home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Партизанское движение в крае

(1941–1943)

После оккупации края здесь началось организованное сопротивление захватчикам. Хотя стоит отметить еще раз, что местность никак не подходила для развертывания полноценной партизанской борьбы, как было это, например, в Белоруссии.

В первые месяцы войны в области, прежде всего на базе промышленных предприятий, были созданы 33 истребительных батальона, в составе которых насчитывалось 6570 человек, в том числе 2439 коммунистов и 2 тыс. комсомольцев (то есть примерно 70 % личного состава). Были также созданы группы содействия истребительным батальонам, в которые вступило более 8 тыс. человек[31]. Бойцы этих формирований прошли только частичную военную подготовку и реально в боевых действиях не участвовали.

В связи с быстрым наступлением войск противника областные, городские и районные комитеты ВКП(б) провели только часть работ по созданию партийного подполья, партизанских отрядов и антифашистских патриотических групп для действий в тылу противника (так как до возникновения реальной угрозы захвата Донбасса такие действия расценивались однозначно как паникерство). Только 20 августа 1941 года Государственным Комитетом Обороны издается директива № 001304 для секретарей горкомов и райкомов партии под грифом «совершенно секретно»[32], в которой впервые давалось указание о массовом создании партизанских отрядов, диверсионных групп и боевых дружин для подрывной работы в тылу противника.

Речь шла именно о массовом создании, так как НКВД готовил резидентуру в области уже давно. Так, в донесении в Киев начальника управления НКГБ по Сталинской области капитана Илясова № 6/1463 от 3 января 1941 года докладывалось о создании 60 резидентов с общим количеством прикрепленной сети из 129 человек. Донесение заканчивается уверениями в том, что «отбор контингента для комплектования отрядов и групп в основном заканчивается».

Таким образом, формально ко времени отступления частей Красной армии на территории только Донецкой области были созданы подпольный обком партии, 6 горкомов, 10 городских райкомов, 15 райкомов партии и 98 партийных ячеек, в которых насчитывалось 550 коммунистов. Проводилась работа и по линии комсомола. Так, был сформирован областной подпольный комитет ЛКСМУ, 6 горкомов, 23 райкома, 89 комсомольских ячеек (всего около 550 комсомольцев). Кроме того, 700 коммунистов и комсомольцев были оставлены для выполнения специальных заданий.

Таким образом, если суммировать данные разных источников, то можно утверждать, что в Сталинской области перед приходом немецких войск было сформировано от 167 до 180 партизанских отрядов и групп, в которые входили до 4200 человек, в том числе 2800 коммунистов.

К сожалению, на сегодняшний день обобщенных данных о боевой деятельности партизанских отрядов и подпольных групп в области за 1941–1943 годы нет. Есть ряд документов, преимущественно отчеты руководителей и командиров о партизанско-подпольной деятельности в адрес вышестоящих партийных инстанций, которые хранятся в Государственном архиве Донецкой области (ГАДО), а также частично опубликованы в различных сборниках документов[33].

Специфика партизанской борьбы в Донбассе была следующей. Все партизанские отряды при подходе противника отступили вместе с войсками Красной армии и к началу ноября в той или иной форме были приданы или вошли в состав регулярных частей. Так, по данным политуправления Южного фронта[34], в полосе 18-й армии действовало 8 отрядов (493 человека), 12-й армии — 14 (716 человек), 6-й армии — 8 (900 человек), 9-й армии — 14 (495 человек) — всего 44 из 167 отрядов и 2604 человек из 4200 человек первоначального состава. Отметим также, что реально на территории области могли действовать только отряды в полосе 12-й, частично 6-й армии, организованные в Артемовском, Константиновском, Ямском районах и городе Дзержинске.

Во всех остальных случаях боевые действия отряды вели не в тылу противника, для чего они и предназначались, а на переднем крае, во взаимодействии с регулярными частями Красной армии. Нередки были случаи, когда партизанам ставились задачи на участие в наступательных боях наравне с обычными стрелковыми подразделениями. Учитывая слабую военную подготовку, достаточно солидный возраст партизан, слабое вооружение (винтовки и небольшое количество пулеметов), шансов на выживание в открытом бою с немецкими подразделениями у партизан было мало. В связи с этим армейское командование, как правило, старалось использовать партизан в роли проводников или для обеспечения боевой деятельности на вспомогательных участках.

