home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Интерлюдия

– Идут, скоты… Как у себя дома. Идут и не боятся, – тихо ругался старший сержант НКВД Харченко, наблюдая, как немецкие грузовики, танки и полугусеничные бронетранспортеры вздымали июльскую пыль белорусских дорог.

– Надоело, блин, прятаться! – ответил ему боец Горох. – Давайте ударим, тащ старший сержант. Ведь от самой заставы отступаем. Ну, сколько ж можно?

– А чем ударим? Две винтовки, пистолет и граната.

– Вы как хотите, товарищ старший сержант, а я гранату сейчас попользую.

– Сидеть, Горох! Я что, один документы тащить буду?

– Документы, документы… Да кому они на хер нужны, те документы, когда немцы – вот они.

– Слышь, боец… Всему свое время. Дойдем до наших, будем и с немцами драться. А сейчас у нас приказ начальника заставы доставить документы.

– Вот и доставляйте, тащ старший сержант.

И боец погранвойск НКВД Горох пополз навстречу немцам.

А старший сержант тех же погранвойск того же НКВД Андрей Харченко лежал и, не дыша, смотрел. Смотрел, как его боец ужом скользнул в придорожных кустах. Смотрел, как он достал гранату, сдвинул предохранитель и приподнялся для броска на одно колено. Смотрел, как взорвался тупорылый серозеленый немецкий грузовик и как попрыгали оттуда объятые пламенем фрицы.

А потом он выдохнул сквозь плотно сжатые зубы и побежал в глубь леса, придерживая мешок с документами и знаменем заставы. Бежал, глотая слезы; бежал и не видел, как рядового Гороха расстреляли в упор из карабинов, а потом добавили для верности прикладом.

Кровавый июль сорок первого…

* * *

Майор Харченко стрелял из своего «нагана», встав на колено и не обращая внимания на осколки. Проклятый немецкий PzIV Ausf. H лениво ворочался в изломанных кустах и плевался фугасными снарядами по распластавшемуся вдоль дороги батальону. Очень так прицельно, к сожалению, плевался… Противотанковые пули только звонко цвиркали по толстокожей лобовой броне, покрытой остатками немагнитного циммерита, или теряли силу, прошивая жестяные фальшборта башни и отскакивая от основной брони. Тем временем Крупенников, вытирая кровь с лица, поднимал во фланговый обход роты Свинцова и Зайца.

Когда они, наконец, отжали фрицев, проклятый панцер дернулся было следом, но не успел. Ктото из солдат ловко метнул противотанковую гранату под гусеницу, разорвав ее аж в двух местах. Обездвиженная «четверка» успела еще раз неприцельно рявкнуть орудием, но штрафбатовцы уже бросили ей под брюхо новую гранату. А после двое бойцов вскарабкались на кружащуюся на месте обреченную бронемашину, приоткрыли люк командирской башенки и забросили внутрь одну за другой пару «лимонок». И со всей возможной скоростью сиганули прочь. Внутри гулко бухнуло, затем рвануло еще раз, уже куда сильнее. Выбитые ударной волной крышки люков, кувыркаясь и сбивая с деревьев ветки и листья, отбросило далеко в стороны, а сорванная с погона башня медленно, будто нехотя, сползла кудато вбок. И натворившая столько бед тварь замерла, воняя на весь лес смрадной гарью синтетического бензина и сладковатым запахом горелого человеческого мяса…

Скоротечный бой закончился.

– Вот прендегасты! – коротко и зло выругался Лаптев. – И откуда они тут взялись?

– Окруженцы, – хрипло ответил ему Харченко, перезаряжая барабан своего «нагана». Руки у него мелко тряслись, как всегда после боя. Особист этого стеснялся, хотя и знал, что это не от трусости. – Мы когдато так же тут…

– Здесь начинал, майор? – спрыгнул в кювет комбат.

– Немного южнее. Ранен?

