home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



3

ПУТЕШЕСТВИЕ В НОЧЬ

Они достигли отвесного скалистого побережья на востоке и сделали привал, вытащив из кожаных мешков хлеб и напившись чистой воды из ручья. Зигфинн и Бруния часто делали такие вылазки, когда были детьми. Сначала их сопровождали слуги, а потом они стали отправляться на такие прогулки одни. Сейчас они скакали галопом по узкой тропинке над обрывом, и Бруния демонстрировала Зигфинну свое превосходство в роли наездницы. И дело было не только в его поломанных ребрах. Она поддразнивала его, зная, что он не может победить.

Но тут ее конь оступился.

Может быть, от грохота прибоя, бившегося о скалы, а может, из-за неожиданной вмятины на тропинке, но лошадь потеряла равновесие. Она попыталась устоять, поставив ногу в сторону, но при этом сошла с тропинки на гладкий камень и, поскользнувшись, поползла к обрыву. Массивное тело накренилось вперед, а задние ноги беспомощно сучили в воздухе. Принцессу выбросило из седла, но она не отпустила поводья. Это спасло ей жизнь, потому что лишь шея лошади отделяла ее от падения в пропасть к острым скалам и бурному морю. Оказавшись на краю обрыва, девушка схватилась правой рукой за какой-то корень, а левой продолжала сжимать поводья.

— Бруния! — закричал Зигфинн, спрыгивая со своей лошади, хотя та по-прежнему продолжала двигаться.

В эту минуту он не думал о собственной жизни.

Лошадь принцессы окончательно потеряла равновесие и, с ржанием перевалившись через край скалы, быстро устремилась навстречу смерти. Бруния успела среагировать и, отпустив кожаные поводья, прижалась к скале. На голову ей сыпалась галька. Зигфинн подбежал к обрыву. В его глазах светился ужас. В отличие от Брунии он видел, как тело лошади ударилось о камни и его поглотил прибой. Должно быть, животное не мучилось.

— Бруния! — вновь воскликнул Зигфинн.

Бруния висела под краем уступа, по-прежнему вцепившись левой рукой в корень. Правую руку она тянула вверх, пытаясь нащупать что-нибудь, за что можно было бы ухватиться.

— Зигфинн, — выдавила она, закашлявшись. Ее глаза слезились от пыли.

Принц протянул ей руку, и Брунии удалось за нее схватиться, но ее вес тянул Зигфинна к пропасти. Юноша едва мог устоять на скользкой поверхности.

— Я вытащу тебя! — закричал он, несмотря на то что на самом деле у него не было ни возможности, ни силы это сделать.

Бруния перенесла свой вес на корень, и тот начал похрустывать.

— Так не пойдет!

Зигфинну это зрелище казалось невыносимым: он находился тут, наверху, в безопасности, и в бессилии смотрел на свою любимую принцессу, висевшую над смертоносной пропастью, которая, казалось, тянулась к ее нежному телу, щелкая зубами прибоя.

— Я приведу лошадь! — крикнул Зигфинн. — Может быть, тебе удастся схватиться за поводья…

— Я не… выдержу… — простонала Бруния, и Зигфинн увидел, что ее узкие ладони готовы вот-вот разжаться.

Он вначале не заметил, как в это мгновение из-под его рубашки выскользнул амулет, который пару часов назад дала ему мать. Амулет болтался в воздухе на тяжелой цепи, висевшей у него на шее. Бруния посмотрела на украшение, как будто оно было единственным лучом света в затянутом тучами небе. В это мгновение Зигфинн понял, что она собирается делать. Вместо того чтобы поддерживать Брунию, он схватился за скалу. Они переглянулись, и Зигфинн резко дернулся назад в тот момент, когда Бруния обеими руками взялась за амулет.

