home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



1

ВРЕМЯ МИРА

— Мы должны вернуться в порт! — кричал Боран, и ветер смывал слова с его губ соленой водой. — Иначе море поглотит наш корабль!

Словно в подтверждение этого разъяренные воды подняли маленькое рыбацкое судно с порванным парусом вверх, к иссиня-черным облакам. Блеснула молния. Волны и порывы ветра били в деревянный борт корабля, щепки летели в стороны. На севере виднелись берега Исландии, они были совсем близко, но в это мгновение оставались почти недостижимыми для корабля. Стоял день, однако из-за грозы казалось, что уже глубокая ночь.

Зигфинн рассмеялся, будто не слышал слов своего спутника.

— Давайте в последний раз забросим сеть!

Трюм корабля уже был набит разнообразнейшей рыбой, да и в королевстве никто не голодал, но принца Зигфинна не интересовала добыча — ему хотелось испытаний, и чем больше это испытание, тем лучше. Чем опаснее, тем больше славы.

Люди, сопровождавшие принца в этом плавании, подчинились его приказу, качая головами: рыболовная сеть при такой погоде была не хуже якоря и море могло воспользоваться этим преимуществом, чтобы утащить корабль на дно. Для того же, чтобы поймать рыбу, сейчас у берега было слишком сильное течение.

— Еще один раз, и сегодня вечером я устрою пир, который войдет в легенды! — воскликнул Зигфинн.

Щепка попала ему в плечо, и под грубой льняной тканью потекла кровь, которую смывал дождь. Но юноша этого, казалось, не замечал.

— Мой принц, я не могу этого допустить! — возмутился Боран. — Во имя вашего отца, нашего короля, я требую, чтобы мы вернулись в замок Изенштайн!

Зигфинн не понимал, как коренастый и сильный, словно медведь, Боран мог быть таким трусливым. Неужели годы при дворе ослабили его боевой дух? Неужели он боялся моря, как вражеского войска? Кораблик швырнуло в ложбину между двумя гигантскими волнами, и у принца похолодело в животе, но он продолжал стоять на своем:

— Улов должен быть достойным, а пока что мы поймали рыбу, которая годится только на суп и которую не зажаришь над костром! Прекрасная Бруния не должна нас упрекать!

Около десятка человек пытались удержать тяжелую сеть, но море рвало ее из их жилистых рук. Трое матросов вцепились в штурвал. Двое стояли на носу, лихорадочно подавая своим спутникам знаки, чтобы те не наткнулись на рифы, видневшиеся из-под воды.

Внезапно что-то попало в сеть и она натянулась, как железная решетка. Суденышко дернуло вбок, и матросы с воплями покатились по палубе. Зигфинн ударился о поручни. Все перевернулось, мир закружился, в глазах у него потемнело. Юноша поднялся на ноги и выглянул за борт. Сеть зацепилась за край скалы и тянула корабль в сторону.

— Обрубите сеть! — рявкнул Боран, не дожидаясь приказа беспечного принца. — Мы должны освободить корабль!

Зигфинн уже хотел с ним согласиться, к тому же у него болело плечо, а перед глазами все плыло. Он уже доказал свое мужество и решимость.

Но тут он увидел рыбу.

Рыбу, подобной которой ему еще не доводилось встречать. Ее длина составляла шесть или семь метров, и при этом тело не было изящным и узким — рыба была массивной, с широкой головой и темными, глубоко посаженными глазами. Ее плавник запутался в сети, но создание, казалось, билось не от отчаяния, а от ярости и возмущения.

Вытерев капли дождя с глаз, Зигфинн удостоверился в том, что ему ничего не привиделось. Морской гигант не исчез, и, когда принц склонил голову набок, ему показалось, что рыба смотрит прямо ему в глаза, смотрит холодно, яростно, с вызовом.

— Стойте! — крикнул Зигфинн своим людям. — Не обрубайте сеть!

Боран с трудом пробрался по вздрагивающей палубе к принцу.

— Но, ваше высочество, мы должны это сделать! Иначе она проломит корму и нам придется добираться до суши вплавь!

Зигфинн ткнул пальцем в штормовые волны, показывая на чудовище, застрявшее в сети.