К февралю 1942 года с «Большой земли» поддерживалась связь только с 19 партизанскими отрядами[35], причем все они располагались на неоккупированной территории. Неудовлетворительное состояние партизанского движения неоднократно рассматривалось областным и республиканским руководством на различных совещаниях.

Характерна, например, резолюция наркома НКВД УССР комиссара госбезопасности 3-го ранга Сергиенко на отчете (№ 169075 от 11.02.1942) начальника УНКВД по Сталинской области капитана госбезопасности Зачепы: «Неважно выглядят партизанские отряды Сталинской области. Бездеятельность, трусость, распад — характерные черты безобразного отношения к отбору, организации и руководству. Видимо, лучшую часть отрядов перехватили политотделы. 14.02.1942». Хотя такая характеристика была дана на зиму, до лета 1942 года исправить ситуацию не удалось.

После оккупации Донбасса положение партизанских отрядов резко ухудшилось. Фактически они были окружены немцами на небольшом островке лесной местности в Краснолиманском районе, что и привело в конечном счете, а также в силу ряда объективных и субъективных обстоятельств (потеря связи с руководством, отсутствие продовольствия и т. д.) к гибели партизан Артемовского и других отрядов. Уцелевшие партизаны отступили с войсками на восток, хотя им было категорически это запрещено разнообразными инструкциями.

Для того чтобы проиллюстрировать сухие выкладки, приведем историю партизанского движения в Горловке. С началом войны здесь было создано два партизанских отряда. Одним, названным Горловским, командовал начальник местного аэроклуба Д. Е. Шевелев. В него влились преимущественно бойцы из расформированного истребительного батальона.

Второй состоял из никитовских и краснолиманских железнодорожников, и его командиром был назначен капитан госбезопасности Борис Семенович Смолянов. Благодаря недавно найденным его мемуарам (написаны в 1975 году) можно проследить боевой путь отряда никитовских железнодорожников.

Отряд был организован летом 1941 года на базе транспортного управления НКВД на Северо-Донецкой железной дороге. Смолянов писал, что лично получил от своего начальника Арзамасцева указание по возможности избегать боевых контактов с оккупантами и выполнить главную задачу — разведку. В октябре группа прибыла на станцию Красный Лиман. Тут состоялось знакомство Смолянова с тогдашним командиром 34-й кавалерийской дивизии — А. А. Гречко. Основной задачей отряда на тот момент была разведка в интересах 6-й армии.

В ходе многочисленных рейдов был локализован и главный узел обороны противника на этом участке фронта, расположенный в селе Маяки, на берегу Северского Донца. Поэтому партизанам была поставлена задача устраивать засады в ближнем тылу немцев. На рассвете одного из октябрьских дней отряд, переправившись через реку, углубился в лес. Вскоре на лесной дороге показалась немецкая колонна. В результате стремительного боестолкновения немцы потеряли только убитыми более 50 человек (так в отчете, реальные цифры, возможно, ниже). Кроме того, группа захвата на дороге пленила двух офицеров связи и солдата, которые везли документы, очень важные для нашего командования.

Такие удачные рейдовые операции позволили партизанам поверить в свои силы и начать планирование еще более масштабных акций. Так, командованием партизанского отряда было решено атаковать небольшой немецкий гарнизон в селе Татьяновка. По согласованию с командованием армии (а своих сил для удара у партизан было явно недостаточно) 5 ноября было принято решение переправиться через Донец и нанести удар. Из состава 34-й кавдивизии были приданы 20 бойцов. О ходе самой операции в советских источниках указывается глухо, однако есть данные, что в результате погибли около 70 немцев. Кроме того, горловский краевед П. И. Жеребецкий указывает, что восемь партизан за эту операцию получили ордена и медали.