Эта пытка длилась две или три минуты. Принц упорно двигался назад, прочь от обрыва, а Бруния, схватившись за цепь, молилась, чтобы шея ее друга оказалась столь же прочной, как и металл в ее руках. Ладони принцессы, а затем и руки скользнули по поверхности скалы, и, когда ее голова, засыпанная пылью и измазанная кровью, показалась над краем обрыва, девушка уперлась в землю локтем и в конце концов в изнеможении опустилась на дорогу. Наконец ей удалось подтянуть к себе ноги. Она была в безопасности.

Они лежали рядом, тяжело дыша и по-прежнему ощущая панику. Ни Зигфинн, ни Бруния не в силах были встать и заговорить. В какой-то момент принцесса положила голову на колени Зигфинну. Подняв ладонь, по-прежнему сжимавшую амулет, девушка посмотрела на дракона и увидела, что зубы золотого чудовища вонзились в ее плоть, а по благородному металлу течет кровь. Амулет пришлось вырывать из руки.

Он немного погнулся в месте утончения между головой и туловищем дракона.

— Этот дракон спас мне жизнь, — хрипло прошептала она.

В этот момент Зигфинн лишился всех сомнений и подумал, что слова его матери были мудрыми — магия защищала наследника крови. И хотя его разум отказывался воспринимать это, бесспорно, не будь амулета, Бруния погибла бы. Да и он вместе с ней. Не глупо ли думать об источнике этой власти и о богах?

Взяв амулет, Зигфинн надавил им на камень, но не для того, чтобы выпрямить, а собираясь сломать его. Голова дракона осталась на цепочке, а тело он отдал Брунии.

— Пускай он поступает так и дальше.

Девушка серьезно посмотрела на него. Такой серьезной он ее еще не видел, и на мгновение Зигфинну показалось, что ее голова дернулась, будто Бруния хотела… поцеловать его? Но она лишь выпрямилась, отряхивая грязь с одежды.

— Мы должны вернуться в замок. Как-то не хочется дальше продолжать эту прогулку.

— А что мы скажем моим родителям? — осторожно спросил Зигфинн.

— Что моя лошадь ускакала, не более того, — решила принцесса. — Не хочу, чтобы они волновались из-за меня.

Она встала. Зигфинну хотелось бы подольше посидеть с ней здесь, чувствуя прикосновение ее тела, но волшебный момент завершился. И все же во время путешествия назад, в замок, Зигфинну казалось, что Бруния прижимается к нему сильнее, чем нужно было бы.

Зигфинн все больше ощущал желание открыться Брунии и признаться ей в своих противоречивых чувствах. Принц не был уверен, что сможет долго удерживаться от разговора и укрощать устремления своих рук и чресел. Бруния превратила спокойное озерцо его страстей в настоящий гейзер.

Он ей обо всем расскажет.

Завтра.

Завтра, несомненно, будет подходящий день.


Этой ночью случилось то, о чем нибелунги договаривались с древними богами. На мир налетела гроза, от которой небо почернело, а воды вспенились. Реки повернули вспять, направившись назад, к истокам, золотистая пшеница на полях покрылась гнилью и плесенью, скот ревел, но, несмотря на сильный ветер, листья на деревьях не шевелились.

Невидимые стены, удерживавшие нибелунгов в лесу, рухнули, и открылся проход в Утгард, подземный мир. Орды ужаснейших чудовищ напали на континент, разъяренные и голодные, не наделенные ни душой, ни разумом. Повсюду слышался какой-то странный звук, напоминавший стон. От ледяных просторов севера до пустынь юга, от степей востока до морей запада мир дрожал, и колеса, вращавшие его, рушились. Бег неизменности был остановлен.

Ничто не будет так, как было прежде и как должно было бы быть. Нибелунги не хотели мстить за свое поражение. Нет, они хотели сделать так, чтобы этого поражения никогда и не было. Они вмешались в ход истории сильнее, чем это было позволено раньше, и с разрешения богов изменили течение времени. Они нашли решающий момент в ходе судьбы и в это мгновение изменили поступки людей. Вернее, поступки одного человека. Как крошечный камень на склоне влечет за собой лавину, так одно действие повлекло за собой сотни других, и в результате этого возникли легенды. Потребовалось совсем немного, чтобы все изменить.