— Я хочу его получить.

У Борана глаза расширились от изумления, и он поспешно перекрестился, чуть не выпав за борт.

— О боже, а это еще что за чудище?

— Мы можем его поднять?

Покрытый шрамами от невзгод жизни воин покачал головой, и его величественная борода заколыхалась.

— Оно огромно, и нам нечего ему противопоставить. Если же мы будем ждать, пока чудовище умрет, оно заберет нас с собой в ад. Гроза, да и само время, настроены против нас. Мы должны обрубить сеть.

Зигфинн не стал раздумывать. Какая добыча! Какой трофей! Он не мог отдать такое сокровище морю!

Сняв пояс с мечом, кронпринц поспешно вытащил из других ножен кинжал.

— Дай мне минуту, — настойчиво сказал он своему другу, а затем сунул лезвие себе в зубы.

Боран попытался схватить его за куртку, но Зигфинн оказался быстрее — он перепрыгнул через поручни и шлепнулся в воду рядом с запутавшейся сетью, тянувшей корабль к скалам.

Конечно же, Зигфинн недооценил течение, и, едва он очутился во власти моря, как волны начали играть с ним, словно насмехаясь. Кинжал, который течением вырвало у него изо рта, порезал ему губы. Руки принца скользили по сетке, но не могли за нее схватиться, а на поверхность подняться он не мог. Течение несло его на скалы, куртка порвалась, подводные камни оцарапали тело. Зигфинну казалось, будто среди грохота грозы он слышит чьи-то голоса, но он решил, что это наваждение.

Нужно было спасаться. Оттолкнувшись от камней, принц заставил себя, несмотря на жжение в глазах, искать отблески света и поплыл вверх.

В древних писаниях он читал о таранах, при помощи которых вражеские войска пробивали ворота замков, и Зигфинн вспомнил эти истории, как вдруг странная рыба, убить которую он намеревался и для этого прыгнул в море, ударила его головой в бок и толкнула под воду. Казалось, будто на него упало дерево. Несмотря на бурление воды, Зигфинн увидел кровь.

Свою кровь…


Кари шла по замку Изенштайн, вырубленному в черной скале холодной Исландии. Спешившие за ней служанки возбужденно переговаривались — они не привыкли к тому, чтобы королева была столь обеспокоена и так торопилась. В особенности волновалась верная Рената, старавшаяся идти в ногу со своей правительницей.

— Моя королева, это всего лишь рыбная ловля. Если вы волнуетесь о его безопасности, то стоит помолиться Господу нашему в часовне…

— Я лучше успокою свою душу, что-либо предпринимая, спасибо огромное. — Кари Исландская не дала сбить себя с толку.

У двустворчатой деревянной двери, ведущей в большой тронный зал, стояли стражники без оружия — в конце концов, кто бы стал нападать на Исландию? Они успели потянуть за деревянные кольца, открывая дверь, чтобы королеве не пришлось замедлять шаг.

Король Кристер сидел за большим столом вместе со своими советниками. На стене висел флаг Исландии, а рядом — христианский крест. Король садился на трон лишь тогда, когда принимал гостей, а это случалось нечасто — погода в Исландии считалась намного менее приятной, чем семья здешнего короля.

Увидев свою благоверную, Кристер повернулся, радуясь тому, что теперь можно отвлечься от скучных повседневных забот Исландии. Он не стал заставлять ее ждать и закончил совещание.

— Судя по всему, у нас нет никаких срочных вопросов. Давайте продолжим разговор завтра.

Его советники, как и служанки королевы, тихо удалились. Король Кристер был рослым мужчиной, но благоденствие мирных времен заставило его разрастись не только вверх, но и вширь. Длинные светлые волосы, заплетенные в косу, с каждым месяцем становились все белее, теряя цвет. Все с уважением относились к его способности поддерживать благосостояние Исландии, и это уравновешивало его неопытность на поле боя. Кристеру еще никогда не приходилось руководить войском и защищать свою страну с мечом в руках.

— Что случилось, моя королева? — спросил он, увидев мрачное выражение лица Кари, столь подходившее к влажной и холодной исландской погоде осенью.

