home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


«ПРЕЛЕСТНЫЙ МАЛЕНЬКИЙ АНГЕЛ»

У нее никогда не было времени, чтобы радоваться, думала она, сейчас ей некогда горевать. Как часто, чувствуя себя счастливой в Буши, она вынуждена была напоминать себе о непрочности своего благополучия. У нее всегда были контракты, которые надо было отрабатывать, ей всегда приходилось думать о заработках. И вот теперь, измученная и обессиленная, желающая только одного — спрятаться от всех, — она не может позволить себе в тишине пережить свое горе, потому что ей следует позаботиться о детях.

Старшие сыновья были далеко от дома, младшие — пока еще в Буши. Она должна подумать об их будущем. Уильям сказал ей, что все будет в порядке, но может ли она доверять ему? Все время, что она считала его верным мужем, — а именно так она воспринимала его, несмотря на все, — он думал о том, как ее оставить.

Буши — его прекрасные лужайки, уютные комнаты — дом, который она любила так, как уже не полюбит ни один другой, в котором прошли счастливейшие дни ее жизни, — даже Буши изменился за эти дни. Слуги тоже изменились. Они украдкой «осматривали на нее. Они знали. Было ли им известно что-нибудь прежде, чем она сама узнала? Конечно, было.

Малыши были очень рады ее возвращению.

— Мама приехала! — закричал девятилетний Ольфус и повис на ней. «Сколько еще он пробудет со мной, — подумала Дороти, — сколько времени осталось до того дня, когда его отправят на какой-нибудь корабль? Элизабет, Август, Августа и Амелия». Она поцеловала каждого.

— А где Софи? — спросила она.

— Она уехала с папой, — был ответ, иее сердце сжалось.

Не собирается ли он отобрать у нее детей? Она сжала губы. Этому не бывать никогда. О, да, ей некогда предаваться горю, она должна бороться.

В тот же день приехали дочери с мужьями. Глаза у Фанни горели от всевозможных предположений. Ее сопровождал Алсоп; Дороти никогда ему не доверяла, считая, что он женился на Фанни из корыстных соображений. Бедная Фанни! Доди и Фредерик Марч. Она любила Фредерика больше других зятьев, хотя считала, что полковник Ховкер мог бы стать ей более надежным другом. По крайней мере, он лучше разбирается в разных делах, он сам вращается в том же обществе, к которому принадлежит и Уильям, и она сама. «Теперь все будет по-другому», — подумала она.

Люси нежно поцеловала ее — всегда самая ласковая из старших дочерей.

— Мама, мы узнали новость. Я не могла в это поверить. И Самуэль сказал, что мы должны к тебе приехать.

Фанни язвительно произнесла:

— Он, как все мужчины. Ему нельзя доверять. Он мне никогда не нравился. Он все никак не мог забыть, что он сын короля. Притворялся, что не думает об этом, но все равно... Когда подумаешь, сколько денег...

— Замолчи! — резко оборвала ее Дороти. — Я не желаю слышать ни единого плохого слова о герцоге. Он всегда вел себя вежливо и достойно. И он... вынужден так поступить под давлением своей семьи.

Фанни смотрела на мать в изумлении:

— И ты в это веришь? Он волочился за этой наследницей все лето!

— Фанни, я просила тебя замолчать!

Полковник Ховкер взял Дороти за руку. — Дело сделано. Сейчас мы должны быть уверены в том, что обо всех и обо всем позаботятся.

«Да, — подумала Дороти, — у меня есть основания для добрых чувств к этому человеку».

Уильяму не терпелось продолжить свое ухаживание, и он на всех парах умчался в Рэмсгейт, прихватив с собой пятнадцатилетнюю дочь Софи, чтобы придать своему поведению вполне добропорядочный вид и показать всем, что не имеет предосудительных намерений.

Уильяма всегда изображали в фельетонах и на карикатурах как неотесанного, грубого матроса, и хотя прошло уже очень много лет с тех пор, как он оставил морскую службу, его все еще продолжали звать «королевским матросом», отказывая ему и в хороших манерах, и в галантности, свойственных другим братьям. И вот теперь он начал оправдывать такую характеристику: его ухаживание за наследницей было в высшей степени неуклюжим и бестактным так же, как и то, что он привез с собой одну из дочерей Дороти Джордан и сделал ее свидетельницей своих развлечений.