– Нос разбил. Он и так у меня ломаный, да тут еще в стекло вмазался, когда водитель тормознул. Кстати, где он?

– Хер его знает. Гдето тут, наверное, – тяжело дыша, ответил Лаптев.

– Командиры рот! Доложить о потерях, – гундосо крикнул Крупенников, поднявшись во весь рост. И добавил, покачав головой: – Ты смотри, что натворила, тварь. Три грузовика в хлам.

В белорусское небо поднимались четыре столба черного вонючего дыма.

А немецких трупов оказалось всего семь, если не считать тех, кто догорал, размазанный по стенам боевого отделения, в танке. И один раненый. Штрафники не любили брать пленных. Не любили, но иногда приходилось.

Экспрессдопрос провел особист. Выяснилось, что фрицев было двадцать человек, действительно окруженцы. У танка кончалось топливо и боеприпасы. Вот и решили атаковать русских из засады. Смертники, блин.

Немца наскоро перевязали и сунули в один из уцелевших грузовиков, строгонастрого приказав бойцампеременникам довезти пленного живым и слегка здоровым до передовой.

А вот после этого начались настоящие проблемы. Или даже так – ПРОБЛЕМЫ. Когда грузовики догорели и их сбросили с дороги, командиры рот долго копались в воняющих горелой резиной остатках студебекеров. Потом они медленно пошли к «Виллису». Лица у офицеров были, мягко говоря, озадаченными .

– Что так долго копались? – раздраженно рявкнул комбат.

– Товарищ майор… – начал Заяц. В этот момент он отчегото перестал напоминать волка, став похожим именно на зайца. Беляка. Ибо лицо его было белым как мел.

– Что мнетесь, как барышня после променада? Докладывайте, старший лейтенант! Что у вас с потерями? – подключился к разговору Харченко, тоже почуяв недоброе.

– Так это… нету потерь…

– В каком смысле нет? – поднял голову приготовивший акты Лаптев.

– У меня пропали первый и четвертый взвод, – уставился на свои сапоги Заяц.

– Что значит пропали? Как так пропали? Старлей, ты соображаешь, что говоришь? – крикнул на Зайца Харченко.

– Соображаю, товарищ майор. В сгоревших машинах нет трупов солдат. И оружия нет. Ничего нет. Вообще. Как будто испарились.

– Заяц, ты пьян, что ли? – не выдержал Крупенников.

– Идите и посмотрите сами, – внезапно обиделся старлей.

– Посмотрим, не переживай. А у тебя, Петровский? Тоже потерь нет?

– Так точно, товарищ майор, нет, – убитым голосом ответил командир первой роты. – Только пропавшие без вести.

– А ну пойдем, посмотрим! – сорвался с места Харченко. За ним скорым шагом двинулись Крупенников с Лаптевым. Хотя обоим очень хотелось побежать, но командирам в армии суетиться не положено.

Они долго копались в остатках догоревшего переднего грузовика, но ровным счетом ничего не обнаружили – ни обгоревших трупов, ни личного оружия, ни даже звездочек с пилоток. И в двух других – то же самое.

– Шестьдесят два штрафника пропали без вести, – убито подытожил капитан Лаптев.

– Плюс двое моих, – буркнул подошедший Свинцов.

– Тоже из грузовика сбежали? – мрачно спросил Харченко.

– Нет. Тут совсем странное чтото. Они бежали в атаку, как все. А потом пропали.

– Что тут странного? Рванули в лес и всё! – зло сказал Крупенников.

– Нет. Их бы заметили. Они именно бежали , а потом исчезли . Вообще. Как будто их и не было вовсе.

– Они что у тебя, привидения? Как исчезли? Ты можешь объяснить?

– Никак нет, товарищ майор, не могу, – мрачно покачал головой Свинцов.

– Подожди, товарищ майор, – остановил красного от гнева особиста комбат. – Ты машину, которая впереди шла, помнишь?