— Зигфинн со своими людьми вышел в море! — Королева почти кричала. Она была хрупкой и рядом с грузным королем напоминала изящную птицу. — Начальник порта говорит, что он отправился рыбачить.

Кристер с кряхтением поднялся и подошел к окну. Не успел он распахнуть ставни, как в тронный зал ворвался порыв холодного ветра. Король взглянул на море и порт, окруженный скалами. Силы природы бушевали.

— В такую погоду?

— Я хочу, чтобы ты запретил мальчику подвергать себя опасности!

Кристер задумчиво посмотрел на жену. Он знал, что это не тот случай, когда ему удастся воспользоваться королевским авторитетом, чтобы уладить противоречия.

— Зигфинну шестнадцать лет, и он мужчина. Он должен проявить себя. Не лишай его этой возможности.

Кари, видимо, была полна решимости не поддаваться на уговоры мужа. Она не собиралась приносить свои опасения в жертву на алтарь мудрости Кристера.

— Он наш единственный сын, наш единственный ребенок, единственный наследник трона. Если он умрет от этих шалостей, то что мы будем делать тогда?

Заключив королеву в объятия, Кристер нежно прижал ее к себе.

— Иисус защитит нашего Зигфинна. Верь Господу нашему.

— Ты же знаешь, что я не могу родить тебе еще одного сына, — печально прошептала Кари. — Если с Зигфинном что-то случится, тебе придется выбрать себе новую королеву, помоложе.

Немного отстранившись от жены, Кристер серьезно посмотрел ей в глаза.

— Не говори так, Кари! С Зигфинном все будет в порядке, и мне не придется искать себе новую королеву. Видит Бог, мне и одной хватает.

Кари заставила себя улыбнуться.

— Прости мне все эти глупости, но я…

Король поправил прядку волос, выбившуюся у Кари из-под платка.

— Я знаю, Кари. Но не стоит говорить о том, чего мы не можем изменить. Тебе сейчас лучше заняться подготовкой к празднику в честь Брунии. Когда она приедет, Зигфинну будет над чем подумать, да и тебе тоже.

Кари знала, что Кристер прав, визит двоюродной сестры Зигфинна внесет разнообразие в их жизнь. Девочка привезет подарки и будет рассказывать своему брату истории, так что Зигфинну много недель не захочется покидать замок. Дочь короля Эдельрида всегда была желанной гостьей при дворе Кристера. Следовало устроить в ее честь пышное празднество.

Поднявшись на цыпочки, королева заглянула за плечо своего мужа и посмотрела на море, но Кристер закрыл тяжелые ставни, чтобы вид грозы не беспокоил королеву.

— Не волнуйся, душа моя. Зигфинн в безопасности, я в этом уверен.


Тело Зигфинна уже не могло сопротивляться боли и ледяной воде, и лишь его боевой дух заставлял отчаянно бороться, требуя действий. Открыв глаза, Зигфинн уставился на огромную рыбу, ради которой он столь легкомысленно прыгнул в море. Рот рыбы открылся, и юноша увидел три ряда крупных зубов, за которыми скрывался мясистый язык. Почти потеряв сознание, Зигфинн вспомнил, что рыбы не едят людей, по крайней мере, в водах Исландии.

— Уже скоро, — сказала рыба.

«Конечно, это всего лишь игра воображения, — подумал Зигфинн, чувствуя, как его сознание наливается свинцом, а воздух уходит из легких. — Рыбы не умеют говорить».

Что-то дернулось рядом с ним, и порвавшийся канат отпустил его ногу.

— Что есть, тому должно быть, — сказала рыба, не двигая ртом.

Чья-то рука схватила Зигфинна за обрывки куртки и потащила к поверхности.

— Что есть, тому всегда должно быть, — повторила рыба.

Зигфинн подумал, не следует ли что-либо ответить ей, но ему показалось несколько неосмотрительным открывать рот под водой.

Сильная рука Борана вытащила принца из воды и подняла на корабль. Удар о деревянную палубу привел юношу в чувство. Его стошнило. Ноги у него подкосились, и он упал на доски. Разбухшая от дождя древесина в этот момент показалась Зигфинну священной. Она была оплотом в этом мире, и лишь дураки могли прыгнуть в море. Ему хотелось целовать палубу, ласкать ее, благодарить ее.

