home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 12

Мелисса, система Вот,

туманность NGC 23037, 2297 год

Пробираться на территорию космодрома решили со стороны разрушенных при посадке транспорта строений – и риск меньше, и спрятаться есть где. Стремительно упавшие летние сумерки лишь упрощали задачу, с одной стороны, повышая эффективность камуфляжа, с другой – не препятствуя работе встроенных в шлем систем ночного видения. Шли двумя группами, пофлангово. С правого – Заяц, Чердыклиев и Инвадзе, с левого – Махнов с Угловым. Первая тройка должна была взять ящера, вторая – одного из людей. Или двух, как недавно предлагал капитан.

Куда именно идти, потратившие несколько часов на наблюдение разведчики знали: с наступлением сумерек работающие на разгрузке транспорта рабочие, и ящеры, и люди, разошлись по своим помещениям. Люди, выставив вокруг корабля охрану, прямо скажем, весьма символическую, большей частью отправились в двухэтажное здание на противоположном конце поля, некогда занимаемое какойто из служб космопорта. В основном это были те самые одетые в одинаковую униформу охранники. Остальные же погрузились в припаркованные неподалеку гравилеты и отбыли в сторону города, заставив Зайца разочарованно выматериться. Охранники тоже были неплохой добычей, но захватить когото из руководства было бы куда желанней. С другой стороны, пропажа одногодвух охранников наверняка не вызовет такого резонанса, как нападение на их начальство, какого бы ранга оно ни было.

Ящерицы же, завершив работу, плотной толпой двинулись к приземистому зданию у самой границы космодрома, более всего напоминавшему привычный земной склад или ангар, чем, скорее всего, и являлось. Никакой охраны у входа ни они, ни люди не выставляли, видимо, за ненадобностью. Вот только интересно, за какой именно ненадобностью?..

Невидимые в наступающей темноте разведчики без помех преодолели несколько сот метров открытого пространства и разделились, выдвигаясь к намеченным целям. Заяц со своей группой выждал оговоренное время, предоставляя Махнову возможность преодолеть половину расстояния до здания, и двинулся к «крокодиловому бараку», как успел обозвать строение Чердыклиев. Вблизи ангар оказался даже больше, нежели представлялось, – одни только раздвижные двери были метров семи в высоту; сам же он тянулся метров на сто, не меньше. Двери заперты не были – как и небольшая калитка в человеческий рост в правой створке. Оставив Инвадзе снаружи, Заяц с Чердыклиевым, страхуя друг друга, вошли внутрь. Вошли – и замерли, пораженные неожиданной картиной, бесстрастно отображаемой системой ночного видения на забралах шлемов. Это был не ангар, это был… хлев. Ящеры, те самые, которыми их пугали с экранов голопроекторов и которые, согласно бытующему мнению, закономерно и бесстрастно истребляли саму человеческую расу, вповалку спали прямо на полу, между какимито застывшими механизмами, погрузчиками, штабелями контейнеров. А уж вонь, чудовищные миазмы которой витали под сводами бывшего ангара, описать и вовсе было невозможно… Вот оттого и возникло подобное сравнение: хлев. В самом плохом смысле этого слова. Если они и были космическими захватчиками, то какимито очень странными захватчиками.

– Чердак, – едва слышно произнес лейтенант, прекрасно зная, что встроенная в шлем аудиосистема донесет до подчиненного даже самый тихий шепот. – Что делаем? Берем?

– Угу, – согласился тот. – Только тихотихо. Парализатор у тебя? Давай вон того, крайнего…

– А если? – Заяц не закончил фразы, понимая, что товарищ поймет его и так.

– Тогда гранатами – и отходим, – Чердыклиев легонько хлопнул себя по разгрузке, имея в виду выданные им перед выбросом штурмовые объемнодетонирующие гранаты. – Если даже всего по парочке зафигачим, тут камня на камне не останется. Правда, уходить придется в темпе вальса. Годится?

– Давай, – не слишком уверенно согласился командир группы. – Готовь антиграв, сейчас я ему укольчик на сон грядущий сделаю. Если все срастется, вытаскиваем тихонько, и…

– Так, командир, двери сначала нужно открыть, – резонно возразил младлей. – Нам такую тушку через калитку не протащить.

– Вот, блин, точно! – раздраженно буркнул Заяц. – Ладно, иди, открывай, только тихо, а я пока нашего крокодила упокою, – старлей вытащил из кармашка тактического жилета трубочку парализатора и, как учили, сдвинул пластинку предохранителя, активируя систему принудительного впрыска сильнейшего анестетика. Если земные медики и ученыебиологи не ошиблись, пяти кубиков этого препарата было достаточно для полного «отрубона» любого живого существа весом до пятисот килограммов на срок до пяти суток.

Спящий ящер оказался куда более впечатляющим, чем казалось при наружном наблюдении или на голосъемке. И еще более впечатляющей была исходящая от него вонь. Старший лейтенант Заяц мог, конечно, перевести фильтры шлема в замкнутый режим, но отчегото делать этого не стал. Ему хотелось ощутить всю нечеловеческую мерзость противника. И царивший под сводами бывшего ангара запах лишь помогал в этом.

