home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


ПРАЗДНИК В БУШИ

Уильям следил за ходом войны с Францией с большим интересом и чувством обиды. В течение многих лет он сохранял дружбу с Нельсоном и восхищался его победами.

— Я мог бы стать вторым Нельсоном, — говорил он Дороти, — если бы они не помешали мне.

Уильям, не раз замечала Дороти, был склонен переоценивать себя. Выступая в парламенте, он мнил себя выдающимся оратором, хотя на деле его скучные, многословные речи не вызывали никакого отклика, кроме зевоты слушателей и насмешек прессы. Он никогда не стремился к политической деятельности, но всегда думал о себе как о несостоявшемся великом флотоводце.

Когда Нельсон в сражении потерял руку и глаз, Уильям горевал вместе с ним, он был первым, кто поздравил Нельсона после его возвращения в Англию, и настоял на его приезде в Буши. Слушая рассказы Нельсона, Уильям мысленно принимал участие во всех его сражениях, и когда Нельсон уехал из Буши, Уильям был зол и подавлен, потому что не мог последовать за своим другом. В такие моменты было очень трудно находиться рядом с ним, особенно если он к тому же страдал от приступа подагры.

Когда он узнал о гибели Нельсона в Трафальгарской битве, его радость по поводу победы была сильно омрачена скорбью. Он приехал в Буши, ища утешения у Дороти. Посадив Фредерика на колени, он рассказывал ему и стоявшим рядом Георгу и Генри о грандиозной битве, сокрушившей могущество Наполеона, и о том, как великий Нельсон спас Англию от тирана. Он рассказывал сыновьям о том, что не будь он королевским сыном и имей возможность продолжать морскую службу, он непременно был бы с Нельсоном в этот великий день. Глаза мальчиков блестели от восторга, и все они решили, что станут моряками или военными.

Дороти, глядя на них и думая о лорде Нельсоне, умирающем на руках верного Харди на флагмане «Виктория», радовалась тому, что ее сыновья еще слишком малы. Война кончится раньше, чем они подрастут и смогут принять в ней участие.

Уильям попросил, чтобы ему отдали пулю, убившую Нельсона, и когда врач Нельсона выполнил эту просьбу, сказал, что вечно будет ее хранить. Он заказал бюст Нельсона и поставил его в своем кабинете в Буши. В течение длительного времени он оплакивал своего друга и был очень грустен, когда рассказывал Дороти, как был посаженым отцом на свадьбе Нельсона с миссис Низбет, на той самой свадьбе, которая так и не принесла Горацио счастья. Впрочем, тогда он еще не мог знать, что ему предстоит встретить леди Гамильтон.

Неожиданно Трафальгарская битва, столь важная для страны, принесла Уильяму некоторое облегчение бремени финансовых забот.

Король послал за четырьмя своими сыновьями, и когда они приехали в Сент-Джеймс, принял сразу всех.

Уильям отметил про себя, что отец сильно постарел, а его речь стала еще более отрывистой и бессвязной. Он смотрел на сыновей безумными вытаращенными глазами, и Уильям не мог не думать о том, что король по-прежнему болен.

Два старших сына — принц Уэльский и герцог Йоркский — не были приглашены: король намеревался говорить о долгах своих сыновей, а оба старших сына так глубоко в них увязли, что разговор мог мало чем помочь им. Вместе с Уильямом были приглашены герцоги Кент, Кембридж и Сассекс.

Король уставился на них.

— Мне сообщили, — сказал он. — Сообщения мне не нравятся. Долги! Откуда они взялись? Почему вы не можете жить по средствам? А? Что? Жить по своим доходам... каждый из вас. Писаки... памфлеты. Критика. Это плохо для семьи. Неужели вы этого не понимаете, а, что?

Все сыновья молчали. Они знали, что вопросы, которые задавал король, не требовали ответов. Наверное, он собирается заняться перечислением их прегрешений. Похоже, что все они ведут предосудительный образ жизни, кажется, кроме Кембриджа. Уильям не мог припомнить ни одного скандала, связанного с Кембриджем. Впрочем, может быть, пока ничто еще не выплыло наружу. Что касается Кента, то он уже много лет живет с мадам де Сент-Лорэ так же, как он сам живет в Буши. Сассекс женился без согласия короля, когда ему было около двадцати, и это был как раз тот случай, когда брак, несмотря на церковную церемонию, не был признан в соответствии с Актом о браке.

