home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



14. Месть

Несмотря на чудесное избавление от гибели, ощущение беды не проходило. Помня про Амину и Нусупа, Тихон мчался обратно в поселок, рассчитывая, что внутренний голос подскажет, где найти ребят и остальных, кто еще оставался там. Волнение достигло пика, едва он перевалил через верхушку холма. Сбегая вниз, Тихон увидел, как с разных сторон кинулись к нему рослые тени. Ватага вооруженных людей с неразличимыми в полутьме лицами окружила его. Кто-то выделился из этой безликой толпы, и по силуэту Тихон узнал Мирбека.

Тихон рванул было назад, надеясь прорваться.

— Прикончить его! — взревел Мирбек.

Но не успел Злотников развернуться, кто-то ударил его по голове. И будто нарочно в старую рану…

* * *

Он лежал на голой земле возле полыхающего костра, связанный по рукам и ногам. Очнулся и сразу почувствовал боль, которая словно ждала его пробуждения. Замычав, хотел схватиться за голову и сообразил, что связан. Вспомнив, что случилось, он прекратил дергаться и осмотрелся: поодаль увидел притихших детей, скучковавшихся рядом с Аминой. Хотел привлечь ее внимание каким-нибудь жестом, но девушка, казалось, ничего не замечала вокруг.

Из темноты появился мрачный гигант, подошел к костру, застыл, наблюдая за тем, как полощутся на ветру языки пламени. Послышались чьи-то крики, заставили Мирбека очнуться. Он подозвал кого-то, махнул рукой, и Тихон увидел, что к костру вели пятерых мужчин «чужаков», а за ними — их жен и нескольких детей. Очевидно, всех, кто остался из организованной Вандермейером коммуны. Люди Мирбека разделили пленников, навалились по трое-четверо на мужчин, заставив упасть на колени. Схватив за волосы, запрокинули головы назад и лично Мирбек, хладнокровно, одним движением перерезал горло первому из них. Страшно было видеть, что никто из его окружения не поморщился. Напротив, разнесся ободряющий вопль. Так же быстро прикончили остальных мужчин.

Мирбек мстил. Его безумие переродилось в ярость, когда он узнал, что из его многочисленной родни практически никого не осталось в живых. Но он не пытался вникнуть в суть произошедшего — почему так случилось? Разрушитель по сути, Мирбек дал смерти всем тем, кто стал вольным или невольным свидетелем гибели его родственников. Мстил жестоко и страшно, но по гнусной сути своей мстил тем, кто не имел достаточно сил постоять за себя и близких.

Как и в час расправы над пленными в развалинах, люди Мирбека знали свое дело. Покончив с мужчинами, они занялись и подростками «чужаков». Волна жалости захлестнула Тихона и он, сквозь слезы, шепотом умолял небеса вступиться за невинных.

Тут зароптали женщины в отряде Мирбека, многие из которых сами были когда-то матерями и по разным причинам остались без детей. Желая отстоять ребятишек «чужаков», которых могла постичь та же участь, что и детей постарше, бабы рассчитывали, что жажда Мирбека достаточно утолена и тот снизойдет до их просьб. Однако, вступаясь за детей, поселенкам не было смысла спасать от насилия вероятных соперниц — женщин и девочек-«чужачек». Их телами, представлявшими лакомый кусочек, а также кровью их они намерены были откупиться за каждого уцелевшего ребенка.

И вот гигант, выслушавший их просьбы, кинул безразличный взгляд на ребятишек, грязных, до смерти напуганных.

— А чем кормить их изволите?! — крикнул он и, схватив первого попавшегося малыша, занес его над костром, намереваясь бросить в огонь. И, видя расширенные от ужаса глаза одноплеменниц, захохотал.

— Забирайте! — он швырнул им ребенка. Нагнулся за следующим и вдруг заметил Тихона.

— А, пришел в себя?!

Как и раньше, от Мирбека пахло горелой травой. Но не только. Если возможно почуять запах жестокости, то сейчас Тихону казалось, что Мирбек источает зловоние.

— А ты живучий! Я-то думал, ты сдохнешь, когда тебя Марат камнем по башке пригладил… Да, Марат, Марат. Это тебя удивляет? Он у меня на овечьем молоке быстренько поднялся, в ножки кланялся, спасибо говорил, что научил уму-разуму.

— Эй, Марат!

В подошедшем человеке Тихон действительно узнал Марата. Тощий и бледный, может быть не до конца еще оправившийся после избиения, он все же сумел нанести хороший удар. Что-то происходило в душе Марата. Он прятал от Злотникова взгляд и явно испытывал желание убраться куда подальше, но не смел перечить хозяину.

— Меня ничто не удивляет, — сказал Тихон, поворачиваясь к Мирбеку. — Но вот вопрос: где ты пропадал все это время?