Не особенно заботясь относительно собственного обнаружения, – на что способны их «хамелеоны», он успел убедиться еще за время краткого обучения на Земле – Заяц прижал трубку к чешуйчатому бедру ближайшего ящера и решительно надавил кнопку активатора. Негромкий щелчок обозначил, что нейротоксин впрыснут под кожу… то есть под чешую противника. Отсчитав пять секунд, старлей ощутимо пихнул ящера прикладом. Ноль реакции. «Вот и спи себе, – злорадно подумал он. – Надеюсь, когда проснешься, тебе будет очень плохо».

Неслышно подошедший Чердыклиев уже подготовил обвязку антигравитационной системы, на которой им предстояло транспортировать пленника к месту посадки модуля. Трех минут, обильно сдобренных непривычным для языкового пространства Мелиссы русским матом, вполне хватило, чтобы разобраться с антигравом. На четвертой минуте трофейный ящер величественно выплыл сквозь приоткрытую створку ангарных ворот. Заяц, расстегнув кармашки разгрузочного жилета, протянул товарищу две из четырех своих гранат, многозначительно кивнув в сторону ангара. Чердыклиев понимающе кивнул: до утра еще уйма времени, успеют уйти. А вот утром? Утром крокодилов ждет неплохой сюрприз. В виде неслабого вакуумного взрыва, после которого от этого зловонного барака со всем его не менее вонючим содержимым ничего не останется. Да и за группу Махнова нечего опасаться: взрыватели гранат будут поставлены с отсрочкой в три часа, как и было оговорено с мужиками перед выходом…

Рисковать, проникая в здание, Махнов не решился. Неизвестно, какие там замки на дверях. Иди, знай, наверняка чтото электронное – к чему ненужный риск? Двоих расслабленно курсирующих вдоль периметра часовых, только недавно заступивших на пост, вполне достаточно. Если все сделать четко, то до их смены они уже уйдут в лес, а там ищисвищи. Вряд ли местные чтото знают – точнее, помнят – о тактике партизанской войны, а, значит, и бояться нечего… Ну, а коль у них предусмотрена перекличка, так ведь и рации они тоже с собой возьмут.

– Ну, что, командир, поехали? – усиленный крошечными наушниками голос Углова оглушил, и капитан раздраженно убавил звук, словно тот мог вырваться за пределы тактического шлема.

– Ага. Витька, бери своего и уходи, я следом.

– А ты, капитан?

– Сказал же, следом. Мой еще только на обход пошел. Все, работаем. Встретимся уже на точке, если что, меня не ждать, это приказ. Вперед.

– Понял, – Углов невидимой тенью скользнул за угол здания.

Махнов, помедлив с секунду, двинулся вдоль другой стены, нагоняя ушедшего часового.

Все прошло, словно на тренировке. Ради интереса капитан даже немного обогнал свой «объект» и несколько секунд бесшумно шел чуть впереди, убеждаясь, что режим невидимости полностью оправдывает свое название. Затем ему это надоело, и он отправил часового в нокаут коротким ударом в челюсть. Склонившись над поверженным противником, Махнов убедился, что не переусердствовал с ударом: пленный был жив. Кряхтя, он взвалил языка на плечи и побежал в обратном направлении, успев мимоходом подумать, что, несмотря на все фантастические технические изыски XXIII столетия, языков приходится тягать так же, как и в родном XX веке. С другой стороны, антиграв им выдали из расчета захвата ящера, так что нечего и жаловаться. Придет в себя, заставят ножками побегать, обычное дело. Что немецкий унтер, что не пойми кто… все едино. «Вперед, падла, шаг влево, шаг вправо… сам понимаешь».

С группой Махнова они встретились уже у кромки летного поля. Похоже, Виктор сработал куда тоньше – по крайней мере, «его» язык бежал сам, резво перебирая ногами. С кляпом во рту, разумеется, и впечатляющим фингалом под глазом. Заведенные за спину руки были наспех связаны куском проволоки (и где только достал, проныра?!), а на спину навьючен непонятного происхождения рюкзак и трофейная винтовка.

Обменявшись с товарищем взглядом, Махнов тяжело – драгоценный «груз» давил на плечи всеми своими бессознательными семьюдесятью килограммами живого веса – потопал следом. До леса оставалось еще почти полкилометра, и пройти эту дистанцию предстояло без задержек. В наступившей темноте «хамелеоны» были идеальным средством маскировки, однако лишенные «невидимости» пленники сводили это преимущество на нет.

Через десять минут они встретились с группой старлея Зайца, добывшей своего ящера, заботливо спеленатого ремнями антиграва. В иной ситуации открывавшаяся взорам картина могла бы показаться комичной, уж больно необычно выглядела парящая над землей туша; в любой иной – но не сейчас. Счет шел на минуты, и покинуть открытое пространство предстояло как можно более быстро.

Разведгруппа выполнила задание, однако главное все еще оставалось впереди. Пленных необходимо было доставить в штаб. Желательно – живыми. Если же нет – то допросить, предоставив комбату и начальнику штаба записанные на камеру комма сведения. Сведения, необходимые как воздух. Сведения, ценность которых измерялась сотнями жизней их боевых товарищей и миллиардами жизней разучившихся воевать людей…

Грохот мощного взрыва догнал их, когда обе части разведгруппы уже входили под защиту леса. Люди остановились лишь на несколько секунд, ровно настолько, чтобы успеть увидеть вздыбившийся над космодромом огненный пузырь вакуумного взрыва. Офицеры переглянулись.

