home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Таша Рейвен. Замок Рейвен-кэр

Замок, как ему и положено, стоял на холме — старые, покрытые мхом стены изрядно обветшали, кое-где меж камней зазмеились глубокие трещины. Ров, опоясывающий замок, и в лучшие времена не был глубоким, а ныне и вовсе заплыл, невысокий человек мог перебраться через это так называемое укрепление без особого труда. Правда, после хорошего дождя дно рва покрывалось изрядным слоем непролазной жидкой грязи — не то чтобы существенное препятствие для штурмующих, но лучше, чем ничего.

Впрочем, штурмовать этот замок никто не собирался. Его вообще ни разу не штурмовали за те бесконечные годы, что прошли с момента окончания его постройки. Так уж получилось — войска гуранцев, пожелай они добраться до сердца Инталии, вынужденно обходили эти места стороной — местность небогатая, деревень и сёл немного, хорошую добычу не взять. А крюк изрядный и ненужный — каждый понимает, что в военном походе ценнее всего время. Иногда ценнее, чем солдаты.

Армии проходили мимо — а кого ещё может заинтересовать старый замок? Шайку разбойников? Обычным искателям приключений древняя цитадель всё-таки не по зубам, да и кто, в здравом уме, решится искать удачи в разграблении дома одного из самых влиятельных рыцарей Инталии? Только самоубийца. Далеко не каждый из Рейвенов принадлежал к Несущим Свет, но влияния у них всегда было в избытке, и найти управу на наглецов труда бы не составило. Мающиеся от безделья белые рыцари с удовольствием устроят веселую облаву на грабителей и, наверняка, добьются успеха. Так что, если уж хочется поскорее попасть в чертоги Эмнаура, то лучше попросту утопиться — всё приятнее, чем столь любезный сердцу истинного светоносца очистительный огонь.

Может, кто из соседей пожелал бы прибрать к рукам чужое родовое гнездо? Этого исключать не стоило, но боги не допустили беззакония. Правда, один раз замок почти перешел в чужие руки — по причине печальной, но, в то же время, и донельзя банальной. Золото иногда рушит каменные стены куда вернее, чем боевая магия или камни метательных машин. Одному из Рейвенов не повезло — череда неурожаев, аппетиты Святителя, неумение вести дела… Стареющий хозяин замка, прижатый к стене в переносном (и в прямом, практически, тоже) смысле, готов был уже подписать бумаги — но тут появился его младший сын, двадцатилетний юноша, уже успевший облачиться в эмалевые доспехи светоносца. И кредитор отступил, смирившись — ссориться с рыцарем Ордена Несущих Свет было бы глупостью.

Юноша нашел деньги, сумел восстановить славу порядком обнищавшего рода. И наследнику оставил довольно приличное состояние. Тот, к несчастью, достоинствами отца не обладал, да и очередной Святитель, Аллендер Орфин, изрядно обеспокоенный состоянием государственной казны, периодически изобретал новые и новые способы её пополнения. А Святителю трудно отказать — особенно, если ты не вошел в число достойных носить белые доспехи. Лорду Рейвену следовало отдать должное — часть былого достатка он сумел сохранить. Не слишком значительную, но достаточную, чтобы его дочь ни в чем не нуждалась.

Так и стоял Рейвен-кэр, нависая над долиной не очень высокими стенами и башнями. Время от времени в залах и переходах замка поднималась суматоха — это означало, что непутёвая дочка безвременно усопшего лорда вознамерилась почтить отчий дом своим присутствием. Как правило, ненадолго — непоседливый характер уже через неделю-другую заставлял леди Рейвен отправиться навстречу новым приключениям, оставив семейные дела на волю богов. И замок, вместе со всеми немногочисленными обитателями, вновь погружался в состояние блаженной полудрёмы.

Два года назад всё изменилось.

Таша проснулась поздно — в последнее время она вообще предпочитала понежиться в постели подольше, почти до полудня. Открыла глаза, несколько мгновений разглядывала балдахин над кроватью, спадающий до самого пола красивыми складками небесно-голубого шёлка. Некогда небесно-голубого… Теперь же драгоценная ткань местами выцвела, местами носила следы аккуратной штопки. И постельное белье было не в лучшем состоянии. И гобелены на стенах… и сами стены. Остатков золота, сбереженного покойным отцом от завистливого интереса Святителя Орфина, было вполне достаточно для того, чтобы вернуть замку если и не великолепие, то хотя бы пристойный вид. Но Ташу мало волновали рассохшаяся мебель, позеленевшие бронзовые светильники или потрёпанные ковры, устилавшие вечно холодный каменный пол. Она родилась в Рейвен-кэре, прожила здесь первые десять лет жизни, но так и не научилась считать замок домом. Домом для неё стал Орден. В Школе Ордена девушка чувствовала себя куда лучше, чем в этом каменном мешке.

К тому же, здесь её одолевали воспоминания. О матери, лицо которой совсем уже стёрлось, но время от времени пыталось пробиться сквозь паутину памяти. Об отце — отношения с лордом Рейвеном у Таши складывались достаточно сложными, она не баловала родителя визитами, предпочитая наполненную приключениями службу пребыванию под отчей крышей. Лорд Рейвен не то чтобы не одобрял тот факт, что его дочь сочли достойной пройти обучение в Школе и стать волшебницей Ордена, это простонародье считает, что жестокие ловцы-светоносцы отбирают у них детей. Те, кто поумнее, понимают, что Орден есть слава, сила и щит Инталии, войти в его ряды — великая честь. Но ум говорил одно, а родительское сердце желало дочери иной судьбы — счастливого брака, здоровых детей. Скрывать свои чувства лорд Рейвен умел, без этого навыка не выжить при дворе, но наедине, когда очередной, неведомо какой по счёту бокал подогретого, со специями, вина развязывал язык, он не раз пытался излить дочери свои чувства. И каждый раз не находил желанного отклика. Обычно такие беседы заканчивались ссорами, хлопком двери, затихающим вдалеке перестуком лошадиных копыт.

Отец, конечно, прощал. Дочь, спустя какое-то время, тоже. Но каждый оставался при своём мнении.

Сейчас, когда отца не стало, Таша искренне сожалела о том, что не слишком часто находила возможность побыть с ним. Лишь потеряв родных, мы начинаем понимать, как много они для нас значили. Начинаем сожалеть о недосказанных словах, о недоданной ласке, о неоказанном внимании. Особенно, когда есть масса времени, чтобы об этом подумать, когда каждый камень, каждый предмет в окружающей обстановке напоминают о безвозвратно ушедших днях.

Будь её воля, Таша давным-давно умчалась бы от этих стен, от этих воспоминаний куда подальше.

Но приказ Метиуса арГеммита не допускал двояких толкований.

Из-за приоткрытого окна доносились голоса. Говорил мужчина, говорил сухо, неприятным, немного дребезжащим голосом.

— Левая нога чуть впереди, правая рука отведена назад, шпага смотрит в землю. Эта стойка называется «длинный хвост».

— Почему? — тонкий нежный голосок, просто обязанный принадлежать молодой девушке.

— Это неважно. Итак, твоя рука расслаблена, но ты готова начать движение. Ещё раз напоминаю, удар сплеча наиболее силён — но он же и наиболее медлителен. Кроме того, удар сплеча из стойки «длинный хвост» занимает втрое больше времени, чем из «высокой стойки», когда шпага изначально поднята вверх и отведена назад. Многие фехтовальщики-мужчины предпочитают начинать бой именно с этой стойки, поскольку она дает преимущество первого сильного удара.

— Ты это уже говорил, мастер.

Послышалось насмешливое фырканье.

— Изучение фехтования есть череда многочисленных повторений. В схватке нет времени на раздумья, все движения должны исходить из тела, а не из головы. Но чтобы этого добиться, каждое движение следует отработать сотни раз. А перед отработкой — понять, в чем достоинства того или иного действия. Ну-ка, скажи, в чем преимущество «длинного хвоста»?

Тяжёлый вздох слышен не был, но он, без сомнения, присутствовал. Таша прекрасно понимала девушку, мастер Фарад Ларзен временами бывал тошнотворно занудным. В свои шестьдесят лет фехтовальщик не утратил ни гибкости, ни идеальной точности движений, зато с возрастом приобрел противные менторские интонации и привычку говорить очевидные истины по нескольку раз кряду. При этом ветеран зорко следил за тем, чтобы его слушали — Таша в своё время не раз, скрипя зубами от боли, прикладывала примочки к синякам, полученным отнюдь не в ходе учебного боя. Затупленная, но довольно тяжёлая шпага мастера в любой момент могла метнуться вперед, дабы наказать нерадивую ученицу. Правда, в то время ученице было всего девять лет.

— Из этой стойки, — заунывно начал отчитываться девичий голос, — я могу сделать выпад в живот, в бедро или в шею. При этом, если противник применяет «высокую стойку», укол в бедро он не успеет парировать. Мастер, но ведь и я не успею отразить рубящий удар, не так ли?

— Если стоять на месте и ждать, пока тебя попытаются разрубить пополам — да. Но твоя задача вынудить противника либо нанести удар в пустоту — для этого левой ногой делаешь шаг назад, одновременно разворачивая тело — смотри, шпага, почти помимо твоей воли, занимает блокирующее положение, позволяющее отразить рубящий удар. Либо делаешь шаг вперед с правой, опять-таки разворачиваясь — и клинок устремляется в атаку, добавляя к скорости руки скорость и силу движения ног. Теперь ты почти вплотную к врагу, твоя шпага готова ужалить его в живот, а он не может атаковать — слишком близко. И вынужден будет отступить, теряя силу рубящего удара.

Зазвенел металл — собеседники принялись отрабатывать движение.