– Помню, Крупенников. Вот она, – кивком показал на обгорелый остов начальник особого отдела.

– Полог был откинут, и было видно бойцов, сидящих в кузове. Так?

– Ну? И к чему это ты?

– А к тому, что из машины, в которую ударил первый снаряд, никто не выскочил .

– Твою мать… – Харченко схватился за голову. – А ведь точно… Меня контузило, что ли?

– Да нас всех в таком случае, похоже, контузило, товарищ майор. Кстати, водители тоже пропали.

– Может быть, немцы какое новое оружие применили? – подал голос Заяц.

– Следаки из военной прокуратуры и СМЕРШа разберутся, – ответил ему Крупенников.

– А пока они разбираются, гражданин майор, мы с вами будем исполнять обязанности переменного состава батальона вместо пропавших штрафников. А на наши места поставят уже других, – Харченко прикусил нижнюю губу, став похожим на озлобленного бульдога. Вместо ответа Крупенников шмыгнул разбитым носом и крикнул:

– По машинам!

Колонна двинулась лишь через пять минут, поскольку оказалось, что вместе с водилами трех грузовиков пропал еще и шофер командирского «Виллиса». За баранку пришлось сесть самому комбату. Зато трясти стало меньше. Крупенников оказался осторожным шофером. Он аккуратно объезжал ямы и воронки и никуда не спешил. Потому как думал о том, что случилось. Впрочем, Харченко и Лаптев, похоже, думали о том же самом, потому за весь остаток дороги никто не проронил ни слова. А вот когда добрались до места, начались чудеса. Харченко убежал докладываться своему начальству, Крупенников – своему. Причем каждый в ожидании того, что вернется в батальон уже в качестве штрафника…

– Майор Крупенников в ваше распоряжение прибыл, товарищ генералмайор!

– Один? – проворчал пухлый лысый генерал, внимательно разглядывавший огромную карту, раскинутую на столе.

– Никак нет! Вместе с вверенным мне отдельным штрафным батальоном.

– Это хорошо… хорошо, – задумчиво кивнул командир дивизии. – Как добрались? Без приключений?

– Увы, – вздохнул майор Крупенников. – В лесу напоролись на немецкий танк и взвод пехоты. Немцы уничтожены, наши потери… – и тут комбат замялся, мысленно прощаясь с новенькими погонами.

– Какие потери? Что молчишь, как девка после греха?

– Шестьдесят четыре бойца переменного состава, трое офицеров – командиров взводов и четверо водителей из автобата пропали без вести! – выпалил на одном дыхании майор, пытаясь не зажмуриться. – Итого семьдесят один…

– Это как? – удивился комдив. – Что значит – пропали без вести? Поясните, майор!

– Танк успел расстрелять три грузовика, практически в упор. После боя оказалось, что в сгоревших машинах нет тел. Оружие также не обнаружено.

– Сбежали?! – ахнул комдив. – Ты, майор, как там тебя…

– Крупенников.

– Ты, Крупенников, хоть понимаешь, что это значит? У тебя чуть не полбатальона дезертировало! Да ты сейчас сам под трибунал пойдешь!

– Одна машина шла перед моим «Виллисом». Я ее прекрасно видел. Оттуда по дороге никто не выпрыгивал. И я лично видел людей, сидевших у заднего борта за секунду до взрыва.

– Час от часу не легче, – генерал нервно заходил вдоль стола, тяжело грохоча сапогами. – У немцев что, уже сверхоружие появилось, которое людей испаряет вместе с оружием?

– Выстрел был произведен в упор, с расстояния примерно в сорок пять – пятьдесят метров, может быть, сила взрыва оказалась так велика…

– Что исчезло все, кроме автомобильного железа? – язвительно посмотрел на майора комдив. – Я, Крупенников, еще с Финской войны воюю, разное повидал, но таких баек еще не слышал.

– Товарищ генералмайор…

– Я знаю, кто я такой! – заорал на комбата комдив.