– Рановато, – буркнул Заяц, опуская ненужный на таком расстоянии бинокль. – Не успели уйти…

– Зато к месту, – хмыкнул Махнов. – Кстати, поздравляю, товарищи офицеры. Мы только что открыли наш личный счет. И снова воюем.

– Ты о чем? – непонимающе обернулся к товарищу запыхавшийся – последние метров триста разведчики преодолевали уже бегом – старлей.

– О том, что мы только что нанесли противнику первый удар и первые потери. Штук с полторы сотни сегодня набили, к гадалке не ходи. Разве нет? Опять же, ангар на воздух подняли, чем не диверсия? В общем, теперь нам пощады от ящериц ждать не придется.

– Можно подумать, раньше приходилось, – фыркнул Углов, поддергивая на плече ремень штурмовой винтовки. – Ну что, мужики, рванули в ускоренном темпе? А то ведь скоро фрицы… тьфу, то есть крокодилы, могут и в погоню ломануться, а оно нам нужно?

– Не очень, – в тон ему ответил командир группы. – Короче, так. Челнок придет завтра, точку эвакуации вы все знаете. Доберемся мы туда в лучшем случае часов за семь. Если будет погоня, придется разделиться, пленные сейчас важнее. Двое останутся в прикрытии, трое уходят с грузом. Это приказ, обсуждать не будем. Ясно? С допросом придется погодить, шумновато мы ушли. Все, погнали. Время.

Спустя двенадцать часов прикрытый невидимым для радаров противника «плащом» холодной плазмы посадочный модуль подобрал троих десантников, двух пленных людей и так и не очнувшегося ящера. Оставшиеся в прикрытии старший лейтенант Заяц и лейтенант Инвадзе к точке сбора группы не вышли. Поскольку перед этим разведчики слышали вдалеке грохот боя, ждать товарищей не стали, прекрасно понимая, чем все закончилось. Да и последний отданный старлеем приказ был недвусмыслен – группу прикрытия не ждать ни при каких обстоятельствах. Пилоты ожидавшего их корвета лишь подтвердили опасения бойцов: на сделанной с орбиты записи было четко видно, как разведчики завели преследователей в заросший редким лесом глубокий распадок, избранный ими для засады, продержавшись вдвоем против полусотни ящеров и десятка людей почти час. Час, которого хватило, чтобы основная группа, несколько раз сменив направление, успела наверняка оторваться…

Ушедший в гиперпрыжок корабль понес к Земле драгоценный груз и поистине ценнейшие сведения, ведь там, на далекой прародине человечества, никто и не подозревал, что ящеры вовсе не поставили своей целью полное уничтожение цивилизации, а выполняют некую другую, пока не совсем понятную, цель…

Земля, 2297 год

Уже почти проснувшийся Крупенников несколько секунд прислушивался к знакомому вроде бы зуммеру, пытаясь понять, что это означает. Наконец понял: личный канал связи с Автарком. Ну, а зудит, разумеется, его собственный наручный комм, который он, как обычно, оставил, ложась спать, на столике. Засыпать с довольнотаки увесистой нашлепкой на запястье он так и не привык, не в пример тому же Харченко, который, похоже, и в душ ходил с полюбившимся приборчиком. Впрочем, коммуникатор был водонепроницаемым.

Нащупав комм, Виталий принял вызов. Голографическое лицо Клауса Маурьи выражало почти что вселенскую скорбь:

– Простите, что разбудил столь рано, согражданин… товарищ майор! Но дело очень, чрезвычайно важное!

– Что случилось? – окончательно проснулся майор.

– Примите и раскройте отправленный вам файл. Копии получат Харченко и Лаптев. Это суммарное заключение наших лучших аналитиков и ученых, сделанное на основе как прошлых данных, так и информации, добытой вашими героическими разведчиками из двух вернувшихся партий… – вероятно, Автарк собирался далее выразить сочувствие по поводу погибших бойцов, но комбат его прервал. Может, и грубовато вышло, но засевшая в груди боль еще не рассосалась, и тревожить память павших ничего не значащими словами не хотелось. Еще и это сугубо гражданскопиджачное словечко «партий» – что они, геологи, что ли?! Ни один здравомыслящий военный человек никогда не назвал бы разведгруппу «партией».

– Что там?

– Просмотрите и поймете. До свидания. Если понадоблюсь, я буду на прямой линии.

– Хорошо, – Крупенников первым сбросил вызов.