Таша встала и подошла к окну. Во дворе замка в странном танце кружились двое — невысокий жилистый мужчина с совершенно седыми волосами, собранными в длинный хвост, и стройная девушка семнадцати лет. Оба в толстых куртках из многократно простеганного конского волоса, в глухих — лишь глаза и рот видны — тренировочных шлемах. Леди Рейвен поёжилась, представляя, как неприятно в столь тёплое утро напяливать на себя всю эту амуницию… Но, если рассуждать трезво, девочке нужно уметь себя защищать, и если для этого каждое утро ей придётся как следует попотеть — значит, так тому и быть.

Послышалось ойканье — очевидно, Альте придётся после обеда заняться свежими кровоподтёками. Нежную кожу учениц мастер Ларзен обычно не жалел.

— Ты всё ещё смотришь на свой клинок, — раздражённо заметил старый фехтовальщик. — К чему? Он и так твой, рука сама доведёт его в нужное положение. Смотри на противника и только на него. Угадай направление удара, улови начало движения — и тогда сумеешь вынудить врага промахнуться. Ещё раз!

Опять жалобный вскрик.

— Ещё!

Видимо, на этот раз у Альты более или менее получилось, поскольку мастер заговорил уже более спокойным тоном.

— Теперь снова поговорим о стойке «слабая перевязь». Правая нога впереди, рука с оружием на уровне головы, клинок направлен в сторону противника и вниз, прикрывая грудь, словно перевязь. Не давая преимуществ для начала атаки, она предоставляет изрядные возможности для парирования удара практически из любой позиции. Но, если ты пользуешься тяжёлым оружием, рука в этой стойке устанет довольно быстро… К тому же, шаг любой ногой в любом направлении вынудит тебя раскрыться. Стойку следует использовать для отражения выпада противника и тут же сменить на что-либо более удобное для контратаки.

Опять зазвенел металл. Таша усмехнулась — вот сейчас Альта заработает ещё один синяк. Мастер прав, парировать удары из «слабой перевязи» удобно — да только в обороне бой не выигрывается. И точно — через мгновение Альта вскрикнула, и её тяжёлая учебная шпага полетела на камни.

— Не могу больше… — в голосе девушки явственно слышались слёзы.

— Хорошо, на сегодня закончим, — Ларзен без особой теплоты оглядел ученицу, презрительно сплюнул. — Надеюсь, когда тебя всерьёз попытаются убить, подобное заявление подействует на врага умиротворяюще.

— Доброе утро, Альта! — Таша помахала своей подопечной. — Мастер, не соблаговолите ли зайти ко мне?

— Доброе утро, леди Рейвен, — девушка склонила голову. От этой привычки Таша свою то ли подругу, то ли компаньонку, то ли приёмную младшую сестру (если такой статус возможен) отучить так и не смогла.

Вообще говоря, нынешнее положение Альты Глас и в самом деле вызывало некоторые вопросы. Формально девочка числилась ученицей Школы Ордена. Фактически же на её учебу махнули рукой ещё до начала последней войны с Гураном. Уникальная неспособность Альты продвинуться в вопросах освоения магии дальше простейших, доступных каждому третьему, шагов, сделала её в Школе если и не отверженной, то уж существом второго сорта — наверняка. Зато девчушка отличалась изумительной памятью, что позволяло ей найти себе место в Ордене. Летописцы, библиотекари, счетоводы… любому очевидно, что Орден Несущих Свет — это не только белые рыцари и могучие волшебники. Пару раз Таша подбирала для воспитанницы вполне пристойные варианты — и каждый раз наталкивалась на столь тоскливый взгляд огромных голубых глаз, что лишь обречённо вздыхала, оставляя всё по-прежнему.

Да и не стоило врать самой себе — пусть леди Рейвен временами и бурчала насчёт «хлопот, свалившихся на её голову», но общество Альты Глас уже давно стало привычным. Избавиться от девушки — и что останется? Одиночество…

Но ведь нельзя же превратить малышку в вечную тень Таши Рейвен.

— Может, замуж её выдать? Возраст самый подходящий.

Вопрос, обращенный к самой себе, традиционно остался без ответа. Альта выросла, с этим не поспоришь. И превратилась в очень красивую молодую девушку… только вот Таша никак не могла привыкнуть к тому, что её подопечная стала взрослой, продолжая именовать её то девочкой, то малышкой. Альта не обижалась… она готова была снести что угодно, лишь бы не расставаться с госпожой.

В дверь постучали. Таша только сейчас заметила, что всё ещё не одета — длинная ночная рубашка из бледно-зелёного кинтарийского шёлка за одежду не считается. Торопливо накинув пеньюар, отделанный невесомым серебристым мехом, леди Рейвен разрешила посетителю войти.

— Вы традиционно игнорируете тренировки, леди, — буркнул, не здороваясь, старый фехтовальщик.

Фарад Ларзен служил Рейвенам дольше, чем Таша жила на этом свете, потому мог позволить себе некоторые вольности. Тем более что службу старик понимал достаточно своеобразно. С его точки зрения всё, что не относилось к оружию, было пустой тратой времени. Он не нажил состояния (с учётом непозволительно мягкого характера покойного лорда Рейвена, не воспользоваться ситуацией мог только истинный бессребреник), не обзавелся супругой… да и своего дома у ветерана не было. Зато коллекция клинков, собранная им, могла бы вызвать минутный приступ завести даже у Санкриста альНоора. В настоящий момент коллекция украшала стены в одном из залов замка, соседствуя с уникальными образцами, помещёнными туда лордом Рейвеном.

Эта мысль заставила Ташу скривить губы в печальной усмешке. Кое-какие из этих экспонатов сейчас наверняка пылятся в подвалах Тайной Стражи. Ох Блайт, чума на твою голову…

— Виновна, друг мой, — вздохнула она, опуская взгляд. — Виновна, признаю. Обещаю, что обязательно найду время. Но сейчас я хотела бы поговорить о вашей юной ученице. Она делает успехи?

Старик почмокал губами, затем, не спрашивая разрешения, налил себе бокал вина из стоящего на столике кувшина, не торопясь осушил его и только после этого медленно кивнул.

— Настоящим мастером она, пожалуй, не станет. Не тот характер, леди. Но постоять за себя я её научу. Ещё год-другой тренировок, и она будет владеть шпагой примерно на вашем уровне.

— Это намек на то, что и я недостойна звания мастера? — Таша прищурилась, лицо приобрело хищное и несколько злое выражение. Пожалуй, кому другому после подобного выпада не поздоровилось бы, леди Рейвен очень не любила, когда высказывалось не самое восторженное мнение о её достоинствах. Подобное дозволялось очень немногим людям.

Как и следовало ожидать, на ветерана это не произвело ни малейшего впечатления. Учитель, поддающийся на провокации, недостоин иметь учеников, эту истину Фарад крепко усвоил ещё тогда, когда сам делал лишь первые шаги в искусстве танца клинка.

— Кое-что в фехтовании вы смыслите, — буркнул он, снова протягивая руку к кувшину. — Иначе вас, леди, давно прирезали бы… как же, как же, наслышан о ваших приключениях. И лорд покойный, да согреет его Эмиал своим светом, не раз поминал… беспокоился, стало быть. Но и хорошую сталь, если о ней позабыть, ржа выест.

— Я ж говорила, найду время… — буркнула Таша, постепенно остывая. Злиться на Фарада не имело смысла. И ссориться с ним — тоже, где ж ещё найти человека, преданного не за деньги, а просто так, ради одной лишь чести.

— Вам, волшебницам, куда проще, — пожал плечами старик. — Махнули рукой, пару слов сказали, и противник уже беседует с Эмнауром. А девочке этой на магию, как я понимаю, особо рассчитывать не приходится. Правда, шутку с невидимым щитом она знатно освоила, признаю.

— Так что же плохо?

— Думает слишком много… — Фарад замолчал, присосавшись к бокалу. Таша терпеливо ждала объяснений.

Хотя вряд ли ветеран скажет что-то новое. Его теорию насчёт размышлений во время схватки Таша знала назубок и, во многом, разделяла. Фехтовальщик был убежден, что думать полезно перед боем, оценивая противника и собственные силы, или после — определяя способ, как лучше распорядиться достигнутыми результатами. Или как побыстрее унести ноги — в зависимости от этих самых результатов. А когда звенят клинки, думать вредно, пусть работает тело. Задумался, потерял темп — проиграл.

— Утром приходил посыльный от барона арДаута, — переменил тему мастер, голос его звучал подчеркнуто равнодушно. — Принес формальный вызов.

— Вызов? — Таша опешила. И такую новость этот сморчок преподносит с унылым выражением лица? Ну, слава богам, хоть какое-то развлечение.

— Именно так, леди. Пергамент с перечислением обид он оставил в прихожей.

— И не попытался добиться встречи со мной? — недоверчиво хмыкнула девушка. — Пришел, оставил вызов и ушел?

— Убежал, — поправил Фарад. — Не очень быстро, но убежал. Сложно быстро бегать, если приходится поддерживать падающие штаны. Я бы с удовольствием отправил наглеца к Эмнауру, где, поверьте, леди, ему самое место… Но в данном, подчеркиваю, только в данном случае парень не виноват, что молодой барон арДаут выбрал посланником именно его.

— А этот… арДаут? — Таша попыталась выудить из глубин памяти хоть что-нибудь, связанное с именем явно больного рассудком недоброжелателя, но не преуспела. Зато, в который уж раз, позавидовала Альте, которая вообще ничего не забывала. — Кто он такой?

Из короткого рассказа она узнала, что старый барон арДаут, человек достаточно уважаемый, не так давно преставился, оставив внуку (сыновья барона пали в памятной многим битве у Холма Смерти) некоторое, не слишком значительное, состояние. Юноша, с детства отличавшийся несдержанным характером, воспитывался где-то далеко от родового удела, по слухам, чуть ли не в Кинте Северном. И, опять-таки по слухам, там его держали в строгости — оно и понятно, в Кинтаре законы особые, там на количество поколений именитых предков смотрят без особого пиетета, куда важнее, сколько золота у тебя в сундуках. Если не можешь похвастаться богатством — не высовывайся, иначе не поздоровится. Получив в свои руки власть, новый владелец Даут-кэра принялся наводить в округе свои порядки, нажив себе немало недоброжелателей чуть ли не во всех слоях общества, от благородного сословия до безземельных сервов. Раза три молодого повесу вызывали на поединок — и каждый раз дуэль для вызывающего заканчивалась либо плохо, либо очень плохо.

