на главную | войти | регистрация | DMCA | контакты | справка |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


моя полка | жанры | рекомендуем | рейтинг книг | рейтинг авторов | впечатления | новое | форум | сборники | читалки | авторам | добавить
фантастика
космическая фантастика
фантастика ужасы
фэнтези
проза
  военная
  детская
  русская
детектив
  боевик
  детский
  иронический
  исторический
  политический
вестерн
приключения (исторический)
приключения (детская лит.)
детские рассказы
женские романы
религия
античная литература
Научная и не худ. литература
биография
бизнес
домашние животные
животные
искусство
история
компьютерная литература
лингвистика
математика
религия
сад-огород
спорт
техника
публицистика
философия
химия
close

реклама - advertisement





Только ознакомительный фрагмент
доступ ограничен по требованию правообладателя
Купить книгу "Россия на Средиземном море"

Глава 7

Взятие Корфу

В 1789 г. во Франции произошла революция, то есть событие, казалось бы, чисто внутреннее, однако Великая французская революция изменила русско-турецкие отношения на целых 35 лет.14 июля 1789 г. восставшие парижане взяли Бастилию. По этому поводу французский посол в Петербурге Сегюр писал: «…в городе было такое ликование, как будто пушки Бастилии угрожали непосредственно петербуржцам». Екатерина же была крайне возмущена событиями во Франции. Ее гневные слова разлетались по всей Европе. Она называла депутатов национального собрания интриганами, недостойными звания законодателей, «канальями», которых можно было бы сравнить с «маркизом Пугачевым». Екатерина призывала европейские государства к интервенции – «дело Людовика XVI есть дело всех государей Европы». После казни короля Екатерина публично плакала, позже она заявила: «…нужно искоренить всех французов для того, чтобы имя этого народа исчезло».

И что же сделала после таких слов столь агрессивная государыня? Да ровным счетом ничего. Разве что в 1795 г. направила в Северное море эскадру вице-адмирала Ханыкова в составе 12 кораблей и 8 фрегатов. Эта эскадра конвоировала купцов, вела блокаду голландского побережья и т.п. Боевых потерь она не имела. Фактически это была обычная боевая подготовка с той разницей, что финансировалась она целиком за счет Англии.

Причем Екатерина была прекрасно осведомлена о событиях во Франции. Полнота информации плюс аналитический ум императрицы позволили ей прогнозировать события. Так, в октябре 1789 г. она сказала о Людовике XVI: «Его постигнет судьба Карла I». И действительно, 21 января 1793 г. голова короля скатилась в корзину у подножия гильотины.

В феврале 1794 г. Екатерина писала: «Если Франция справится с своими бедами, она будет сильнее, чем когда либо, будет послушна и кротка как овечка; но для этого нужен человек недюжинный, ловкий, храбрый, опередивший своих современников и даже, может быть, свой век. Родился он или еще не родился? Придет ли он? Все зависит от того. Если найдется такой человек, он стопою своею остановит дальнейшее падение, которое прекратится там, где он станет, во Франции или в ином месте». А ведь до 18 брюмера было 5 лет и 7 месяцев!

Мнение матушки-государыни о событиях во Франции в узком кругу резко отличалось от публичных высказываний. О Людовике XVI она заметила: «Он всякий вечер пьян, и им управляет, кто хочет». 4 декабря 1791 г. Екатерина сказала своему секретарю Храповицкому: «Я ломаю себе голову, чтобы подвинуть венский и берлинский дворы в дела французские… ввести их в дела, чтобы самой иметь свободные руки. У меня много предприятий неоконченных, и надобно, чтобы эти дворы были заняты, и мне не мешали».

В августе 1792 г. прусские и австрийские войска вторгаются на территорию Франции. Европа вступает в период «революционных войн». А вот в России происходят странные события. Лучшие силы армии и флота стягиваются не на запад против злодеев-якобинцев, а на ю г. В 1793 г. из Балтики на Черное море были переведены 145 офицеров и 2000 матросов. В Херсоне и Николаеве было заложено 50 канонерских лодок и 72 гребных судна разных классов. К навигации 1793 года в составе Черноморского флота было 19 кораблей, 6 фрегатов и 105 гребных судов. В указе о приготовлении Черноморского флота было сказано, что он «Чесменским пламенем Царьградские объять может стены».

В январе 1793 г. в Херсон прибывает новый главнокомандующий граф Александр Васильевич Суворов. Пока Екатерина сколачивала коалицию для борьбы с якобинцами и устраивала публичные истерики по поводу казни короля и королевы, на санкт-петербургском монетном дворе мастер Тимофей Иванов тайно чеканил медали, на одной стороне которых была изображена Екатерина II, а на другой – горящий Константинополь, падающий минарет с полумесяцем и сияющий в облаках крест.

Операция по захвату проливов была намечена на начало навигации 1793 года. Однако весной этого года началось восстание в Польше под руководством Костюшко. Скрепя сердце, Екатерина была вынуждена отказаться от похода на Стамбул. 14 августа 1793 г. Суворов прибывает в Польшу, а уже 24 октября перед ним капитулирует Варшава. В результате Суворов стал фельдмаршалом, Екатерина присоединила к России еще три губернии – Виленскую, Гродненскую и Ковенскую, а заодно и герцогство Курляндское.