Поднявшись с койки, он сделал несколько разминочных движений, разгоняя кровь, хотел было закурить, но передумал. Автарк, при всех его «но», отнюдь не тот человек, чтобы за просто так будить в такую рань. Значит, ученые и впрямь чтото накопали. Эх, если б вернулась еще и группа Зайца, неужели и она погибла, как и ребята из «Бука»?! А вот Ильченко с Дробовым – молодцы, ох, молодцы: и по ящеру добыли, и с минимальными потерями вернулись. А уж о том, кого привез с собой капитан, Крупенников и вовсе старался не думать. Пожалуй, прав Харченко, что позволил обменяться с потомком лишь паройдругой ничего не значащих фраз, пообещав, правда, после устроить им подобающую встречу. Пусть Вик Крупенников, его сколькототамправнук, пока не будет в курсе их родства. Не время сейчас, точно не время. Подобное знание расслабляет, а расслабляться сейчас смерти подобно. Подождем…

Не заправляя постель, комбат быстрым шагом дошел до кабинета и активировал стационарный коммуникатор. Набрав личный код, вошел во внутреннюю сеть, принимая присланный Автарком файл. Раскрыл и углубился в чтение, с каждой минутой все больше и больше хмурясь…

Из подробнейшей аналитической записки, снабженной множеством схем и голограмм, которые майор пока пропускал, выходило, что ученые твердо убеждены, будто ящеры не являются инопланетянами в общепринятом смысле этого слова. И даже больше: ученые, особенно биологи (как обычные, так и с приставкой «ксено») и палеонтологи, уверены, что они – искусственно выведенные существа с недолгим, но весьма интенсивным, «самосжигающим», жизненным циклом и достаточно примитивным разумом, примерно соответствующим уровню развития человеческого ребенка. Оснований для подобного вывода приводилось несколько. Например, внешний вид – ящеры были почти точной копией доисторического земного тираннозавра, несколько уменьшенной в размерах. Или, если уж совсем углубляться в сугубо палеонтологические детали, дейнониха. Передние конечности у них были развиты гораздо лучше, нежели у исчезнувшего миллионы лет назад прототипа, и могли успешно управляться с ручным оружием, орудиями труда или простейшими работами, но о том, чтобы выполнять мелкие и точные движения, и речи не шло. Управлять транспортом, работать на компьютере или создавать хоть скольлибо сложные механизмы они не могли априори. Что автоматически позволяло сделать и еще один вывод: подходящее к их «рукам» оружие создали не сами ящеры. Им помогли. Очень неплохо помогли: обучили, вооружили и доставили к предназначенным к оккупации планетам. А там – спустили с поводка, позволив делать то, что они умели и хотели делать. Иными словами, на поверхности им позволили в полной мере реализовывать свой инстинкт хищника, вполне возможно, еще и подкрепленный неким обучением или тренингами…

И вопрос теперь стоял лишь в том, чтобы понять, кто же эти неведомые кукловоды?..

Коротко, но эмоционально выматерившись, Крупенников всетаки закурил, бегло просматривая текст еще раз. Однако… А ведь это в корне меняет все прежние представления об этой идиотской, прямо скажем, войне! Если ящерицы – всего лишь грубая мускульная сила, то самое столь привычное «пушечное мясо», то, значит, и воевать им придется, по сути, не с ними, а с теми, кто ими управляет. Вот только где их найти и кто они? Некие Чужие, решившие натравить своих верных «собачек» на человечество, растерявшее былые зубы и способность любой ценой отстаивать право на жизнь? Шагнувшая в эволюционном плане значительно дальше рядовых сородичей гипотетическая «верхушка» ящеров? Или все же чтото другое, пока вынесенное за скобки и неведомое?..

Майор раздраженно свернул экран и крутанулся в кресле, уставившись в окно. Рассвет уже вступил в свои права, робкая утренняя серость сменилась густой южной небесной синевой. Сидящая на ветке дерева пичуга, склонив набок голову, с интересом глядела в приоткрытое окно, видимо, решая важный вопрос, рискнуть ли ей, попытавшись проникнуть внутрь, или не стоит. Крупенников улыбнулся, с трудом подавив желание сходить в столовку за куском хлеба, – все равно не успеет, улетит. Или он ее сам спугнет. Вот если кормушку сделать, как в детстве, да на дерево присобачить…

– Здоров, – раздался от двери бас Харченко. Как тот ухитрялся при его комплекции подходить столь бесшумно, комбат так и не понял. Впрочем, дверь в кабинет он не закрывал, именно предвидя скорый визит особиста. В том, что он придет, сомнений не было…

– Если хочешь спросить, читал ли я аналитику, отвечу сразу – читал.

– Да ясное дело, – Сергей грузно опустился в кресло напротив стола, поиграл клавишами на подлокотнике, подгоняя сиденье и спинку по фигуре. – Вот и я читал, да… Какие есть предположения?

– А у тебя? – вполне в духе города, где располагался батальон, вопросом на вопрос ответил майор.

– Верхушку нужно искать, это и так понятно, – пожал плечами особист. – Головку, мать ее, рубить. Логово зверя, образно говоря.

– И где ты ее искать собрался? – меланхолично ответил комбат. Вспугнутая голосом Харченко птица вспорхнула с ветки, и Виталию отчегото стало грустно.

– Гдегде… – пробурчал тот в ответ. – Не знаю, где. Срифмовал бы, конечно, где именно, да только не поможет. Идеи есть?

