home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



35

В просторной галерее толпились туристы, в большинстве своем, подметил Амит, американские евреи, жаждущие постичь свое наследие.

— У нас что, есть на это время? — запротестовал он.

— А ты хочешь навлечь на нас еще больше подозрений? — огрызнулась Жюли. — Можешь вернуться, попытать мадам еще. А вдруг мы здесь что-то узнаем? И потом, тут куда безопасней, чем таскаться по улицам.

В главном выставочном зале стены покрывали прекрасные детальные рисунки маслом, возвращающие зрителя к 1300 году до н. э.: Исход Моисея с израильтянами из Египта, мучительное сорокалетнее странствование через пустыню, Ханаанские войны и, наконец, завоевание царем Давидом в 1000 году н. э. Иевуса (столичного города, который он затем переименовал в Иерусалим) и начавшееся вслед за ним строительство Соломоном Первого храма.[84]

В отдельном помещении на двенадцати обрамленных холстах были изображены вавилонское нашествие и последующий Исход евреев, а еще на тридцати с лишним холстах отслеживалась связь еврейских династий и оккупировавших Иудею империй, ведущая к Риму и разрушению им храма Ирода в 70 году н. э. В центре комнаты располагался широкий стол с экспозицией, а над ним — указатель с надписью на английском и идише: «Третий храм». Заключенная в плексигласовый куб, это была архитектурная модель, воспроизводящая Храмовую гору без исламских строений, ныне расположенных там, включая «Купол скалы» и мечеть Аль-Аксы.

— Так, что у нас тут? — спросила Жюли, подойдя к столу.

— То, — ответил Амит, — что, по мнению этих ребят, должно находиться на вершине Храмовой горы, на месте «Купола скалы».

— Довольно амбициозный строительный проект, — прошептала Жюли.

— Угу.

Амит внимательно вглядывался в макет, пытаясь уловить ускользающую мысль. Экспонат вовсе не был воссозданием древнего храма царя Ирода, каким себе его представляли многие консервативные предки Коэна, а современным комплексом из стекла и камня, вписанным в три концентрических внутренних двора, с двенадцатью воротами в каждом. Проект казался ему удивительно знакомым. Но чем — припомнить не удавалось.

Они перешли в другую комнату выставки, где прямоугольные стеклянные шкафчики хранили копии с оригиналов священных сосудов из утвари Третьего храма. Амит объяснил Жюли область применения некоторых экспонатов: золоченый церемониальный бараний рог Шофара; золотой кубок с ручкой, называемый «мицрак», служивший для собирания жертвенной крови; богато украшенный серебряный совок — им собирали золу и пепел, остававшиеся после сжигания приношений; стол для хлебов предложения с двенадцатью буханками, символизирующими двенадцать племен Израилевых;[85] малиновая лотерейная коробка, из которой во время Йом Киппур тянули жребий для искупительных жертв, и золотой кувшин для масла,[86] из которого подливали масло в лампады меноры. Здесь даже были красиво инкрустированные арфы и лиры, на них левитские священники исполняли оркестровые музыкальные произведения во внутренних дворах храма.

— Такое впечатление, будто они собрались переехать туда, — вполголоса проговорила Жюли.

— Точно.

— А там у нас что? — спросила она, показав глазами на манекен в натуральную величину, в зеленовато-синей мантии, вышитой золотой нитью, с золотым нагрудником, украшенным двенадцатью драгоценными камнями, и в изящном тюрбане с золотой тиарой.

— Кто этот джинн?

Амит хмыкнул.

— Это ритуальное облачение первосвященника храма.

— Шикарно, — сказала она, качая головой.

Амит прочитал вслух надпись на табличке:

— «И сказал Бог Моисею…»

Он позволил себе сказать «Бог», в то время как в тексте таблички было написано «Б-г» в соответствии с иудейским законом, запрещающим написание этого слова целиком.

— «И возьми к себе Аарона, брата своего, и сынов его с ним от среды сынов Израилевых, чтоб он был священником Мне… И скажи всем мудрым сердцем, которых Я исполнил духа премудрости, чтобы они сделали Аарону священные одежды для посвящения его, чтобы он был священником Мне…» Цитата обозначена как «Исход, двадцать восемь».

Но Жюли уже направлялась к другому экспонату.

— А это? — Она присела на корточки взглянуть поближе на массивный блок известняка с орнаментом в виде розеток и штриховок.

Амит подошел к ней и прочитал надпись на иврите.

— По всей видимости, краеугольный камень Третьего храма.

— Узоры эти… — проговорила она, прижав лицо к стеклу, чтобы лучше разглядеть гравировку. — Тебе они не кажутся знакомыми?

Подойдя ближе, он понял, что она имела в виду.

— Такие же, как на оссуарии, что я показывал тебе сегодня. Удивительно!

В мозгу Амита словно что-то включилось. Предложение Жюли сходить на экскурсию оправдало себя сполна.

Пройдя под вывеской на иврите и английском «Святая святых», они вошли в последнюю комнату выставки и остановились перед ее главным экспонатом. Волнующая оркестровая музыка негромко лилась из невидимых динамиков. На возвышении, установленном в центре комнаты, было… пусто.

— По-моему, тут смотреть особо нечего, — ухмыльнулась Жюли.

Амит упер руки в бедра, оценивающе оглядывая помещение.

— Видишь ли, до того, как римляне разрушили храм Ирода, — пояснил он, — его самая священная комната, Святая святых, на самом деле была пустой.

— А зачем евреям было строить храм вокруг пустого святилища? Странновато.

— Я бы не сказал. То, что когда-то в ней хранилось, не было тем, что можно было вот так взять и перенести.

— Что ж это было такое?

И тут Жюли заметила, что ее спутник задумался, а взгляд его рассеянно скользит по искусственным каменным блокам стены.

— Але?

— Боже мой, — ахнул он; короткие волоски на его шее встали дыбом. — Так вот оно что…

Она проследила за его взглядом и ни черта «такого» не увидела.

— Что оно-то?

Ее неспособность соединить эти предметы в единую систему поначалу разочаровала Амита. Однако он напомнил себе, что имеет дело с египтологом, а не с библейским археологом.

— Стены, Жюли, — спокойно ответил он. — Потолок, пол. Ты прикинь, какую они составляют форму. Неужели не видишь?

Вновь оглядев помещение, Жюли почувствовала разочарование.

— Что? Ты имеешь в виду квадраты?

— Да куб! — резким шепотом сказал он. — Комната имеет форму куба. Идеал безупречности, применявшийся в проекте внутреннего святилища табернакля. И такие же помещения я показывал тебе в Кумране.

— Ладно, поняла, — пожала она плечами. — Они тоже были кубической формы.

— Вот именно!

С волнением Амит взглянул еще раз на пустую платформу в центре и поднял глаза на камеру наблюдения, установленную под потолком.

— Все, надо уходить. Прямо сейчас.


предыдущая глава | Святая кровь | cледующая глава