Но не всегда синица в руках лучше журавля в небе. Екатерина это прекрасно понимала, и на 1797 год была запланирована новая операция. По ее плану граф Валерьян Зубов должен был закончить войну в Персии и двинуть войска в турецкую Анатолию. Суворов с армией должен был двинуться к Константинополю через Балканы. А вице-адмирал Ушаков с корабельным и гребным флотом – к Босфору. Формально командовать флотом должна была лично императрица.

И вновь случай изменил ход истории. 6 ноября 1796 г. скончалась Екатерина Великая. На престол вступил ее сын Павел. Придя к власти, он решил делать все наоборот. Павел прекратил подготовку к босфорской операции и отозвал эскадру адмирала Макарова из Северного моря. Павел с возмущением заявил бывшему секретарю Потемкина Попову: «Как исправить зло, причиненное России одноглазым?» Попов не растерялся: «Вернуть Крым туркам, Ваше величество!» Отдать Крым Павел не рискнул, зато велел переименовать Севастополь в Ахтиар. В первые месяцы своего правления Павел не вмешивался в европейские дела, но внимательно наблюдал за ними. 1796—1797 г г. ознаменовались, с одной стороны, политической нестабильностью во Франции, а с другой стороны, успехами французской армии в борьбе против европейской коалиции. Такую ситуацию Павел воспринял лишь как военную слабость монархов Европы. Он постепенно давал себя убедить, что без его вмешательства порядка в Европе навести невозможно.

В апреле 1796 г. французская армия под командованием 27-летнего генерала Бонапарта вторглась в Италию. Австрия посылала одну за другой лучшие армии под командованием лучших своих полководцев, но они вдребезги были разбиты Бонапартом. В мае 1797 г. французы заняли Венецию.

Для генерала Бонапарта владения республики Далмация и Ионические острова представляли куда большую ценность, чем сам город Венеция. Как писал Наполеон: «Корфу являлся одним из важнейших владений Республики». И действительно, остров Корфу представлял собой хорошую базу для контроля над Восточным Средиземноморьем.

По приказу Бонапарта к Ионическим островам была отправлена эскадра из трофейных венецианских кораблей, ядром которой были шесть 64-пушечных кораблей. На суда эскадры погрузили четыре пехотных батальона и шесть артиллерийских рот под командованием генерала А. Жантийи. Руководил экспедицией комиссар Директории историк-эллинист А. – В. Арно. По поручению Бонапарта он сочинил следующее воззвание к жителям Ионических островов: «Потомки первого народа, прославившегося своими республиканскими учреждениями, вернитесь к доблестям ваших предков, верните престижу греков первоначальный блеск… и вы обретете вашу доблесть античных времен, права, которые вам обеспечит Франция, освободительница Италии».

Подойдя к Корфу, французы увидели на берегу множество вооруженных греков. На берег на шлюпке отправился один Арно. Его речь вызвала у населения Корфу бурю оваций. Греки радостно приветствовали высадку французских войск.

Республиканцы приступили к «демократизации» Ионических островов. Население с энтузиазмом отнеслось к посадке «деревьев свободы» и плясало вокруг них. Устраивались Олимпийские игры и т.п. Однако контрибуция в 60 тысяч талеров, наложенная на жителей Ионических островов, пришлась им явно не по вкусу. Кроме того, французское командование совершило непростительную ошибку на островах, грубо пропагандируя атеизм и культ «высшего разума». В итоге православное духовенство стало подстрекать население к мятежу.

13 февраля 1798 г. трофейная венецианская эскадра в составе 11 кораблей и 6 фрегатов под командованием вице-адмирала Ф. Брюйеса ушла в Тулон. На Корфу французы оставили один корабль и один фрегат.

Весной 1798 г. в Тулоне началось сосредоточение кораблей и транспортов. Туда же был стянут 38-тысячный десантный корпус под командованием самого Бонапарта. Вся Европа затаила дыхание. Газеты распространяли самые противоречивые сведения о планах Бонапарта – от высадки в Англии до захвата Константинополя. На брегах Невы испугались, что злодей Буонапарте не иначе как замыслил отнять Крым. 23 апреля 1798 г. Павел I срочно посылает приказ Ушакову выйти с эскадрой в море и занять позицию между Ахтиаром и Одессой, «наблюдая все движения со стороны Порты и французов».

19 мая французский флот вышел из Тулона. 23 мая французы подошли к Мальте, которая принадлежала ордену Мальтийских рыцарей. Мальта сдалась без боя, а рыцарям пришлось убираться с острова подобру-поздорову. 20 июня 1798 г. французская армия высадилась в Египте. Бонапарт легко победил турок и занял Египет, но 20—21 июля адмирал Нельсон в Абукирской бухте разгромил французский флот. Армия Бонапарта оказалась отрезанной от Франции.

Изгнанные с Мальты рыцари обратились за помощью к Павлу I и предложили ему стать Великим магистром ордена. Павел радостно согласился, не думая о комизме ситуации – ему, главе православной церкви, предложили стать магистром католического ордена. 10 сентября 1798 г. Павел издал манифест о принятии Мальтийского ордена в «свое Высочайшее управление». В этот же день эскадра Ушакова соединилась с турецкой эскадрой в Дарданеллах, и они вместе двинулись против французов.