— Я свидетелем не был, — пояснил Фарад, — но он, поговаривают, что-то и в магии смыслит. Последний раз он дрался с Чедвиком арМиттом, а тот был рубака не из последних, уж мне-то известно. Чедвик-то ныне у Эмиала добрым пивом наливается, а арДаут жив и здоров, ни царапинки. Думаю, не мог Чедвик так просто дать себя зарезать, не таков он был… Ведь из битвы у Холма Смерти, где отец и дядья нынешнего барона как один пали, Чедвик живым вышел, хоть и посечен был изрядно.

— То есть, если я ему сверну шею, мне только спасибо скажут? — усмехнулась Таша.

— Ну… пожалуй. Хотя недостойное это дело, с женщиной на дуэли сражаться, — старик помахал в воздухе узловатым пальцем, словно грозя отсутствующему здесь молодому наглецу.

— Ох, мастер… знаешь, бывают такие женщины, что сами боги порадовались бы, услышав об их смерти.

— Жизнь по-разному поворачивается, — пожал плечами ветеран. — Свернуть шею какой-нибудь стерве, это, верю, может быть и благим делом. Но дуэль… нет, не к добру это.

Таша пожала плечами. В конце концов, пребывание в замке насквозь пронизано скукой, и небольшое развлечение лишь пойдет на пользу. Да заодно и доброе дело сделать. Ей не раз приходилось встречать таких вот новоявленных наследничков. Ошалев от свалившегося на голову богатства и власти — пусть даже богатство весьма невелико, а власть более чем сомнительна — молодые повесы высоко задирали нос… пока этот нос кто-нибудь не укорачивал. По самую шею. Сама она, вдруг оказавшись владелицей замка, не слишком стремилась мозолить глаза окружающим, рассматривая отцовский дом лишь как крышу над головой и, в некоторой степени, источник средств к существованию. Устраивать пышные приёмы, наносить визиты соседям… от одной мысли о подобном времяпрепровождении у леди Рейвен мороз шёл по коже. А уж задирать каждого встречного-поперечного и вовсе последнее дело. Во-первых, опасно — на каждого мастера подраться, как показывает практика, рано или поздно находится умелец получше. Во-вторых, дурная слава никому ещё добра не приносила.

Девушка дважды дёрнула полинялый шнурок. Где-то в недрах замка звякнул колокольчик, призывая кастеляна. Тот появился не сразу, хозяйка не особо утруждала старого слугу вызовами, вполне справляясь с насущными потребностями самостоятельно. Среди благородных дам бытовала мода и одеваться-то с помощью двоих-троих служанок, а уж самой себе налить вина — это вообще рассматривалось как дурной тон. Ничего против слуг леди Рейвен, разумеется, не имела — но излишнее внимание к своей особе и нарочито демонстрируемая готовность услужить её раздражали.

Кастелян жил в замке дольше, чем старый фехтовальщик. Таша знала, что покойный отец относился к Дерту с определённой теплотой, прощая мелкие прегрешения и полностью полагаясь на слугу в делах серьёзных. Скаредность, свойство для человека, в руки которого сходятся нити управления замком, в целом, полезное, у Дерта проявлялось в меру, хозяйство он вел рачительно и осторожно, не вызывая особого раздражения у сервов — но и не забывая интересов хозяина. Своих тоже — но дворецкие, кастеляны и казначеи, не думающие о собственном кармане, перевелись ещё до Разлома. Если вообще когда-нибудь существовали. Обладая правом в отсутствие хозяина примерно наказывать нерадивых, правом этим Дерт распоряжался мудро… а то ведь нередки случаи, когда излишне ретивого управляющего однажды находили зарезанным в собственной постели. Но и беспорядков старый кастелян не допускал.

Старик, наконец, появился. Невысокий, почти совершенно лысый, он был ещё довольно крепок, ступал уверенно, трость (непременный атрибут старшего слуги дома) носил скорее для виду, для солидности. Остановившись в дверном проеме, Дерт поклонился.

— Госпожа изволила меня звать? — его голос чуть заметно подрагивал, на лбу поблескивали бисеринки пота.

— Да. Что ты можешь рассказать о молодом бароне арДауте?

Она ожидала, что кастелян, привычно потеребив бороду, начнёт пространный рассказ о нахальном соседе, но старик побледнел и вдруг рухнул на колени. Узорчатая трость с набалдашником из резной кости покатилась по полу.

— Госпожа… простите, молю! Это я, только я во всём виноват!

При этом кастелян часто кланялся, явно рискуя расшибить себе лоб. Несколько оторопевшая от подобного проявления чувств, Таша пару мгновений не могла найти, что сказать. Наконец, она взяла себя в руки и резко бросила:

— Прекрати!

Очередной поклон прервался на середине движения, старик замер в скрюченной позе, затем медленно поднял взгляд на хозяйку. Подниматься с колен он не торопился.

— Так, начнем по порядку. В чем ты виноват? И встань, Эмнаур тебя задери.

— Госпожа, я узнал, что этот ублюдок посмел… посмел вызвать вас… Это моя вина, целиком моя.

— Почему это?

— Я нижайше прошу прощения, госпожа, но… ваши, госпожа, финансовые дела находятся в довольно плачевном состоянии. Я имел смелость докладывать… господин лорд Рейвен, да упокоится его душа у трона Эмиала, доверял мне присматривать за его деньгами, и я счёл… я понимаю, госпожа, что позволил себе слишком многое… счёл возможным дать ход некоторым распискам, которые считал наиболее надёжными. Старый барон арДаут исправно возвращал долги, и я опрометчиво решил, что его наследник…

Он ещё стоял на коленях, и видно было, что ссохшиеся, узловатые пальцы сложенных на груди рук мелко подрагивают. Старик отчаянно боялся… только не совсем понятно, чего именно. Страх перед гневом хозяйки? Или страх за неё саму?

Леди Рейвен прекрасно понимала, что в замке её особо никто не любил. Ну, мастер-фехтовальщик относился довольно тепло, всё ж таки она его бывшая ученица, пусть и происходило это более двадцати лет назад. Корфина, кормилица, помнившая леди Рейвен ещё ребёнком, смотрела с нежностью. Сам Дерт вел себя, как и подобает хорошему управляющему замком. Но для остальных немногочисленных обитателей Рейвен-кэра молодая хозяйка была тем камнем, от которого идут круги по некогда тихой и спокойной глади лесного озера. Слуги не знали, чего ждать от наследницы, а потому смотрели с опаской, не в меру лебезили и старались, по возможности, на глаза не попадаться.

— Я хочу, чтобы ты встал, — сухо бросила она.

— Да… госпожа, как прикажете, госпожа.

Дерт поднялся, но по его виду было заметно, что стоит девушке хотя бы просто недовольно шевельнуть бровью, и он снова падёт ниц.

— Теперь продолжай. Ты обратился к молодому арДауту с долговыми расписками его деда, верно?

Старик покаянно опустил голову.

— Мне следовало бы заручиться вашим словом, госпожа. Однако я самонадеянно подумал, что столь низменные дела, как взыскание старого долга, вас не заинтересуют. Господин лорд позволял мне…

— Я уже поняла, что отец доверял тебе ведение дел, — дёрнула плечом Таша. — Мне и в самом деле не интересно копаться в старых бумагах. Зато мне хотелось бы получить вразумительные ответы на вопросы. Рассказывай. По порядку, и без самобичевания. Если ты его заслужил — и так получишь.

Дерт приступил к изложению своей версии событий. Вне всякого сомнения, если выслушать, к примеру, молодого арДаута, рассказ получился бы другим. Но словам кастеляна леди Рейвен, в общем и целом, верила, а мнение не в меру наглого соседа её интересовало в последнюю очередь.

Речь шла об относительно небольшой сумме — три сотни золотых инталийских солнц вряд ли способны вывести Рейвен-кэр из финансовой ямы, да и сама Таша не слишком рачительно относилась к деньгам. Другое дело, что в опытных руках кастеляна даже эта сумма, немыслимо огромная по меркам простонародья, и довольно скромная с точки зрения какого-нибудь барона средней руки, может быть применена с толком и во благо хозяйке. К тому же, подобных расписок у Дерта скопилось немало, в трудные времена за помощью к лорду Рейвену обращались многие. Правда, когда трудные времена заканчивались, далеко не каждый торопился вернуть старый долг.

Барон арДаут — не сопляк, а его дед — занимал деньги незадолго до начала войны с Гураном. Снарядить воинов стоит дорого. Оружие, доспехи, лошади — это светоносец всегда может рассчитывать на эмалевые латы из арсеналов Ордена, на приличного коня и мешочек серебра «на мелкие дорожные расходы». Среди рыцарей и магов попадались и дети обеспеченных родителей, не нуждающиеся в подобных подачках, и выходцы из простонародья, которых Орден обеспечивал всем необходимым. Другое дело те, кто не был сочтён достойным символов Несущих Свет… им полагалось оплачивать экипировку из собственного кармана. Ну, а какой же отец не попытается снабдить своих детей самым лучшим?

Золото было предоставлено, расписка оформлена должным образом. Дерт не видел проблем в получении долга, да и молодой хлыщ не производил впечатления ограниченного в средствах. Или старательно пускал пыль в глаза — ну тогда сам виноват. Если соришь деньгами направо и налево, будь готов к тому, что тебе напомнят о старых соглашениях. Долги отцов переходят на детей, этот закон мудр, поскольку защищает интересы как заимодавцев, так и самих должников — наследники прекрасно понимают, что уход главы семьи к Эмиалу может плачевно сказаться на их беззаботной жизни, а потому традиционно искренне желают родителям долгих лет.

Кастелян лично явился к молодому арДауту с напоминанием о некогда заимствованном золоте.