Его спаситель повернулся к матросам, которые пытались длинными баграми оттолкнуть корабль от скалы. Кто-то рубил мечом сеть.

— Я… Боран… Я… — с трудом прохрипел Зигфинн, по-прежнему чувствуя привкус горькой желчи на языке.

— Все в порядке, принц, — успокоил его Боран, доставая огромный двуручный меч из сундука, прибитого к палубе. — Если уж мы не можем привести это чудовище на сушу живым, то его труп послужит доказательством вашего героизма.

Зигфинн знал, что Боран позаботится о том, чтобы каждый человек на этом корабле рассказал, что принц отважно победил ужасное чудовище. Никто бы не поставил это под сомнение, да и причин для этого не было.

С трудом поднявшись на ноги, Зигфинн ухватился за правую руку Борана.

— Оставь это, о мой верный друг! Этим мечом мы не сделаем себе сегодня чести.

Заглянув за борт, он увидел странную рыбу, стряхивавшую с себя остатки сети. Взяв меч, принц перерубил канат, удерживавший чудовище. Корабль качнуло, и он отплыл от скалы.

Рыба подплыла к поверхности воды прямо под этим местом, где стоял Зигфинн, словно собиралась сказать что-то еще, но затем нырнула и скрылась в темной глубине моря.

— Что это за ведовство, мой принц? — Боран почесал бороду.

Зигфинн не знал ответа на этот вопрос. Он решил никому не рассказывать о словах рыбы, которые ему, должно быть, лишь послышались. Запрокинув голову, юноша посмотрел в небо. Тучи стали меньше и светлее, дождь почти закончился, да и море успокоилось. Зигфинн расслабился и тут же почувствовал боль от полученных ранений. Правое колено подогнулось, и Борану пришлось подхватить своего воспитанника под руку.

— Мы можем в конце концов плыть обратно на родину, принц Зигфинн?

Наследник исландского трона кивнул.

На родину. Домой.


Раньше небольшая комната в замке, где теперь находилась часовня, была кладовой. Часовню обустроил отец Кристера, когда его жена заболела и не могла ходить в церковь в Гёранде. Следуя заповедям христианской скромности, часовню обставили просто: на полу стояла деревянная скамья, на которой следовало молиться, две свечи заливали комнату слабым светом, а крест высотой со стул отбрасывал огромные тени на стену, внушая благоговение.

Здесь королевская семья Исландии молилась триединому истинному богу, отрекшись от древних богов. Кари избегала этого места, стараясь не приходить сюда, когда за ней никто не следил. В такие моменты, как сейчас, она, минуя тяжелые дубовые двери, спускалась по каменной лестнице в заброшенные коридоры замка, ведущие внутрь вулкана. Здесь стены уже были теплыми на ощупь. Она подошла к двери, замок на которой был сделан старыми мастерами. Только у нее был ключ от этого замка. За дверью находилось то, что кормилица Кари называла другой молельней. Тут королева еще ребенком слышала истории об Одине и Асгарде, валькириях и нибелунгах, о войнах, которые велись во имя древних богов. Кари была потомком древних кровей, и христианству не нашлось места в ее сердце.

Капище древних богов было вырублено в скале, стены украшены золотыми подставками для факелов, а пол посыпан мелким песком. В центре шипел горячий источник, от которого разило серой. Кари сбросила одежду и, аккуратно сложив платок, обнаженной опустилась в горячую воду. Было больно, ее пропаривало до костей, тепло поднималось вверх по бедрам, но она к этому привыкла. Королева опустилась в воду по плечи, намочив кончики волос. На камне вокруг горячего источника виднелись древние руны, создававшие связь между мирами.

Королева закрыла глаза и услышала тихие шаги — Видящая вышла из тени.

— Моя королева…

Было не вполне понятно, должно ли это обращение означать, что Видящая верна своей королеве или же она рассматривает Кари в качестве своей собственности. Кари уже давно перестала бояться эту странную женщину. Возможно, в своей черной мантии, с черными волосами, потемневшим от копоти лицом и мертвыми глазами Видящая выглядела мрачно, но ее пророчества были бесценны.