Софи была смущена и растеряна. Она выросла в Буши, в домашней обстановке, в атмосфере согласия, установившегося между ее родителями. И вот теперь неожиданно у нее на глазах не очень юный папаша превращается в посмешище, ухаживая за молоденькой девушкой. Она испытывала неловкость, у нее было скверное настроение, и она не знала, чью сторону — отца или матери — ей следует принять. Она хотела бы быть с мамой, чтобы именно от нее узнать, что все это значит, но одновременно ей нравилось и веселье Рэмсгейта, где готовились к большому морскому празднику и куда съехалось по этому поводу много светской публики.

Поведение герцога забавляло Кэтрин. Она считала его старым и не очень привлекательным, но он был сыном короля, и мать весьма доходчиво объясним ей, какие перспективы сулит брак с ним.

У леди Тилни-Лонг, вдовы сэра Джеймса, было два сына и три дочери. Сейчас, после смерти обоих сыновей, Кэтрин, самая старшая, став одной из богатейших наследниц, имела множество поклонников. Леди Тилни-Лонг надеялась, что ее дочь проявит благоразумие и сделает правильный выбор, но у Кэтрин были собственные представления и взгляды.

Уильям не скрывал некоторого разочарования: он полагал, что его титул потрясет Кэтрин, и она немедленно примет его предложение.

Леди Тилни-Лонг была осведомлена о том, что сулит этот брак, как, впрочем, и о том, какие преграды могут возникнуть на пути к нему: согласие принца-регента, одобрение королевы, которое, она надеялась, будет получено, и, наконец, семейная традиция жениться на немецких принцессах. Она обсуждала все это с Кэтрин.

— Прежде, чем ты примешь его предложение, необходимо убедиться в том, что этот брак вообще возможен.

— Моя дорогая мама, я вовсе не уверена, что готова принять его предложение, так что пока не надо об этом говорить.

— Он влюблен в тебя и проявляет нетерпение.

— И это должно было бы показаться тебе странным. Мужчина, незаконная жена которого жива, актриса, родившая ему десять детей! Нет, мама, положение слишком сложное, чтобы мне хотелось в нем оказаться.

— Ты не очень скромна и к тому же не очень разумна, Кэтрин.

— Напротив, мама. Я достаточно серьезна и очень разумна. Вот почему я собираюсь подержать моего герцога еще какое-то время подле себя в неведении.

И она осуществила свои намерения. Ей очень нравился Уильям Уэсли-Поул, молодой, красивый и гораздо более привлекательный, чем другой Уильям, герцог Кларенс. Но — герцог! Мать постоянно напоминала ей об этом. Ей бы следовало понять, какие возможности — пусть весьма отдаленные и неопределенные — дает этот брак. Возможность стать королевой Англии! И мать считала, что Кэтрин обязана об этом помнить, потому что герцог Кларенс — четвертый по очереди наследник престола. Кэтрин на это отвечала, что единственное, о чем она намерена помнить, — ее собственные чувства.

Тетушка Кэтрин, леди де Креспиньи, которая очень дружила с Уильямом, и которой герцог написал о своих чувствах к Кэтрин, сообщила своей племяннице, что у него самые серьезные намерения и что будет глупо с ее стороны, если она над этим не задумается.

Однако Кэтрин стояла на своем,

— Брак, — говорила она, — очень серьезное дело, и я не более заинтересована в его короне, чем он в моих деньгах, Однако мы оба прекрасно помним и об одном, и о другом.

И она продолжала развлекаться с толпой поклонников, во главе которой были Уильям Уэсли-Поул и герцог Кларенс.

Пока Дороти ждала его в Буши, чтобы обсудить все условия предстоящего расставания, он жил в Рэмсгейте и вел себя, как юный, пылкий влюбленный. Он часто писал леди де Креспиньи, чтобы она была в курсе его дел.

«Дорогая леди Креспиньи!

Я только что простился с Вашей очаровательной племянницей после того, как имел счастье танцевать с ней целый вечер. Конечно, мои намерения совершенно ясны мисс Лонг, и я надеюсь, что прелестный маленький ангел не ненавидит меня.

Вчера вечером я нанес визит леди Тилни-Лонг и провожал мисс Лонг в библиотеку. Еще раньше она обещала два танца Поулу, хотя говорила мне, что будет танцевать только со мной, пока я здесь. Короче говоря, я сказал Поулу, что никому ее не отдам...

Ее согласие — это все, что мне нужно. Ее родные так же, как к моя семья, согласны на этот брак. Миссис Джордан — настоящий ангел, она тоже хочет, чтобы я женился. Таким образом, мисс Лонг не должна бояться никаких противодействий со стороны всех этих людей...