Бонапарт турок напугал еще больше, чем русских. Хотя Египет и управлялся полунезависимыми от Стамбула мамелюкскими беями и Бонапарт неоднократно заявлял, что воюет не с турками, а с мамелюками, все равно султан Селим III считал высадку французов нападением на Османскую империю. Мало того, иностранные дипломаты, скорее всего русские, довели до султана «секретную» информацию о планах «Бонапартия», который решил ни много ни мало как разорить Мекку и Медину, а в Иерусалиме восстановить еврейское государство. И как этому не поверить, когда французы на Ниле и двигаются в Сирию? Тут уж не до воспоминаний об Очакове и Крыме.

Султан Селим III повелел заключить союз с Россией, а французского посла, как положено, заточили в Семибашенный замок.

7 августа 1798 г. Павел I послал указ адмиралу Ушакову следовать с эскадрой в Константинополь, а оттуда – в Средиземное море.

12 августа 1798 г. из Ахтиарского порта вышли шесть кораблей, семь фрегатов и три авизо[51]. На борту кораблей было 792 пушки и 7406 «морских служителей». Попутный ветер надувал паруса, гордо реяли Андреевские флаги, эскадра знаменитого «Ушак-паши» шла к Босфору. Все, начиная от вице-адмирала до юнги, были уверены в успехе. Никому и в голову не приходило, что именно в этот день началась шестнадцатилетняя кровопролитная война с Францией. Впереди будут и «солнце Аустерлица», и горящая Москва, и казаки на Елисейских полях.

25 августа русская эскадра прошла Босфор и встала на якоре в Буюк-Дере напротив дома русского посла. Интересно, что население радостно встречало своих «заклятых врагов». Адмирал Ушаков доносил Павлу: «Блистательная Порта и весь народ Константинополя прибытием вспомогательной эскадры бесподобно обрадованы, учтивость, ласковость и доброжелательство во всех случаях совершенны». Даже Селим III не удержался и инкогнито на лодке объехал русские корабли.

В день прибытия эскадры Ушакова великий визирь вручил русскому посланнику В.С. Томаре декларацию, предназначенную для Ушакова. В ней говорилось: «Русские военные и транспортные суда будут иметь во все продолжение настоящей войны совершенную свободу проходить и возвращаться через Черноморский канал и Дарданеллы; они пользоваться будут великою безопасностию и пропускаемы будут по единому их предъявлению о себе, что они суда российские…

Во все пристани, принадлежащие Блистательной Порте, посланы будут нужные повеления, дабы Российской эскадре везде оказываемо было благоприятие, пособие и вспомоществование».

Кроме того, в декларации говорилось «о взаимной выдаче дезертиров и содействии санитарным мерам во избежание распространения заразных болезней»[52].

Когда русская эскадра входила в Босфор, ни у Ушакова, ни у Павла не было конкретного плана ведения боевых действий. Так, в Константинополе Ушаков получил письмо от Григория Кушелева[53] с инструкцией на случай защиты Дарданелл от нападения французского флота. Однако при получении известия о разгроме французского флота при Абукире турки договорились с Томарой и Ушаковым о совместной операции по освобождению Ионических островов. По сему поводу Ушаков отправил к жителям островов воззвание, призывавшее народ к содействию союзному флоту в изгнании французов. Вместе с этим воззванием Константинопольский патриарх Григорий по приказанию султана передал греческому народу свое пастырское увещевание, предлагая «свергнуть с себя иго французского порабощения и учредить у себя под покровительством трех союзных дворов правительство наподобие французского или какое ими за благо признано будет».

Русская эскадра покидала Константинополь под грохот салюта. На берегу толпился народ. На веранде дворца стоял сам Селим III.

8 сентября русская эскадра[54] вошла в Дарданеллы. При выходе из Дарданелл эскадра Ушакова соединилась с турецкой эскадрой, которая состояла из четырех кораблей, шести фрегатов, четырех корветов и четырнадцати канонерских лодок. Командовал эскадрой вице-адмирал Кадыр-бей. Замечу, что в войну 1787—1791 г г. Кадыр-бей воевал против Ушакова, командуя 54-пушечным кораблем «Макдем-Бахри».

14 сентября из Дарданелл к берегам Египта ушел отряд капитана 2 ранга Сорокина в составе двух русских («Казанская Богородица» и «Святой Михаил») и двух турецких фрегатов, а также десяти русских канонерских лодок, выделенных для совместных действий с английской эскадрой адмирала Нельсона.

20 сентября объединенный русско-турецкий флот вышел из Дарданелл и направился к берегам Мореи. Ушаков решил для начала захватить острова с небольшими французскими гарнизонами и лишь потом заняться сильно укрепленной крепостью Корфу.

28 сентября к острову Цериго подошел отряд в составе русских фрегатов «Григорий Великия Армении» и «Счастливый», авизо «Панагия Апотуменгана», а также нескольких турецких судов. Русские фрегаты вошли в залив Святого Николая и несколькими выстрелами заставили гарнизон маленького французского порта бежать в более мощную крепость Капсали.

30 сентября соединенная русско-турецкая эскадра под командой вице-адмирала Ушакова, подойдя к острову Цериго, бомбардировала крепость Капсала.