Летом 1942 года после отхода 6-й армии на восток отряду железнодорожников пришлось разделиться на три группы. Одну из них возглавил опытный в военном отношении комиссар Ф. Т. Покидько (за ликвидацию гарнизона в Татьяновке он был награжден орденом Красного Знамени), до войны работавший осмотрщиком вагонов на станции Никитовка. Известен и примерный состав группы: кроме него туда вошли бывший дежурный по станции Трудовая И. Л. Высоцкий, начальник отдела кадров паровозного депо станции Никитовка Ф. М. Гура (оба за «дело» в Татьяновке получили орден Красной Звезды), стрелок железнодорожной охраны Ф. Н. Кулагин и составитель поездов Т. М. Цыбенко.

Единственной «акцией» группы стал подрыв немецкого эшелона. Видимо, на этом взрывчатка и боеприпасы были исчерпаны и участники группы решили пробираться в родную Никитовку. Однако на околице села Скелеватого железнодорожников окружили и забросали гранатами. Осколками убило Покидько и Высоцкого. Раненых Кулагина и Гуру взяли в плен, и только Цыбенко удалось уйти. Федор Кулагин практически сразу умер, а вот 35-летнего Федора Гуру привезли в родной город, где начались варварские допросы. По имеющимся сведениям, перед расстрелом ему выкололи глаза и вырвали язык. Место его захоронения предположительно находится в карьерах Батмановки.

В 1943 году его погибших товарищей перезахоронили на привокзальной площади станции Никитовка. В 1952 году на этом месте был установлен памятник, а 25 мая 1963 года в этой же могиле упокоились останки еще четырех красноармейцев. Сам командир группы Т. М. Цыбенко умер в июне 1978 года.

Рассматривая вопрос партизанского движения в Донбассе, необходимо отметить, что в ходе боевой деятельности различных формирований практически полностью был упущен такой важнейший элемент партизанской деятельности, как массовые диверсии на дорогах, особенно железных. А ведь через территорию области проходят по крайней мере две важные железнодорожные магистрали: Днепропетровск — Красноармейск — Ясиноватая — Иловайск— Ростов-на-Дону и Запорожье — Волноваха — Иловайск — Ростов-на-Дону. Именно по ним происходил подвоз необходимых припасов для немецких частей, действовавших на южном направлении. Особенно важна была Днепропетровская ветка, так как крупный мост в Запорожье через Днепр был взорван, и немцам приходилось производить перегрузку грузов и пропуск через Днепр. Не приносила должных результатов и разведка, как партизанская, так и оставленная в тылу.

В этой связи уместно привести еще один любопытный документ:

«Сов. секретно.

Справка по делу оставления 4-м отделом УНКВД по Сталинской области двух резидентов с рациями в 1941 году.

В двадцатых числах октября 1941 г. 4-м отделом УНКВД, в связи с отходом частей Красной армии, на территории области были созданы и оставлены в тылу противника 2 резидента с радиостанциями. Ввиду отсутствия связи с указанными резидентурами в конце 1941 и в начале 1942 года проводилось расследование, в результате которого установлено, что::

а) резидентура не была обеспечена установочными данными для связи с главрацией НКВД УССР.

б) личный состав обеих резидентур не был обучен шифроделу.

в) по вине бывшего заместителя начальника 4-го отдела УНКВД Шкуренко были потеряны адреса явочных квартир, на которых обустроена резидентура.

Как по линии 4-го отдела УНКВД, так и по линии 4-го Управления НКВД УССР неоднократно предпринимались меры к установлению связи с указанными резидентурами. Однако положительных результатов достигнуть не удалось.

Начальник 4-го управления НКГБ УССР подполковник (подпись) 4.08.1943».

К январю — февралю 1942 года руководству стало понятно, что вся партизанско-подпольная сеть по Сталинской области провалена. В дальнейшем положение не изменилось, а с отходом войск Красной армии дальше на восток — даже ухудшилось.

И лишь после разгрома немцев под Сталинградом и с выходом Красной армии на территорию области начался новый подъем народного сопротивления.

Уже в мае — июле 1943 года штабом партизанского движения при Военном совете Южного фронта было заброшено в тыл 17 диверсионно-разведывательных групп в составе 78 человек. Однако практически все группы были уничтожены противником сразу же после приземления. Так было, например, 30 мая, когда из 21 человека выброшенных парашютистов (группы М. Трифонова и В. Авдеева) большинство погибло.

