home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Ангер Блайт. Торнгарт

Таша бросила ещё один тоскливый взгляд в сторону постели и попыталась смириться с мыслью, что поспать больше не получится. Во двор вышел Ларзен, как обычно бодрый и полный сил. За ним, след в след, плелась Альта, нагруженная тренировочным оружием, наверняка бормоча себе под нос что-то в меру грубое. Таша присмотрелась — парочка направлялась в сторону конюшни. Сегодня мастер будет обучать девчонку премудростям боя верхом, следовательно, Альта вернётся в предельно дурном настроении и с ног до головы в грязи. Но, надо признать, она молодец, от занятий отлынивает в меру… ну, если подумать, ничего удивительного в этом нет, пообщавшись с наставницей, девочка крепко усвоила простую истину — хочешь нормально жить, учись защищаться.

А что может обеспечить защиту молодой женщине? Деньги, магия, оружие или муж… хм…

Леди Рейвен мысленно поставила рядом с Альтой молодого арШана. Пожалуй, парочка смотрится неплохо, но если уж с головой окунаться в сводничество, то следует признать — простой воин, не имеющий за душой ничего, кроме получаемого от Ордена содержания, не лучшая партия для воспитанницы. Да, формально девчонка бедна, как мышь в подвале храма Эмиала — в том смысле, что, хотя вокруг в избытке золота и серебра, богатство это скромной серой мышке не принадлежит. Да и сама Таша не в том положении, чтобы обеспечить Альте хорошее приданое и необходимое для успешного брака положение в обществе.

Но время ещё есть, и многие вопросы могут решиться — или сами собой, или при некотором активном воздействии. Нет, кандидатуру арШана следует решительно отодвинуть в сторону. Ладно бы, проявись между молодыми людьми какие-то чувства, но пока огонек любви не затеплился, лучше, что бы до этого дело и вовсе не дошло. Определённо, стоит вместе с Альтой поехать в Торнгарт, встретиться с Метиусом и поставить вопрос ребром — или он находит для своей протеже подходящее занятие (в смысле, интересное и денежное), или же Таша найдёт себе приключение сама. Такая угроза на арГеммита должна произвести впечатление.

Таша поёжилась и принялась неторопливо одеваться. Кастелян не самоубийца, в такую рань к хозяйке не заявится. Придётся идти его искать — чем раньше она разберётся с накопившимися делами, тем лучше. А потом можно будет взять лошадей и отправиться на прогулку. Альта, безусловно, будет недовольна — ещё не отошла от поездки. Странно, но у неё почему-то присутствует некая нелюбовь к лошадям… вернее, лошади как раз девчонку обожают, и Мрак косится без обычного недоброжелательства, хотя к себе пока не подпускает. А вот сама Альта к верховой езде относится без восторга, и с этим надо что-то делать, благородная леди (или девушка, которой необходимо выглядеть благородной леди) должна сидеть на лошади мило, изящно и непринужденно. И вообще, надо бы заняться воспитанием Альты немного в другом ключе. Магия, история, литература — это неплохо, но, чтобы найти по-настоящему удачную партию, необходимо нечто большее, чем несколько сотен прочитанных и запомненных книг. И яркой внешности тоже недостаточно.

Интересно, что на сегодня ей приготовит кастелян? Опять сверхважные хозяйственные вопросы, одна мысль о которых вызывает зевоту?

— Госпожа, — из-за угла вынырнул мальчишка. Его одежда когда-то была опрятной, но сейчас явно свидетельствовала, что паренек только что занимался на кухне очень нужной, но не очень чистой работой. — Госпожа, там эта… балагородный господин пожаловали… вас просють.

— Что за господин?

— Так не знаю, госпожа, не нашенский вроде… токмо точно балагородный, с мечом.

Леди Рейвен приподняла бровь. Время для визита было, мягко сказать, не самое удачное.

— Где он?

— Дык в большом зале, ясное дело. Кто ж его в другое какое место пустить, хоть он и балагородный!

Паренёк пыжился от гордости по меньшей мере по двум причинам. Во-первых, он в замке свой — а значит, на голову выше остальных селян или даже «балагородных», которые тут могли быть просителями, гостями, наказуемыми… в общем, кем угодно — но только не «своими». И, во-вторых, сегодня ему поручено передать сообщение хозяйке — стало быть, первый шаг на пути от прислуги к слуге сделан, радужное будущее не за горами. Глядишь, хозяйка заметит, оценит, сама что-нибудь поручит… а уж он постарается!

А может, ни о чём таком кухонный мальчик не думал. Просто радовался, что на время грязная работа сменилась необременительной ролью гонца.