1 октября отряд капитан-лейтенанта Шостака в составе двух фрегатов и одного авизо, подойдя к крепости Капсала, высадил десант из 300 русских и 250 турок при нескольких полевых орудиях. Получив отказ на требование о сдаче крепости, Шостак приказал открыть огонь из полевых орудий и пушек судов. После нескольких часов обстрела крепость сдалась. Трофеями союзников стали 20 пушек. Гарнизоны обеих крепостей насчитывали 111 человек, из которых 9 были убиты, а остальные капитулировали при условии, что их доставят во Францию и в дальнейшем они не будут участвовать в этой войне.

3 октября 1798 г. адмирал Ушаков и Кадыр-бей выдали жителям Цериго грамоту, предоставляющую самоуправление до тех пор, «пока и прочие острова не освободятся от французов, и какое решение воспоследует от держав наших». В крепости Капсала был оставлен русско-турецкий гарнизон – по 12 человек с каждой стороны.

13 октября к острову Занте (Закинос) подошел отряд капитан-лейтенанта Шостака в составе фрегатов «Григорий Великия Армении», «Счастливый» и авизо «Красноселье». Как и у Цериго, после небольшой перестрелки французский гарнизон сдался. Союзники пленили 441 человека. Из них 17 отпустили в Анкону, а остальных отправили в Морею к туркам. В крепости было захвачено 47 чугунных пушек, 7 медных полевых пушек, 2 медные гаубицы и 6 мортир малого калибра. Медные орудия русские и турки поделили между собой и взяли на суда, а чугунные оставили в крепости. На Занте был оставлен гарнизон из 15 русских и 15 турок.

14 октября корабль «Святая Троица», фрегаты «Сошествие Святого Духа» и «Счастливый» под командованием капитана 2 ранга И.С. Поскочина, а также турецкий фрегат подошли к острову Кефалония. Завидев корабли, французский гарнизон капитулировал без сопротивления. На остров был высажен десант в 180 человек, взявший в плен 197 офицеров и солдат. Трофеями русских стали 40 чугунных пушек, четыре 3-фунтовые полевые медные пушки и четыре 48-фунтовые медные мортиры. Медные орудия Ушаков приказал взять на эскадру, а чугунные оставить на острове. Очевидец капитан-лейтенант Егор Метакса писал: «Народ наполнял воздух радостными восклицаниями и клялся истребить всех французов и приверженцев их… Чернь, устремясь на один дом, начала оный грабить, называя хозяина якобинцем», но русский мичман «бросился в толпу, захватил зачинщиков и растолковал им, что дело это не касается до них, что должно оное оставить на рассмотрение самого адмирала…». Что этот случай не был единичным, доказывают следующие слова того же Метаксы: «Все благонамеренные граждане изъявили страх свой и подтвердили, что оба города (Ликсури и Артостоли) окружены множеством вооруженных деревенских жителей, которые намереваются ворваться в оные и их ограбить под предлогом злобы своей противу якобинцев»[55].

Поскочин немедленно принял меры, выставив заряженные пушки перед пикетами. А Ушаков приказал трем фрегатам приблизиться на картечный выстрел к обоим городам Кефалонии. И если грабежи и буйства невозможно будет остановить мирным путем, то стрелять сначала холостыми зарядами, а затем картечью.

23 октября на остров Кефалонию прибыл Ушаков. Население радостно приветствовало русского адмирала. На следующий день Ушаков получил целый ряд доносов от местного дворянства, требовавших ареста и суда над членами муниципалитета, сотрудничавших с французами, и прочих якобинцев. Однако «Адмирал Ушаков, входя в положение сих несчастных граждан, покорствовавших силе и действовавших, вероятно, более от страха, нежели из вредных намерений, не обратил никакого внимания на донос сей и избавил мудрым сим поведением обвиненных не токмо от неминуемых гонений, но и от бесполезных нареканий»[56].

На острове Кефалония Ушаков оставил брандвахту в виде авизо «Красноселье» и гарнизон из 15 русских и 15 турок.

18 октября Ушаков отправил к острову Святой Мавры отряд в составе корабля «Святой Петр» и фрегата «Навархия», а также двух турецких кораблей. Командовал отрядом капитан 1 ранга Д.Н. Сенявин.

Через два дня другой, более сильный, отряд отправился для блокады острова Корфу. В него вошли корабли «Захарий и Елисавета», «Богоявление Господне» и фрегат «Григорий Великия Армении», а также один турецкий корабль и два фрегата. Командовать отрядом был назначен капитан 1 ранга И.А. Селивачев.

24 октября отряд Селивачева прибыл к Корфу. На следующий день на флагманский корабль явились депутаты из дворян, попов и старшин, которые просили ни под каким видом «турок в десант не высаживать» и обещали выставить в помощь русским вспомогательный корпус от 10 до 15 тысяч человек.

Селивачев решил послать в крепость капитан-лейтенанта Шостака узнать, нет ли у гарнизона намерения сдаться. Шостака «с завязанными глазами ввели в крепость, в огромный зал, наполненный генералами и старшинами французскими, кои приняли его с великим учтивством и на требование отвечали, что еще не видят, кому бы сдаться, и удивляются, что сего от них требуют; но при всем том угощали его обеденным столом, пили за его здоровье и после пригласили в театр и на ужин»[57].

