек, или 19,7 % от общей численности населения Рейха в 80,6 млн человек в 1939 года В СССР же доля чистого призыва могла достичь 20,5 % от населения на середину 1941 года, оцениваемого в 209,3 млн человек. Официальные данные о числе мобилизованных в Красную Армию были значительно занижены за счет того, что значительная часть красноармейцев была мобилизована непосредственно в части и не попала в данные централизованного учета мобилизованных. Например, только Южный фронт в сентябре 1943 года призвал непосредственно в части 115 тыс. человек. Этот призыв продолжался вплоть до последних дней войны – за счет освобожденных «остарбайтеров» и военнопленных. Среди таких необученных призывников, многие из которых призывались с оккупированных территорий и считались как бы людьми «второго сорта», безвозвратные потери были особенно велики, и учет их – наиболее плохим.

Количество погибших красноармейцев можно также оценить на основании банка данных при Музее Великой Отечественной войны на Поклонной горе. В середине 1990-х годов он содержал персональные поименные данные на 19 млн военнослужащих, погибших или пропавших без вести в ходе войны. Сюда были включены не все погибшие, о чем свидетельствуют и неудачи десятков граждан, обратившихся в первые дни существования музея с запросами о судьбе своих без вести пропавших родных и близких, и в то же время многие люди были упомянуты в банке два и более раз. Практически невозможно поименно установить всех погибших на войне, полвека спустя после ее окончания. Из примерно 5 тыс. погибших советских военнослужащих, чьи останки были найдены поисковиками России в середине 90-х годов и чью личность удалось установить, около 30 % не числились в архивах Министерства обороны и не попали поэтому в компьютерный банк данных. Если предположить, что 19 млн попавших в этот банк составляют примерно 70 % всех погибших и пропавших без вести, их общее число должно достигать 27,1 млн человек. Из этого числа надо вычесть примерно 2 млн выживших пленных и примерно 900 тыс. вернувшихся к своим окруженцев. Тогда общее количество погибших солдат и офицеров можно исчислить в 24,2 млн. Однако данный подсчет неточен, поскольку нельзя сколько-нибудь точно определить как долю безвозвратных потерь, не попавших в банк данных, так и число записей-дуплетов. Поэтому более близкой к истине следует считать цифру в 26,9 млн погибших в рядах советских вооруженных сил. Следует сказать, что это лишь вероятностная оценка и ее точность составляет плюс-минус 5 млн человек. Однако вряд ли мы когда-нибудь сможем подсчитать потери Красной Армии точнее.

Эта цифра получается, если взять официальную цифру всех безвозвратных потерь, включая уцелевших пленных и окруженцев, в 11 144 тыс. человек и принять, что эта и есть та треть от реальных безвозвратных потерь, которая состояла на персональном учете. Из них надо исключить 1 658 тыс. умерших от ран, болезней и несчастных случаев и расстрелянных трибуналами и покончивших с собой. Если полученное число умножить на 3 и вычесть 2776 тыс. вернувшихся пленных и пропавших без вести и опять прибавить 1658 тыс. погибших, то получится, что всего погибло около 27 340 тыс. военнослужащих Красной Армии. Отсюда надо вычесть примерно 250 тыс. советских военнопленных, оказавшихся в эмиграции. Общее число погибших уменьшится до 27 090 тыс., что почти совпадает с нашей оценкой в 26,9 млн погибших советских военнослужащих.

Общие же потери – и военного, и гражданского населения СССР – можно оценить в 42,7 млн человек, исходя из оценки ЦСУ, сделанной в начале 50-х годов, численности населения СССР в конце 1945 года в 167 млн человек, из естественного и механического прироста населения в 1945–1946 годах, в том числе за счет увеличения советской территории, благодаря чему численность населения должна быть уменьшена до 166,6 млн человек, и из оценки ЦСУ, сделанной в июне 41-го, населения СССР на начало 1941 года в 198,7 млн человек. Принимая во внимание повторный пересчет, который успели сделать только по Молдавии и Хабаровскому краю, это последнее число следует увеличить на 4,6 %. Следовательно, численность советского населения к началу войны можно считать 209,3 млн человек. Потери мирного населения можно оценить в 15,8 млн человек, вычтя из 42,7 млн человек военные потери в 26,9 млн человек. Эти люди стали жертвами репрессий германских властей (только в ходе «окончательного решения еврейского вопроса» было уничтожено около 1,5 млн советских граждан), погибли в ходе боевых действий, а также от голода и болезней как на оккупированной, так и на неоккупированной территории, в частности в блокадном Ленинграде. Также некоторая часть мирных жителей стали жертвами репрессий со стороны советских властей. Число жертв во время депортации «наказанных народов» и смертность в ГУЛАГе можно оценить не менее чем в 1 млн человек. Следует указать, что цифра потерь Красной Армии определена нами с большей степенью точности, чем общая величина советских потерь и, соответственно, величина потерь мирного населения. Если когда-нибудь численность населения СССР на середину 1941 года будет определена меньше, чем 209,7 млн человек, на соответствующую величину уменьшится и число жертв среди мирного населения.