Поскольку оба моих старших брата уже женаты, я — самый знатный жених в Англии. Характер третьего сына короля достаточно хорошо известен, и я надеюсь, что мисс Лонг устраивает все, что она обо мне слышала. Она не должна сомневаться в моей любви — для чего мне приезжать сюда, как не дли того, чтобы видеть ее, разговаривать с ней? Короче говоря, может ли Кэтрин Лонг полюбить герцога Кларенса?..»

Несмотря на все уверения в честности своих намерений, Уильям вынужден был продолжать ухаживание, а мисс Лонг — держать при себе всех своих поклонников в ожидании ее решения.

Эрнст, герцог Кембридж, который очень любил вмешиваться в чужие дела, приехали Буши. Он еще не успел оправиться от скандала, связанного с убийством его слуги, случившегося чуть больше года назад, и был очень рад, что общее внимание переключилось с него на Уильяма. Герцоги Кент и Кембридж никогда не были дружны с остальными братьями. Поговаривали, что именно герцог Кент распространял сведения об армейской афере Мэри-Анны, к сейчас Кембридж очень хотел сыграть и свою роль в жизни братьев, вмешавшись в семейные дела Уильяма. Именно с этой целью он и приехал к Дороти.

— Моя дорогая, — воскликнул он, обнимая ее, — какие ужасные новости! Я приехал, чтобы разделить с вами возмущение поведением моего брата. Мне стыдно за него, за то, как он с вами поступает.

Дороти немедленно встала на защиту своего возлюбленного.

— Боюсь, что он вынужден так поступать. Кембридж рассмеялся.

— Разве вы не знаете, что он все лето ухаживал за мисс Тилни-Лонг? Он всем говорит, что без памяти влюблен в нее.

«Все лето» — эти слова звучали у нее в ушах, когда она вспомнила, какие нежные письма получала от него в то время, письма, в которых были подробные рассказы о детях и ни единого намека на то, что он за кем-то ухаживает. Она подумала о деньгах, которые посылала ему, находясь на гастролях далеко от Буши и мечтая только об одном — поскорее вернуться домой, и боясь ему в этом признаться, ибо она знала, что без этих денег им не обойтись.

— Теперь о том, что семья настаивает на его женитьбе. Они могут хотеть женить его на очередной немецкой принцессе, но неужели вы думаете, что они дадут свое согласие на брак с мисс Лонг? Впрочем, может быть, они и согласятся: она очень богата, а у него — куча долгов. Мне кажется, вам следует знать, как бесчестно он поступил с вами. Мне кажется также, что вы должны потребовать, чтобы он вас хорошо обеспечил. Пусть платит за свои грехи. Я не сомневаюсь, что регент думает точно так же.

Дороти была убита горем. То, что сообщил ей Кембридж, в корне меняло все: он не только бросил ее и детей, но и солгал ей. Она чувствовала, что смертельно устала от всего. Если бы не тревога за судьбу детей, она уехала бы, куда глаза глядят, может быть даже за границу, исчезла, спряталась бы где-нибудь, чтобы ждать смерти. Она чувствовала, что больна и ей не придется долго ждать.

Между тем Кембридж никак не мог остановиться, сообщая все новые и новые подробности событий, происходящих в Рэмсгейте. Кларенс сидит там вовсе не потому, что этого требуют какие-то морские дела, а из-за Кэтрин, он не дает ей проходу, танцует с ней все вечера подряд, ни на шаг не отпускает от себя, постоянно ссорится с Уэсли-Поулом, одним из самых верных ее поклонников.

Это было слишком унизительно. Но Кембридж ничего не выдумал: он привез газету с очередной карикатурой, на которой был изображен моряк, как две капли воды похожий на Уильяма. Моряк подплывает на лодке к берегу, на котором стоит девушка, в ее переднике — куча золотых монет, с которых моряк не сводит глаз. Позади девушки — Уэсли-Поул, а на заднем плане — Дороти в окружении десяти детей. Из ее уст выходит фраза: «Как, ты бросаешь свою верную Пегги?» Стихотворная подпись под карикатурой представляла собой как бы ответ Кэтрин герцогу, в котором выражалось сожаление по поводу его недостойного поведения в отношении Дороти и детей и содержался совет вспомнить о возрасте и вернуться к ним.

— Видите, — продолжал Кембридж, — я сказал вам только правду. Мне кажется, вам следует знать все это. Не доверяйте ему, убедитесь сами, что он действительно делает все, что нужно, для вас и для детей. Я уверен, что регент придерживается того же мнения. Все должно быть сделано.