Между тем отряду Сенявина на острове Святой Мавры (Санта-Маури) французы впервые оказали серьезное сопротивление. Ситуация осложнялась географическим расположением острова, отделенного от албанского берега узким проливом «в пятьсот шагов». Албания же находилась под властью Али-паши Янинского, формально чиновника Порты, а фактически независимого правителя. Еще до прибытия союзных судов Али-паша предложил французскому коменданту Святой Мавры генералу Миолетту 30 тысяч золотых за сдачу крепости. Миолетт отказался, но дверь для дальнейших переговоров была открыта.

Для начала Сенявин высадил десант из 569 человек при 6 полевых и 24 корабельных пушках. Действовать судовой артиллерией против крепости Сенявин не рискнул. Причем отечественные историки вразнобой врут, его выгораживая. Так, Владимир Овчинников в лучших традициях «совковых» историков расписывает неприступную французскую цитадель: «Крепость, расположенная на неприступном утесе, омываемом с двух сторон водой, защищали 540 человек французского гарнизона»[58]. А в «Военной энциклопедии» вообще невнятный лепет: «Суда отряда не могли принять непосредственного участия в бомбардировке крепости благодаря большому ее удалению от места стоянки отряда»[59]. То ли крепость была удалена от моря вне досягаемости судовых пушек, то ли Сенявин к ней боялся подойти – понимай как знаешь.

Русский десант при содействии местных жителей приступил к возведению осадных батарей (трех восьмипушечных на острове и одной четырехпушечной на албанском берегу), которые 23 октября начали обстрел крепости. После двух дней оживленной бомбардировки Сенявин снова предложил коменданту сдаться, но генерал Миоле потребовал почетного выпуска гарнизона из крепости и отправления его в Тулон или Анкону, в чем Сенявин отказал. Предпринятая французами вылазка 300 человек успеха не имела.

31 октября к острову Святой Мавры прибыла соединенная русско-турецкая эскадра вице-адмирала Ушакова в составе двух русских кораблей, двух русских фрегатов, двух турецких кораблей, одного турецкого фрегата и двух турецких корветов. Адмирал Ушаков приказал ускорить подготовку к штурму крепости, для чего свезенный десант был доведен до 772 человек (550 русских и 222 турка), не считая большого числа вооруженных жителей.

1 ноября, когда приготовления к штурму были закончены, французский комендант возобновил переговоры о капитуляции, которая в ночь на 3 ноября была подписана. Сдались 512 человек. В крепости было взято 37 чугунных пушек большого и малого калибра, 17 малокалиберных медных пушек и две 7-пудовые медные мортиры. Как и на других островах, Ушаков велел взять медные орудия на суда, а чугунные оставить в крепости.

При осаде Святой Мавры пальбы было много, но у французов убито 34 человека, ранено 43, а у русских убито 2, ранено 6. Потери турок и местного населения неизвестны.

19 октября в Константинополе была заключена военная конвенция между Россией и Турцией, по которой последняя должна была отпускать ежегодно по 600 тысяч пиастров на содержание русской эскадры и обязывала всех начальников приморских пашалыков (областей) и городов Турции оказывать помощь в снабжении русской эскадры.

Чтобы более не возвращаться к русско-турецким переговорам, скажу, что 23 декабря 1798 г. (3 января 1799 г. по новому стилю) в Константинополе был заключен Союзный оборонительный договор между Российской империей и Османской Портой. Договор подтверждал Ясский договор 1791 года («от слова до слова»). Россия и Турция гарантировали друг другу территориальную неприкосновенность по состоянию на 1 января 1798 г. В секретных статьях договора говорилось, что Россия обещала Турции военную помощь, определенную в 12 кораблей и 75—80 тысяч солдат. Турция обязалась открыть проливы для русского военного флота. «Для всех же других наций без исключения вход в Черное море будет закрыт». Таким образом, договор сделал Черное море закрытым русско-турецким бассейном. В то же время было зафиксировано право России как черноморской державы быть одним из гарантов судоходного режима Босфора и Дарданелл.

Как говорится, история не терпит сослагательного наклонения, но если бы Турция неукоснительно соблюдала этот договор, то в истории русско-турецких войн можно было бы поставить точку. Ведь заключили же в 1809 г. Швеция с Россией мир и до сих пор ни разу не воевали. Хотя на Швецию постоянно давила Европа, чтобы заставить воевать с русскими. В 1812 г. этого требовал Наполеон I, в 1855 г. – Наполеон III и лорд Пальмерстон, в 1914 г. – Вильгельм II, а в 1941 г. – Гитлер. Но Швеция оказалась невосприимчива к давлению Европы. К сожалению, Турция повела себя иначе.

13 ноября 1798 г. русский посол в Стамбуле Томара отправил Ушакову довольно откровенное письмо с рекомендациями о методах ведения боевых действий. Томара советовал адмиралу не мешать туркам вести войну на свой манер: «…следственно, соблюдая с вашей стороны в рассуждении французов правила войны, вообще принятые, не должно понуждать к наблюдению их турков. Пущай они что хотят делают с французами… Нарушение ими капитуляции вам приписано быть не может, потому что отдающиеся гарнизоны в его расположении остаются относительно отправления их восвояси или Турцию, а вам обременяться пленными не следует и невозможно. Оставляя французов на произвол турков, должно сохранить прибежность к высочайшему двору греков во всей силе, называя положение ваше с ними должным и явным покровительством по единоверию, а их положение с вами должною и явное преданностию по тому же, и в сем притворяться ни мало не следует».