Посмотрев на Видящую, Кари почувствовала, как по ее спине, несмотря на горячую воду, пробежал холодок.

— Я хочу увидеть царство древних богов.

Подойдя к источнику, Видящая протянула худую руку и опустила ее на лоб Кари.

— То, что тебе нужно знать, ты уже знаешь.

— Я знаю слишком мало.

— Нет того, что ты должна была бы знать, но не знаешь.

Кари стало беспокойно на душе.

— Что нас ждет? Каков наш путь?

Видящая хрипло рассмеялась. Ее зловонное дыхание отравляло воздух.

— Боги не думают о том, что случится. Они уже давно об этом не думают. Они горящими глазами смотрят на то, что было, в тщеславии своем пытаясь прорвать ткань, из которой соткан мир.

Хотя источник был очень горячим, по спине королевы заструился холодный пот. Она еще никогда не слышала, чтобы Видящая так говорила.

Так мрачно. Так неопределенно. Так… словно все кончено.


Бруния обрадовалась, когда гроза наконец прекратилась. Будучи дочерью лесов и гор, она неуютно чувствовала себя на море. Бруния была довольна тем, что отец предоставил в ее распоряжение быстрый корабль, чтобы она поскорее добралась с континента в Исландию. Королю Эдельриду казалось, что его дочери будет безопаснее при дворе Исландии, ведь там уже почти сто лет царил мир, что пошло на пользу всем остальным королевствам. Но империя римлян пала, а с севера и востока двигались дикие народы. Беспокойные времена вновь вернулись. Основной силой сейчас были франки, на юге вестготы сражались с маврами, и те принесли с собой новую языческую веру. Власть христианской церкви на земле была сосредоточена в Константинополе, но некоторые советники короля сомневались в том, что город сможет долго держать оборону против нападений арабов.

Бруния знала обо всем этом. Сперва втайне, а затем с позволения отца она изучала историю, политику и философию. Эдельрид пригласил умнейших людей континента для того, чтобы они обучали его дочь. Принцесса говорила на четырех языках и множестве диалектов, бегло читала древние манускрипты, могла готовить целебные мази и мастерски владела мечом.

Собственно говоря, мысль о том, чтобы провести несколько месяцев в скучной Исландии, не должна была приводить ее в восторг. Там не было книг, разговоры за столом казались весьма ограниченными, а культура исландцев оставляла желать лучшего. Чтобы заставить себя питаться тамошней кухней, Брунии пришлось взять с собой целую шкатулку самых утонченных специй.

И все же Бруния радовалась. С Исландией у нее были связаны воспоминания о детстве, о свободе, о странных обычаях и веселых играх в прятки в темных коридорах замка. Несмотря на кажущуюся скуку, Исландия всегда была связана для принцессы с приключениями.

А еще с Зигфинном.

Они были одногодками, и, хотя Зигфинн всегда казался младше, души их были одинаковыми. Они никогда ничего не утаивали друг от друга, и никому не удалось бы поссорить их. Эти двое были скорее не кузеном и кузиной, а братом и сестрой, левой и правой рукой одного тела. Сколь часто они клялись друг другу провести вместе вечность! Для Брунии Зигфинн был Исландией, и Исландия была прекрасна.

— Сколько нам еще плыть? — спросила она капитана корабля.

— Целый день, — ответил лангобард.

Бруния плотнее закуталась в двойную шаль. Может быть, в этот раз все будет… иначе?

— Еще один день, — прошептала девушка.

И она увидит Исландию. Увидит Зигфинна.


Корабль принца вошел в небольшой порт перед цитаделью, и Боран кивнул своему господину.

— Вам следует сообщить родителям, что вы вернулись живым.

Зигфинн, опираясь на своего слугу, морщился при каждом шаге.

— Ни в коем случае! Я выгляжу так, будто один вступил в бой с целым войском франков. Отведи меня к целителю Эйнару. Пускай он поможет мне своими травяными мазями, и, лишь надев новую куртку, я предстану перед отцом.