Таков был план нибелунгов, грандиозный по своей злобе, но гениальный в своей простоте. Возможно, утром уже ничто не будет так, как было раньше, но все станет таким, как того хотели нибелунги. И никто об этом никогда не узнает…


Зигфинн очнулся от сна. У него по-прежнему болела спина, а воздух в комнате казался затхлым. Голова была непривычно тяжелой, кровь текла медленно. Принц попытался подумать о Брунии, чтобы взбодриться, однако это не добавило легкости его мыслям.

В комнату проник луч света, но он будто просачивался сквозь какой-то фильтр и был лишен всех красок. Юноша поднял правую руку, собираясь почесать в затылке, но тут простыня рассыпалась у него под пальцами.

Что-то зашевелилось на уровне его бедра, и по ноге царапнули маленькие лапки. Зигфинн удивленно приподнялся.

По кровати неспешно шла толстая крыса.

Принц закричал — скорее от удивления, чем от страха. В Исландии было мало крыс, тем более в замке, где они чувствовали себя весьма неуютно. Схватив грязное создание, Зигфинн поспешно выбросил его в окно.

Теперь он проснулся и в голове у него прояснилось.

Юноша спустил ноги с кровати и почувствовал под ступнями грязь и камни. А ведь слуги ежедневно подметали в его комнате! На лице было что-то липкое, и принц, проведя ладонью по щеке, обнаружил паутину.

Зигфинн огляделся. Это была не его комната.

И все же это была его комната, но не такая, как прошлым вечером. Искусно украшенная кровать, на которой он заснул, сейчас превратилась в лежанку и разломалась с одной стороны. В комнате не было ни стульев, ни меха на полу, а от свеч остались лишь огарки, сваленные кучей в углу.

И повсюду была паутина. А еще пыль.

Принцу стало страшно. Смятение и страх охватили его. Что за игры здесь ведутся? Встав, он подошел к окну и выглянул наружу.

Никого. Площадь перед огромным замком опустела, нигде не было видно ни одного исландца. У пристани качалась пара кораблей, изъеденных плесенью, искореженных временем и пропитанных водой.

Везде царила мертвая тишина.

У Зигфинна закружилась голова, и ему пришлось прислониться к стене. Перед глазами заплясали разноцветные пятна, казавшиеся более живыми, чем мертвая серость, заполонившая все вокруг.

Это всего лишь сон! Это должен быть только сон! Принц ударил кулаком в стену, так что на костяшках выступила кровь, но не проснулся. Не было спасения от этой жуткой иллюзии.

Одевшись и зашнуровав ботинки, Зигфинн позвал стражников, которые обычно стояли перед дверью в комнату принца, ведь таков был приказ короля.

Возможно, все это лишь неудачная шутка, хотя Зигфинн и представить себе не мог, кому взбрело бы в голову так пошутить. Может, ночью в этой комнате похозяйничали, чтобы испугать его?

Но все надежды принца разрушились, когда он увидел коридор перед своими покоями. Здесь тоже все было затянуто паутиной, по грязному полу бегали насекомые. От факелов на железных подставках осталась лишь пыль. Воздух был горьковатым и затхлым. Зигфинн злился, что под рукой у него не было оружия, но с другой стороны, на кого он мог напасть? Теперь он не сомневался, что не спит. Оставалось только надеяться, что сейчас он слег с лихорадкой и за ним присматривает целитель, в то время как родители обеспокоенно стоят у изголовья кровати.

Наконец он пришел в тронный зал, где отец обычно занимался делами государства в окружении своих советников и посетителей. Скрип двери, перед которой тоже не оказалось стражников, дал Зигфинну понять, что и здесь он не найдет никого живого.

Тронный зал был пуст. Огромный камин покрылся копотью, а остатки мебели валялись на полу.

— Эй? — Срывающийся голос Зигфинна эхом прокатился по залу.