Характерной особенностью движения сопротивления летом 1943 года было то, что его возглавляли люди, не назначенные партийными структурами, а выдвинутые самой жизнью. При этом нет ничего удивительного, что впоследствии заслуги этих руководителей длительное время не признавались партийным руководством.

Немаловажен и такой факт: если в 1941–1942 годах бойцы партизанских отрядов в случае попадания в плен на поле боя и с оружием в руках могли рассчитывать на то, что с ними будут обращаться как с военнопленными, то уже в 1943 году лиц, взявшихся за оружие, немцы не признавали комбатантами и применяли единственную меру — смертную казнь. В этом героизм и самопожертвование тех, кто погиб, в большинстве своем оставшись неизвестным.

В марте 1943 года по доносу предателей были расстреляны члены молодежной организации в селе Степано-Крынка; в июне разгромлена молодежная группа «Мыкола» в селе Петропавловка (Амвросиевский район); в августе, также по доносу местных жителей, были расстреляны 13 мужчин — жителей села Александринки Волновахского (Ольгинского) района, которые вели подпольную борьбу с фашистами. В городе Сталино 3–4 сентября (то есть перед самым приходом советских войск) расстреливали подпольщиков на территории бывшего кирпичного завода[36]. 24 июня 1943 года фашисты казнили 37 членов комсомольско-молодежного подполья городов Красноармейск и Новоэкономическое.

Такие провалы были не случайны, уж очень плотная сеть контрразведывательных и карательных служб была у оккупантов: гестапо, СД, полевая служба безопасности, полиция — как немецкая, так и украинская, — разведывательная сеть информаторов: десятники, пятидесятники, сотские, коменданты кварталов, старшие улиц и старосты, многочисленные тайные осведомители. По самым скромным подсчетам, только в Сталине было 15 полицейских (районных) участков, в каждом из которых служило по нескольку десятков полицейских, в основном из местных жителей, которые были наиболее опасными врагами подпольщиков, так как хорошо владели ситуацией.

К сожалению, до сих пор точное количество всех погибших партизан и подпольщиков на территории области неизвестно. В то же время отмечались случаи вооруженных выступлений местных жителей, преимущественно при подходе войск Красной армии. Например, в феврале 1943 года при прорыве частями подвижной группы в районе города Доброполья к ним присоединились вооруженные местные жители, которые приняли активное участие в боях. В Красноармейске в этот же период плечом к плечу с кантемировцами сражались 600 местных жителей-добровольцев. Вооруженные выступления были и в других населенных пунктах: Красноармейске, Селидове, Славянске, Амвросиевке, Сталине. В основном они происходили в момент отступления немцев, благодаря чему было спасено от уничтожения командами факельщиков большое количество различных объектов.

Однако в целом ущерб, нанесенный партизанским и подпольным движением оккупантам, весьма скромен… Считается, что с октября 1941 по сентябрь 1943 года партизанские отряды провели более 600 операций и уничтожили свыше 10 тыс. солдат и офицеров противника, пустили под откос 14 эшелонов, уничтожили 7 паровозов и 26 железнодорожных вагонов, взорвали 2 склада с боеприпасами, 19 складов с различным имуществом, демонтировали 131 км железнодорожных линий, разгромили 23 немецких гарнизона и 18 полицейских участков. Учитывая, что в боях на территории области с октября 1941 года по сентябрь 1943 года погибло всего 25–30 тыс. немецких солдат, то цифра в 10 тысяч человек, уничтоженных партизанами, явно завышена.

В обобщенном виде представление о потерях разведывательных и диверсионных групп можно составить по таблице на стр. 58–60.

Количество погибших в боях партизан по области тоже довольно скромное: можно предположить, что в открытых вооруженных столкновениях погибло не более 200–300 человек.

В период с 1944 по 1980 год проводилась определенная работа по установлению фамилий погибших партизан и подпольщиков. По правилам тех лет получить статус участника партизанско-подпольного движения было крайне сложно, если фамилии человека не было в списках, утвержденных партийными органами (прежде всего райкомами и горкомами). Всего, по данным областного архива, на конец 1980 года числилось: в городе Сталино — за 1941 год 226 человек, 1942 год — 224 человека, 1943 год — 305 человек участников подполья, всего — 755 человек. Награждено правительственными наградами 179 человек.