Наследник Даут-кэра приказал спустить на старика собак.

Услышав это, Таша помрачнела. Может, её и нельзя было назвать по-настоящему хорошей хозяйкой, но одно правило она усвоила давно и однозначно — никто, никто не имеет право наказать слугу, кроме его хозяина.

— Где вызов?

— В-вот… госпожа… я захватил его…

Развернув небрежно сложенный лист бумаги (попутно отметив, что бумага-то не из дорогих, на такой разве что торговцы приказчикам задания пишут), Таша быстро пробежала глазами текст. Как она и предполагала, это был вызов на дуэль за право собственности, то есть арДаут оспаривал истинность долга и намеревался доказать это клинком. Подобные поводы для поединка среди инталийских дворян считались не то чтобы позорными, скорее, просто слегка неприличными для истинного рыцаря. Проткнуть противника за честь дамы, в качестве ответа на оскорбление или во славу Эмиала или Ордена — это рассматривалось как дело вполне достойное, но драться ради денег? Хуже того, ради возможности не платить по счетам… В углу листа стояла чуть размазанная лиловая печать, вызов был отмечен у местного представителя Обители, следовательно, первая и главная формальность соблюдена. Чем бы ни закончился бой (если он вообще состоится), претензий ни у Святителя, ни у Ордена к дуэлянтам быть не должно.

Выбор времени и места, а также оружия — опять-таки, в соответствии с законами Инталии — оставался за Ташей.

— Во всяком случае, — хмыкнула она, — этот болван не решился просто прирезать меня где-нибудь в лесу. Смело, но глупо.

— Вы… собираетесь принять вызов? — в голосе кастеляна смешались удивление, страх и надежда, что ответ будет отрицательным.

— Непременно, — кивнула Таша. — Ларзен, позаботься о выборе площадки, свидетелях. И пусть присутствует лекарь, хотя я не думаю, что он понадобится. Дерт, напиши мальчику ответ, только подбери правильные слова. Оскорблять не стоит, а вот немного насмешки не повредит. Оружие — любое на его выбор. И укажи время, сегодня, в полдень. Место обговоришь с Ларзеном. Затем пошли кого-нибудь в село, в Храм, пусть отметят, что вызов получен и принят. И передай на словах, пусть Служитель Храма внимательно перечитает Уложение о дуэлях… и ещё — что мне приятно будет увидеть его среди зрителей.

— Будет исполнено, госпожа.

Старик мялся, явно не собираясь тут же броситься исполнять поручение.

— Ты хочешь что-то спросить?

— Простите, госпожа, но… но любое оружие… совсем любое?

Невысказанный намёк Таша поняла прекрасно.

— Абсолютно. Меч, арбалет, магия — пусть пользуется тем, чем считает нужным. Я не намерена себя ограничивать.

Если бы подобное событие произошло в Торнгарте, то оно не вызвало бы особого ажиотажа. Собралась компания, позвенели клинками… потом один из забияк будет плакаться в жилетку Эмиалу, сетуя на несправедливость злодейки-судьбы, а его более умелый (или более удачливый) соперник примется подсчитывать моральные и, если повезет, материальные выгоды от успеха. Представитель властей сделает отметку о том, что поединок прошел по правилам, то бишь Святитель лично, и его доверенные лица в частности, претензий к победителю не имеют. Ну а претензии к побежденному (в том случае, если, по милосердию оппонента, ему удавалось остаться в живых) предъявлять не принято — удар мечом или боевым заклинанием, как ни крути, достаточное наказание само по себе. За излишнюю самоуверенность, так сказать.

В пределах Гурана дуэлянты и вовсе не вызвали бы к себе интереса. Его Величество ныне здравствующий Император, как и его предшественники на этом ответственном посту, справедливо полагал, что если один благородный господин жаждет перерезать горло другому столь же благородному господину, да ещё делает это не исподтишка, а в честном поединке — то не стоит этому препятствовать. В конце концов, у Тайной Стражи есть дела поважнее, чем присматривать за любителями острых ощущений.

Законы Индара в этом отношении были куда как жестче. Государство, где мечи на поясе носил любой мужчина, начиная лет с пятнадцати, а также, по меньшей мере, треть женщин, попросту не может позволить гражданам обнажать клинки по поводу и без. Комтур придерживался той точки зрения, что настоящий индарец берётся за оружие лишь в двух случаях — на тренировке и на поле битвы. А потому наёмника, посмевшего запятнать меч и честь подобным непотребством, ждала петля, а несчастного, не удостоенного чести состоять в одном из знаменитых на весь мир индарских боевых клиньев — пожизненная высылка из страны.

Кинтарийцы к дуэлям относились с некоторой ноткой брезгливости. Понятие чести торговому сословию присуще, но размахивание железками — дело недостойное истинного мастера финансовых операций. А потому за попранную честь вступались наёмники. Разовый контракт приносил победителю небольшое состояние, встречались мастера, гонорары которых достигали немыслимых размеров. Случалось, защита чести оборачивалась серьёзными расходами, а то и истинным разорением. А всё, что потенциально может привести к разорению, уважения у кинтарийцев не вызывало.

Другое дело здесь, вдали от столицы… Событие подобного рода превращалось в настоящий праздник. Посмотреть на поединок приходил каждый, кто только мог — ещё бы, такое редкое и увлекательное развлечение, да, к тому же, желающие могли делать ставки. К слову, после дуэли между Чедвиком арМиттом и молодым наследником Даут-кэра во многих домах пролилось немало слёз. Отнюдь не потому, что Чедвика так уж сильно любили — просто мало кто догадался поставить против ветерана.

Понаблюдать за схваткой леди Рейвен и неугомонного арДаута собралось человек двести. В толпе мелькали и серые, из грубой ткани, рубахи сервов, и украшенные цветными лентами и стеклянными бусинами платья зажиточных горожанок, и роскошные (по местным меркам) камзолы торговцев. Порядок полагалось поддерживать стражникам — их было немного, не более пяти, и не стоило сомневаться — как только начнётся бой, стражники обо всём позабудут. В толпе Таша с удивлением заметила даже пару белых плащей светоносцев — кто-то из её собратьев по Ордену, видимо, прослышал о знаменательном событии и счёл возможным прервать свои, несомненно важные, дела. Лица рыцарей были Таше незнакомы, хотя она почти не сомневалась, что уж о ней-то молодые воины наверняка слышали.

Хотя, если не врать самой себе, вряд ли они слышали о леди Рейвен что-то хорошее.

Место, выбранное Ларзеном для предстоящей схватки, оказалось исключительно удачным. Когда-то лорд Рейвен решил разбить вокруг замка сад. Работы начались, но были прерваны в связи с кончиной владельца Рейвен-кэра, а о том, чтобы завершить начатое, у вступившей в права наследницы не шевельнулось и мысли. Зато теперь большая площадка, огороженная невысоким, по пояс, изрядно запущенным кустарником, как нельзя лучше подходила для предстоящего действа. И пространства для маневра более чем достаточно, и публика не будет мешаться под ногами. Менее всего Таше хотелось зацепить кого-нибудь из местных жителей боевым заклинанием.

Для предстоящей схватки девушка выбрала, пожалуй, самый эффектный свой костюм — короткая куртка из мягчайшей синей кожи, узкие штаны, высокие, до колен, сапоги. Костюм побывал в кое-каких переделках, был изрядно попорчен в стычке с Диланой Танжери (Таша раздраженно скрипнула зубами, вспомнив этот не самый приятный эпизод), после чего тщательно отреставрирован. Надеть его в столице нечего было и думать — первая же стерва из тех, кто целыми днями ошивается в Обители, тут же углядит следы починки, и с радостью разнесет по Торнгарту весть о леди Рейвен, обнищавшей настолько, что не может позволить себе приличную одежду.

Не убивать же этих дур одну за другой…

В общем, то, что нельзя надеть на приём у Святителя, вполне пригодится здесь.

На площадку, смешно переваливаясь с ноги на ногу, словно неуклюжий медвежонок, выбрался низенький толстый человек. Таша мысленно усмехнулась — только мысленно, поскольку на человеке была мантия со стилизованным изображением Эмиала, а смеяться в голос над Служителем может разве что совершеннейший глупец. Или гуранец — но только там, дома, за Срединным хребтом.

— Итак, мы собрались здесь, дабы засвидетельствовать решение имущественного спора между уважаемой леди Рейвен и уважаемым бароном арДаутом… — голосок у толстяка был тонким и визгливым. — Прошу уважаемых спорщиков подойти ко мне.

— Леди, я… я прошу вас, будьте осторожны!

Таша с усмешкой посмотрела на воспитанницу. Следовало отдать должное, за последние годы Альта по-настоящему расцвела. Она и раньше была довольно милой девчушкой, но теперь перед волшебницей стояла юная, свежая, как только что распустившийся цветок, девушка. Ещё год… да что там, уже вот-вот, и вокруг Альты начнут виться ухажеры.

«Может, замуж её выдать?» — подумала в который уже раз Таша.

— Не беспокойся за меня. Не родился ещё тот мужчина, который…

— Один родился, — в голосе Альты мелькнули насмешливые нотки. Таша почувствовала, что краснеет, словно какая-нибудь жеманная девица из Обители.

Вспоминать о Блайте не хотелось. Или хотелось? Так или иначе, но образ мятежного Консула являлся Таше чуть ли не каждый день и (в чем она не призналась бы никому на свете) практически каждую ночь. Девушка злилась на Блайта, столь неожиданно исчезнувшего из её жизни — и пыталась убедить саму себя, что знать о нём ничего не желает. Давала себе зарок не вспоминать его — и вновь представляла лицо со шрамом, короткий ежик чёрных с сединой волос, насмешливо-жёсткий изгиб тонких губ.

— Ой… это он?

На место будущей схватки вышло новое действующее лицо. Таша охнула — не от испуга, от изумления. АрДаут явился на бой в блеске… блеске начищенной стали. тяжёлая кираса, украшенные шипами наплечники, перчатки из мелкой чешуи, короткая кольчужно-пластинчатая юбочка, прикрывающая самое дорогое для мужчины место. Левая ладонь барона сжимала эфес длинного меча.