Король думал о них всех, но особенно занимал его мысли Уильям со своей хорошенькой актрисой и кучей детей. Почему у его сыновей все наоборот? Почему принц Уэльский не может завести такой же выводок? Но законный...

— Слишком много разговоров о вашей расточительности, — сказал он. — Людям это не нравится. Это может настроить людей против королевской власти. Посмотрите на Францию! Что, если такое же случится здесь, а, что? Это будет вина распутников и транжир. Ваша... всех вас. С вашими долгами и вашими женщинами. Что вы на это скажете, а, что?

Сассекс попытался возразить, что в его жизни нет ничего предосудительного, но король его оборвал:

— Не прерывайте меня. Я позвал вас для того, чтобы сказать: с долгами должно быть покончено... немедленно... и их не должно быть впредь. При Трафальгаре мы захватили несколько кораблей, и это принесло нам некоторые деньги. У меня есть восемьдесят тысяч фунтов, и я намерен разделить их между вами четырьмя только для одной цели, а, что? Вам понятно? Не на драгоценности или женщин... или приемы... пьянство... карты. Нет, ничего подобного. Нужно вернуть долги. Поняли, а, что?

Они поняли. Они очень рады. «Это, разумеется, не решит всех проблем, — думал Уильям, — но все-таки кредиторы немного успокоятся и будут ждать дальше, тем более что речь идет о королевском сыне».

Он вернулся в Буши в приподнятом настроении. Двадцать тысяч, чтобы заплатить по долгам. Кроме того, недавно парламент выделил ему дополнительно к его доходу еще шесть тысяч фунтов. Словом, положение было лучше, чем еще совсем недавно.

Вернувшись в Буши, он был очень рад увидеть там Дороти. Он не ожидал, что она вернется так быстро, и, узнав причину, испугался: она чувствует себя совершенно больной и должна немного отдохнуть. Боль в груди, которую она чувствует почти постоянно, усилилась, а когда она кашляет, на носовом платке появляется кровь. Уильям был встревожен, взволнован.

— Уходите из театра, вам надо уходить из театра! — сказал он. — Мы будем спокойно жить в Буши. Мне назначили дополнительные деньги, и я объясню вам, зачем король посылал за мной!

Узнав об этих хороших новостях, Дороти почувствовала себя лучшее. Кажется, ее мечта осуществится. Она бросит сцену и полностью посвятит себя семье.

После ухода из театра Дороти чувствовала себя так, как и предполагала: каждое утро она просыпалась с чувством свободы — нет ни репетиций, ни склок, ни утомительных «круизов». Ей больше не нужно бояться, что ее талия увеличится на несколько дюймов, и она не сможет впихнуть себя в костюм мисс Хойден. Теперь она может полнеть к своему удовольствию. Полнота очень шла ей, она делала Дороти домашней и уютной, в конце концов, она почувствовала себя тем, кем и была — матерью.

В своем имении она организовали ферму, и Уильям радовался этому так же, как в свое время его отец. Мальчикам нравилось косить траву и сушить сено, ездить верхом по полям и даже доить коров. Они играли в игры, в которых даже Уильям принимал участие, — обычно эти игры были связаны с морем, хотя Георг, увлеченный армией, придавал им военный характер.

Фанни, Доди и Люси часто появлялись в Буши и постепенно стали чувствовать себя там, как дома. Уильям смирился с Фанни, но очень был привязан к Доди и Люси, и Дороти радовалась сближению обеих семей и привязанности детей друг к другу.

Фанни испытывала некоторое волнение по поводу того, что ей не удавалось выйти замуж. Она сняла для младших сестер и Эстер дом на Голден-сквер, и часто гостила там, чтобы девочки не чувствовали себя покинутыми. Но больше всех домов она любила Буши, красивые комнаты, ухоженный парк и шумных Фицкларенсов, увлеченных морем и армией. Даже маленький Ольфус уже определил свое будущее и разгуливал в матросской шапке, которую привез ему Уильям.

Уильям объявил, что намерен отпраздновать свой сорок первый день рождения и устроить большой прием.

Было солнечное утро. Дороти и Уильям были рано разбужены малышами, которые под водительством Элизабет нагрянули к ним в спальню.