— Не твое дело! — огрызнулся гигант. — А вот меня кое-что удивляет.

Мирбек склонился над ним.

— Почти никто из семьи Амантура не уцелел. Сказали мне, тебя Нурали уже раз пытался убить. Теперь — Марат. Откуда в тебе столько живучести? Заговор знаешь? Силы шайтан дал? Да? Другой бы скопытился, а тебе хоть бы что.

Тихон молча всматривался в его злобные глаза.

— Шайтан дал сил, точно! — словно зная, о чем говорит, с уверенностью кивнул Мирбек. — Но ничего, я твоей кровушки напьюсь! Вырежу у тебя сердце и сожру его. Поделишься всем своим умением…

Злотников усмехнулся. Ему нечего было терять.

— А как же Аллах? С каких это пор он благословляет людоедство?

Глаза Мирбека сверкнули.

— Это тебя, гнусь, не касается. Я сам себе Аллах! Будем сегодня резать барашка, — проскрежетал он. — Тебя резать…

* * *

Люди Мирбека расставили палатки и стаскивали к ним добытые трофеи. В основном, оружие, утварь, кое-что из продуктов. Вскоре в поселке воцарился хаос. Нукеры Мирбека обкурились так, что даже если бы командир начал отдавать им приказы, едва ли они способны были подчиняться. Лишь единицы пытались таким способом заглушить скорбь от потери близких. И уж точно никто не испытывал угрызений совести за убийства невинных.

Похоже, самого Мирбека вся эта вакханалия ничуть не беспокоила. Им тоже овладела бесноватая веселость, заставившая наконец обратить внимание на племянника. Желая проявить своеобразное участие к мальчишке, Мирбек заставил Нусупа присоединиться к «пиру победителей». Не сильно сопротивлявшийся Нусуп был взят в оборот, и ему передалось всеобщее безумие после того, как его скоренько обработали дурманом. Когда же мальчишка достаточно подогрелся, Мирбек подвел его к плененным женщинам и девочкам, в страхе прижимавшимся друг к дружке. Среди них оказалась и Амина, которую Мирбек, возможно оставил себе на закуску.

— Выбирай, которая нравится?

Видно было, что Нусуп ошарашен таким предложением. На какой-то миг Злотникову, со стороны наблюдавшему за происходящим, показалось, что паренек даже отрезвел. Он бросил взгляд на Тихона — короткий, испуганный.

— Ты чего? — встряхнул Мирбек племянника. — Надо же когда-то в первый раз!

Мальчишка молчал. Гигант рассмеялся и обнял Нусупа, желая подбодрить.

— Ничего. Сейчас будем делать из тебя мужчину!

Он подтолкнул его к женщинам.

— Какая хочешь — твоя!

В этот раз Нусуп сомневался недолго. Снова посмотрев на Тихона, он повернулся и ткнул пальцем в Амину.

— Нусуп, что ты?! — не веря, что такое возможно, воскликнула девушка.

Злотникову показалось, что причина этого выбора — желание Нусупа доставить ему особенную боль. И, словно в подтверждение этому, Нусуп прокричал:

— Да чтобы вам стало хуже, чем мне! И тебе! — крикнул он Тихону. — И тебе! — указал рукой на Амину. — И никуда он тебя больше с собой не возьмет. Ты станешь грязью! — и Нусуп замахнулся на девушку.

Мирбек присвистнул, удивленный яростью племянника, и едва успел схватить его за руку. Может, и недоволен был выбором, но что-то взыграло в его душе, и он, пусть с неохотой, все же согласился.

— Ну что же, племянничек. Ты знаешь, я хотел взять ее в жены! — Мирбек скривился в пьяной ухмылке. — Но мое слово закон. Можешь делать с ней, что хочешь!

Он приказал нукерам вывести Амину из толпы. Но девушка укусила одного за руку, другого в плечо, и вырвалась. Мирбек настиг ее, своими огромными лапищами поднял над головой и, громко хохоча, потащил к своей палатке. Амина пыталась достать ногтями до его глаз, и Мирбеку пришлось ударить ее по лицу, да с такой силой, что девушка потеряла сознание. Сначала он втащил в палатку ее, затем подозвал Нусупа и, подбадривая, втолкнул его внутрь.

— Надеюсь, ты знаешь, что нужно делать?! — крикнул он под одобрительный гогот своих головорезов, затем поднял руку, требуя тишины.

После недолгого молчания крик Амины разрезал воздух. Звуки борьбы в палатке сопровождались чередой ударов, после каждого из них слышался громкий девичий визг. Слышно было, как трещит разрываемая одежда.

— Давай, давай! Жарь ее! — закричал Мирбек. Тихон попытался вырваться из пут, но Мирбек ударил его ногой в живот. Схватил за волосы.