Лицо юноши можно было назвать красивым… только от красоты этой веяло чем-то неприятным. Злым. Ну, если судить по рассказу Дерта, добряком этот молодой человек и не был. И особым умником тоже — явиться на поединок с женщиной в тяжёлых доспехах было верным способом вызвать град насмешек. Сейчас даже те, кто изначально не был на стороне леди Рейвен, готовы были отдать свои симпатии ей.

— Почему у него такое… чёрное лицо? — прошептала Альта.

— Чёрное? — Таша взглянула на барона. — С чего ты взяла? Обычное лицо.

— Не знаю… — замялась девушка. — Мне вдруг показалось… леди, я чувствую, он опасен.

Таша некоторое время молчала, затем пожала плечами.

— Всё будет в порядке.

— Согласно Уложению о дуэлях, написанному святым Гленделлом, Святителем Инталии, я спрашиваю тебя, барон Равил арДаут, твёрд ли ты в своём намерении бросить вызов леди Таше Рейвен по имущественному спору? Не желаешь ли ты, барон Равил арДаут, отказаться от поединка, признав претензии леди Таши Рейвен обоснованными?

Барон скривил губы и скорее выплюнул, чем выговорил, что вызов подтверждает. Вероятно, он был бы не прочь добавить ещё пару слов насчёт того, куда женщине стоит засунуть расписку его деда, но не рискнул вступать в пререкания со Служителем Храма. Во всем, что касалось ритуалов (в том числе, на первый взгляд, не связанных со служением светлому Эмиалу), жрецы проявляли поразительное стремление к соблюдению традиций. Не стоило также забывать и об авторе действующего уже лет триста Уложения… нарушить порядок означало покуситься на волю давно почившего, но незримо присутствующего в умах и душах Святителя. Иной ортодокс за подобную вольность может и на костёр отправить.

— А ты, леди Таша Рейвен, тверда ли в своём намерении принять вызов барона Равила арДаута по имущественному спору? Не желаешь ли ты, леди Таша Рейвен, отказаться от поединка, признав претензии барона Равила арДаута обоснованными?

— Тверда, отец мой, — Таша, как того требовали приличия, поклонилась жрецу. — Я не признаю претензий барона арДаута.

Служитель бросил на девушку короткий взгляд, преисполненный сомнений. Судя по лицу наследницы Рейвен-кэра, предстоящая схватка её порядком беспокоила. Губы чуть заметно подрагивают, пальцы непрерывно теребят эфес шпаги с голубым лезвием из магического стекла. Совершенно очевидно, что леди растеряна. Испугалась? Возможно, возможно… Служитель не был слишком уж близко знаком с черноволосой красавицей, почетная обязанность предоставлять аудиенцию благородным господам и дамам принадлежала исключительно Тиральту, старшему жрецу Храма, но слухи о ней ходили разные, а жрецам Эмиала сам бог велел быть в курсе проблем их паствы. Если тем слухам верить, леди Рейвен отнюдь не беззащитная женщина, много повидавшая и не раз имевшая дело со смертью. Может, страх наигран, направлен на то, чтобы заставить противника переоценить свои силы?

С точки зрения Служителя, поражение барона в этой дуэли пошло бы всем на пользу. Крови жрец не любил, как и зрелищ, с кровопролитием связанных… как же тут было спокойно, пока не заявился этот молодчик! Хорошо бы сбить с него спесь. К несчастью, несмотря на все разговоры о леди Рейвен, жрец не был уверен в её способности справиться с закованным в сталь воином.

— Согласно Уложению, женщина, вызванная на дуэль мужчиной, имеет право назвать человека, который будет защищать её интересы. Если таковой человек не будет назван, и если поединок назначается по имущественному спору, женщина имеет право удвоить спорную сумму. Спрашиваю тебя, леди Таша Рейвен, назовешь ли ты человека, готового принять твою сторону в предстоящем поединке?

Таша вздохнула. Час назад ей довелось выдержать самое настоящее сражение. Фарад, брызжа слюной и поминутно богохульствуя, требовал от неё этого самого права, в противном случае грозя навсегда покинуть Рейвен-кэр. Разговор получился тяжёлым и закончился грохотом двери, захлопнувшейся за спиной Ларзена. Никуда он, конечно, не уедет, но изображать из себя оскорблённого будет долго, очень долго. Предстоит ещё подумать, чем же умаслить старика.

А жрец-то молодец… просьбу о том, чтобы освежить в памяти Уложение, выполнил самым тщательным образом. Если покопаться, в этом древнем документе можно найти немало интересного.

— Я сама буду отстаивать свои права, — Таша постаралась, чтобы её голос звучал без особой уверенности. Судя по тени беспокойства, промелькнувшей на лице добродушного жреца, ей это удалось. — И я… я согласна удвоить спорную сумму.

— Согласно Уложению, — снова затянул набившую оскомину песню жрец, — я должен спросить тебя, барон Равил арДаут, не изменилось ли твое намерение бросить вызов леди Таше Рейвен, отказавшуюся выставить замену и принявшую правило удвоения?

Признаться, Таша сильно подозревала, что юнец понятия не имеет, что представляет собой это правило. Люди, особенно малообразованные, склонны видеть в словах лишь очевидный, поверхностный смысл. Может, ему хватит предусмотрительности попросить разъяснений? Хм… нет, не хватило.

— Нет, старик. Я не беру назад своих слов, — барон презрительно оттопырил губу, смерив будущую противницу насмешливым взглядом. Его можно было понять, с демонстрацией неуверенности Таша явно перестаралась. Пожалуй, сейчас каждый второй в толпе зрителей уверен, что молодая леди пребывает в панике.

— Согласно Уложению…

Совершенно ясно, почему в Инталии дуэли случаются довольно редко. Лучше помириться с противником, чем выслушивать нудные условия, бесконечные вопросы и уточнения, да ещё изложенные монотонным равнодушным тоном. Интересно, жрецов специально учат говорить именно так, или это нарабатывается годами практики? Таша с уважением относилась к Эмиалу, но слишком уж религиозной себя не считала. Пару-тройку раз в год посетить богослужение — этого вполне достаточно, чтобы жрецы не считали тебя еретиком и не начинали присматривать в округе сухие дрова. И, разумеется, необходимо время от времени жертвовать на нужды храмов, желательно — с выражением искренности на лице. Искренность Таша изображать умела — ей приходилось кидать монеты в дарственную чашу в храмах Гурана, воздвигнутых во славу ночного бога, а тамошние жрецы зорко следят за душевными порывами паствы, и не приведите боги, если кто-то усмотрит в действиях пришедшего на службу нотку фальши. Его мерзейшее мудрейшество, господин Юрай Борох, весьма заботился о благосостоянии Триумвирата, получавшего пятую часть имущества вероотступника (остальное, традиционно, шло в казну Его Величества). Так что, неизменно присутствующие при службах «безликие» бдели.

Ну вот, кажется, ритуал подходит к концу.

— Согласно Уложению, в последний раз задаю вопрос тебе, барон Равил арДаут, не изменилось ли твое желание бросить вызов леди Таше Рейвен по удвоенному имущественному спору, имея свободный выбор оружия, на условии боя до безусловной победы, без права оспорить итог поединка?

— Не изменилось!

«А мальчик-то уже выходит из себя», — мысленно ухмыльнулась Таша, сохраняя на лице всё ту же смесь неуверенности и страха.

— Согласно Уложению, в последний раз задаю вопрос тебе, — душка-жрец сделал многозначительную паузу, и затем с лёгким, едва-едва заметным налетом ехидства в голосе продолжил, — леди Таша Рейвен, мастер Ордена Несущих Свет, не изменилось ли…

Девушка с явным удовольствием вглядывалась в лицо молодого барона. Наглое выражение стремительно с него сползало, уступая место бледности. Кажется, мальчик здорово просчитался… он намеревался публично отшлепать беззащитную женщину, а нарвался на боевого мага. Забавно… неужели ему никто не сказал, с кем он вознамерился иметь дело? Хотя это и неудивительно, учитывая, что молодчик за считанные месяцы успел испортить отношения с соседями. И отступать ему теперь некуда, поскольку уже прозвучал и последний вопрос, и ответ на него. Пожелай юноша сейчас убраться восвояси, его объявят проигравшим со всеми вытекающими последствиями. Не зря же прозвучало условие удвоения спорной суммы. Если барон проиграет, ему придётся выложить шесть сотен монет, причём — маленький нюанс, написанный, как говорится, «мелкой вязью» — выложить до захода солнца. Не сможет — его имущество пойдет с молотка, а остаток вырученных денег… Кто сказал — вернуть владельцу? А как насчёт того, чтобы вспомнить, кто именно составлял Уложение? Правильно, Святитель, да будет милостив к нему Эмиал. Вот в Обитель денежки и пойдут, а зарвавшийся сосунок останется, простите, с голой задницей.

«Не буду его убивать, — в порыве человеколюбия решила Таша. — Пусть живет. Может, хоть немного поумнеет…»

— Леди Рейвен? — повысил голос жрец. Девушка вздрогнула и повернулась к служителю, старательно надевая на лицо маску раскаяния. Не стоит зря гневить старика, привыкшего, что прихожане ловят каждое его слово.

— Ох, простите, отец мой, задумалась… Нет, мои намерения не изменились.

— В таком случае объявляю о начале поединка между бароном Равилом арДаутом и леди Ташей Рейвен. Да явит нам светлый Эмиал истинный знак своего правосудия.

Жрец, сложил ладони в молитвенном жесте, поднял очи к небу — мол, теперь всё в руках Света — и покинул огороженную площадку. Двигался он степенно, как подобает Служителю Храма, но и относительно поспешно — кто их знает, этих драчунов, вдруг начнут схватку прямо сейчас. Таша перевела взгляд на противника…

И почувствовала легкое беспокойство. На этот раз — совсем не наигранное.