Потери разведывательных и диверсионных групп

Командир группы Район действий Численный состав Погибло Источник
Алексеев П. С. Г. Константиновка, июнь 1943 — сентябрь 1943 23 14 ГАДО. Д. 166. Л. 22, 23
Авдохин П. И. Г. Макеевка, февраль 1943 — сентябрь 1943 14 ГАДО. Д. 254. Л. 17, 18
Батула П. Ф. Г. Донецк, Куйбышевский р-н, в составе партизанского отряда Шведова A. A., ноябрь 1941 — сентябрь 1943 12 12 ГАДО. Д. 5. Л. 79, 80, 107. Д. 2. Л. 111, 112
Бизюков A. C. Г. Донецк, Кировский р-н, декабрь 1941 — сентябрь 1943 8 2 ГАДО. Д. 2. Л. 104–108. Д. 5. Л. 79-107
Вербоноль A. A. Г. Донецк, Кировский р-н, в составе партизанского отряда Шведова A. A., октябрь 1941 — сентябрь 1943 28 7 ГАДО. Д. 2. Л. 102–104. Д. 5. Л. 82–84, 105, 106
Власов А. Д. Г. Донецк, Кировский р-н, март 1942 — сентябрь 1943, в составе партизанского отряда Шведова A. A. 15 ГАДО. Д. 5. Л. 80–81. Д. 2. Л. 108–111
Грицаенко М. А. Г. Константиновка, с. Александро-Шульгино, июнь 1941 — июль 1943 12 10 ГАДО. Д. 297. Л. 4. Д. 299. Л. 11
Гида Ф. С., Горбатков Ф. В. Г. Красноармейск, октябрь 1941 — сентябрь 1943 2 ГАДО. Д. 5. Л. 84, 106
Головин И. Г. Г. Макеевка, п. Ханжонково, октябрь 1941 — март 1943 5 5 ГАДО. Д. 254. Л. 11
Головченко А. М. П. Новоалександровка, г. Красноармейск, октябрь 1941 — июль 1942 8 8 ГАДО. Д. 260. Л. 13–14
Гришин, молодежная группа Г. Авдеевка, декабрь 1941 6 6 ГАДО. Д. 299. Л. 20
Данилевский Г. В., Дерябин И. В., Иванов И. М. Г. Донецк, Кировский р-н, октябрь 1942 — май 1943 29 20 ГАДО. Д. 325. Л. 10, 11
Демин П. С. Г. Мариуполь, группа разведки, февраль 1942 — сентябрь 1943 3 ГАДО. Д. 140. Л. 14, 15
Евдокименко Ф. И. Г. Мариуполь, судоремзавод, начало 1942 — сентябрь 1943 7 ГАДО. Д. 300. Л. 8
«Во славу Родины», руководитель Звягинцев И. Н. Г. Доброполье, с. Никоноровка 12 5 ГАДО. Д. 299. Л. 4, 5
Группа Инютина М. П. (условно) Г. Макеевка, ш-ты им. Орджоникидзе, «Чайкино», октябрь — ноябрь 1941 5 4 ГАДО. Д. 325. Л. 8
Колодин П. И. Г. Донецк и районы, декабрь 1942 — сентябрь 1943 10 2 ГАДО. Д. 64. Л. 14, 15, 33–37
Косьминский С. П. Г. Донецк, Петровский р-н, октябрь — ноябрь 1941 6 6 ГАДО. Д. 299. Л. 7
Ладоненко С. С. Г. Макеевка, сентябрь 1943 14 ГАДО. Д. 254. Л. 18, 19
Литвиненко А. Т. Селидовский р-н, пос. Кураховка (Зоряное), октябрь 1942 — сентябрь 1943 26 1 ГАДО. Д. 260. Л. 29
Мачкарин П. П. Харцызск, май 1942 — сентябрь 1943 14 ГАДО. Д. 156. Л. 13, 14
Поляцково И. К., Бильдий С. Я. Волновахский р-н, с. Ольгинка, ноябрь — декабрь 1941 24 24 ГАДО. Д. 2. Л. 117. Д. 5. Л. 75, 76, 104, 105. Д. 166. Л. 101, 102
Попов Ф. А. Г. Мариуполь, завод Ильича, октябрь 1941 — сентябрь 1943 6 2 ГАДО. Д. 166. Л. 24
Романчук H. М. Г. Донецк, Пролетарский р-н, июль 1942 — сентябрь 1943 7 1 ГАДО. Д. 254. Л. 25–26
Сырман A. A. Г. Макеевка, май — сентябрь 1943 8 ГАДО. Д. 254. Л. 13
Скрипник C. K. Александровский р-н, октябрь — ноябрь 1941 4 1 ГАДО. Д. 260. Л. 19–20
Сотников A. C. Г. Горловка, ноябрь 1941 — сентябрь 1943 6 2 ГАДО. Д. 260. Л. 21
Синчугов И. Ф. Г. Енакиево, шахта «Юнком», ноябрь 1941 — сентябрь 1943 10 2 ГАДО. Д. 140. Л. 22, 23
Сибелев Г. С. Г. Новоазовск, октябрь 1941 — сентябрь 1943 6 ГАДО. Д. 166. Л. 2. Д. 62. Л. 100, 101
Трифонов (Югов) М. М. Амвросиевский р-н, июнь — октябрь 1942 9 ГАДО. Д. 328. Л. 11
Тулупов Н. Т. Г. Енакиево, шахта им. К. Маркса, ноябрь 1941–1943 6 6 ГАДО. Д. 140. Л. 22, 23
Трифонов (Югов) М.М. Марьинский р-н, группа разведки ЮФ, 31.05.1943 13 13 ГАДО. Д. 2. Л. 119–125
Холоневец Ф. Н. Г. Макеевка, ноябрь 1941 — сентябрь 1943 13 6 ГАДО. Д. 325. Л. 9, 10
Штанько Е. М. Г. Мариуполь, завод «Азовсталь», октябрь 1941 — июль 1943 7 7 ГАДО. Д. 166. Л. 23
Шумко П. С. Мариуполь, разведчик, октябрь 1941 — февраль 1943. 7 3 ГАДО. Д. 5. Л. 84, 106
Яковлев H. A. г. Харцызск, г. Иловайск, октябрь 1941 — май 1942 23 6 ГАДО. Д. 156. Л. 12. Д. 199.Л. 29
Яровенко A. A. Амвросиевский р-н, с. Степано-Крынка, ноябрь 1942 — март 1943 13 ГАДО. Д. 156. Л. 2–3