Далее Томара подстрекает Ушакова к пиратству, пардон, к ведению неограниченной каперской войны: «Лондонский двор обнародовал повеления военным судам своим признавать все итальянские порты и суда областей, в зависимости французов находящихся, за неприятельские. А как и турки с Генуэзской республикой, с папою римским и Цизальпиною никогда в мире не были, а Франции объявили войну, то ваше превосходительство, яко командующий войсками союзной державы Англии и Порты, имеет право поступать с судами тех областей таким же образом, как англичане с ними поступают»[60].

Таким образом, русская эскадра могла захватывать любые суда в Средиземном море, за исключением английских и турецких. Тут и самому послу прямая выгода – эскадра Ушакова будет «на самообеспечении», а может, и часть добычи Томаре перепадет.

«29 октября русский корабль «Богоявление господне», действовавший у крепости Корфу, захватил 18-пушечную французскую шебеку, которая под названием «Макарий» вошла в состав эскадры вице-адмирала Ушакова». Эта фраза кочует из одного источника в другой. Первоначальное название корабля и подробности захвата неизвестны. Лично я уверен, что бой с 18-пушечным французским кораблем был бы подробно «в красках» расписан нашими историками. Судя по всему, это было торговое судно, возможно, и имевшее малокалиберные пушки.

9 ноября 1798 г. Ушаков с основными силами эскадры прибыл к острову Корфу. Крепость Корфу по праву считалась одной из сильнейших в Средиземном море. Она состояла из пяти отдельных укреплений, взаимно обстреливавшихся огнем своих батарей. К востоку от города, окруженного двойным валом с глубокими сухими рвами, на мысе Капо-Дезидеро находилась старая цитадель, отделявшаяся от города широким каналом. К северо-западу от нее была расположена новая цитадель с укреплениями, высеченными в скале. Три отдельных укрепления защищали город с юго-запада: форты Святого Авраама, Святого Рока и Святого Сальвадора. С моря Корфу защищался двумя укрепленными островами: Видо и Лазарето. На Видо находилось пять батарей, а на значительно меньшем Лазарето – укрепленный карантин.

Французский гарнизон, защищавший Корфу, насчитывал 3 тысячи человек. На укреплениях находилось 650 орудий. В гавани между островом Видо и старой цитаделью стояли два корабля – 74-пушечный «Женеро» («Genereux») и 54-пушечный «Леандер» («Leander»), а также фрегат «Ля Брюн» («La Brune»), бомбардирское судно «Ля Фример» («La Frimer»), бриг и четыре мелких судна.

Любопытна история корабля «Леандер»(«Леандр»). После Абукирского сражения адмирал Нельсон отправил «Леандер» в Лондон с донесением о своей победе. Но на рассвете 7 (18) августа 1798 г. недалеко от Крита «Леандер» нарвался на французский корабль «Женеро», участвовавший в Абукирском бою. После шестичасового боя англичанин спустил флаг и был отведен на Корфу. Рангоут «Леандера» был сильно поврежден, и за неимением корабельного такелажа на Корфу французы заменили его на фрегатское парусное вооружение. Тем не менее ко времени прихода русских «Леандер» был небоеспособен.

Первое время Ушаков ограничивался блокадой Корфу, одновременно предпринимая отчаянные усилия для усиления своих сил. 15—19 ноября по приказанию адмирала на Корфу были выстроены две батареи: одна 10-орудийная 15 ноября десантом под командой капитана Кикина против Святого Авраама – передового форта противника, другая трехорудийная 19 ноября десантом под командой лейтенанта Ратманова на холме Святого Пантелеймона.

В осаде Корфу активное участие принимали и местные жители. Так, грек инженер Маркати сформировал добровольческий отряд численностью 1500 человек, и Ушаков помог этому отряду, дав ему три орудия.

Обстрел возведенных русскими батарей нанес некоторый ущерб крепости, но 20 ноября около 600 французов пошли на вылазку. Греки разбежались, три русских канонира были убиты, а 17 взяты в плен. Правда, их оперативно разменяли на французских пленных.

9 декабря 1798 г. к Корфу подошли фрегаты «Святой Михаил» и «Казанская Богоматерь» (любопытно, что в официальных документах фрегат именовался просто «Казанской»). Оба фрегата под командованием капитана 2 ранга Сорокина были еще 14 сентября отправлены к берегам Египта и действовали совместно с английским флотом. В ходе блокады Александрии Сорокину удалось захватить несколько купеческих судов. Вскоре на фрегатах кончилось продовольствие, а поскольку англичане отказались их снабжать, Сорокин отправился на Корфу.

30 декабря к Корфу пришли 74-пушечные корабли «Святой Михаил» и «Симеон и Анна» под командованием контр-адмирала Пустошкина. Корабли вышли из Ахтиара (Севастополя) еще 26 октября 1798 г.

С конца осени 1798 г. английская и португальская эскадры вели блокаду острова Мальта, занятого французами. 13 октября к Мальте прибыл адмирал Нельсон с отрядом кораблей. Он сразу же захватил расположенный недалеко замок на острове Гоццо (его гарнизон насчитывал всего 180 человек). Нельсон велел водрузить на Гоццо неаполитанский флаг и отдать ему честь 21 залпом, а захваченный в замке французский флаг он позже демонстративно бросил к ногам короля Обеих Сицилий Фердинанда IV и поздравил его с приобретением 16 тысяч подданных.