Теперь тут не было теплых настенных ковров, которые приглушали все звуки.

В голове у принца мелькнула безумная мысль: а что, если он проспал дольше, чем обычно? Год, десять лет, сотню лет? Может, время пронеслось мимо него, пока он спал в своей кровати?

Чепуха! О нем бы позаботились. Никто бы не бросил замок, в котором спал принц, оказавшийся без сознания.

Но этот мир вокруг… Он казался столь знакомым и в то же время столь чужим. Мир был холодным, серым и мертвым. Единственное, что согревало Зигфинна, это его амулет, голова дракона. Талисман, казалось, льнул к нему, будто пытаясь его утешить. Это напомнило Зигфинну о матери. Он поспешно подбежал к лестнице, ведущей в коридор, который заканчивался покоями короля и королевы. Но как и его собственная комната, пустые покои родителей тоже, казалось, были забыты всеми, и все, что когда-либо украшало эти комнаты, исчезло. Скала, в которой были выбиты эти покои, была грубой и неотшлифованной, будто каменщики не работали над ней в течение многих лет.

Теперь к чувству страха добавились бессилие и безнадежность. Ни придворных, ни солдат, ни родителей.

Зигфинн был один.

Впервые в жизни.


Видящая сидела в комнате, которую, как она знала, Зигфинн не найдет. Ее руки рисовали знаки на песке, покрывавшем пол.

Свершилось. Она не смогла это предотвратить, да и не думала, что ей когда-то это удастся. За одну ночь мир был разрушен, уничтожен, испорчен. Солнце светило не так ярко, и в душах людей не осталось больше надежд. То, что было хорошим и красивым, должно было исчезнуть, ведь ему не осталось места в новом царстве древних богов, правивших железной рукой и назначивших своими вассалами нибелунгов.

Время без героев, настоящее без будущего. Посевы взошли, но плод покрылся гнилью.

Видящая сжала руки в кулаки, чего с ней не случалось уже много десятилетий. Мышцы в спине расслабились, а сильные легкие дышали глубоко и спокойно. План нибелунгов придал ей жизненных сил. Это было неожиданное последствие их действий.

Но было еще кое-что. Видящая чувствовала это. Свет погас не до конца. Несмотря на то что тьма окутала весь мир, оставалась еще одна искра.

Кровь Зигфрида.

Видящая улыбнулась.

Еще не все потеряно. Ведь то, чему суждено быть, способно сопротивляться.

Искра. Последняя искра.

Нет.

Еще одна искра. Две искры.

Как это возможно?

Три.

Три искры. Три истины.

Видящая задрожала.

Битва пока не была проиграна. То, что нибелунги посчитали концом, могло вновь стать началом.


В душе Зигфинна тлела последняя надежда, и потому он не оставил мертвый Изенштайн сразу же, чтобы искать людей в другом месте. Около двух часов юноша осматривал замок, постепенно осознавая, в сколь ужасном положении он очутился. Теперь же принц направился в комнату Брунии. Он знал, что ее там нет, как и всех остальных, но, по крайней мере, проверить стоило.

Перед ее дверью тоже должен был стоять охранник, но никого не было. Створки сорвали с петель, и теперь они лежали в коридоре, покрытые плесенью. Если тут и происходила какая-то борьба, то не меньше десяти лет назад.

Сквозь дверной проем Зигфинн видел, что в кровати Брунии нет. От этого ему стало больнее, чем он ожидал. В этот момент он готов был отдать все, чтобы увидеть ее стройное тело, погруженное в мирный сон.

Он не заметил лезвия меча, появившегося сбоку, и не услышал тихого свиста, который заставил бы его уклониться.

Узкое лезвие замерло у его горла, царапая кожу. Кто бы ни держал в руках это оружие, он не собирался рубить принцу голову. Пока что не собирался.

Зигфинн задержал дыхание. Думая, что остался один, он стал неосторожным, и теперь ему пришлось заплатить за это.

Человек, сжимавший меч, вышел из тени.