После образования независимого украинского государства, начиная с 1994 года, правила признания человека участником партизанско-подпольного движения были смягчены. Например, таковыми стали признавать не только по документам партийного архива, но и по показаниям свидетелей (не менее двух человек). Учитывались даже косвенные показания (то есть свидетели лично не участвовали в совместных действиях с ними, но слышали об этом из рассказов других лиц). Это отразилось на статистике участников движения сопротивления, их количество стало возрастать. По некоторым данным, количество участников превысило тысячу человек, что не подтверждается никакими архивными документами.

Отдельно стоит рассказать и о такой малоизвестной в советское время, но ставшей популярной в последние несколько лет теме, как действия отрядов ОУН в Донбассе.

За годы независимости в различных украинских изданиях (прежде всего националистического толка) появились статьи, рассказывающие о «многочисленной разветвленной сети оуновских организаций в Донбассе», «совместных советско-оуновских партизанских отрядах на территории Сталинской области», «о борьбе ОУН в Донбассе вплоть до 1958 года».

Однако при ближайшем рассмотрении реальность такова: на территории Донбасса реально действовали только представители так называемых «походных групп ОУН». Приведем только несколько свидетельств: например, из аннотации протокола допроса члена ОУН Шимона Евстаховича Турчановича[37] от 21 октября 1944 года:

«В начале 1941 г. Центральный провод приступил к созданию так называемых „походных групп ОУН“, которые должны были начать свою деятельность после нападения Германии на СССР и продвижения немецких войск в глубь советской территории.

Перед походными группами ставились такие задачи: захватить в свои руки все руководящие должности в местных органах самоуправления на оккупированной немцами Украине, а также на Дону и Краснодарском крае или поставить во главе их специально отобранных лиц, что враждебно относились к Советской власти; создать на означенной территории мощные оуновские организации; повести активную антисоветскую националистическую агитацию среди населения. Сам Семчишин прибыл в Днепропетровск»[38].