Следует также подчеркнуть, что в Красной Армии число убитых и число раненых были близки друг к другу. Точное число раненых в советских вооруженных силах установить довольно затруднительно, поскольку в разных источниках фигурируют разные цифры, и не всегда понятно, к какой категории раненых относится та или иная цифра. Возможно, что ближе всего к истине цифра в 19,7 млн раненых. Она получается, если мы возьмем данные о том, что в результате ранений было уволено из армии 16 % раненых. Эти данные содержатся в отчете 1946 года о работе тыла в годы войны. Если взять данные о числе уволенных по ранению красноармейцев из «Грифа секретности снят» в 3050,7 тыс., то получится общее число раненых в 19 066,9 тыс. Правда, если мы возьмем данные «Грифа» о числе умерших от ран – 1104,1 тыс. человек и предположим, что умершие от ран составляют 6,5 % от общего числа раненых, как это показано в отчете 1946 года, то общее число раненых получится всего лишь 16 986,2 тыс. Но мы предполагаем, что цифра уволенных инвалидов более надежна, так как если занижали, то в первую очередь – число умерших от ран. При этом речь фактически идет о числе ранений, а не раненых, так как многие бойцы были ранены более чем один раз. Число больных, показанное в «Грифе секретности снят» в 7 641,3 тыс. человек, из которых 86,7 % вернулись в строй, кажется мне близкой к истине (по данным отчета 1946 года, в строй вернулось более 85 % больных). В этом случае общее число раненых и больных можно оценить в 26 708,2 тыс. человек. При этом число раненых оказывается даже меньше числа убитых на поле боя, составившего, по нашей оценке, 22,34 млн человек. Соотношение получается не 3:1, как традиционно считается, а 0,85:1. Этот парадокс легко объясним. У раненых было мало шансов, что их вынесут с поля боя, и большинство из них умирало, так и не дождавшись помощи. Как отмечается в отчете 1946 года, «потери санитаров-носильщиков в некоторых соединениях достигали 80–85 % убитыми и ранеными от огня противника». Ясно, что при таких потерях среди санитаров не меньшие потери были и среди атакующих, так что большинство раненых не могли вынести с поля боя. К тому же, в отличие от вермахта, в Красной Армии значительную часть санитаров-носильщиков составляли женщины, которым очень трудно было вытащить на себе раненого бойца. Женщин направляли в санитарки для того, чтобы высвободить мужчин в качестве активных штыков для участия в атаках.

Есть и другие данные о советских потерях ранеными и больными. В архиве Военно-медицинского музея в Санкт-Петербурге сохранилось более 32 млн карточек учета военнослужащих, поступивших в годы Великой Отечественной войны в военно-медицинские учреждения. Речь здесь идет о тех, кто был эвакуирован в полевые и тыловые медучреждения, так как отсутствуют личные учетные карточки на тех, кто умер или выздоровел в медсанбатах и полковых медицинских пунктах. Если предположить, что недоучет в равной мере касался и раненых, и больных, то общее число раненых можно оценить в 9,2 млн больных и 22,8 млн раненых. Тогда число раненых и убитых будет почти равно между собой – 1,02:1.

Надо подчеркнуть, что советские безвозвратные потери практически невозможно оценить по числу захоронений. Во-первых, большинство захоронений были братскими, и невозможно точно определить, сколько именно бойцов похоронено в одной могиле. Во-вторых, многие захоронения, в том числе и в конце войны, вообще не были обозначены. Например, в приказе войскам 3-го Украинского фронта о недостатках в погребении военнослужащих от 5 февраля 1945 года особо отмечалось: «Трупы военнослужащих хоронятся несвоевременно, специальные могилы не отрываются, а используются для могил: окопы, траншеи, щели и бомбовые воронки. Могилы не засыпаются и не обкладываются дерном. Отсутствуют могильные столбики с указанием фамилии погибших, нет схем географического расположения братских и индивидуальных могил».



Только ознакомительный фрагмент
доступ ограничен по требованию правообладателя
Купить книгу "Мифическая война. Миражи второй мировой"

Мифическая война. Миражи второй мировой