Это была Бруния.

Зигфинн глядел на нее, чувствуя, что не в силах выразить всю свою радость и облегчение. Он больше не был один! Тот человек, о котором он мечтал больше всего, не исчез вместе со всеми придворными.

— Зигфинн, — прошептала Бруния, опуская меч.

Она чуть не упала, но Зигфинн успел ее подхватить. Он прижал Брунию к себе.

— Тут… никого нет… я думала, что ты… ты…

— Знаю, — прошептал Зигфинн. — Судя по всему, лишь мы с тобой остались в живых в этом замке.

Бруния постепенно взяла себя в руки.

— Что случилось?

— Если бы я только знал, — ответил Зигфинн. — Ночь будто породила не новое утро, а новый мир. Мертвый мир.


Зигфинн вновь прошел по затхлым коридорам замка, усеянным щепками и битым стеклом. В этот раз Бруния была рядом с ним, и они искали уже не людей, а что-то, что помогло бы им понять происшедшее.

В тронном зале принц указал на перевернутый стол.

— Это не стол моего отца, ведь ножки почти не украшены резьбой и более толстые.

Бруния указала наверх, на потолок. Оттуда свисал истлевший флаг Исландии, но вместо двенадцати корон, которые символизировали двенадцать предыдущих королей, были нарисованы только десять.

Зигфинн мрачно кивнул.

— И нет иконы.

— Вообще нет ничего, что относилось бы к христианству, — пробормотала Бруния.

Взяв Зигфинна за руку, она потащила его прочь.

Девушка хотела осмотреть часовню, чтобы подтвердить свои подозрения. И действительно, священная часовня королевской семьи теперь оказалась лишь складом, до потолка забитым каким-то хламом.

Дело близилось к полудню, однако свет солнца по-прежнему был не очень ярким. И Зигфинн, и Бруния изголодались, но знали, что утолить голод в замке нечем. Выйдя из замка Изенштайн, они отправились в порт. Тут тоже не было людей. Бруния осмотрела небольшие хижины с покосившимися стенами и провисшими потолками, Зигфинн же подошел к кораблям, на которых уже довольно долго никого не было.

Внезапно неподалеку послышалось какое-то шуршание. Бруния и Зигфинн инстинктивно прильнули друг к другу. Принца злило, что у него нет с собой меча, но он не стал просить Брунию отдать ему свой.

— Скажи мне, что не только я это слышал, — прорычал Зигфинн.

Бруния напряглась, сжимая в руке меч.

— Мы не одни, хотя я и не знаю, радоваться мне этому или нет.

Вновь послышались чьи-то шаги.

Из-за покосившейся хижины вышел мелкий — Зигфинну до плеч — и явно исхудавший дрык.

Принц немного успокоился.

— Странно. Животные обычно не забредают в наши поселения, ведь они боятся людей.

Бруния нахмурилась.

— Кто знает, как давно в этом поселении никого не было.

Зигфинн осторожно направился к дрыку. Животное не двигалось и не убегало.

— Что ты собираешься делать? — поинтересовалась Бруния.

Через час они уже сидели перед костром на берегу моря и отрывали аппетитные кусочки от туши, жарившейся над огнем. Воду, чтобы утолить жажду, они брали из источника, и хотя вода била прямо из-под земли, на вкус она казалась застоявшейся.

— Нужно попробовать добраться до материка, — жуя, говорила Бруния. — Не мог же исчезнуть весь мир.

— Но почему? — возразил Зигфинн. — Вчера я мог бы поклясться, что замок не может опустеть за одну ночь. То, что тут происходит, не поддается объяснению.

Лишь через пару мгновений он понял, почему его ответ так опечалил Брунию.

— Я не говорю, что твои родители… Я хочу сказать, королевство твоего отца… — поспешно добавил он.

— Ладно, — отмахнулась она. — Посмотрим.

Было очевидно, что Бруния не хочет проявлять своих чувств. И эта взрослая, трезвомыслящая женщина совсем не походила на юную девушку, которую он вчера так страстно желал.