Из аннотации протокола допроса члена ОУН Мефодия Павлишина от 27 октября 1944 года: «По словам Павлишина, с октября 1941 г. он в течение двух месяцев был референтом по работе с молодежью Криворожского окружного провода ОУН и одновременно работал заведующим историческим архивом при местной управе. В январе 1942 г. он и Семчишин были арестованы немцами и сначала в течение трех месяцев содержались в тюрьме в Кривом Роге, а потом в течение семи месяцев — в Днепропетровске. В октябре 1942 г. они осуществили побег из-под стражи и установили связь с Южным краевым проводом ОУН, что был создан в то время в Днепропетровске».

Из показаний другого активного участника ОУН в Донбассе Андрея Ирия-Авраменко:

«После того, как Мариуполь был оккупирован немцами, вместе с ними прибыли активные украинские националистические деятели — эмигранты, особенно — галичане, что, как правило, работали переводчиками в немецкой армии. Они начали устанавливать связи со старыми националистическими кадрами и украинцами, что проживали в Мариуполе, обрабатывая их в националистическом духе. Так, в одной из военных частей служил переводчик — Дубас Иван, 23 года, активный националист, что был тесно связан с заведующим типографией Яковом Жежерой, последний в марте 1942 г. познакомил меня с Дубасом»[39].

Украинские националисты весьма удачно влились в ряды оккупационной администрации и не за страх, а за совесть начали воплощать свою политику в жизнь. Вот, например, как производилось искоренение русского языка: «Также в Донецкой области в 1942 г. по способствованию оуновцев было издано семь приказов о введении украинского языка как официального в шести районах. Известно об аналогичном приказе конца 1942 г. относительно введения украинского языка на всей территории Луганской области»[40].

Так, в селе Новотроицком пять оуновцев заняли руководящие посты и сдавали в гестапо комсомольцев и коммунистов, а также помогали организовывать отправку людей на работы в Германию, мобилизацию местного населения в немецкую армию. За время своего «руководства» они изъяли и передали немцам 114 тонн хлеба, 226 лошадей, 1279 коров, около 1200 овец, 640 свиней и множество птицы. Кроме того, они направили на работы в Германию 60 человек и мобилизовали в так называемую добровольческую армию 240 человек.

Украинские националисты также смогли захватить ведущее положение в СМИ. Так, практически все выходившие в период оккупации газеты в Донбассе находились под идеологическим влиянием националистов.

При этом украинские националисты достаточно охотно вступали и в ряды оккупационных войск. Вот биографии нескольких коллаборационистов, материалы о которых можно найти в областном архиве:

«Торонескуль Петр Васильевич, работал преподавателем в Горловке, украинский националист. С приходом немецких оккупантов добровольно поступил на службу в СД, занимался вербовкой агентуры, через которую выявлял скрывающихся коммунистов, партизан и советских граждан, проводящих работу Против немецких властей. Он также был тесно связан с организацией украинских националистов. Следственное дело на него было отправлено в УНКГБ»[41].

«Гуляев Сергей Андреевич, добровольно поступил в полицию, а потом добровольцем в украинский отряд и за хорошую работу был выдвинут командиром взвода полиции. Работая в полиции, Гуляев занимался арестами и избиением советских граждан. В июне 1942 года он был направлен для подготовки и переброски в тыл Красной армии по выполнению задания немецкого командования. Следственное дело закончено и передано в УН КГБ».

В целом, как пишет известный исследователь этого вопроса донецкий историк В. Никольский: «Как свидетельствуют установленные нами данные, численность оуновцев в Донбассе была очень и очень незначительной. Из арестованных по УССР 27 532 оуновцев на две области Донбасса приходилось 150 человек, то есть 0,5 %. Разумеется, такое количество не могло как-то реально влиять на антифашистскую борьбу, тем более что оуновцы вооруженной борьбы против немецких фашистов и их венгерских, румынских и итальянских союзников практически не вели»[42].


Террор оккупантов | Битва за Донбасс. Миус-фронт. 1941–1943 | Общая обстановка на советско-германском фронте и планы сторон к началу 1943 года