– Нет. Послушай, Серег…

Крупенников не договорил, прерванный экстренным сигналом комма. Обменявшись с особистом коротким взглядом, майор принял вызов. Сообщали о выходе на связь группы «Глагол» под командованием старлея Зайца. Корабль только что благополучно финишировал (заодно нарушив ряд международных соглашений о статусе внутренних планет) из гиперпространства гдето между орбитами Венеры и Меркурия, немедленно отправив сообщение по грависвязи. Включив звук, комбат прослушал ретранслированное послание:

– Операция завершена благополучно. Имею сведения чрезвычайной важности, принимайте инфопакет. Пленные – двое людей, ящер. Потери – Заяц, Инвадзе. Прибытие орбиту – пять часов. Конец связи .

– Угадал я с Зайцем… – вздохнул, опустив взгляд, Харченко.

– Зато Ильченко зря похоронил! – отрезал комбат. – Пару дней в барокамере наедине с кибердоком – и будет, как новенький. И легкие починят, и прочие лопнувшие сосуды. Я с доктором переговорил, он говорит, вовремя Перцев с гермомешком и кислородным баллоном сообразил, еще пару минут, и кончился б наш капитан. Ладно, хватит об этом, Серег. Давай работать. Интересно, насчет людей – это ошибка, или они именно пленные ?

– А вот скоро и узнаем, – особист встряхнул головой, возвращаясь в привычное расположение духа. – Я к себе, когда информация придет, свяжусь.

Грот, система Электра,

созв. Волосы Вероники, 2297 год

Три размытых, почти полностью сливающихся с зарослями тени скользили между деревьев. Высокие мягкие ботинки, еще на тренировках названные кемто из батальонных острословов «мечтой диверсанта», ступали практически бесшумно, людям оставалось лишь избегать сухих веток, в обилии устилавших покрытую перепревшей прошлогодней листвой землю. Привалы делали лишь через каждые десять километров, отмеряя пройденное расстояние по навигатору. Отдыхали минут по двадцать, не больше, позволяя себе несколько экономных глотков подсоленной воды с растворенными в ней питательными таблетками, и, не снижая темпа, шли дальше. Позади уже осталось три таких остановки, так что большая часть пути была пройдена, оставалось меньше двадцати километров. Прикинув в голове затраченное на переход время, Ильченко скомандовал внеплановый привал, намереваясь дать товарищам отдохнуть не менее часа. Выматывать людей – да и себя – до последнего предела не хотелось, все равно до темноты они дойти успеют, тридцатник с небольшим уж отмотали. А уж на месте определятся, то ли, как говорится, с ходу в бой, то ли стать на ночевку и отработать перед рассветом. Если, конечно, там будет, чем заняться трем мужикам их профессии…

– Доставайте пайки, разогревайте, – капитан первым сбросил с плеч ранец и винтовку и прошелся взадвперед по выбранному для стоянки месту, уютной низинке, густо поросшей чемто, напоминавшим привычный земной орешник. Ильченко не любил сразу валиться на землю, отдыхая после тяжелого перехода. Организм требовал постепенного сброса напряжения. Поразмыслив еще с полминуты, капитан отстегнул от пояса заветную фляжку, встряхнул, с искренним интересом глядя на выражение лиц товарищей – непонимающее у Коршункова, искренне заинтересованное – у Перцева. Жидкость во фляге глухо и многообещающе булькнула.

– По сотне наркомовских, не больше, – предупредил командир группы, усмехнувшись. – Имейте в виду, больше сегодня не налью. Давайте кружки…

– Погоди, командир, – Перец предупредительно поднял ладонь. – Гости у нас, – лейтенант держал в руках еще один из выданных им перед выбросом изысков высоких технологий – портативный сканер, долженствующий предупреждать разведчиков о любых биологических объектах массой более пятидесяти килограммов. В эффективности прибора никто из них не сомневался: давешних уцелевших ополченцев обнаружили именно так.

– Крокодилы? – капитан в одно движение оказался возле своего рюкзака, подхватывая винтовку. Электронный сенсор предохранителя, «узнав» палец хозяина, тоненько пискнул, подтверждая постановку оружия на боевой взвод.

– Похоже, и те, и другие, – Перцев, наморщив смуглый лоб, вглядывался в крохотный экран на поверхности прибора. – Такое ощущение, что три ящерицы гонят на нас человечка. По параметрам, в смысле, так выходит… метров сто… бегут на нас, это точно.

– Рассредоточились, – более не раздумывая, Ильченко зашвырнул свой рюкзак под ближайший куст, приседая за стволом дерева. – Если все так, первых двух ящеров валим, третьего берем. Коршунков, подвиг еще хочешь совершить?