Крупенников же, не обращая внимания на командирский гнев, продолжил:

– Пошлите прокурорских на место происшествия, пусть они сами все осмотрят! Я не вру, честное офицерское. Мои слова могут подтвердить все командиры рот и взводов, а также начальник особого отдела майор Харченко.

– Харченкохуярченко… Не учи ученого. Следствие разберется.

– Так точно, товарищ генералмайор!

– Ну, раз точно, иди к карте. Смотри. Вот здесь ваш батальон утром пойдет в атаку. Перед нами стоит полевая дивизия люфтваффе, а вот за ними – сборная группа «Кампф», ее собрали из выбравшихся из котла эсэсовцев. Ваша задача прорвать оборону, выбить сброд из траншей и сдержать удар эсэсманов. Можно даже будет отступить, чтобы «Кампф» завяз на ваших позициях. Продержаться нужно около суток, затем танки и пехота ударят по флангам немцев, и мы получим маленький котел. Если ты со своими оставшимися четырьмя сотнями штрафников не подведешь, конечно. В чем я теперь уже не уверен. Пропаданцы, понимаешь…

– Не подведу, товарищ генералмайор… – угрюмо буркнул Крупенников, не пряча взгляда. – Я ж не виноват, что у меня люди пропадают… бесследно, блин.

Генералмайор раздраженно дернул щекой:

– А ты не пьян ли часом, а, комбат?

– Еще нет, – не подумав, ляпнул Крупенников. – Ой! То есть никак нет.

– А может, тебя того, контузило? Или закемарил в машине, сон приснился? Вот и не заметил, как твои подшефные в лес сдернули? Что молчишьто?

Говорить Крупенникову и вправду нечего было.

– Знаешь что, майор? Заходика через час. Оклемаешься немного, поспишь, отдохнешь, протрезвеешь, может, таблетку какую примешь. А там и поговорим.

– Ну, я не пил, товарищ генералмайор! Дыхнуть могу!

– Да я тоже могу… дыхнуть, – командир дивизии шумно отхлебнул из стакана чтото темнокоричневое. Потом, не морщась, поставил посудину, достал изпод стола бутылку коньяка и доплеснул до нормы, известной ему одному.

– Чай лучше пей, майор. Адмиральский. В моем случае генеральский. Иди. Жду через час. Вместе со своими штабными.

Странное чувство нереальности, начавшееся еще там, на лесной дороге, так и не покинуло Крупенникова. Более того, оно еще и, пожалуй, усилилось…

Следаки из прокуратуры вернулись лишь к вечеру и всё подтвердили. Бой был. Сгоревший танк, полностью уничтоженный в результате детонации остатка боекомплекта, семь немецких, начинающих уже подванивать, трупов, остатки трех студебекеров – и все. Больше ничего, никаких следов. К этому моменту Крупенников уже отзвонился в штаб фронта, доложился о прибытии.

– Что танк завалили, это хорошо, – сказал на вечернем совещании командир дивизии. – Как, кстати, сумели?

– А чего там уметь? Пехоту прикрытия частично положили, частично оттеснили в лес, зашли с флангов, гранатами закидали, деловто! – пожал плечами Крупенников. А Харченко и Лаптев переглянулись.

– Да… Растет молодежь. Мы вот в сорок первом, помнится, и от «двоек» с «единичками» бегали по неопытности. А что тех танков? Ползут себе по полю, а ростом чуть выше меня, соплей перебить можно. А мы от них ох как бегали. Зато сейчас на средние танки, вон, в атаку без пушек бегаем. И без потерь…

Крупенников мысленно почесал затылок.

– Да и хрен с ним, с панцером этим, – продолжил комдив. – Давайте, товарищи офицеры, к делу. Начальник штаба! Докладывай.

И генералмайор отхлебнул своего генеральского чая.


Глава 3 | Штрафбат в космосе. С Великой Отечественной – на Звездные войны | Глава 4