Большой зал не вполне оправдывал своё громкое название. В принципе, здесь хватило бы места для двух-трех десятков гостей, но не более — всё-таки Рейвен-кэр был и оставался военным сооружением, пусть старым и ветхим. Те, кто возводили замок, меньше всего думали о приёмах и балах — куда важнее была способность противостоять врагам. А друзья собирались в этих стенах не ради танцев, предпочитая шумное весёлое застолье. Пышным балам место в столице… да и если бы Таше вдруг взбрело в голову устроить самый настоящий приём — кого пригласить? Не управителя с супругой же, в самом деле.

Так что пиршественный, он же «большой» зал, как правило, пустовал. Иногда — если просителей было много, а погода на улице не радовала, кастелян пускал ходатаев сюда — в такие дни леди Рейвен приходилось торжественно сидеть на отцовском троне, иначе говоря, на крайне неудобном деревянном резном кресле, установленном на возвышении в дальнем от дверей конце зала.

Войдя в зал, Таша замерла на пороге и почувствовала, что медленно закипает. Пальцы правой руки сложились щепотью — весьма дурной признак с точки зрения тех, кто знает жестовую составляющую боевой магии. Причина была проста и, в то же время, потрясающе нелепа — высокая фигура по-хозяйски расселась (видимо, за неимением альтернативы) на фамильном троне Рейвенов и даже не попыталась встать при появлении владелицы замка.

Не то, чтобы Таше было жалко рассохшегося кресла, но, демон раздери этого нахала, существуют же какие-то приличия!

— Я надеюсь, — прошипела она, — что объяснения будут краткими и доходчивыми.

Человек на троне поднял голову. Факелы в зале никто не зажигал, узкие окна плохо пропускали свет — рассмотреть лицо нахала было совершенно невозможно. Незваный гость молча разглядывал хозяйку, явно не собираясь покидать кресло.

— Я не отличаюсь терпением, — сквозь зубы сообщила Таша, предусмотрительно оставаясь в дверях.

Кем бы ни был посетитель, он явно не относился к числу трусов. Войти в чужой дом и усесться в хозяйское кресло без разрешения было несусветной наглостью само по себе, но в данном случае о назначении деревянной резной конструкции догадаться было несложно. Так что имеет место либо попытка прямого оскорбления, либо… либо просто издевательство. Если оскорбление — гость дождётся её вызова, дабы получить право на выбор оружия, или же сделает вызов сам. Ну а если это лишь злая насмешка…

Ее пальцы были уже готовы завершить движение и всадить в грудь нахала «стрелу мрака». Игра с огненными или ледяными заклинаниями в помещении — верный способ изрядно повредить и без того траченные молью гобелены, а то и спалить трон. При всём его неудобстве, он символизировал, в какой-то степени, власть лорда. Теплых чувств к деревяшке Таша не испытывала, но и портить имущество не собиралась. А «стрела мрака» ничему не повредит… она смертельна только для живого.

Человек, по-прежнему не вставая, развёл руками.

— Ну что поделать, — до боли знакомый голос прорезал застоявшийся воздух тронного зала, отражаясь от стен и возвращаясь чуть заметным, но несомненным эхом, — у вас тут определённо негде присесть, леди. Неужели посетители вынуждены приветствовать хозяев исключительно стоя?

Пальцы разжались, «стрела», так и не успевшая родиться, снова вернулась в разряд «заготовок», отложенная до лучших времен. Таша почувствовала, как вдруг предательски задрожали колени.

— Ангер…

— Ну, а после этого примечательного сражения ничего достойного внимания и не было. Наш друг Хай благополучно доставил меня в Сур и, как мне кажется, не испытывал особого сожаления от расставания.

— Сур — Орденская крепость, к тому же там вечно толкутся маги Альянса. Не слишком рискованно?

— Во имя… — он сделал паузу, затем вздохнул, — во имя богов, леди Рейвен, ну мне ли учить опытнейшую шпионку? Если бы корабль пристал ночью к пустынному берегу, уже через несколько часов там всё кишело бы патрулями Белых плащей. С тех пор, как уважаемый Комтур Зоран объявил себя защитником мира, война вспыхнула с новой силой. Только тихая такая война, без сражений.

— Можно подумать, в гавани шпионов не высматривают.

— Ну как же без этого… Но в гавани затеряться легче. Да и Хай не из дураков, ему не нужна дурная слава. Поболтались вдали от берега, подождали крупного каравана и вошли в порт одновременно с ним. На пристани толчея была — любо-дорого поглядеть. Там не то, что одинокому человеку, там небольшой армии потеряться было впору.