12 декабря Нельсон отправил Ушакову письмо, где описал взятие острова Гоццо, который он передал в законное владение королю Обеих Сицилий. Далее Нельсон писал: «Я надеюсь в скором времени услышать об истреблении французских кораблей в Александрии, а также всей французской армии в Египте»[61].

Таким образом, сэр Горацио пытался надуть и короля Фердинанда IV, и русского адмирала – англичане твердо решили не выпускать Мальту из своих рук. Кстати, и на Корфу «просвещенные мореплаватели» имели виды. Истребление же французов в Египте было назойливым бредом славного адмирала.

Волей-неволей адмиралу Ушакову пришлось согласиться на прибытие на остров Корфу албанских войск Янинского паши. К концу января 1799 г. на острове было уже 4250 албанцев.

К этому времени Корфу блокировала союзная эскадра в составе 12 кораблей, 11 фрегатов и множества мелких судов. Тем не менее единственное боеспособное французское судно – корабль «Женеро» в ночь на 25 января прорвал блокаду вместе с двумя малыми судами. Ушаков писал Павлу I: «Напоследок 25 на 26-е число генваря, в чрезвычайно темную ночь, с вычерненными парусами, при крепком зюйдовом ветре прорвался между кораблями блокирующими. Две полугалерки, нарочно для надзирания крейсерующие перед нашими кораблями, увидели его под парусами благовременно, одна из них при темноте ночи попалась под самый корабль и едва, спустясь на фордевинд, отойтить успела, делали сигнал им определенные о побеге судов. В то же время, когда «Женеро» еще не дошел до наших кораблей, деланы были от меня сигналы гнаться за бегущими кораблями, бить, топить и брать в плен, но по чрезвычайно легкому ходу сей корабль прорвался при пальбе в него с наших кораблей и с турецких фрегатов и ушел в Анкону. Два корабля наших «Богоявление Господне» и «Захарий и Елисавета» и фрегат «Георгий Великия Армении», тож два турецких фрегата гнались за ним до Анконы, но в темноте ночи и видеть его не могли»[62].

Наши военные историки в этой скандальной истории винят исключительно турок. Однако, как видим, Ушаков не решился врать царю.

Несмотря на наступление зимы, русские продолжали осадные работы под Корфу. 20 января под прикрытием шебеки «Макарий» они приступили к постройке батареи на холме Святого Пантелеймона. Батарею эту вооружили 16 большими корабельными пушками, 14 мортирами и полевыми пушками. Через 10 дней батарея была построена. Командовать ею Ушаков назначил капитана 1 ранга Юхарина. Вскоре была построена еще одна батарея на 7 мортир. Огонь этих батарей вызвал разрушения и пожары в крепости. Вылазка французов с целью захвата батарей успеха не имела.

В середине февраля Ушаков начал подготовку к штурму. Для начала было решено овладеть укреплениями острова Видо. В 7 часов утра 18 февраля по сигналу с флагманского корабля «Святой Павел» соединенный русско-турецкий флот (корабли «Святой Петр», «Захарий и Елисавета», «Богоявление Господне», «Симеон и Анна» и «Мария Магдалина», фрегаты «Григорий Великия Армении», «Святой Николай», «Навархия» и «Казанская Богородица», шхуна, посыльное судно, а также два турецких корабля, шесть фрегатов, корвет и канонерская лодка) подошел к укреплениям острова Видо на картечный выстрел и, став на шпринг, открыл огонь по береговым батареям. Вскоре все пять французских батарей были «истреблены и обращены в прах». В 11 часов был высажен русско-турецкий десант общей численностью 2159 человек. Французы, бросив батареи, бежали в глубь острова. «Храбрые войска наши, – доносил после боя адмирал Ушаков, – …мгновенно бросились во все места острова, и неприятель повсюду был разбит и побежден…» В 2 часа дня на острове Видо был водружен русский фла г. Комендант острова бригадный генерал Пивро, 20 офицеров и 402 солдата взяты в плен.

Пытавшиеся оказать поддержку батареям острова Видо французский корабль «Леандер» и французский фрегат в бою с русскими кораблями получили столь сильные повреждения, что едва смогли уйти под защиту крепости Корфу. В плен попали комендант острова Видо генерал Пиврон, 20 офицеров и 402 нижних чина. Были убиты и потоплены 200 человек, и только 150 человек успели уйти на гребных судах и укрыться в главной крепости.

Сразу же после взятии Видо с судов эскадры был высажен десант для поддержки войск, атаковавших крепость со стороны укреплений Святого Сальвадора и Святого Авраама. Соединенные силы русских матросов и солдат, турков, албанцев и корфиотов, подавив отчаянное сопротивление французов, ворвались в оба укрепления, овладели ими и заставили неприятеля бежать во внутреннюю крепость.

В то же время русские батареи у деревни Мандуккио и с холма Святого Пантелеймона громили французов, а корабль «Святая Троица», фрегат «Сошествие Святого Духа», авизо «Акат-Ирана», шебека «Макарий» и турецкий корабль, стоявший у южной части старой цитадели, непрерывным огнем обстреливали ее.

При взятии острова Видо и действиях на берегу русские потеряли 31 человека убитыми и 100 ранеными.