– Что? Ккакой… А… ну да…

– Бери парализатор и дуй вон туда, – Ильченко отмахнул рукой. – Замыкающая ящерица твоя. Фигнячишь ей в бедро укол и беги. И больше ничего не делай, ясно? А то снова в трибунал отправлю. Костюмы в максимальный режим. Все, поехали…

Ждать пришлось недолго, буквально пару минут. На крохотную полянку буквально вывалился человек, с ходу проломившись сквозь довольнотаки колючие кусты: капитан даже губы сочувственно поджал. Невысокий, в изорванной одежде и с перемазанным грязью и кровью до полного безобразия лицом. Растянувшись во весь рост, человек тоненько взвизгнул и замер, прикрывая голову руками. И тут же ветви раздались в стороны, и на открытое место вылетели сразу два ящера. Словно на запавшей в память – ага, попробуй такое забыть! – голосъемке, из экипировки на них были лишь жилеты, набитые какимито контейнерами. Зато в хрупких с виду верхних конечностях ящеры сжимали вполне устрашающего вида оружие, так что разведчики не колебались ни секунды. Ильченко ударил плазмой, целясь в голову, хоть и прекрасно понимал, что с такого расстояния безразлично, куда именно стрелять. Перцев же, видимо, припомнив успевший распространиться среди разведчиков слух об особой уязвимости ящеров для гранат, выпалил в своего противника серией из трех тридцатимиллиметровых ОФГ89. Выстрел капитана аккуратно снес ящерице полголовы, заодно опалив ствол ближайшего дерева. А вот лейтенант явно перестарался – три практически одновременно сдетонировавшие гранаты разнесли тело чудовища в клочья, оставив от него лишь изуродованный взрывом таз с вывернутыми наружу сизыми кишками и нижними конечностями да уродливую башку, отброшенную взрывом в заросли. Секундой спустя на полянку выломился третий преследователь, очумело вращая зубастой головой и поводя из стороны в сторону стволом зажатого в лапах оружия.

– Ну, давай же, Коршун, давай, – скрипнул зубами капитан, вскидывая винтовку и мысленно отсчитывая даже не секунды, а доли мгновения. – Он же совсем рядом с тобой…

Коршунков, вывернувшийся чуть ли не изпод самых ног чудовища, с размаху ткнул ему в бедро трубку парализатора и дернулся было назад, но не успел. Винтовка стремительно обернувшегося ящера полыхнула плазменным жгутом, обращая младлея вместе с парой квадратных метров зарослей в уродливую проплешину, и на этом все и закончилось. Биологи, в голос утверждавшие, что нейротоксин действует практически мгновенно, не обманули. Буркалы ящера подернулись пеленой, и двухсоткилограммовая туша чудовища, с хрустом подминая кусты, рухнула на землю.

Ильченко убрал палец со спуска и осторожно подошел к поверженному противнику, пихнув того ботинком в бок. Не обманули высоколобые – ящер был в полной отключке. Но, похоже, жив, по крайней мере, дышит. Хотя, кто их, конечно, крокодилов, разберет…

Подобрав оброненное противником оружие, капитан с интересом повертел в руках, довольно быстро разобравшись в устройстве. Да, собственно, особо разбираться и не пришлось – трофей оказался почти точной копией ранней модификации штурмовых плазменных винтовок, состоящих на вооружении землян до Объединения. Разумеется, копией, значительно увеличенной в размерах и переделанной под трехпалые лапы ящера. Разглядев на корпусе маркировку, разведчик задумчиво присвистнул: хоть сама по себе аббревиатура ничего ему не говорила, буквы были латинскими, а цифры серийного номера – арабскими. Интересненькое дельце, однако… Весьма сомнительно, чтобы инопланетяне использовали интерлингву и земные цифры. А значит, что? А значит то, что винтовочку нужно как можно скорее доставить на Землю и показать спецам. Пусть разбираются, кто это вооружает крокодилов такими штучками, сделанными явно человеческими руками.

– Перец, давай антиграв. Пакуем языка. Тьфу, забыл. Короче, давай мне, а сам проверь, что с этим, – капитан без особого пиетета кивнул в сторону все еще лежащего ничком человека, беззащитно закрывавшего голову исцарапанными руками.

– А нормально все с ней, командир, – отозвался спустя пару секунд лейтенант.

– С ней?! – Ильченко ошарашенно обернулся.

– Ага, – хохотнул товарищ. – Баба она. Молодая притом. В обмороке, правда.

– Ладно, – времени на размышления не оставалось. – Приводи в чувство, собирай наши шмотки – и вперед. Антиграв я поведу. Больше гостей не предвидится?

– Вроде нет, – Перцев бросил быстрый взгляд на сканер. – Уходим?

– Нет, мля, костерок распалим, может, еще кто на огонек заглянет… Три минуты, и нас тут нет!

– Коршуна жалко, – неожиданно тоскливо протянул Перцев.

– Потом, – отрезал капитан, активируя антигравитатор. – Парень героем погиб. Все, вперед, некогда. Как она?

– В отрубе пока. Обморок. Тащить?

– Тащи, не бросать же, – капитан привычно оглядел поле короткого боя. – Перец, дерево вон тлеет и трава. Потушить бы надо, нам лесной пожар совсем не в тему будет. Если ветер попутный задует, поджаримся, что те гуси.

– Сейчас, – кивнул лейтенант, доставая раскладную лопатку, – землей закидаю. Ты иди, командир, я догоню. Ну, то есть мы догоним…

Девушку звали Инея, и в отличие от троих беглецовополченцев была она самой настоящей беженкой из того самого Высела, куда они так и не добрались. Видимо, к счастью, поскольку по дороге она рассказала им, что там происходило…

…Ящеры появились вчерашним ранним утром, высадившись на окраине из нескольких тяжелых грузовых гравилетов. Оцепив Высел по периметру, они начали методично прочесывать поселок, сгоняя жителей в здание поселкового совета, монументальное трехэтажное строение, отстроенное еще первыми колонистами и вот уже полтора столетия вмещавшее в себя как администрацию, так и нечто вроде местного краеведческого музея, детище последнего председателя совета. О музее Инея могла рассказывать долго, поскольку именно там и работала, однако Ильченко быстро вернул рассказ в нужное русло.