Принц не мог бы назвать ни единой части своего тела, которая не болела бы, и такую боль не уменьшить вином. Это расстраивало его, ведь он уже радовался приезду Брунии и их путешествию по королевству. Зигфинну даже думать не хотелось о мучениях, которые может доставить ему верховая езда.

Эйнар как раз закончил вправлять плечо какому-то крестьянину, когда придворные привели принца. Отослав своего пациента, целитель занялся Зигфинном. Эйнар был уже старым, он лечил еще дедушку Зигфинна, вправляя тому конечности, ставя шины от переломов и зашивая раны, но в его руках по-прежнему сохранялась сила. Зигфинн жестом приказал слугам оставить его с целителем наедине и уселся на лавку, собираясь снять остатки своей когда-то роскошной одежды. Эйнар поспешно принялся ему помогать.

— Мой принц, вы что, вступили в бой со стадом дрыков? Или просто бросились им под копыта?

Зигфинн попытался рассмеяться, но тут же закашлялся кровью.

— Мы всего лишь ходили на рыбалку, не более того.

С каким-то детским любопытством Эйнар надавил на сломанные ребра принца, и тот скорчился от боли.

— Какая же рыба нанесла вам такие ранения, будто вы обворовали ее в таверне?

— Мой добрый Эйнар, пусть тебя это не беспокоит. Сейчас тебя должно волновать только мое будущее, а не прошлое. Что было, то было.

— Время, — пробормотал Эйнар, открывая каменную емкость с отвратительно вонявшей зеленой мазью. — Прошлое нерушимо и цельно, как кусок железа, будущее непроглядно, словно туман, настоящее же, как молния, вспыхнет и пройдет.

Зигфинну не хотелось говорить об этом. Ему нужно было отвлечься от боли, но сейчас он думал лишь о словах рыбы. Каким-то образом они перекликались со словами целителя. Как же может не быть того, что уже было?

Пребывая повсюду, нибелунги видели, что произошло с Зигфинном, но, находясь вне своего леса, они не обладали властью и могли лишь кричать и проклинать судьбу за то, что сеть порвалась, принц освободился и не истек кровью, которая утолила бы их жажду. Нибелунги танцевали вокруг него на волнах и, невидимые, нашептывали ему: «Сдайсссся… оссстанъся в моооре…» Разбушевавшиеся воды были их союзником, их надеждой на жертвоприношение.

А потом эта рыба заговорила.

Эта… рыба.

Но разве рыбы говорят? В Рейне нибелунги такого не видели, да и в Дунае тоже. Такого не было ни в морях, ни в озерах. Чудеса какие-то. Поддельное волшебство, созданное для того, чтобы помешать нибелунгам. Но кто же наслал эти чары? Кто мог знать, что они собирались воплотить в жизнь то, что готовили уже много лет?

Нибелунги искусно плели интриги подобно тому, как плетут кружева, трудились над своим планом много поколений, создавая союзы, проводя тайные переговоры, упражняясь в дипломатии. Их жажда мести была столь же огромна, как и раньше, а может быть, и больше. Нибелунги не могли забыть и не хотели прощать. Позор из-за Зигфрида, позор из-за его сына, проклятая власть в цветущих землях.

Они кричали об этом в Утгарде и Асгарде, требовали справедливости и наказания для предателя, но их голоса, звучавшие в пустой Валгалле, не слышали ни боги, ни валькирии. Замок на краю моста из радуги был пуст, и они не могли туда войти.

Иногда в безлунные ночи нибелунги чувствовали усталость. Они ощущали, как исчезает их сила, а ярость растворяется во тьме. Все реже и реже Один прислушивался к их словам и все реже отвечал им. Казалось, будто боги уехали прочь, и сейчас их голоса доносились издалека, а может быть, они улеглись спать и лишь бормотали что-то себе под нос. Так исчезала сила нибелунгов.

Так не могло продолжаться.

И у нибелунгов возник план.


ВСТУПЛЕНИЕ ПЕСНЯ О ПРОШЛОМ СТОЛЕТИИ | Заклятие нибелунгов. Амулет дракона | 2 БРУНИЯ И ОГНЕННОЕ СЕРДЦЕ