— С днем рождения, папа! — Ольфус в матросской шапке вскарабкался на постель и приветствовал отца. Дороти взяла на руки маленького Августа, и они все начали оживленно болтать о папином дне рождения и о приеме.

— Тебе еще рано получать подарки, папа, — строго сказал Ольфус. — Георг велел нам подождать до завтрака.

Уильям притворился разочарованным, чем вызвал громкий смех Ольфуса, но Августа, обняв его за шею, прошептала:

— Можно я принесу тебе свой подарок сейчас? Уильям шепотом ответил ей, что он лучше подождет, потому что боится обидеть Георга.

Дороти сидела на постели, откинувшись на подушки и держа на руках маленького Августа. «Вот оно, настоящее счастье», —думала она.

Они поднялись рано, чтобы убедиться в том, что к приезду гостей все будет впорядке. Уильям потратил кучу денег на украшение дома: новые пилястры для зала и лампы, которые держал в клюве орел, и новые красивые лампы для столовой, которые он расположил около дверей я которыми очень гордился.

— Они явно заинтересуют Георга. Конечно, мы не собираемся тягаться с Карлтон-хаус или Павильоном, но я уверен, что он обратит на них внимание. И слуги великолепны вновых ливреях.

Его братья — Йорк иКент — предложили прислать свои военные оркестры, чтобы в парке звучала музыка, и Уильям с радостью принял это предложение.

В пять часов праздник начался приездом принца Уэльского, чья блестящая персона придавала величие и значительность любому торжеству. Вместе с ним приехали братья — Йорк, Кент, Сассекс и Кембридж, а также другие знатные особы. В то время, как оркестры исполняли ораторию Гайдна «Сотворение мира», гости прогуливались по парку, выражая восхищение прекрасным вкусом, с которым он разбит и украшен. Променад продлился около двух часов, и был прерван звонком, пригласившим гостей к обеду.

Во время прогулки по парку, принц Уэльский почти не отходил от Дороти, и, когда прозвенел звонок, он повел ее к столу. Он сел по правую руку от нее, герцог Йоркский — по левую. Принц Уэльский не смог бы более убедительно доказать, что воспринимает Дороти как свою невестку — герцогиню Кларенс. Уильям со слезами умиления на глазах наблюдал, как дружелюбно беседуют два самых дорогих для него человека. Сам он занял место за столом, расположенном на возвышении.

Принц Уэльский поддерживал непринужденную и остроумную беседу, между тем слуги подавали все новые и новые кушанья, а оркестр продолжал играть перед открытыми окнами столовой, выходившими в парк.

Во время застольной беседы Георг выражал восторг по поводу спектаклей, в которых выступала Дороти, со знанием дела говорил о театре, и ей было очень приятно обсудить достоинства пьес и артистов со знающим человеком. Ей импонировал более глубокий подход, который демонстрировал принц Уэльский, действительно разбиравшийся в театральном искусстве, в отличие от Уильяма, чьи суждения были, как правило, достаточно примитивны, но, глядя на своего возлюбленного, сидевшего напротив нее, она не переставала думать о том, что его любовь — самое большое счастье для нее.

Принц Уэльский выразил желание повидать детей, особенно Георга.

— Боюсь, они где-нибудь поблизости, — сказала Дороти. — Прислушиваются ко всему, что здесь происходит.

— Почему бы им не прийти... ненадолго... просто взглянуть на гостей и доставить гостям удовольствие посмотреть на них?

— Если они не помешают вашему Высочеству...

— Моя дорогая Дора! Мне помешают мои ненаглядные племянники и племянницы?! Да я обожаю их! Каждого из них!

Дороти подозвала одного из слуг и сказала, что принц Уэльский просит привести детей в столовую.

И вот они появились — все восемь, во главе с неустрашимым Георгом и Генри, маршировавшим по-солдатски, Софи, Мэри, Фредерик, Элизабет, Ольфус и Августа. Гости по примеру принца Уэльского приветствовали их аплодисментами. Дороти вдруг заметила, что плачет, но это были слезы гордости за детей. В самом деле, это была красивая и здоровая компания... Они подошли и приветствовали поклонами принца Уэльского, который нашел тему для разговора с каждым, а Ольфус почти преуспел в попытке сорвать с туфли принца бриллиантовую пряжку, но тот помешал ему, усадил к себе на колени и начал угощать сладостями со стола. Малыш отблагодарил его крепким поцелуем, чем доставил принцу явное удовольствие. Малышка Августа предпочитала наблюдать за происходящим, сидя у мамы на коленях, и все вместе они придавали торжественной церемонии неповторимое очарование.