— Слушай! Слушай, гад! Перед тем, как я тебе кишки выпущу!..

Тихону хотелось исчезнуть, раствориться. Жар, возникший во всем теле, вверг его в странное состояние, где время текло совершенно иначе, где не было боли, и даже ненависть к Мирбеку отступила на второй план. Будто сквозь пелену Тихон видел, как из палатки вышел Нусуп, на ходу застегивая штаны. К нему в нетерпении приблизился Мирбек, довольный тем, что сумел угодить племяннику.

— Ну как? Понравилось? Можешь оставить ее себе хоть на всю ночь! — услышал Тихон его голос.

Люди Мирбека ржали, довольные мальчишкой, ставшим в их глазах настоящим мужчиной. Их смех волнами накатывал в уши теряющего сознание Тихона…

* * *

Ощущение реальности вернулось, когда наступила глубокая ночь. Конопляный дурман окончательно лишил разбойников сил. Тихон лежал у костра и смотрел на языки пламени. Завороженный их причудливыми формами, он вдруг вспомнил про круг света. И в мельчайших подробностях то, что произошло здесь, когда убили албасту. Он готов был ужом заползти в костер, если бы пламя могло дать ему сил на то, чтобы существовать дальше. Но это было невозможно. Никому не дано выдержать стихию огня.

И вдруг он услышал голоса. Глухие, как и тогда, когда он спал в развалинах перед встречей с Аминой. Тихон заставил себя поднять взгляд и увидел, что языки пламени превратились в огненные фигуры, зовущие его к себе.

«Албасты! Они пришли из пламени и зовут меня!»

Откуда только силы взялись? Улыбаясь, как ребенок, Тихон пополз к костру, намереваясь окунуться в него целиком, и совершенно не боясь накатывающего жара. Ему даже стало радостно в предвкушении того, что сейчас свершится непознанное, что он нырнет в обжигающий свет и таинственная древняя сила поглотит его, испепелит. Осознав это, он вдруг понял, почему в нем нет страха. Потому что огонь сейчас не представлял для него опасности. И не смерть его ждала в пламени, а что-то новое, не изведанное ранее…

Спящий Нусуп открыл глаза как раз в тот момент, когда Тихон, извиваясь словно червяк, приближался к костру, и голова его уже почти нырнула в пылающие угли. Мальчишка был слишком одурманен, чтобы принять это видение за реальность. Поначалу он даже усмехнулся (мол, чего только не привидится!), но потом вдруг ему стало страшно, когда он представил, что это может оказаться правдой. И все же дурман оказался сильнее любопытства, и Нусуп снова смежил глаза…

* * *

Тихон обнаружил себя лежащим возле костра, совершенно голым. Веревок, что опутывали его руки и ноги, не было, а вместо одежды кожу облепили бесформенные лоскуты. Он сел и окинул взглядом дотлевающие разворошенные угли, заметил собственные следы на земле, ведущие от костра к месту, где он распластался сейчас. Создавалось впечатление, будто он только что вылез из огня.

«Значит, это не почудилось мне!»

Этот факт — что он прошел через огонь, и тот не повредил ему — не укладывался в сознании. Только чудо могло помочь избегнуть убийственной силы огня. Но если задумываться об этом, то можно с ума сойти.

Он увидел, что возле ближней к нему палатки валяются тюки. Подполз к ним и в одном из мешков обнаружил тряпье. Натянул на себя первые попавшиеся штаны, куртку, возможно, женские. Поискал хотя бы какую обувь, но с этим не повезло.

Кто-то из спящих пошевелился, и Тихон замер. Секунду спустя он пополз дальше. Пробираясь между людей Мирбека, вглядываясь в лица, увидел Нусупа. Мальчишка лежал возле палатки — той самой, где надругался над Аминой. Лежал, запрокинув голову, и его обнаженный худой кадык дразнил своей белизной.

Убить мальчишку! Тихон испытал это желание во время вчерашней жуткой сцены. Тогда оно ушло, а теперь вдруг проснулось с новой силой. Задушить голыми руками!..

Но, приблизившись вплотную к Нусупу, Тихон понял, что не сможет этого сделать. Он никогда и никого не убивал. Не сделает этого и сейчас. Время для мести ушло безвозвратно. Если что и нужно успеть сделать, так это спасти Амину…

Он осторожно заглянул в палатку и увидел девушку. Она лежала к нему спиной, нервно вздрагивая, и не слышала, как он пробрался внутрь. Тихон приблизился к девушке и обхватил ладонью ее рот. Она не спала, а находилась в странном оцепенении, но едва он схватил, в страхе задергалась, и Тихону пришлось навалиться всем телом, чтобы удержать ее. Ничего не видя, не слыша, но понимая, что ей не справиться, она впилась ногтями ему в лицо. Стало невероятно больно, но Тихон готов был стерпеть и большее. Не отпуская ее, прошептал:

— Это я! Я! Не бойся!