Молодой барон уже не был бледен. Напротив, на губах его играла улыбка, и меч, сжатый в левой кисти, не дрожал.

В левой.

Ох…

— Ты видел, мастер? — Альта почувствовала, как пальцы задрожали от нахлынувшей волны страха.

— Что я должен видеть? — пожал плечами Фарад. — Доспехи дорогие, но не лучшие. Клинок у него неплох, узнаю индарскую работу. Могу поставить два луча за то, что меч отцовский или дедовский, для руки этого юнца оружие тяжеловато.

— Он держит меч в левой руке.

— Многие фехтовальщики предпочитают… — начал было читать очередную лекцию мастер, но осекся.

Да, это было верно. Многие, и не без оснований, считают, что меч в левой руке даст им некоторые преимущества против человека, не обученного драться с левшой. Но молодой барон сжимал клинок явно неуверенно, следовательно, особого опыта в ведении боя из такой позиции у него нет. Остается вопрос, зачем?..

И на этот вопрос есть только один, не самый приятный ответ. Пока что не вполне очевидный большинству собравшихся здесь зрителей, но скоро, очень скоро каждый поймет, что лучше бы им оказаться сейчас где-нибудь подальше. Поединок магов — опасное дело, прежде всего, для зрителей. В пылу боя всякое может случиться, а эти двое вряд ли станут швыряться безобидными сосульками.

— Как я понимаю, создать «купол» ты не сумеешь? — без особой надежды на положительный ответ поинтересовался Фарад. О проблемах девушки с освоением магической науки он был вполне осведомлен.

Альта сокрушенно покачала головой.

— Щиток могу сделать.

— И то хлеб… знаешь что, иди-ка ты вон туда, там управитель с супругой. Ежели что случится, постарайся хоть их защитить.

— А ты, мастер?

— Девочка, мне приходилось драться с магами, когда твоя мамка ещё пеленки пачкала.

Самым лучшим вариантом было бы разогнать толпу. Не то, чтобы заставить всех разойтись по домам, за такое предложение можно и по морде получить, ведь люди собрались ради зрелища и намерены получить его полной мерой. Но хотя бы подальше отойти, на безопасное расстояние. Пара сотен шагов… тьма Эмнаура, это то же самое, что просто убраться восвояси. С двухсот шагов много ли увидишь?

Похоже, и белые рыцари поняли, что к чему. Вряд ли им что-то грозило, большую часть заклинаний белые доспехи успешно отразят, да и не совсем уж светоносцы беспомощны по части магии. Каждый знает, броня и меч удел тех, кто не способен толком освоить мастерство плетения заклинаний, но бывают и исключения. Не в этом случае, мечи у обоих висят под правую руку. Тем не менее, рыцари пытались немного оттеснить толпу назад. Получалось не очень.

А на площадке уже началось движение. Оба противника явно принимали друг друга всерьез. Таша пока не делала попыток начать атаку, барон, нахлобучив шлем и опустив забрало, напоминал железную статую, неторопливо нарезающую круги вокруг своей гибкой и подвижной цели. Скрипя зубами, Фарад вынужден был признать, что тяжёлые доспехи, поначалу выглядевшие совершенно неуместными, сейчас дают барону изрядное преимущество. По опыту старый мастер знал, что латы способны защитить от простой боевой магии, следовательно, леди Рейвен придётся пользоваться более сложными узорами… отнимающими больше сил и времени.

Таша прыгнула вперед, разом сократив дистанцию вдвое, синяя шпага метнулась к прорези шлема — и отлетела в сторону, встретившись с тяжёлым индарским клинком. На мгновение грудь барона оказалась открытой, и в металл впечатался камень «пращи», вслед за ним второй, третий… под градом ударов барон вынужден был отступить. Но равновесия не потерял, на что, без сомнения, рассчитывала Таша. Правая рука сомкнулась в щепоть, невидимые за забралом губы прошептали нужные слова — и голубая молния хлестнула по тому месту, где ещё мгновением раньше находилась девушка.

Видимо, зрители поняли-таки, что в этой схватке они в любой момент могут стать пассивными участниками. Толпа попятилась, но ненамного — шаг, два от силы. А маги продолжали дуэль — барон, не особо балуя наблюдателей разнообразием (или же ничего иного не умея) попеременно атаковал то молниями, то простенькими фаербельтами. Будь на Таше стёганый панцирь, огненные стрелы вряд ли причинили бы ей серьёзный вред, но тонкую кожу изящного дамского камзола фаербельт прожжёт безо всякого труда. Сама волшебница на эффектные, но не слишком эффективные выпады латника отвечала, в основном, ударами «пращи». Пока что это привело лишь к тому, что кираса и наплечники барона покрылись неглубокими вмятинами, да меч в левой руке стал двигаться ещё более неуклюже, видимо, один из камней нанес арДауту серьёзный ушиб, лишь слегка смягченный пластинами брони и кольчужной сеткой.

За долгую жизнь Фарад успел немало узнать о способах магов вести схватку. Не обладая и крошечной искоркой магического дара, он понимал смысл понятия «заготовка». Как правило, маги могут иметь в запасе несколько мощных заклинаний, но использовать их станут лишь тогда, когда будут уверены в успехе. Знать бы ещё, что приготовила на такой случай леди Рейвен. И приготовила ли что-нибудь вообще… ведь Таша ожидала относительно простой стычки с придурком в латах, только и умеющим, что махать мечом. Одиночный противник магу, как правило, не страшен.

Очередная атака. На этот раз Таша предпочла воспользоваться шпагой, и Фарад до крови закусил губу — слишком, слишком самоуверенно ведёт себя леди, магическое стекло надёжно и остро, но против тяжёлых доспехов не слишком-то полезно. И точно, барон, даже не подумав парировать выпад, шагнул вперед, принимая укол синего лезвия помятым наплечником. Одновременно с этим движением его затянутая в железо рука рванулась вперед, нанося удар. Девушка в последний момент сумела увернуться — и всё-таки шипованая перчатка зацепила предплечье, раздирая и кожу камзола, и мышцы. Чуть в сторону — и песенка волшебницы была бы спета.

Поединок до безусловной победы подразумевал три варианта окончания — один из дуэлянтов убит, ранен до полной невозможности продолжать схватку, или бежал с поля боя. Правый рукав синего камзола леди Рейвен стремительно темнел, ещё немного — и пальцы перестанут слушаться хозяйку, тогда предсказать результат этого противостояния будет нетрудно. АрДауту и магия не понадобится, он просто изрубит девушку в капусту, и шпага ей не поможет.

Видимо, Таша это поняла, поскольку активировала заготовку. Как потом признается Альте, чуть с ума не сошедшей от страха за наставницу — единственную заготовку. Пренебрежение к противнику, в который уж раз, сыграло с волшебницей злую шутку — она попросту не озаботилась приготовить что-нибудь по-настоящему эффективное. Досадно, одна «стрела тьмы» могла бы полностью изменить ход боя… правда, о недавнем намерении оставить барона в живых пришлось бы забыть.

Сейчас леди Рейвен уже не думала о ценности человеческой жизни вообще и о потенциальной возможности перевоспитания барона арДаута в частности. На кону стояла её жизнь, правая рука ещё действовала, но вряд ли это продлится долго. Кровь заливала пальцы, а остановиться, чтобы бросить на рану простенькое «исцеление», некогда — барон без устали бил молниями, которые, лишь по невероятной случайности, до сих пор не зацепили никого из зрителей. От голубых разрядов Таша частично увертывалась, частично подставляла под удары «щитки», прекрасно понимая, что рано или поздно раненая рука подведет, и магическая атака достигнет цели.

Самое время использовать последние резервы. Последний довод.

Тело пронзил спазм наслаждения — исчезла, ушла в небытие боль в рассеченной руке, мир вокруг стал неторопливым и вальяжным, ноющие мышцы наполнились силой, шпага молнией метнулась вперед, заставляя застонать рассекаемый воздух — кончик синего лезвия полоснул по кирасе, вспарывая сталь… Враг смешон, неуклюж и неопасен, он не успеет даже понять, в какой момент клинок пронзит ему горло… это будет… сейчас!

Жалобно взвизгнуло столкнувшееся оружие. Барон успел парировать удар — правда, магическое стекло в очередной раз доказало своё превосходство над сталью, оставив на изделии индарских оружейников изрядную щербину. Но это не имело значения — удар не достиг цели, барон двигался быстро, очень быстро, явно также пребывая под действием «героя», одного из сильнейших заклинаний Школы Крови.

Таша видела, что опережает противника. Ненамного, может, на доли мгновения — но опережает. Барон оказался сильным магом, «герой» под силу не каждому — но в магии одной силы мало, требуется ещё и умение, а умения ему явно недоставало, заклинание было исполнено с ошибками, не сработав в полную силу. Но и того, что получилось, хватало — девушка понимала, что действие заклинания может кончиться раньше, чем ей удастся достать противника.

Видимо, барон придерживался другого мнения. Возлагая на магию Крови большие надежды, он был ошарашен тем, что его противница превосходит его в скорости. И испугался.

Голубой каскад молний ударил в Ташу — девушка отшатнулась, вскинув руки, поднимая навстречу сокрушительному потоку разрядов незримые щитки. Ей удалось отразить несколько обжигающих стрел, но «цепная молния» никогда и не предназначалась для поражения одиночной цели. Исполненная неряшливо и грубо, цепь была столь насыщена силой, что спастись от неё не было практически никакой возможности… Ташу зацепило трижды, швырнуло на землю, заставив изогнуться от страшной боли — у даруемой «героем» нечувствительности были свои пределы.

Но более всего досталось зрителям.

