home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


КОРОТКАЯ СЛАВА МАСТЕРА БЕТТИ

Принц Уэльский стремился доказать, что его жена Каролина имеет внебрачного ребенка. Соседи Каролины, сэр Джон и леди Дуглас, сообщили принцу, что при Каролине живет ребенок, мальчик по имени Уильям Остин, к которому принцесса относится, как к родному ребенку. Принц рассчитывал использовать это как повод для развода.

Уильям часто говорил об этом с Дороти. Он очень надеялся, что его брату удастся доказать неверность жены, получить развод и жениться снова. Если это произойдет, у него, без сомнения, будут дети, и юная принцесса Шарлотта перестанет быть единственной надеждой короны.

Дороти знала, что Уильям желает брату успеха не только в его интересах, но и в своих собственных: пока в семье была лишь одна наследница, положение братьев было шатким. По словам Уильяма, он не хотел ничего другого, как только продолжать жить так, как они жили. Буши был его домом. Она была его женой, и вместе с детьми — все это было его семьей.

Однако принцу Уэльскому не удалось добиться своей цели, поскольку факт супружеской измены не был доказан. Какая-то женщина по имени Софи Остин призналась в том, что Уильям — ее ребенок, которого принцесса Каролина усыновила. Принц Уэльский в гневе проклинал женщину, на которой его вынудили жениться, но ничего не мог поделать. Однако существовала принцесса Шарлотта, пребывавшая в полном здравии и прекрасном настроении и игравшая роль барьера между братьями и их долгом перед монархией.

Жизнь продолжалась, как и прежде: выступления в Друри-Лейн, утомительные гастрольные поездки по городам, зарабатывание денег и оплата все возрастающих расходов, ибо в семействе регулярно случались прибавления. Ольфус, как Адольфус называл себя, уже подрос, через год после него родилась Августа и через шестнадцать месяцев после Августы — Август. Всего Фицкларенсов стало девять, а старшему, Георгу, исполнилось только двенадцать лет. По мере того, как подрастали дети, расходы на семью увеличивались. Требовались слуги и воспитатели, нужно было постоянно заботиться о большом количестве одежды и продуктов. Дети росли здоровые, веселые, за исключением Софи, которая отличалась неуравновешенным характером. Кроме этих детей, еще три взрослых дочери.

Предметом основных тревог изабот Дороти продолжала оставаться Фанни. В Джиффорд-лодж Дороти устроила для нее большой бал, чтобы представить ее светскому обществу, и, несмотря на проливной дождь, было много гостей. Однако Фанни трудно сходилась с людьми. Она была не так привлекательна, как другие дочери Дороти, ей не хватало шарма, и очень мешало чувство жалости к самой себе, которое она постоянно испытывала. К тому же Фанни была вспыльчива, не очень умна, а ее неумелое кокетство отпугивало мужчин.

Дороти часто впадала в отчаяние, думая о ее будущем. Она была уже не столь юна, а предложений выйти замуж не получала. Дороти, однако, была вынуждена признать, что в этом обстоятельстве было и нечто хорошее — деньги, предназначенные Фанни на приданое, она отдала Уильяму в долг, и если бы Фанни собралась замуж, ей пришлось бы просить вернуть его.

Так обстояли дела, когда совершенно неожиданно немолодой джентльмен, Уильям Беттесворт, сделал Фанни предложение. Он был театралом, и Дороти часто видела его на своих спектаклях. Иногда он появлялся в Зеленой Комнате и всегда бывал очень счастлив, когда ему удавалось сказать ей несколько слов. Он был ее искренним поклонником, я казалось, что он просто в нее влюблен. Однажды, когда Фанни была в театре, он был ей представлен, а так как она была дочкой Дороти, то сразу же привлекла его внимание.

Казались, что он решил любой ценой приблизиться к Дороти, и если ему не суждено было добиться расположения самой обожаемой актрисы, то ее дочь могла оказаться более достижимой целью. Он сделал предложение, которое было принято. Дороти чувствовала какое-то беспокойство, впрочем, Фанни всегда вызывала у нее тревогу.

К счастью, можно было растянуть выплату приданого на несколько лет, это позволило Дороти не обращаться к Уильяму с просьбой о возврате долга, что ему было бы очень непросто сделать: Дороти знала, что у него совсем нет денег, а долги увеличиваются год от года. К тому же он перенес несколько приступов подагры и был этим очень удручен, словом, Дороти была очень рада, что может не заводить с ним разговор о деньгах.

Неожиданно мистер Беттесворт умер, но перед смертью он успел сделать завещание, по которому Фанни получила небольшую сумму денег с условием — носить его имя. Так Фанни стала Фанни Беттесворт, что положило начало слухам о том, что она вовсе не дочь Дэйли, а Уильяма Беттесворта. Другая сплетня утверждала, что Дороти до встречи с Ричардом Фордом имела двух незаконных дочерей — одну от Дэйли, вторую — от Беттесворта. Все это было крайне неприятно тем более что и пресса не преминула подлить масла в огонь.