Она узнала его голос и сразу же отпустила. Тихон передвинулся в сторону и отер кровь с лица. Девушка прижалась к нему, едва сдерживаясь, чтобы не зарыдать в голос.

— Ты по-прежнему хочешь, чтобы я забрал тебя с собой?

Она закивала и хотела что-то сказать, но Тихон знаком велел ей молчать. Он первым вылез из палатки, осмотрелся, затем вывел Амину. Вместе они направились к лесу.

Когда лагерь Мирбека остался позади, перешли на бег. Тихон пожалел, что так и не нашел обувь: холодно не было, но режущие прикосновения намерзшего кое-где льда были неприятны. Они углубились в лес, но тут громкий треск ветвей раздался за спиной. Обернувшись, Тихон ожидал увидеть нескольких преследователей, но это оказался Нусуп. Мальчишка бежал к ним с автоматом в руках. Тихон схватил с земли первую попавшуюся под руки тяжелую ветвь.

— Беги! — крикнул он Амине перед тем, как броситься навстречу мальчишке.

Но едва он устремился вперед, девушка кинулась на него сзади, упала, успев схватить его за ноги, и Тихон сам повалился на землю.

— Нет! Не надо! — услышал он ее всхлип и подумал, что разум девушки окончательно помутился, если она считает, что он должен пощадить гаденыша, который унизил и растоптал ее. Если раньше отказался от этого намерения, то сейчас никакие пули его не остановят!..

Амина вскочила и загородила собой Нусупа.

— Он ни в чем не виноват. Не трогай его! Он спас меня!

И она рассказала о случившемся ночью.

— Он подговорил меня. Чтобы я кричала и делала вид, будто отбиваюсь! Чтобы у них и тени сомнения не возникло! Он обещал утром вывести меня в лес. А если получится, то и тебя спасти. Он хотел спасти тебя тоже! — повторила Амина и разрыдалась.

Тихон посмотрел в глаза мальчишки, желая найти в них подтверждение ее слов. А тот, боясь приблизиться, глядел на него со страхом и надеждой. Когда Тихон шагнул к нему, Нусуп опустил автомат.

— Прости меня! — пробормотал мальчишка. — Я ничего не понимал. Я не верил тебе!.. Но теперь я все вижу.

Голос его дрожал.

— Ночью я видел, как ты вышел из огня!.. Значит, это мне не почудилось! — Он попытался улыбнуться. — Ты как пророк! — и Нусуп бухнулся на колени перед Тихоном.

— Дурья ты башка! — Тихон заставил его подняться.

Нужно было уходить. Их крики могли услышать. Если так, Мирбек объявит погоню.

Он не ошибся: где-то далеко раздались голоса и треск. Преследователи шли не по их следам, а напролом, стремясь наверстать упущенное время. Видны стали их фигуры — пока только тени в просветах между дальними деревьями. Заметив беглецов, улюлюканьем нукеры Мирбека подзадоривали себя. Их было человек десять, не меньше. И они не спешили использовать оружие. Ясно почему: решили поразвлечься и ввести в погоню дополнительную интригу.

Впереди оказалось болотце, несколько замедлившее бег. По чавкающим кочкам с не растаявшими шапками снега беглецы добежали до края болота, где по сломанному дереву перебежали через широкий ручей. Но за ручьем начиналась гора. Крутая, со скользкой от изморози пожухлой травой. Амина несколько раз поскальзывалась, и Тихон едва успевал схватить ее за руку. Заметно было, что и Нусуп здорово устал. Один Тихон бежал так легко, как никогда, несмотря на босые ноги. Он даже не задавался вопросом, откуда в нем взялось столько сил, но понимал, что долго их бег продолжаться не может. Здоровые мужики, преследовавшие их, не станут церемониться. Когда им надоест, начнут стрелять.

В подтверждение его мыслям скоро раздались первые выстрелы. Пули угодили в ствол дерева, щепки брызнули в стороны, заставив Амину вскрикнуть и отпрянуть в испуге. Она снова упала бы, не подхвати ее Тихон в последний момент.

— Идите вверх! — крикнул он.

— Нет! Только вместе! — Амина вцепилась в его руку.

— Мы… не уйдем! — тяжело дыша, заявил Нусуп.

— Давайте без глупостей!

Но, не слушая его, мальчишка сдернул с плеча автомат и выпустил очередь вниз, туда, где мелькали фигуры преследователей. Раздались ответные выстрелы. Пуля обожгла ногу Тихона. Он рефлекторно отступил и, запнувшись о корягу, покатился по траве вниз. Хватался за какие-то ветви, но те были слишком хлипкими, чтобы удержать его. Падение завершилось, когда он оказался совсем близко к тащившимся вверх людям Мирбека. Такую удачу они не могли упустить. Впереди шел сам главарь. Увидев, что Тихон скатился, гигант кинулся вперед с удесятеренным рвением.