— Я думаю, что могу починить один из кораблей, чтобы мы доплыли до материка. При условии, что погода будет хорошей. Но прежде мне нужно отправиться в Гёранд.

— Но почему в Гёранд? — удивилась Бруния.

— Это самое крупное поселение в Исландии. Если и остались люди, то только там. Я должен хотя бы поискать их, ведь я, в конце концов, принц, а в отсутствие родителей — правитель.

— Но мы нигде не видели лошадей, — напомнила ему Бруния. — Придется идти пешком.

— Значит, придется, — кивнув, согласился Зигфинн.

Надежд встретить людей было немного, но Зигфинн чувствовал свою ответственность. И вообще, встретил же он Брунию, хотя и не верил в это.

Они отправились в путь, взяв с собой немного провианта. Зигфинн собирался перейти через холмы и направиться к самому большому селению острова. Многие короли уже думали о том, что следует перенести столицу ближе к Изенштайну, но это не имело особого смысла. Гёранд находился рядом с пастбищами, и туда легко было добраться из любой точки острова, к тому же ему не страшен был шторм на море. Отец Зигфинна, король Кристер, однажды сказал: «Замок Изенштайн является символом власти и силы Исландии, а Гёранд представляет собой гостеприимность и доброту людей нашего острова».

Они едва успели перейти через первый холм, как обнаружили, что там, где были луга, теперь… простиралось кладбище.

До самого горизонта чернели кресты, надгробные камни и холмики, отмеченные тяжелыми валунами.

Тут было больше могил, чем в Исландии жителей.

Зигфинн побледнел. Его стошнило, и он подумал о том, что оскверняет покой мертвых.

Бруния тоже была поражена этим зрелищем. Она прошла мимо ряда могил, читая надгробные надписи.

Последние из похороненных здесь умерли около сорока зим назад.

— Что это значит? — выдохнул Зигфинн, сплевывая остатки желчи.

— Я думаю, что в Исландии уже сорок лет никто не живет, — объяснила Бруния.

— Это неправда! — закричал Зигфинн, удивляясь собственной ярости. — Исландия — моя родина! А не какое-то кладбище! И ты это знаешь!

Вначале принцессе захотелось отругать Зигфинна за подобную вспышку ярости, но затем она подошла к нему и обняла его.

— Прости меня за эти необдуманные слова, мой милый Зигфинн. Я лишь хотела сказать, что в этом ужасном неправильном мире Исландия оказалась покинутой. Если мы хотим выяснить, что произошло, то должны смириться с этим.

Отодвинувшись от Брунии, Зигфинн только сейчас заметил, что плачет.

— Как я могу смириться с тем, во что не могу поверить?

— А как ты можешь не верить в то, что видишь собственными глазами?

На это у Зигфинна не нашлось ответа. Не было сил, чтобы этот ответ искать.

Бруния нежно опустила ладонь на его плечо.

— Давай не будем терять тут время. Пойдем в порт и попробуем найти какую-нибудь возможность попасть на материк.

Так они, не завершив начатое, вернулись в замок.


Нибелунги буйно праздновали свою победу. По всему миру, в высоких горах и глубоких долинах, они кричали о своем триумфе, и от их отвратительного пения листья на деревьях становились коричневыми, а птицы замертво падали с веток. Нибелунги не только вернули свою прежнюю власть, но и добились большего: они и стали властью. Все, что им потребовалось, так это одна темная ночь, когда боги не смотрели в сторону мира, и нибелунги взяли дело в свои руки, чтобы заново сотворить Мидгард. По собственному желанию. Прошло несколько часов, прежде чем они заметили, что их победа почти совершенна, но все-таки почти.

Для нибелунгов не важны были чувства людей — зрение, слух и осязание. Для них время было таким же ощущением, как история, а чувства приравнивались к словам. Для них все было потоком, по которому они плыли, в котором они купались, из которого они пили. Их власть была золотой рекой, роскошной и широкой. Они купались в этой реке, плывя по течению. Восторг и тщеславие переполняли их черные души, и нибелунги не сразу заметили, что на поверхности реки виднеются скалы. Три скалы. В их реке.