— А почему ты поехал сюда?

— Не рада?

Таша замолчала — ей почему-то казалось правильным ответить на этот вопрос совершенно искренне… но вот как раз с искренностью получалось плохо. Она и сама не знала, что сказать. Рада… врать себе — вообще бессмысленное занятие. Если удастся обмануть — толку-то?

— Рада, — наконец, призналась она. — Наверное, рада. С одной стороны.

— Есть другая?

— Всегда есть другая, — вздохнула девушка. — Особенно, если имеешь дело с арГеммитом. Он не так давно приезжал в замок… с несколько странным разговором. О том, что наконец-то выяснилось местонахождение некоего Ангера Блайта. О том, что ехать туда не надо.

— А ты бы поехала?

Теперь молчали оба. Таша металась между внутренним желанием сказать «да, хоть на край света, хоть в Южные моря» и пониманием того, что подобное заявление, сделанное постороннему, по сути, мужчине, является нарушением всех правил приличия, которые с малолетства вдалбливаются в голову девочкам из хороших семей. Себя она считала отнюдь не паинькой, и всё же… заявить такое — что он подумает? Что она, леди Рейвен, готова броситься ему на шею в любую секунду?

«А ты готова?» — не без ехидства поинтересовался внутренний голос.

Таша не удостоила его ответом.

А Блайт в это время размышлял над тем, так ли уж приезд в Инталию был порождением его собственной воли? АрГеммит — опасный противник, он умеет просчитывать шаги оппонента далеко вперёд, умеет находить способы направить эти шаги в нужное для себя русло. Вне всяких сомнений, с насиженного места бывшего Консула согнали посланцы Его Величества, но что-то подсказывало Блайту, что старый орденский хитрец вряд ли, выяснив местонахождение давнего противника, просто ждал развития событий.

В принципе, это неплохо. В последние дни спокойного пути на борту «Урагана» у Ангера было достаточно времени, чтобы как следует обдумать свои дальнейшие действия. Перед ним, по-прежнему, было два пути. Либо затаиться и постараться дожить до старости в каком-нибудь захолустье, либо предложить свои услуги Ордену. В последнем случае, если нет желания окончить жизнь в подвалах Обители, следует предложить светоносцам нечто большее, чем мешок слегка устаревших тайн.

Что предложить — вопрос можно было считать решённым. В иное время сведения, добытые из бортового журнала капитана Гайтара, особого доверия не вызвали бы, но там, где не поверили бы пирату, слова Ангера Блайта будут иметь иной вес. Правда, это означало, как минимум, выпустить расследование из своих рук, передав его арГеммиту, а самому остаться, в лучшем случае, в роли советника, одновременно полностью утратив свободу действий. Вершитель, если и примет беглого гуранца с распростертыми объятиями, впредь будет контролировать каждый его шаг.

Вопрос — что лучше? Если предположения Блайта верны, то Эммер ожидают крупные неприятности. Вряд ли в ближайшем будущем — может, лет через десять, может и через сто. В конце концов, «Косатка» исчезла три века назад, и ничего страшного с тех пор не случилось. Стоит ли поднимать шум сейчас, да ещё основываясь на свидетельствах давно умершего подонка?

Перед глазами, словно наяву, появилась картина — покосившийся дом, грубо сколоченная из плохо обработанных досок лавка. Старый, согнутый хворями и возрастом человек тупо пялится подслеповатыми глазами на дорогу в слабой надежде, что там появится хоть какой-нибудь путник, остановится, заговорит, развеет скуку… Консула передёрнуло — настолько отвратительным показалось это видение.

Но окончательное решение он ещё не принял. И с этим следовало поторопиться, если в замке леди Рейвен не найдётся ни одного осведомителя, значит, Блайт сильно ошибся в способностях арГеммита.

Стол, накрытый ради приёма дорогого гостя, ломился от не слишком изысканных, но сытных яств. Блайт отдал должное молочному поросенку и теперь, насытившись, неторопливо потягивал вино из высокого бокала, с откровенным интересом разглядывая хозяйку дома. Прошедшие годы нисколько не отразились ни на лице девушки, ни на её точёной фигуре. Ангер был старше её раза в полтора, и потому она всё равно казалась ему девчонкой, яркой, притягательной, восхитительно непоседливой.