— Вот ты где, барашек недорезанный! — заорал он.

Нусуп вновь начал стрелять. Он сыпал короткими очередями, заставив преследователей упасть на землю, но шквальный огонь в ответ вынудил его отступить. Мальчишка сделал еще несколько выстрелов, а затем автомат его будто заткнулся на полуслове.

— У него кончились патроны! — проревел кто-то.

Прихрамывая, морщась от боли, Тихон все же сумел отбежать подальше. Но двинувшиеся наперерез две тяжелые фигуры ему явно не обогнать.

— Хватайте этого гада! Девчонку и пацана вяжите! — надрывался Мирбек. — Не вздумайте стрелять! Кишки выпущу!

Силы еще позволяли Тихону поиграть с преследователями. Он понял, что нужен Мирбеку живым. Боль в ноге поутихла, и он мог одинаково опираться на обе ступни. Позволив двоим разбойникам приблизиться, он сделал обманное движение, крутнувшись вокруг ствола тонкой осины, за которую удобно было схватиться рукой. И двое, что бежали за ним, дыша в затылок, теперь оказались к нему ближе, чем рассчитывали. Одному Тихон сделал подножку, и громила, не успев увернуться, с размаху врезался лицом в соседнее дерево, выпустив из рук автомат. Второй по инерции пробежал вперед, а когда заметил оплошность, слишком резво повернулся на крутом склоне и тоже не сумел устоять на ногах. К тому моменту оружие оказалось в руках Тихона.

— Ствол на землю! — приказал он второму.

Тихон велел им идти туда, где ждал Мирбек, который почему-то не изъявлял желания узнать, как идут дела у его дуболомов. Все стало ясно, когда за спинами своих пленников Тихон увидел, что Амина и Нусуп сидят на корне толстой сосны, прижавшись к ее грубой потрескавшейся коре, а рядом возвышается улыбающийся Мирбек и держит ребят на мушке.

— Ну что, славно побегали? — этими словами главарь встретил Тихона. — Видишь, мы тоже не зря старались!

— Отпусти их, — сказал Тихон. — А я отпущу твоих людей.

— Торгуешься? — Мирбек рассмеялся. — Цена не подходящая.

И он выстрелил в первого из пленников Тихона. Убитый мародер даже не охнул. Второй пал ниц, прикрыв ладонями голову, и запричитал, умоляя Мирбека не убивать.

Но каким-то неведомым способом еще до выстрела Тихон догадался, что произойдет: он словно прочел мысли своих пленников, хорошо знавших Мирбека и явно ждавших с его стороны какого-нибудь подвоха. И Мирбек был у него на мушке за миг до того, как пуля настигла первого головореза. Всего делов-то — теперь самому нажать на курок. Всего доля секунды, и черная душа гиганта отправится туда, где ей самое место.

Головорез возле его ног корчился в муках, и Тихон ощущал единство с его болью. Это словно вошло в привычку — быть причастным к боли другого существа. Но смерть головореза и боль его казались не такими, как у албасты: она уходила в иной мир с непонятно откуда взявшейся любовью ко всему живому вокруг. И будто взяла под свой покров души несчастных, собравшихся казнить ее, и тем самым убивших самих себя. И можно быть уверенным, что если этим душам суждено обрести новый шанс, то лишь благодаря желанию этого странного создания.

Но с душою того, кто сейчас умирал у него под ногами, высвобождалась и его ненависть ко всему вокруг. Не только к выстрелившему в него Мирбеку, но и к этому миру, острую привязанность к которому он ощущал. Собственно, он и ненавидел этот мир только за то, что отныне лишался его удовольствий. Все мысли разбойника сходились на том, что не будет больше разгульных пирушек и пьянящего дурмана, да слезливого оханья женщин, предназначенных удовлетворять его похоть, что отныне он не сможет ощутить холодную твердость ружейной стали, которая давала ему право считать себя выше других. Всю жизнь этот человек посвятил удовлетворению требований своего тела. Но этого тела, в которое он вкладывал весь смысл своей жизни, для него более не существовало, и в этом тоже была его боль и ненависть.

Перехватывая кричащие мысли этой освободившейся, наконец, души, этой субстанции, черной от сгустков источаемых ею эмоций, Тихон представил на миг такую же ненависть, которую будет излучать вокруг Мирбек, если он, Тихон, выстрелит в него. Как чумная зараза она распространится вокруг, желая заползти в чужие души. И неожиданно один из новых внутренних голосов бросил в его сознание мысль: «В освобождении этой ненависти буду виновен я».