Особенно ящеры при этом не зверствовали, но и с теми, кто отказывался идти или пытался бежать, не церемонились, расстреливая из винтовок или разрывая лапами и клыками на месте. Пытавшихся воспользоваться для бегства воздушным или наземным транспортом, попросту сбивали из тех же винтовок или ракетами. Описать подробнее, что это за ракеты, девушка не сумела, припомнив лишь, что стреляли ящеры из какихто труб, которые перед выстрелом клали на плечи. Капитан понимающе хмыкнул: что такое зенитные ракетные комплексы, он знал. Ладно, запомним и это на всякий случай. И на встроенный в комм диктофон запишем (о том, что он записывает ее рассказ, Василий распространяться не стал).

Поскольку накануне высельцы еще успели просмотреть по головидению последний выпуск планетарных новостей, о вторжении на Грот они знали. Более того, председатель даже выступил с обращением, предложив всем желающим покинуть поселок, воспользовавшись любым транспортом, гравилетами или высотными флаерами, и на несколько дней укрыться в лесах. Желающих, как ни странно, нашлось не так уж и много – привыкшие к тихой и размеренной жизни люди плохо представляли себе подобную перспективу, предпочитая сидеть по домам, надеясь на лучшее. Вот и досиделись, разумеется…

Инея с мужем тоже не решились на ночь глядя покидать жилье, однако флаер всетаки заправили, забив багажник вещами и продуктами. Лететь решили на рассвете, захватив проживавших неподалеку родителей девушки. Относительно цели полета споров не возникало: в расположенное в трехстах с небольшим километрах старое лесничество, где жил двоюродный дядя мужа, и куда они частенько отправлялись на уикэнд. О том, что о лесничестве могут – и будут – знать и агрессоры, ни у кого не было и мысли. Впрочем, никакого значения этот факт не имел, поскольку ящеры высадились у поселка за полчаса до намеченного срока.

Дальше все произошло быстро, буднично… и страшно. Услышав на окраине первые выстрелы и взрывы, Сергей, как звали мужа Инеи, с похвальной быстротой связал это с отключенной во всем поселке электроэнергией и прочими коммуникациями, схватил сонную супругу и потащил в ангар. Не слушая робких протестов жены, касающихся ее оставшихся в Выселе родителей, он поднял машину в воздух и погнал прочь. Ему, как и еще нескольким смельчакам, просто повезло: только начавшие операцию по захвату поселка ящеры просто не успели среагировать, и им удалось вырваться за пределы оцепления. Правда, удача длилась не особенно долго. Уже через полчаса несущийся над лесом флаер догнал невиданный для высельчан, да и вообще жителей Грота, летательный аппарат, в котором Ильченко опознал атмосферный истребитель. Дослушав до этого места, капитан заставил девушку повторить свое описание еще раз и хмыкнул повторно: с трудом верилось, что машину, ненамного превышавшую размерами обычный флаер, мог пилотировать ящер. Размерами, как говорится, не вышел. Да и лапы… – капитан бросил взгляд на передние конечности спеленатого ремнями антигравитационной системы чудовища. – Да и лапы, прямо скажем, никак не приспособлены, чтобы держать штурвал…

Закончилось все в считаные секунды – не делая никаких предупреждений, истребитель расстрелял беззащитный флаер из бортовых пушек, сделал круг над местом падения и улетел в поисках следующей жертвы. Большая часть снарядов попала в багажное отделение и заднюю часть салона, повредив и энергоблок, но девушке несказанно повезло: флаер не рассыпался в воздухе, полого спикировав на верхушки деревьев. Привязные ремни и подушки безопасности тоже свое дело сделали, и она осталась жива. К сожалению, только она одна: Сергей погиб еще в воздухе. С трудом выбравшись из разбитой машины, Инея просидела несколько часов рядом с мужем, и, не слишком соображая, что делает, побрела туда, где, как ей казалось, располагался поселок. В себя она пришла, лишь столкнувшись с одной из высланных на поиски уцелевших пассажиров сбитых флаеров групп ящеров. Какимто чудом она заметила их издалека, еще на противоположной стороне широкого и довольно глубокого оврага в паре километров отсюда, и побежала, не разбирая дороги. Ящеры, потеряв время на преодоление препятствия, несколько отстали, нагнав жертву лишь возле полянки, где остановились разведчики… Дальнейшее известно…

Заметив, что у пережившей недавние события еще раз девушки вотвот начнется истерика, капитан вытащил автоаптечку, перевел в ручной режим и сделал ей успокоительную инъекцию. Толку для дальнейших расспросов от нее теперь не будет никакого, лишь односложные ответы «да», «нет», зато и истерика прекратится. Главное, чтобы ногами передвигала и на ходу не спала. С другой стороны, грузоподъемность антиграва – почти тонна, так что можно, если приспичит, и ее сверху на ящерицу усадить. Спорить, конечно, начнет, не без этого, но кто ж ее слушать будет?..

