home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Купец Иголкин

Если б Мишку спросили, хочет ли он, чтоб его сейчас увидели товарищи из Самгубчека, он, пожалуй, затруднился бы с ответом. С одной стороны, можно гордиться: не в городе с его культурной обстановкой, не на извозчике и даже не на автомашине, а на огромном лохматом верблюде, запряженном в киргизскую повозку, кочует по бескрайней заснеженной пустыне чекист Ягунин, разыскивая бандитов. Но можно взглянуть и с другого угла. И тогда от смеха не удержишься. Безоружный, обложился мешками с тряпьем и мелочным товаром, трясется на дурацкой арбе так, что рта не открыть, а то язык оттяпаешь. Не чекист, а просто немытый-небритый-нечесаный парнишка. Сколько их, жалких добытчиков пропитания, мыкается по дорогам и станциям Киргизского края, пробиваясь в хлебный город Ташкент? Хоть бы рысью бежал горбатый, что ли, на душе было б повеселей. Нет же, оттопырил губу — мне-то, мол, некуда торопиться. Мерно шлепает себе, будто часы: так-так, так-так… Снег в степи неглубок, до земли продавливает его верблюжья ножища.

В родных Мишкиных местах росли и рощи, и дубравы. Даже леса, куда старобуянская детвора хаживала за грибами. На юге Самарской губернии, где Мишка не раз бывал, служа в Самгубчека, его поразили неоглядные просторы многотравных и ковыльных степей. Но и там вдоль излучин речек, у озер ли, а то и просто под пригорком попадались деревья — дубы, осокори, березки. А тут… Ни пригорка, ни речки, ни деревца. Голое снежное поле. И не так свежо, не так чисто белое, как в российских краях, а с проплешинками, с сероватинкой. Сдувают ветры снега с жестких полей, развеивают, растрясают. И видной становится мертвая зыбь солончаков, обнажаются на обломах желтые глины. «Сколько же в мире земли пустой? — думал с горестным изумлением Мишка. — А не родит, верно. Глина, песок, а дождей, Байжан говорит, мало. Что тут вырастет, кроме колючей верблюжьей травы?»

Мишка уже считать перестал, сколько дней длится их путешествие на трясучей арбе. Только первые сто — сто двадцать верст они передвигались на юг, не сворачивая, по Гурьевскому тракту вдоль волнистого берега Урала. На ночь останавливались в казачьих станицах, в придорожных поселках. Пускали их охотно. За годы гражданской войны нарушился вековой календарь станичных ярмарок, и теперь нужда крестьян и казаков во всякой городской мелочи, без которой не проживешь, была, как никогда, острой. В Уральске чекисты щедро снабдили Мишку галантерейно-скобяным скарбом, и меновая торговля шла бойко. Нитки, швейные иголки, самодельные железные ложки и ножи, ленты, набивные платки, топоры без топорищ, щипцы, дверные скобы, кремни, пуговицы, солдатские фляжки, гвозди… Чего только не было в сундучке и в двух крепкого брезента мешках у молоденького вихрастого коробейника! Вез он, что было весьма ценно, и целый ворох поношенной одежды — пиджаки, юбки, рубахи, картузы, штаны и три солдатские шинели. В обмен у русского населения он брал муку, черную икру, соленую и копченую рыбу. Когда заезжали на киргизские зимние стойбища, выменивал там сушеную и вяленую баранину, конскую колбасу, просо.

Легенда у них с Байжаном была такая: Мишка изображал торгового агента из Самарской губернии, посланного земляками наменять продуктов, Байжан — нанятый киргиз, владелец верблюда и арбы. Он обеспечивает коробейнику как передвижение, так и ориентировку в незнакомой киргизской местности.

Звучала легенда достаточно достоверно. Во-первых, подобного им люда бродило множество. А во-вторых, общеизвестно было, что носильные вещи и предметы утвари в Самаре дешевле, чем где-либо. Оттого и облюбовали ее рынки скупщики вещей. Продукты же там были в цене, как нигде. Так что, если торговцу ехать из Самары прямиком через Пугачев на Уральск, то и дорога окупится, и барыш будет немалый. Если, конечно, вернешься. Но революция, гражданская война, а теперь вот и голод приучили людей к риску.

А как с документами? Бумагу, что помогла Ягунину на железных дорогах, он, разумеется, оставил в Уральске у Васильева. Как и свое удостоверение сотрудника Самгубчека. Для встреч с властями у Мишки была приготовлена другая цидулька:


Командировка | Операция "Степь" | Справка