Конечно, не имеет права этот гад ходить по земле, осквернять ее своим присутствием. Но такое простое в порыве слабости решение — выстрелить и убить! — вдруг показалось чудовищно несправедливым, хотя в тот момент он не мог бы сказать, почему не смог заставить себя выстрелить…

Когда мысли Тихона вернулись к реальности, он увидел, что Мирбек, воспользовавшись секундным замешательством, приставил оружие к голове девушки.

— Опусти автомат!

Злотников повиновался. Кто-то из людей Мирбека очутился рядом и забрал у него оружие.

— Ты слабак, Тихон, — презрительно бросил Мирбек. — Тебе нужно было убить меня. Понимаешь? Убить, не раздумывая. Ведь у тебя был шанс, что я не успею нажать на курок.

— Я не смог, — сказал Тихон, глядя на Амину и Нусупа.

— Зато я смогу. Считай, что вы уже мертвы. Все трое! — Мирбек загоготал. — Если тебя хотят убить, убей первым! Вот мой принцип!

Мирбек направил ствол на Тихона.

— Только так. Скажешь, я не прав?

— Не прав, — ответил Тихон. — Отнимая чужую жизнь, ты не можешь ничего приобрести. Только потерять.

— А если кто-то хочет забрать мою жизнь?

— Ты не видел того, что видел я, когда ты убил своего человека.

— И что же ты увидел?

— Черноту, половина из которой влилась в тебя. Сомневаюсь, что она продлит твои годы.

— Странный ты человек, Тихон. Неужели ты веришь в божественную справедливость или возмездие? Их нет!

— Я верю в то, что нельзя убивать. Ни при каких обстоятельствах.

— И кто это тебе сказал? — опять рассмеялся Мирбек.

Похоже, его заводило спокойствие Тихона, которое, очевидно, казалось ему напускным. Но Тихону и вправду удалось нащупать тонкую ниточку, которая могла привести к правильному решению и подсказать выход из сложившейся ситуации. Надо было только не потерять ее. Если вцепился, сумей удержаться!..

Он, кажется, начал понимать, почему не выстрелил в Мирбека. Потому что нет нужды лишать кого-то жизни ради собственного спасения, если ты владеешь неким умением, отличающим тебя от большинства людей.

«Как же я раньше этого не понял?» — думал Тихон с благодарностью к растущей в нем силе, подарившей ему эту мысль.

Меж тем главарь пришел в такое расположение духа, которое пробуждало в нем охоту говорить.

— Вот мальчишка утверждает, будто ему привиделось, как ты вошел и вышел из огня!

— Не привиделось! Я правду говорю! — дернулся Нусуп, но его осадили приспешники Мирбека. — Посмотрите — на нем даже одежда не его. И ботинок нет. Все в костре сгорело! Он как святой! Как пророк! Жалею, что я раньше этого не понял!

— Одежда не его, вижу. — Мирбек присмотрелся. — Это еще ничего не значит.

— А как он от веревок освободился? — не унимался мальчишка.

— Ты его и освободил.

— Нет. Он сам…

— Хватит! — Мирбек повернулся и с размаха влепил племяннику оплеуху. Головой мальчишка ударился о дерево и медленно сполз на землю.

— Мне надоели эти шутки, — объявил Мирбек.

Он направил ствол автомата в лицо Злотникову. А Тихон вдруг вспомнил о первой встрече с албастой. Как той удалось навести на него морок, заставить поверить в то, чего не было на самом деле. Уверенность, что он сгорит, подкреплялась его собственным ужасом. А помогла ему внезапно пришедшая из глубины души подсказка, что сознание выше ощущений тела. Дремавшая в нем вера помогла!

Получится или нет?..

Он смотрел на лицо Мирбека, который хотел донести до него какую-то очередную свою мысль перед тем, как нажать на курок. Но голос главаря звучал странно, с искажением, и Тихон понял: у него получается!

Всю ту ненависть, которую испытывает Мирбек, можно превратить во всепожирающий огонь — и чем сильнее ледяная злоба, тем свирепее должен стать огонь. Сможет ли это напугать негодяя, заставить отказаться от своих намерений?..

Откуда-то изнутри накатил жар — Тихон вспомнил то неприятное ощущение, которое испытал при стычке с албастой. Но сейчас этот жар он вызвал сам, и не сомневался, что сумеет управлять им…

— …все мы дети Кабиля. Откуда ж ты ждешь добра? От кого?.. — услышал он голос Мирбека, но тот не успел закончить фразу. Заткнулся и облизнул внезапно пересохшие губы.

— Что происходит? — спросил гигант, без улыбки глядя на Тихона. Глаза его сузились до щелей. Это в теле Мирбека пробудилась боль. Но Тихон знал, что Мирбек слишком одержим ненавистью, чтобы ощутить и понять это сразу. Нужно быть предельно осторожным.