Дороти поблагодарила его. Больше всего ей хотелось остаться одной, наедине со своим горем. Вскоре, однако, горе сменилось гневом. Быть так обманутой! Как он мог так поступить! После стольких лет! Она вспоминала, каким настойчивым он был, когда добивался ее. В то время она считала себя женой Ричарда Форда, и — кто знает? — может быть, он и женился бы на ней. Насколько счастливее и благополучнее могла сложиться ее жизнь, стань она леди Форд, респектабельной женой, — а теперь уж и вдовой — сэра Ричарда!

Но она любила Уильяма, любила его детей, свою собственную обожаемую семью! Что станет с ними, если он женится на этой богатой наследнице?

Он превращает себя в посмешище, газетчики правы. Даже в этой подписи под карикатурой сказано: «Веди себя, как подобает в твоем возрасте». Немолодой мужчина, ухаживающий за юной красавицей... из-за ее состояния! Слишком унизительно и для него, и для нее, чтобы это можно было вынести.

Она села к столу и написала два письма — одно Уильяму, второе — Кембриджу. Уильяму она сообщила, что ей все известно о его похождениях в Рэмсгейте и о том, что он ей солгал, сказав, что должен жениться по настоянию семьи. Она уверена, что его привлекли деньги мисс Лонг, которая, очевидно, сможет обеспечить его лучше, чем актриса, сколько бы эта актриса ни работала. В письме Кембриджу содержалась благодарность за визит и за то, что он помог ей узнать правду. От волнения она перепутала конверты, и каждый из братьев получил письмо, адресованное другому.

Все обсуждали ссору между Кларенсом и Кембриджем, а также забавную причину, по которой она произошла. Прекрасная шутка! Ну и молодцы же эти братья — всегда что-нибудь подкинут газетчикам, и именно ту информацию, которая нужна!

Однако мисс Лонг совсем не стремилась стать одним из действующих лиц в такой скандальной истории. Ее имя не сходило со страниц газет, она стала героиней карикатур, причем ее постоянно изображали держащей полные пригоршни золотых монет, которые притягивают взгляд герцога, — именно монеты, а не ее прекрасное лицо. И она не захотела прислушаться к мнению друзей и близких, считавших, что в будущем ее ждет корона. Она приняла предложение Уэсли-Поула, который ей гораздо больше нравился во -всех смыслах. Герцог Кларенс оказался отвергнутым поклонником.

Неудача с мисс Тилни-Лонг не отвратила Уильяма от поисков богатой невесты, и практически сразу же он переключился на мисс Мерсер Элфинстоун. Она хоть и была не так богата, как Кэтрин, но тоже молода и хороша собой. К тому же мисс Мерсер была дружна с принцессой Шарлоттой ипрактически контролировала все поступки юной наследницы. В течение непродолжительного времени она притворялась, что герцог Кларенс ей не безразличен, но никогда не питала к нему никаких серьезных чувств.

Уильям был оскорблен и обескуражен. Он считал, что его герцогский титул и принадлежность к королевской семье должны ему обеспечить несомненный успех у женщин. Он ошибался. Молодые женщины смотрели на него, как на странного старика; к тому же он не дал себе труда выдержать приличное время после того, как ему отказала Кэтрин. Его намерение жениться на богатой наследнице было столь очевидным, что он даже не пытался это скрыть.

Мисс Элфинстоун не хотела никакой неясности и очень скоро дала герцогу понять, что не принимает всерьез его ухаживания. То, что Уильяма отвергли на виду у всех, регент воспринял, как унижение всей королевской семьи, и был этим очень недоволен:

— Боже мой! Почему нас так не любят? Это ты сделал нас посмешищем. Уж лучше бы ты оставался с Дорой.

Уильям был вынужден согласиться с братом, но сказал, что еще не потерял надежды и будет предпринимать новые попытки. Он непременно найдет такую богатую наследницу, которая будет счастлива заполучить именно его.

Дороти тем временем делала все, что в ее силах, чтобы поддержать репутацию Уильяма, но твердо настаивала на финансовых гарантиях для детей.

Герцог обещал полторы тысячи фунтов для детей и столько же для нее, на расходы по дому и содержание кареты — шестьсот и для старших девочек Дороти — восемьсот фунтов, но с одним условием: если она вернется на сцену, дети переедут к нему, и он перестанет выплачивать ей причитающиеся им деньги.

Финансовые дела были урегулированы. Дороти нашла дом в Кадоган-сквер и решила, что поселится там вместе с младшими Фицкларенсами, Алсопами, Марчами и Ховкерами. По крайней мере, она, наконец, сможет собрать всех своих детей под одной крышей. Она надеялась, что спокойно сможет дожить в этом доме до конца своих дней.


«В ПОСЛЕДНИЙ РАЗ» | Богиня зеленой комнаты | ВЫБОР







Loading...