Бывали случаи, когда опытный маг одним ударом цепной молнии поражал три, а то и четыре десятка противников. Не насмерть, из ливня искрящихся разрядов наиболее опасными были три, от силы пять. Но когда тебе противостоят не воины в доспехах, а обычные селяне… Шестеро погибли сразу. Одним из них оказался статный воин в белоснежных эмалевых доспехах — латы способны спасти от молнии, но не тогда, когда она попадает в открытое лицо. Второй светоносец выхватил меч, одним прыжком преодолел невысокие кусты и метнулся к барону. Одновременно Фарад метнул тяжёлый нож — и арДауту не хватило скорости отразить сразу обе угрозы. Меч полоснул по белым доспехам, пробивая кирасу — но и бросок старого фехтовальщика оказался удачен, нож пробил кольчужную сетку и вошел магу подмышку…

С точки зрения закона, свершившееся было нарушением всех мыслимых правил дуэльного Уложения. Никому не позволялось вмешиваться в поединок, а то, что погибли зрители… что ж, бывает и такое, никто их силком сюда не тащил. Но и реакцию светоносца понять было можно — только что погиб его товарищ, погиб по-глупому, бездарно, и отомстить за его смерть — что может быть естественней? Да и кто рискнёт предъявить претензии «белому плащу»? АрДауту, пожалуй, тоже не придётся выслушивать обвинения жреца, как и стражникам, уже расталкивающим толпу и на ходу обнажавшим мечи. Кому другому нарушение Уложения не сошло бы с рук, но жрецы, служа Эмиалу, никогда не забывали о том, что также служат и Ордену. Барон — либо сдохнет, либо сбежит куда подальше, а Орден был, есть и будет. Ссориться с Несущими Свет — себе дороже.

Стражники, ощетинившись клинками, медленно приближались к арДауту, охватывая его короткой дугой. В большинстве своём, эта братия, приданная управителю дабы блюсти порядок и отлавливать всяческое отребье, портящее жизнь мирным гражданам, не отличалась ни умением, ни воинской выучкой. Работа непыльная, ну, может, раз в пару-тройку дней придётся разнять драку в таверне или вразумить не в меру разошедшегося мужа, грозящего свернуть жене шею за блуд (чаще придуманный, чем имевший место в действительности). Деньги хорошие, тренировками управитель не утруждает, почему бы и не послужить. Только каждый из этих немолодых уже мужиков твёрдо знал, что стоит разок проявить трусость — на этом доходная служба и закончится.

Поэтому и шли вперёд, стискивая зубы… страх был, как без него. Проклятый маг ведь только что перебил кучу людей и, подумать только, белого рыцаря… а то и двоих рыцарей, второй выживет ли, нет — неизвестно. Только ведь и маг ранен, старый Фарад ножи кидать умеет. Да и не останется в стороне, не таков мужик — вон, тоже за клинок схватился. А уж вшестером, даст Эмиал, одолеют подлеца.

Наверное, арДаут вполне мог бы справиться с пятью стражниками, вряд ли его остановил бы и мастер-фехтовальщик, несмотря на всё своё умение. Но действие «героя» подходило к концу, длинные-предлинные мгновения становились короче, первым, ещё еле ощутимым спазмом боли напомнила о себе рана. Несколько минут — и барон станет совершенно беспомощным — тогда не то что стражники, сама толпа разорвет его в клочья. Может, местные и не особо благоволили этой лордовской дочке… но светоносцев в Инталии уважали. Всегда… кроме разве что тех дней, когда белые рыцари собирали по городам и весям детей, обладающих магическим даром. За смерть орденца Равила арДаута втопчут в землю.

Выхода оставался один. Бежать.

Барон рванулся к лошади — «герой» ещё действовал, и арДаут бежал очень быстро, несмотря на тяжёлые доспехи. Кто-то, особо несчастливый, попался магу на пути — свистнул меч, полетела в истоптанную траву начисто срубленная голова. Ещё одного замешкавшегося сбил кулак в латной перчатке, хрустнули раздробленные кости. В седло арДаут взлетел одним прыжком, и тут же шпоры врезались в бока жеребца, посылая его в галоп. Главное, уйти подальше…

Высокий, болезненно-худой мужчина мерил шагами комнату уже минут десять. Длинные, до плеч, седые волосы, заметно тронутое морщинами лицо, мешки под глазами — признак усталости. Одежда не из дорогих, никаких украшений или знаков отличия. Но этого человека треть, пожалуй, населения Инталии знали в лицо. А по имени — так и вообще все, поскольку странно было бы не знать главу Совета Вершителей Ордена.

Сам арГеммит утверждал, что на ходу ему лучше думается. Таша же считала (и многолетний опыт общения с магом ни в малейшей степени её в этом не разубеждал), что таким образом высший маг Несущих Свет выражает присутствующим своё неудовольствие. В данный момент она, безусловно, была права — Метиус испытывал не только желание молча чеканить шаг, но и взять что-нибудь бьющееся и со всей силы шарахнуть этим об стену.

В последние годы волшебник изрядно сдал. Война, заботы, гибель соратников и друзей — всё это наложило неизгладимый отпечаток на его лицо и фигуру. Сотня с небольшим лет — не возраст для опытного мага, но сейчас Вершитель выглядел самым настоящим стариком, заметно горбился, явно почти перестал следить за внешностью. Государственные дела поглощали всё его время, и тот факт, что арГеммит счёл возможным приехать, говорил о многом. Таша надеялась, что ещё небезразлична наставнику… может, у него найдётся какое-нибудь дело? Если для этого предстоит выдержать изрядную головомойку — так тому и быть. Да и что там скрывать — заслужила.

— Ты не устаешь меня поражать, — наконец, буркнул он, не переставая дробить каменные плитки, устилавшие пол, тяжёлыми дорожными сапогами. — Я думал, что могу предвидеть любую глупость, которую может выкинуть Таша Рейвен. Оказывается, я заблуждался. Ну какого… — он мельком бросил взгляд на спрятавшуюся в темном углу Альту, наотрез отказавшуюся покидать воспитательницу, несмотря на возможность гнева Вершителя, — зачем тебе понадобилась эта сраная дуэль? Требовалось поставить сопляка на место? Так для этого можно было найти способы получше.

— Мне это показалось хорошей идеей, — Таша прикусила язык, но слишком поздно. Как обычно.

— Хорошей? — мгновенно вскипел маг. — Восемь трупов, двое при смерти, про мелкие раны я и не говорю. Убит рыцарь Ордена! Я понимаю, когда мы теряем воинов в боях с пиратами, в стычках на границе с Гураном… но это первый подобный случай столь глупой и бессмысленной смерти за последние два года!

— Кто ж мог знать…

— Думать надо было, думать! Головой, а не… Ты, проклятье на твою голову, волшебница? На кой ляд ты полезла в драку с этой зубочисткой?

— Его удалось поймать?

Таша прекрасно знала, что не удалось. Слишком много раненых, слишком много трупов — отправляться в погоню за умчавшимся бароном оказалось некому. Стражникам пришлось наводить порядок, таскать носилки с пострадавшими, отгонять озверевшую толпу от тех, кого толпа вознамерилась (за отсутствием истинного виновника) избрать на роль жертвы — сначала от бесчувственной Таши, затем от управителя, на свою голову решившегося заступиться за леди.

Потом по следу пустили собак, но время было упущено. АрДаут получил толику времени, чтобы прийти в себя после постэффекта «героя», и ударился в бега уже основательно, с толком. Если бы его искали так, как некогда Дилану Танжери — может, что и вышло бы. Но, положа руку на сердце, слишком уж мелкая сошка этот маг-самоучка, чтобы из-за него ставить на уши весь Орден.

АрГеммит ограничился мрачным взглядом и отвечать не стал. И так всё ясно.

Исход поединка (формально, леди Рейвен была объявлена победительницей по причине бегства соперника) оказался далёк от идеального. Несколько жестоких ожогов, сильно поврежденная правая рука… Местная целительница дело знала вполне удовлетворительно и рану заговорила, а вот с молниевыми ожогами магия «исцеления» традиционно справлялась неважно, так что лежать Таше пластом не меньше недели.

Трупов, надо признать, много. Зато Альта оказалась на высоте — сумела прикрыть «щитками» управителя и его тут же рухнувшую в обморок супругу. А вот сама не убереглась. Разряд скользнул по плечу, оставив след в виде большого, с ладонь, участка обгорелой кожи. Жизни сервов волшебницу волновали мало, но за смерть светоносца и, в особенности, за обожженную кожу воспитанницы она с этим ублюдком ещё посчитается. В мире много дорог, когда-нибудь их пути наверняка пересекутся.

— Милорд, — вздохнула Таша, — Я польщена, что вы нашли время приехать. Я готова посыпать голову пеплом в знак признания допущенных ошибок. Но я никогда не поверю, что ваш приезд связан с этой дурацкой дуэлью.

— С чего бы такая уверенность? — раздраженно поинтересовался арГеммит, но неплохо изучившая его Таша понимала, что гнев старого Вершителя уже проходит и скоро сойдет на нет. В конце концов, они знали друг друга уже много лет, и маг успел привыкнуть к фокусам подопечной.

— С того, что путь от Торнгарта до Рейвен-кэра занимает три дня, а дуэль была позавчера.

Некоторое время Метиус разглядывал лежащую пластом девушку, «украшенную» многочисленными повязками, затем хмыкнул и ответил в привычной, грубовато-насмешливой манере:

— Ну что ж, мозги из тебя не выбили, хоть это неплохо. Но что бы я там ни планировал, теперь речи об этом и быть не может. Я просил тебя сидеть и не высовываться, дабы иметь под руками здорового и готового к действиям агента. А что я имею? Развалину, которой ещё дней десять лечиться надо. Лечись, девочка, лечись… а поработает кто-нибудь другой.

— Мило-о-орд!!!

— А ты чего ждала? Я знаю о лечении ран больше, чем кто-либо другой в этой стране, поэтому можешь мне поверить, раньше, чем через три дня, ты даже встать не сможешь. Отдыхай…

Таша почувствовала, как на глаза начали наворачиваться слёзы. Проклятье, два года в замке, чуть ли не взаперти — и лишь для того, чтобы в тот момент, когда наклевывается что-то интересное, оказаться не у дел! Ох, арДаут, доведётся встретиться на узкой дорожке, всё тебе будет припомнено, до капли. Пожалеешь, сволочь, что не довелось мирно сдохнуть на дуэли!