«Взятие Видо, укреплений св. Авраама и св. Сальвадора решило участь крепости Корфу». Эта фраза кочует из одного отечественного издания в другое. Лишь полковник Генерального штаба В.А. Мошнин иначе оценил сдачу Корфу: «Не бомбардированием, а скорее голодом он вынудил крепость к сдаче»[63].

И действительно, старая крепость могла еще держаться долго. Принципиально важным был вопрос, сумеют ли французы получить подкрепление извне или нет. Военно-политическая же ситуация в Италии и Средиземноморье с 1796 г. по 1815 г., как мы увидим, кардинально менялась десятки раз самым непредсказуемым образом. Поэтому в конце концов обе стороны решили не рисковать и пришли к определенному компромиссу. Согласно условиям почетной капитуляции, «…гарнизон с собственным его экипажем перевезен будет в Тулон на судах наймом и содержанием российской и турецкой эскадр под прикрытием военных судов, и дивизионному генералу Шабо со всем его штатом, разными чиновниками позволено отправиться в Тулон, или в Анкону, из оных мест, куда он пожелает коштом договаривающихся держав; генералитет и весь французский гарнизон обязывается честным словом в течение 18 месяцев отнюдь не принять оружие против Империи всероссийской и Порты Османской и их союзников.

Французы, попавшиеся в плен во время осады Корфу, на тех же правах отправлены будут вместе с французским гарнизоном в Тулон с обязательством на честное слово не принимать оружие противу помянутых империй и союзников их во все течение настоящей войны, пока размена их с обоими империями российскою и турецкою учинена не будет…

В крепостях острова Корфу при приеме по осмотру определенных оказалось мортир медных разных калибров 92, чугунных 9-ти пудовых каменнострельных 13, голубиц (гаубиц) медных 21, пушек медных разных калибров 323, чугунных разного калибра 187, ружей годных 5495… пороху разных сортов 3060 пудов, пшеницы немолотой в разных магазинах до 2500 четвертей и… морского и сухопутного провианта по числу французского гарнизона месяца на полтора, также оказалось во многих магазинах по разным должностям припасов и материалов немалое количество.

Судов, при Корфу находящихся: корабль 54-пушечной, обшитый медью «Леандр», фрегат 32-пушечной «Бруна» («Ля Брюн»), полакра «Экспедицией» о 8 пушках медных, одно бомбардирское судно, галер 2, полугалер годных 4, негодных 3, бригантин негодных 4 и 3 купеческие судна, и оные купеческие судна надлежит казне или хозяевам; велено комиссии об них сделать рассмотрение; в порте Гуви один 66-пушечный корабль ветхой, также один корабль, 2 фрегата ветхие, затопшие; при крепости же Корфу и в порте Гуви нашлось не малое количество дубовых и сосновых лесов, годных ко исправлению кораблей и в перемену рангоута…

Февраля 23. 23 числа послано на корабль «Леандр» пристойное число жителей для его исправления, а на фрегат «Бруна» посланы служители с турецкой эскадры, которой по согласию главнокомандующих соединенными эскадрами взят турками, а корабль «Леандр» достался российской эскадре»[64].

Горацио Нельсон был, безусловно, талантливым адмиралом, но в жизни он был на редкость упрям и мелочен. Еще во время осады Корфу он через британского посла в Стамбуле добивался от турецкого правительства передачи корабля «Леандер» Англии. После сдачи Корфу великий визирь предложил Томаре обменять «Леандер» на фрегат «Ля Брюн», доставшийся при разделе трофеев туркам, да еще и приплатить.

18 мая 1799 г. Ушаков ответил Томаре: «Об отдаче корабля «Леандера» без особого повеления государя я не могу, а будет, мол, повеление, я все исполню». Аналогично наш адмирал ответил на личное послание Нельсона. Тогда сэр Горацио решил действовать через посла в Петербурге Витворта, того самого, который готовил и заговор против Павла I. «Рыцарь на троне» ответил в стиле булгаковского Ивана Васильевича: «Кемска волость? Пущай забирают!» В итоге Ушакову пришлось расстаться с единственным ценным призом.

Как уже говорилось, в целом вся кампания 1798—1799 г г., ведомая Павлом против революционной Франции, противоречила интересам Российской империи. Лишь взятие Корфу в какой-то мере оправдывало посылку эскадры на Средиземное море.

По всей империи повторяли слова фельдмаршала Суворова: «Великий Петр наш жив. Что он, по разбитии в 1714 году шведского флота при Аландских островах, произнес, а именно: природа произвела Россию только одну: она соперницы не имеет, то и теперь мы видим. Ура! Русскому флоту!.. Я теперь говорю самому себе: зачем не был я при Корфу, хоти мичманом!»

Вопрос о дальнейшей судьбе Ионических островов обсуждался Россией и Турцией еще до взятия Корфу. Турки предлагали передать их Неаполитанскому королевству или создать там княжество, зависимое от Турции. Павел же предложил учредить на островах… республику! Конечно, по современным понятиям конституция этой республики была не совсем демократической. Так, выборы в Большой Совет проходили по куриям, отдельно для каждого сословия. Но тем не менее факт остается фактом, Павел I стал первым русским царем, учредившим республику.



Только ознакомительный фрагмент
доступ ограничен по требованию правообладателя
Купить книгу "Россия на Средиземном море"

Россия на Средиземном море