Несмотря на то, что шли добрую часть ночи и поднялись еще до рассвета, проспав всего три часа, к оговоренной точке, где их дожидался Броско с ополченцами, добрались лишь после полудня следующего дня. Плененный ящер здорово снижал темп движения, поскольку приходилось прокладывать маршрут таким образом, чтобы немаленькая туша не цеплялась за деревья и камни. Инея тоже скорости отнюдь не добавляла, брела лишь на периодических тонизирующих уколах, которыми ее теперь пичкал капитан вместо успокоительного, и страхе перед «пересадкой» на ящера. На привалах, увы, куда более частых, нежели хотелось Ильченко, разведчики по очереди обшаривали округу, но погони, к счастью, не было, лишь пару раз над лесом проносились какието летательные аппараты. Опасности обнаружения с воздуха Василий не исключал, но по его прикидкам она не была столь уж высокой. Их с Перцевым маскировали костюмы, а ящера биосканеры, буде такие имеются у противника, с человеком спутать не должны. Оставалась Инея, но тут уж приходилось рисковать. Бросить и без того натерпевшуюся девчонку капитан не согласился бы даже под угрозой провала задания. Впрочем, нет, не так: случись что, он лично остался бы прикрывать отход группы, отдав свой камуфляж девушке и уводя преследователей в сторону. К счастью, до подобного не дошло, и к часу дня группа благополучно добралась до точки эвакуации. Осмотрев временный лагерь, замаскированный по всем правилам разведки что XX, что XXIII века, капитан лишь молча показал Броско большой палец. Обнаружить стоянку с воздуха можно было разве что биологическим сканером, с земли же она и вовсе не демаскировалась даже с десятка метров. Собственно, удивляться было нечему – Николай и раньше отличался выполнением любого приказа, что называется, «от и до». Сын раскулаченного в тридцатые винницкого середняка, он и в разведке сохранил свою мужицкую хватку и привычку делать все «так, як потрібно, щоб потім соромно не було».

До прилета челнока оставалось еще почти десять часов, так что Ильченко с легким сердцем скомандовал вымотавшейся группе отдых. Броско это, понятно, не касалось, и лейтенант, получив в подчинение всех ополченцев, занялся охраной лагеря. Особых надежд на то, что аборигены, случись что, сумеют оказать противнику огневой отпор, не было, но уж тревогу поднять они должны суметь. Пусть и ценой собственной жизни…

Челнок прибыл вовремя. Погрузка долгого времени не заняла, и спустя минут двадцать неповоротливая у поверхности махина поднялась в воздух, приминая верхушки деревьев невидимыми ударами гравитационных двигателей. Задание было выполнено; выполнено, пожалуй, даже с неким перевыполнением (оное перевыполнение числом четыре штуки сидело в транспортном отсеке, намертво прихваченное к противоперегрузочным креслам ремнями безопасности) плана, но капитана не отпускало . Не отпускало в точности так же, как было в тот раз, когда он со своей разведгруппой попал в заранее подготовленную егерями ловушку в белорусских лесах. Пресловутое шестое чувство разрывало душу и выталкивало из удобного, только и расслабляться в полете, кресла. Капитан знал: чтото произойдет, чтото просто обязано произойти. Так и оказалось: на высоте пятнадцати километров за ними увязалась пара истребителей, обнаруженных локаторами модуля. Прикрывавшая челнок система невидимости оказалась не столь эффективной, как хотелось, – а, может, противник и ждал нечто подобного. Или засек их полет с орбиты.

Пилоты, надо отдать должное, паниковать не стали, выжимая из двигателей, по мере отдаления от поверхности набирающих все большую мощность, все возможное и невозможное, и истребители начали отставать. Видимо, это были чистые атмосферники, не оснащенные гравиприводом и не способные эффективно маневрировать на такой высоте. То ли получив приказ, то ли от явной безысходности они дали залп, по счастью для челнока, не особо прицельный и не ракетами. Но одна из очередей электромагнитной пушки все же прошлась по обшивке, с легкостью продырявив ее в нескольких местах. Что такое разгерметизация в почти что космическом пространстве, Ильченко представлял себе очень хорошо. И не менее хорошо представлял себе, что их ждет, решись они на вынужденную посадку. Выход был один – ящера в радиорубку, расположенную сразу за кабиной пилотов и отделенную от грузового отсека герметичной переборкой, если постараться – вполне влезет. Остальным – надеть скафандры, которых по штату полагалось ровно пять штук. Пять – на шестерых людей…

Не тратя ни одной лишней секунды, капитан отдал свой последний приказ. Пока запихивали крокодила и вместе с Перцевым помогали гротцам облачиться в непривычные скафандры, о которых те имели самое поверхностное представление, челнок поднялся уже выше двадцати тысяч. Последнее, что помнил Василий – сдавливающаяся грудь боль и расплывающееся лицо Перцева за прозрачным забралом его шлема…


Интерлюдия | Штрафбат в космосе. С Великой Отечественной – на Звездные войны | Глава 13