— Милорд, ну хоть скажите!

Некоторое время арГеммит продолжал печатать шаг, затем остановился у окна. Помолчал, затем буркнул по-прежнему недовольным тоном.

— В Кинтаре видели твоего давнего друга. Блайта.

— Вот как? — Таша и не пыталась изображать удивление.

Самовлюблённая, болезненно реагирующая на любое ущемление своей независимости, претендующая (без всяких оснований и без всяких перспектив) на ведущую роль в Эммере, Кинтара идеально подходила на роль места, где мятежный Консул мог устроиться с минимальным риском для себя. Если его узнают, неприятностей не избежать, ни Гуран, ни Инталия не пожалеют людей и золота, чтобы заполучить в свои руки это ходячее собрание имперских секретов. Но это — если узнают, а Блайт не тот человек, который хоть на миг забудет об осторожности. Как бы там ни было, но полной свободы действий в Кинтаре у охотников за головами нет и не будет никогда, Совет Граждан (читай — сборище самых богатых жителей Кинта Северного) слишком печётся о принципах суверенитета, чтобы позволить кому-либо вести охоту на южных землях. Чуть что — жалоба в Орден или в Альянс. А те, повинуясь древним соглашениям, тут же отреагируют. В обычное же время немногочисленная, но неплохо обученная стража Кинтары и без вмешательства магов способна поддерживать порядок на должном уровне.

Вот, скажем, в Индар бывший глава Тайной Стражи соваться не рискнет. Слишком уж крепко это государство воинов-наёмников спаяно единой целью своего существования. Слишком не любят там чужих, бдительные граждане тут же возьмут непрошенного гостя в оборот… выдать гуранцам Консула им, традиционно, и в голову не придёт, но чужие тайны — сладкий пряник, Комтур и его верные рыцари сожрут его сами, и не подавятся. Уговорами, магией или пытками, но вырвут из Блайта всё, что тому известно… и ликвидируют следы. Это обычному преступнику легко укрыться в Индаре, достаточно лишь доказать, что умеешь владеть оружием и готов принести клятву верности. С последним, как раз, Блайту и не совладать, клятву традиционно приносят под действием «оков разума», когда врать невозможно в принципе.

А куда ещё податься? В Инталию? Не то, чтобы Метиус отдал правую руку за возможность выжать из Консула информацию, но возможности такой старый Вершитель не упустит.

Или к пиратам? Место, что ни говори, перспективное, но и искать там Консула станут не в пример тщательнее. Сколько бы ни хорохорились обитатели Южного Креста, так ведь не дураки, понимают — если как следует разозлить Гуран, имперские галеры быстро возьмут эту вольницу за глотку. И Индар вмешиваться не станет, ибо Южный Крест, во-первых, не государство и, во-вторых, избавить моря от пиратов — дело благое.

Так что Кинтара — самое подходящее место.

— Я предполагал, что ты захочешь увидеть его.

— С чего вы взяли?

Вопрос прозвучал с заметной паузой, которая от ушей арГеммита не укрылась. О своих похождениях девушка ему рассказывала достаточно много, и правды в её истории была ровно половина. Имя мятежного Консула не упоминалось ни разу — выслушивать нотации насчёт того, как она допустила исчезновение Ангера, волшебница не собиралась. Неизвестно, поверил ли арГеммит в истории о найденном и утраченном навсегда Клинке Судьбы, о Высоком Замке, о Санкристе альНооре — кивал, задавал уточняющие вопросы, выражал сочувствие, но чуть насмешливое выражение с лица Вершителя при этом не сходило ни на мгновение. Допустим, Ультиматум Зорана стал неожиданностью для всех (в том числе и для рыцарей Индара), но решение Комтура можно было объяснить вполне естественными причинами, без волшебных клинков и древних магов. АрГеммит выслушал рассказ, скупо похвалил Ташу за находчивость, тут же заметил, что «Изумрудному жалу» можно было найти применение и получше, сказал пару добрых слов в адрес Альты… и больше к этой теме не возвращался. Наверняка понял, что рассказ его протеже изобилует белыми пятнами, заполнить которые Таше не хватило фантазии, но допытываться не стал. Девушке казалось, что Вершитель видит её насквозь и в любой миг может поймать на лжи… только делать этого почему-то не хочет.

— Ну… — усмехнулся Метиус, — он столько раз ловил тебя, что вам поневоле пришлось привыкнуть к обществу друг друга.

«Знает? — мелькнула паническая мысль. — Или просто что-то чувствует? Нас видели вместе в Гленнене, не удивлюсь, если там ошивалась пара шпионов этого хитреца.»

— И вы предпочли бы, милорд, чтобы я нашла Блайта и уговорила его сменить место жительства? Скажем, на уютную камеру в подземельях Обители?

— Резковато, но близко к истине. На самом деле, я намеревался предложить Блайту убежище и прощение. В обмен на…

— На полную откровенность под «оковами»?

Привычная ироничность мгновенно слетела с арГеммита, голос стал серьёзным и немного злым.

— Тебе давно пора повзрослеть, девочка. Да, прошло два с лишним года, но те сведения, которыми располагает Блайт, не утратили значимости. Думаешь, Император этого не понимает? Да, я хотел бы узнать кое-что из тайн, спрятанных в голове Консула, но ещё больше я хотел бы, чтобы Император, или Комтур, или кто-нибудь ещё до него не добрался. Поэтому, если тебе доведётся встретиться с Блайтом, передай ему от меня предложение о сотрудничестве. Я готов иметь с ним дело на равных, честный обмен — информация за защиту и безопасность.

— Я не слишком хорошо знаю Консула… — Таша осеклась, заметив вновь вернувшуюся на губы Вершителя насмешливую ухмылку, заговорила снова, уже торопясь, горячась и понимая, что лишь укрепляет Метиуса в его подозрениях (если подозрения были), — но, милорд, вряд ли Блайт захочет поменять опасную независимость на безопасную клетку. Пусть даже золотую.

— Просто запомни мои слова, — не стал спорить арГеммит. — Ладно, девочка, я уезжаю. В Кинтару отправлю кого-нибудь другого, людей у меня хватает. Повторяю приказ — сиди в замке и не высовывайся. Чувствую, в скором времени ты мне понадобишься, а предчувствия меня, как правило, не обманывают. И присматривай за своей Капелькой Удачи, пусть девочка и не блещет талантами, но что-то в ней есть.

АрГеммит многого не сказал молодой волшебнице. И не собирался — за долгую жизнь он хорошо уяснил, что избыток информации часто лишь вредит, не давая человеку действовать по наитию, под управлением интуиции. Таша Рейвен была как раз из тех, кто не нуждается в строгих и точных инструкциях — хотя бы потому, что физически была неспособна этим инструкциям следовать.

Рассказ леди о поисках Высокого Замка и о преломленной зелёной шпаге он выслушал с интересом, не более. Часть рассказа вызвала удивление, но Таша была бы поражена, если бы знала, какими сведениями располагает её учитель и работодатель. Тайная Стража гордилась тем, что каждый пятый житель Гурана, так или иначе, передавал информацию агентам Императора, но это отнюдь не означало, что в той же Инталии вопрос сбора важных для государства сведений обстоял значительно хуже. Метиус прекрасно знал, кто сопровождал девушку в плавании на борту корабля Ублара Хая. Знал он и о стычке в порту Шиммеля, и о бесславно затонувшей неподалёку от Луда имперской галере. Нашлись зоркие глаза, видевшие, как величественный замок появился ниоткуда и, много позже, исчез в никуда. Ещё задолго до того, как леди Рейвен решилась рассказать Вершителю историю этого эпического путешествия, Метиус понял, что Санкрист альНоор, по каким-то причинам, посетил оставленный им много веков назад мир. Рассказ волшебницы лишь расставил всё по местам, не более.

Совершенно очевидно, что стремление Таши скрыть столь тесное знакомство с Консулом есть следствие того, что девушка банально влюбилась. Ничто другое не заставило бы её проигнорировать интересы Ордена, отпустив Блайта восвояси. Или тот сбежал сам? Ангер — мужчина умный и предусмотрительный, к тому же о нем ходят разговоры, как о человеке чести. Он вполне мог избавить спутницу от мук выбора, попросту этого выбора ей не оставив. Да и какие-то чувства к Таше он и сам вполне мог испытывать, девушка она неординарная, несмотря на всю свою взбалмошность и непоследовательность. Подобные особы всегда нравятся таким мужчинам, как Ангер Блайт. На их беду.

Что ж, на этом можно сыграть. Попытаться свести их вместе — а там, глядишь, и далеко идущие планы реализуются сами собой. Долго отсиживаться в укрытии Блайт не станет, не тот он человек. Если до сих пор носа не высунул, значит, наверняка, занят чем-то важным — вот и неплохо было бы узнать, чем именно. Надёжных друзей у Консула не осталось, а жизненный опыт подсказывал Метиусу, что деятельный человек не способен долго обсуждать планы с зеркалом, рано или поздно ему понадобится реальный слушатель.

Посылать Ташу в Кинтару никто и не намеревался. Её следовало лишь морально подготовить к предстоящей встрече со старым знакомым, которая, по мнению арГеммита, рано или поздно обязана была произойти.

Остается принять меры, чтобы эта встреча состоялась пораньше — и кое-какие шаги в этом направлении уже сделаны. Информация о том, что Консул объявился в окрестностях Кинта Северного, уже отправлена по назначению. Пройдет совсем немного времени, ищейки Императора сгонят Блайта с насиженного места, и тому придётся искать новое убежище. Вероятность того, что беглец направится именно сюда, в Рейвен-кэр, Вершитель оценивал как довольно высокую, потому и требовал от своей протеже безвылазно находиться дома.

Не стоит ломать Блайту планы.


Ангер Блайт, неподалёку от Кинта Северного | Плечом к плечу | Альта Глас. Замок Рейвен-кэр