Во всем этой было только одно хорошее — Дороти могла пока не волноваться о приданом, но она очень хотела, чтобы дочери вышли замуж. Так же, как в ее мать, она стала одержима этой идеей. Она чувствовала, что только замужество могло обеспечить стабильную жизнь и защитить от случайностей. А были еще Доди и Люси, о которых тоже следовало позаботиться.

Театральный мир был взволнован неожиданным появлением молодого человека, который после непродолжительной работы в провинции объявился в Лондоне в качестве исполнителя многих трагических ролей. Его считали гением, и публика ломилась на его спектакли.

Дороти впервые увидела юношу, когда отец привел его к ней в гардеробную. Она сразу же была очарована его привлекательной внешностью и хорошими манерами, он был почти мальчик, ему было всего тринадцать-четырнадцать лет. Он воспринимал свой успех с некоторым безразличием, и, казалось, его совершенно не волновал тот шум, который поднялся вокруг него. Его полное имя было Уильям Генри Вест Бетти, но все его знали под именем мастер Бетти, юный Росций, и по популярности он превосходил всех актеров и актрис.

Казалось, что все театралы не видят никого, кроме него. Когда он начал исполнять в шекспировском репертуаре те роли, которые до него играл Кембл, последний пришел в ярость. Никто не хотел ходить на Кембла, все предпочитали видеть в этих ролях мастера Бетти.

Когда Кембл попытался однажды прочитать пролог, его прогнали со сцены криками «Мы хотим Бетти». Кембл вынужден был уйти из театра, сославшись на нездоровье, чувство собственного достоинства не позволяло ему соперничать с мальчишкой. Положение Сары Сиддонс тоже пошатнулось; «хорошенькое дело, — ворчала она, — приходит мальчишка, и забываются все заслуги».

Дороти была единственной из ведущих актрис, которая не пострадала: мастер Бетти не интересовался комедией. Он мог потрясти всех Гамлетом, но не мог сыграть ни Пегги, ни Нелл, а публика продолжала любить этих героинь.

Когда Бетти играл, перед театром собирались толпы людей, желающих попасть в театр. Внутри творилось что-то невообразимое: люди приходили с билетами в ложу и обнаруживали, что их места заняты теми, кто купил более дешевые билеты, в итоге зрители сидели всюду, где им удавалось найти свободное место.

Никто так не радовался, как Шеридан: его восторг был связан прежде всего с тем, что Бетти спас его от разорения. За тот месяц, что мальчик проработал в Друри-Лейн, он принес театру более семнадцати тысяч фунтов.

Публика была без ума от Бетти и приветствовала аплодисментами все, что он делал на сцене. Его дела вел отец, который запрашивал более высокое жалование, чем театр готов был предложить. В Лондоне не было второго такого актера, который бы так привлекал зрителей, как этот мальчик.

Уильям, посмотрев его игру, пришел в такой же восторг, как и все остальные. Дороти, которая сидела рядом с ним в его ложе, воспринимала Бетти значительно спокойнее. Бесспорно, он играет очень темпераментно, он действительно живет на сцене, но от ее профессионального взгляда не ускользнула фальшь, и она не была уверена; что он будет столь же привлекателен для зрителей, когда вырастет. Именно молодость превращала его игру в феномен. Он не мог сыграть Гамлета, как Кембл, его трагедии не были похожи на трагедии Сары Сиддонс. Публика боготворила молодость и восторгалась способностью такого юного человека играть так, как играл он, а Дороти не отрицала, что играл он прекрасно.

Уильям считал мальчика гениальным, и Дороти, боясь обвинений в примитивной актерской зависти, не возражала. Уильям послал за ним и принял в Зеленой Комнате, после чего пригласил в Сент-Джеймский дворец. «Такого гения нельзя держать в тени», — сказал он Шеридану, который ответил на это насмешливой улыбкой. «Воистину, Кларенс — старый дурак, — думал он. — Он считает, что его слово что-то значит в мире театра только потому, что он столько лет живет с актрисой. Он заблуждается, как все. Пусть. Чем больше восторгов по поводу юного Бетти, тем лучше для Друри-Лейн». Сам Шеридан не имел никаких иллюзий ни по какому поводу — он утратил их лет двадцать назад. Он прекрасно понимал, что единственное преимущество Бетти перед другими, более талантливыми актерами — молодость, желанный и преходящий дар.

— Надо заказать портрет Бетти, — сказал Уильям. — Его нужно нарисовать именно сейчас... в этом возрасте. Я займусь этим.

И он занялся, и даже ходил в мастерскую Джеймса Норкота, чтобы наблюдать за его работой.

Весь зимний сезон публика хотела видеть только мастера Бетти. Но через год, когда он вернулся в Лондон, оказалось, что театралы утратили к нему всякий интерес. Он стал немного старше, в нем более не было никакой новизны. Они хотели видеть Кембла. Они больше не ломились в театр, чтобы увидеть Бетти, они начали его критиковать.

Бетти поступил мудро — он разбогател. И канул в небытие, чтобы пользоваться своим богатством. Так закончилось громкое, но скоро забывшееся событие — юный Росций.


НА ПУТИ В КЕНТЕРБЕРИ | Богиня зеленой комнаты | ПРАЗДНИК В БУШИ







Loading...