«В другое время и в другом месте…»

Мысль оборвалась на полуслове. Да, возможно — но сейчас неподходящее место и ещё более неподходящее время. Он — беглец. Она… ну, скажем, вполне самодостаточная благородная дама, молодая, красивая и отнюдь не нищая. Изрядная обшарпанность убранства замка не укрылась от взгляда человека, не раз бывавшего и в роскошных дворянских домах, и в нищих лачугах. Хотя выцветшие гобелены, потёртые ковры и дешёвые свечи — это лишь внешние признаки, способные обмануть только не слишком опытного наблюдателя.

Старый уважаемый род, замок… сундуки леди Рейвен наверняка не показали дно. Она может найти себе куда лучшую партию, чем изгой, который потерял дом, статус и… пока что чудом не потерял голову. Стоит ли пытаться изменить ситуацию?

В жизни Блайта практически не было места женщинам — немногочисленные случайные связи в счёт не шли, это было обычным делом вне зависимости от того, скреплялись ли отношения мужчины и женщины таинством брака пред ликом одного из богов, или же двое предпочитали жить в одном доме, не связывая себя обязательствами. Но постоянной спутницей он так и не обзавелся — работа, как страстная женщина, способна выпить все силы без остатка. Он работал — днём и ночью, часто подолгу не возвращаясь домой ночевать. Позже, когда дело его жизни вдруг истаяло, словно дым, думать о плотских утехах, как и об утехах душевных, тем более стало некогда. И лишь оказавшись на борту «Урагана» в компании с леди Рейвен, его давней (и хронически неудачливой) противницей, Блайт стал постепенно меняться.

Будучи человеком достаточно разумным, он готов был признать, что некое тёплое чувство в отношении Таши вполне могло родиться именно из-за потери дела. Понимание не приносило облегчения, но позволяло лучше контролировать себя, свои желания и свои поступки. Тогда, три года назад, он сумел уйти тихо — хотя чувствовал, что может остаться и что ему будут рады. Ушел, надеясь не возвращаться, но боги, как обычно, лишь смеются, глядя на людей, строящих свои смешные маленькие планы.

Пожалуй, ему снова стоит воздержаться от проявления чувств. А вот задействовать леди Рейвен в своих планах с тем, чтобы поправить её положение в Ордене и, если повезет, финансовые возможности — этим следует заняться. Вариант спокойного и скучного будущего стоит отбросить… Лукавить с самим собой нет смысла, Блайт знал, что не усидит в глухой, пусть и безопасной, деревушке. Не сможет. Если бы смог — давно бы уже осел где-нибудь неподалёку от Кинта Северного, разводил бы коз и долгими тоскливыми вечерами писал бы мемуары.

Молчание Блайта Таша истолковала по-своему, решив, что поднятая тема гостю неприятна. А потому задала другой вопрос.

— Ангер, ты же считался одним из лучших магов Гурана, не так ли?

— Не так, — покачал он головой, — к сожалению, не так. Мой уровень примерно соответствует вашему магистру. Или служителю Второго Круга Триумвирата. Но и у вас, и у нас эти ранги — очень растяжимое понятие. И маг, только что закончивший испытания на получение звания магистра, и, скажем, небезызвестный тебе Арай Ватере, совершенствовавший своё мастерство десятки лет, формально друг другу равны. Но это ведь только формально. У меня, к сожалению, было не слишком много времени на образование… хотя я и старался не упускать возможности узнать что-нибудь новое. Среди служителей Второго Круга есть настоящие гм… самородки.

— Самовыродки, — буркнула Таша, не испытывавшая к подчиненным Бороха ни малейших теплых чувств.

Ангер чуть заметно поморщился. Максимализм, свойственный Рыцарям Света, наиболее отчётливо проявлялся в отношении к их вечному противнику, магам Триумвирата. Если, скажем, жестоких и совершенно беспринципных (если не брать в расчёт их собственные принципы) ночных братьев орденские рыцари ещё могли терпеть, то встреча Белого плаща с Маской обычно заканчивалась плохо. Причём, как правило, плохо — для рыцаря Ордена, что лишь подогревало ненависть. Безликие, как и следовало ожидать, платили светоносцам той же монетой.

— А в Первом Круге? Разве это не высший ранг жрецов Эмнаура?

— Формально — высший. Но талантливых магов среди них немного, Юрай Борох не слишком жалует тех, кто потенциально способен занять его место. Ранг служителя Первого Круга присваивается в большей степени за личные качества, чем за магические таланты. Но неужели ты хочешь спросить именно об этом? Структура Триумвирата — не тайна ни для кого…

— В последнее время меня очень волнует одна небольшая проблема, — Таша встала и подошла к окну, с удивлением обнаружив, что небо уже пылает заревом заката. Вроде бы не так уж давно сели за стол… воистину правы те, кто утверждает, что с интересным собеседником время летит незаметно.