Первые голоса умолкли в победном гомоне, и нибелунги заметили слабые волны, исходящие от этих скал. Духи зашептались, призывая друг друга к спокойствию, а затем…

Три скалы в их реке.

— Это невозмооооожжноооо… — донесся один голос.

— Этогооо не должноооо быыыыть… — сказал кто-то другой.

Гармония, которой они наслаждались, распалась, и нибелунги начали возбужденно переговариваться.

— Невозмоооооожнооо…

— Не входилоооо в плааан…

— Словоооо богоооов….

Раскат грома сотряс Мидгард, и по телам нибелунгов прошла дрожь, словно напоминая о том, что не одни они всем управляли.

Нибелунги трусливо замолчали. Ликование от победы сменилось смятением, а нибелунги ненавидели смятение.

Не для того ли они все эти годы действовали, чтобы в будущем избежать всего непонятного?

В конце концов один из многих решился произнести:

— Одииииииин…

Ему вторил другой:

— Одииииииин….

И вскоре все нибелунги тысячей голосов, слившихся в один, кричали:

— Одииииииин…


Видящая вновь поднялась на верхушку скалы. Она была рада тому, что ослепла и не видит то, о чем знает. Исландия превратилась в мертвое королевство. Из ее пустых глазниц лились слезы. Слезы за ее родину.

Но еще не все было потеряно. Случилось так, как она и надеялась: в новом времени остался Зигфинн Исландский, который знал о том, как должно было быть. То, что рядом с ним оказалась Бруния, тоже вооруженная против лжи нибелунгов, было… неожиданностью. Амулет должен был защитить только принца.

Видящая отбросила посох в сторону. Ее старое тело стало наполняться новой жизненной энергией. Конечно же, она никогда не сможет обладать своей прежней силой и никогда не сумеет победить самого сильного воина, но в этом не было необходимости. Когда-то у нее было все, но это время миновало. Сейчас речь шла только о Зигфинне. И Брунии.

Видящая наблюдала, как быстро эти двое сориентировались в изменившемся мире и как Бруния собрала в замке то, что могло быть полезным. А тем временем Зигфинн отремонтировал маленький корабль. Он нашел судно, которое уже давно вытащили на сушу, и поэтому его остов не разъела соленая вода. С какого-то полузатонувшего корабля юноша принес парус, и Бруния заштопала в нем дыры. Все эти дни они ели убитого дрыка — пища пусть и однообразная, но сытная. Бруния и Зигфинн обладали решимостью, которую нибелунги пытались уничтожить в этом мире. Но принц и принцесса не сдавались.

Видящая заметила также, как Зигфинн смотрит на Брунию и как он протягивает к ней руки, когда спит, но тут же опускает их.

Страсть. Нибелунги пытались уничтожить и это. Видящая хорошо помнила это чувство, такое болезненное и в то же время теплое. Чувство счастья.

Она стояла на скале и смотрела на Зигфинна и Брунию, которые толкали в воду корабль, радуясь тому, что он не потонул сразу.

В этот момент появились нибелунги. Они заметили, что в изменившемся мире что-то пошло не так, как они предполагали, и начали искать это по всей земле, как свинья ищет трюфели. Вскоре они обнаружили отвратительный для себя запах дружбы и чести, но здесь, в Исландии, у них не было возможности напасть на принца и принцессу. Однако они еще что-нибудь придумают.

И Видящая громко и отчетливо произнесла:

— Можете стараться сколько хотите, но вам не сломить этих двоих! Все будет так же, как и всегда. Все завершится вашим поражением.


2 БРУНИЯ И ОГНЕННОЕ СЕРДЦЕ | Заклятие нибелунгов. Амулет дракона | 4 ПУТЬ В НОВЫЙ МИР