— Отпусти нас, — сказал он.

— Иначе?.. — осознавая угрозу в его словах, спросил Мирбек.

Тихон подозревал, что Мирбек, будучи сам не в силах выстрелить, может дать знак своим нукерам, но что-то останавливало гиганта. «Это, наконец, проклюнулся страх», — понял Тихон. Мирбеку удалось загнать его так глубоко, что окружающим он мог казаться решительным и храбрым до одержимости, но сейчас вырвавшийся на свободу ужас грозил заполнить каждый уголок его тела. Так и должно происходить, когда человек вдруг понимает, что ему не известно, ради чего он сейчас умрет, и вдруг оказывается, что так безумно хочется жить…

— Отпусти, — снова и гораздо тише сказал Тихон.

Он знал, что в эти секунды все смотрят на него. Амина и Нусуп — с надеждой. Каждый из числа мирбековых подручных — с таким же страхом, как у их главаря. Они тоже что-то чувствуют.

— Что будет?.. — прорычал Мирбек, из последних сил пытаясь совладать с нахлынувшим страхом, которого он, должно быть, не испытывал многие годы.

— Выбирать тебе, — сказал Тихон.

— Врешь, — Мирбек попытался улыбнуться, но ему это не удалось.

Видя, как сужаются зрачки Мирбека, Тихон понял, что боль внутри гиганта разрастается, мышцы сковала немочь, он не в состоянии управлять собой. Но на этом еще не кончено.

— Кто же ты такой? — проскрежетал Мирбек. — Мне надо было давно прикончить тебя, — застонав, он начал опускаться на колени.

Жгучая ненависть, направленная на весь мир, была той ненасытной силой, которую Мирбек всю жизнь лелеял в своей душе. Теперь она грозила поразить Мирбека изнутри. И от воли Тихона уже ничего не зависело. Он лишь приоткрыл емкость с горючей смесью, а спичку должен был бросить самолично Мирбек.

Или — не бросить… Со смирением принять поражение и ждать, когда взрывоопасная смесь выдохнется сама собой.

С помощью силы, которая каким-то образом соединяла сейчас его душу с душой Мирбека, Тихон перебирал одну за другой нити мыслей гиганта, среди которых искал одну — ту, которая могла бы донести до чернобородого упрямца то, что он хотел ему передать. Но ему попадались одни черные, отталкивающе черные мысли, окутанные липким страхом.

«Важнее всего и дороже — жизнь. Не важно, твоя собственная или чужая. И никакие твои желания не могут быть ценнее этого», — шептал про себя Тихон подсказку, но не знал, слышит ли его сейчас Мирбек. Нужно было уходить. Злотников шагнул к Нусупу и Амине, протянул им руки, помог встать. Подручные Мирбека застыли, ничего не предпринимая. Только вывернули головы, следя за действиями Тихона. Никто не осмелился остановить беглецов.

По мере того, как Тихон удалялся от стоявшего на коленях Мирбека, терялась и без того тонкая связь между ними.

«Что ж, я сделал все, что мог. Теперь будь, что будет…»

— Бегите, — поторопил Тихон своих спутников. — Бегите же!

Глядя, как они устремились вперед, будто вспорхнувшие птицы, Тихон остановился и обернулся к Мирбеку. Уловив его взгляд, Тихон понял, что настал момент истины. Окончательно распались связывающие его с Мирбеком нити, и дрожь пробежала по телу Тихона. Но не от страха за свою жизнь, а в ожидании решения, которое должен был сейчас принять Мирбек. Снова все краски вернулись на свои места. И сила, которая загнала вовнутрь ожесточение гиганта, постепенно ослабевала, предоставляя Мирбеку полную свободу решать извечный вопрос: быть или не быть…

— Стоять! — взвыл гигант. — Стреляйте! Чего же вы ждете?! Твари! Ублюдки!

Но люди его с опущенными руками по-прежнему не двигались. Тогда сам Мирбек, почуяв, что к мышцам его возвращается сила, вскочил на ноги. Выхватив у ближайшего своего нукера автомат, он, не прицеливаясь, выпустил длинную очередь. Ворвавшись в Тихона, пули наводнили его тело чудовищной болью. Захлебываясь в ней, он почувствовал, как глаза застлала кровавая пелена, в легких остановился воздух, и сердце вдруг замерло, как будто разом захлопнуло створки, чтобы сохранить жизненный сок, удержать его во что бы то ни стало… Но боль тут же исчезла, и в душу ворвался никогда ранее не испытанный восторг. Тихон ощутил, что теряет с телом физическую связь.

Он видел сверху все вокруг и разом. Людей Мирбека, стоявших неподвижно и не знающих, что делать. Бегущих к нему Амину и Нусупа, нарушивших его приказ. Самого Мирбека, который сжимал автомат и улыбался, не понимая, что в последний раз ему дано насладиться местью.