Принц Уэльский спросил о самом маленьком, и Дороти послала слугу передать няне, чтобы она принесла младенца, и вот появился малыш Август, слегка перепуганный тем, что его вытащили из постели, и все выразили восхищение его прекрасными светлыми кудрями.

Уильям сидел, откинувшись, в своем кресле — гордый отец большого семейства.

Жителям Буши по случаю праздника было позволено войти в парк. Стоя у открытых окон, люди могли наблюдать за всем происходящим в столовой: принца Уэльского, на коленях у которого устроились двое племянников, и остальных членов семьи, развлекающих гостей. Оркестры продолжали играть, и все говорили о том, как им повезло, что герцог Кларенс — их сосед.

Когда обед завершился и дети ушли, принц Уэльский произнес тост «За здоровье герцога Кларенса!». Следующий тост был «За короля, королеву и принцесс!» и, наконец, третий тост — «За герцога Йоркского и армию!» Когда тосты кончились, гости вышли в парк и смешались с публикой, которая пришла посмотреть на них.

Все решили, что прием прошел прекрасно, и день рождения герцога Кларенса удался, как нельзя лучше.

Когда гости разъехались, Дороти и Уильям зашли в детскую посмотреть на спящих детей.

— Господи, спаси и сохрани их всех, — прошептала Дороти. Она думала о том, что сказала бы Грейс, если бы могла видеть ее в этот момент. Конечно, это была не та семейная жизнь, о которой она мечтала, но, наверное, даже она была бы довольна судьбой своей дочери.

Трудно было надеяться на то, что пресса не заметит этого события. Поводом для очередной атаки послужило одно обстоятельство, и Коббетт, редактор «Курьера», постоянно нападавший на королевскую семью, писал: «Исполнение оратории Гайдна «Сотворение мира» для увеселения многочисленного семейства герцога Кларенса, приравнивающее рождение внебрачного выводка к трудам Создателя, есть факт бесстыдный и неприличный. Всем известно, что герцог Кларенс не женат, и поэтому его дети являются незаконными, а их отец — нарушителем законов морали и церкви... И я еще больше утвердился в этом мнении, когда узнал, что за столом принц Уэльский сидел по правую руку от мамаши Джордан, а остальные братья заняли подобающие им места вокруг стола и что почетное место было возле самой мамаши Джордан, которую я последний раз видел в роли Нелл Джобсон за восемнадцать пенсов».

Король прочитал эту заметку и попросту взвыл от ярости и возмущения.

— Я ему помог расплатиться с долгами, а что он творит, а, что? Он тут же делает новые. Что мне делать с этими сыновьями, а? Все хорошо с миссис Джордан... в семейном кругу... славная маленькая женщина... хорошая актриса... хорошая мать... мне говорили... а, что? Но это... Подумать только, сколько это стоит! Сколько он заплатил за это! Он никогда не выберется из долгов, если будет творить такое. Содержать девять детей... этот дом в Буши... он всегда будет в долгах, попомните мои слова, и кто ему тогда поможет, а, что?

Королева ответила:

— У него есть только один выход.

— Какой, а, что?

— Ему придется сделать то, что еще раньше вынужден был сделать Георг. Ему придется жениться. Тогда парламент уплатит его долги и увеличит его содержание. И я надеюсь, что он еще успеет подарить семье законных детей.

— Нет, так нельзя себя вести. Долги. Вызывающе. Нас совсем не так сильно любят. И та пуля. Еще немного... Я думаю про Францию... Я иногда не могу спать по ночам и думаю, а... эти сыночки... Надо быть осторожными. Не нужны приемы. Нельзя пить и играть в карты. Нечего им показывать своих женщин. Людям это не нравится.

— Я знаю, что в один прекрасный день, — сказала королева, — он окажется точно в таком же положении, как и Георг. Тогда ему придется жениться и жениться на невесте, которую ему выберут.


КОРОТКАЯ СЛАВА МАСТЕРА БЕТТИ | Богиня зеленой комнаты | КОРОЛЕВА ПРЕДУПРЕЖДАЕТ







Loading...