Увидел Тихон и самого себя — почему-то стоявшего. Его пронзенное множеством пуль тело, вне которого он пребывал, не упало, а крепко держалось на ногах, показывая, что сила еще есть внутри, и словно требовало от души, чтобы та вернулась назад. Но так не хотелось слушаться этого приказа, так не хотелось возвращаться в этот океан боли, которое представляло собой раненое тело.

Где-то на краю сознания Тихон услышал крик…

Внезапно упав на землю, чернобородый гигант начал кататься по грязной траве, извиваясь в судорогах. Подручные Мирбека не понимали, что происходит с их главарем. Он словно сошел с ума. И никто не мог видеть ненасытный огонь, существовавший в другой реальности, первобытная сила которого хозяйничала в душе Мирбека, изгоняя из нее царствовавший недавно ненасытный могильный холод…

* * *

«Бух…» — раздался удар после бесконечно долгой паузы. А за ним следующий, и снова замолотил пульс, все чаще и чаще. А вместе с тем возвращалась и неукротимая боль. Тихон застонал.

— Он жив! Аллах велик!

Тихон поднял веки и сквозь туман в глазах увидел Нусупа.

— Жив! — услышал он голос Амины. Ее волосы щекотали ему лицо. И с ними будто дождь закапал сверху. Не дождь — слезы!

Тихону помогли сесть, и он смог, наконец, разглядеть их изумленные лица.

— Вы живы? — спросил он, едва шевеля губами.

— Он о нас спрашивает! — радостно откликнулся Нусуп. — Ты только что был мертв. И вдруг жив!

— А где они?

— Ушли.

— А Мирбек?

— Похоже, он того… — Нусуп покрутил пальцем у виска. — Они увели его с собой. А я для тебя ботиночки раздобыл. С Захара снял. Ну, с того мужика, которого ты в плен взял, а Мирбек убил. Ему теперь не понадобятся…

Горячая ладонь Амины коснулась руки Тихона.

— Это ведь было чудо? Правда?..

Тихон опустил взгляд на грудь, потрогал пропитанную кровью одежду, нащупал отверстие от пули. Прикоснувшись в этом месте к телу, охнул от пронзившей боли.

— Учитывая, как мне больно, — чудо из чудес… — прохрипел он.

* * *

Нусуп помог Амине уложить Злотникова на ковер из опавших листьев. На бинты девушка пустила свою нижнюю рубашку и перевязала раны. Бессчетное число раз Тихон погружался в забытье, в приступах боли выныривая из него. Нусуп спустился к ручью и принес во фляге ледяной воды. Когда Амина протирала Тихону вспотевшее лицо, ему становилось легче. Вскоре Нусуп развел костер. Вдвоем с девушкой они подтащили Тихона поближе к огню, укрыли, чем смогли. Думая, что Злотникову холодно, сами легли по обе стороны, прижимаясь к нему телами, чтобы согреть. Они не знали, что холод ему не страшен. Да и ночь выдалась на удивление теплой. Ветра не было, и тучи плотно укрыли землю, не давая проникнуть ледяному дыханию осеннего неба.

Даже в полусне Тихон мучился от точившей изнутри боли. Когда стало невмоготу терпеть, он попросил Нусупа дать ему нож. Велел им оставаться у костра, а сам отполз подальше, чтобы не пугать ребят тем, что намерен был сделать.

Он чувствовал, что таким изуверским способом из него выходят пули, а туго стянутые бинты только мешают. Отыскал в листве кусок дерева покрепче, сунул его в зубы и сжал с силой, после чего разрезал и содрал бинты и на ощупь стал выковыривать показавшиеся из ран пули. Когда последняя очутилась в его ладони, стало значительно легче. Он и уснул бы на том же самом месте, но обеспокоенные его долгим отсутствием Амина с Нусупом помогли вернуться к костру, где девушка снова перевязала ему раны.

Теперь он смог уснуть. Давно его не посещали спокойные сны. А в этот раз он погрузился в приятное и доброе видение, напомнившее ему о затерявшихся во времени тунгусах-эвенках, его далеких предках, живших когда-то в полной гармонии с окружающим миром. Возможно, им был знаком и этот лес, в котором он лежал сейчас. Но он ничего не знал о своих предках, кроме того, что успел прочесть в книгах, интересуясь когда-то прошлым обитавшего издревле здесь народа. Эти образы, никогда не воспринимаемые им стройно, превратились в отчетливое видение. Под щелканье углей в костре снились Тихону танцы шаманов, слышались голоса мужчин и женщин, молодых и старых. Они пели об огне и воде, о земле и ветре, силами которых был пропитан мир. Их голоса навевали радость жизни и все крепче погружали в сон…


13.  В круге света | Первач | 15.  Атомный город