«Особенно с таким собеседником, о встрече с которым ты мечтала три года, — тут же подсказал внутренний голос. — Это точно, день пролетел… а представляешь, как пролетит ночь?»

«Заткнись.»

«И не подумаю.»

Таша почувствовала, как кожа щёк начинает гореть. Такого рода беседы с самой собой выбивали её из равновесия… ну, в самом деле, можно ли заставить замолчать своё второе «я»? Особенно, если оно молчать не желает.

«Я тебя уверяю, он тоже этого хочет.»

Единственный способ справиться с внутренним голосом — это попытаться его игнорировать.

— Скажи, Ангер, не попадалось ли тебе описание одного заклинания… боевого заклинания. По структуре, скорее, «формула». По характеру воздействия похоже на школу Крови. Эффект — чёрные шнуры-плети из рук мага. Действует с малого расстояния, порядка десятка шагов. Удар плети способен пробить в человеке дыру с кулак.

Если бы Таша в этот момент не разглядывала с преувеличенным вниманием залитое багрянцем небо, ожидая, такой же багрянец сползёт со щёк, она бы заметила, как дёрнулся при её словах Ангер, как плеснули на скатерть капли вина из бокала. Но Консул быстро взял себя в руки и, когда девушка повернулась к нему, выглядел вполне спокойным.

— Чёрная плеть… — протянул он, демонстрируя лёгкую заинтересованность, достаточную для поддержания разговора. — Ни в одном труде о магических искусствах я не читал о таком заклинании. Может, что-то из числа забытого знания? Древние умели много такого, о чём мы не имеем ни малейшего представления. Где ты услышала об этой магии?

— От необразованного крестьянина, — вздохнула Таша.

И принялась рассказывать.

Даже если бы её мучила подозрительность, поведение Блайта во время беседы выглядело безупречным. Он проявил должное сочувствие к желанию Альты узнать хоть что-нибудь о своих родителях, к месту улыбался, слушая рассказ о беседе с управителем, весь превратился во внимание, когда речь шла о лесной засаде. Выслушав описание применения неизвестной магии, принял задумчивый вид и (по крайней мере, так это выглядело) старательно перерывал в памяти всё когда-то прочитанное.

— Увы… ничего похожего в имперских библиотеках мне встречать не доводилось. Говоришь, её руки были совершенно чёрные? Кстати, Таша, ты же слышала описание магии, которую применила ваша леди Лон? Не напоминает?

— Ну, не то чтобы… — на самом деле, некоторые мысли на этот счёт у Таши возникали, но сходство было скорее символическим. — И потом, «кровавый шквал» признан Творением Сущего, хотя его формула так и осталась тайной. Я не думаю, что та женщина в лесу — Творец.

— Я бы не стал утверждать столь категорично, — хмыкнул Блайт. — Истинное Творение Сущего есть величайший этап в жизни мага, достигаемый многолетним тяжёлым трудом на ниве самосовершенствования и познания, не так ли вас учили?

— Примерно так, — Таша невольно улыбнулась. Вроде бы и слова правильные, но Ангер выдал их со столь нарочито пафосными интонациями, что усвоенная ещё со Школы аксиома уже таковой не казалась.

— Ну так забудь. Это не то чтобы совсем чистая ложь, а, скажем так, полуправда. На самом деле Творение Сущего — вполне обычное заклинание… но неразрывно связанное с личностью творца. Безусловно, чтобы построить такое заклинание, требуется отменная подготовка и богатый опыт. Это — если маг желает достичь определённой цели, скажем, создать самопишущее перо или Клинок Судьбы. Но вполне вероятен случай, когда неопытный маг в результате череды случайностей и ошибок замыкает заклинание на самом себе, и то, что получается в итоге, является как раз Творением Сущего. Потому, что никто его не может повторить с таким же или хотя бы схожим результатом.

— Никогда о таком не слышала.

— Особого секрета в этом нет. Знаешь, почему эти маги не становятся Творцами? Потому, что они и сами не способны повторить свой успех. Одно дело — допустить кучу ошибок, и другое — суметь повторить их в нужной последовательности и правильных пропорциях. Вот для этого как раз и нужен, как говорится, многолетний тяжёлый труд. А огромный запас знаний требуется, чтобы эта череда ошибок привела не к чему попало, а к единственно нужному результату. К рождению Творения.

— Считаешь, та женщина с чёрными руками могла быть Творцом?

— Могла. А ещё она могла быть смертельно перепуганной, крайне неопытной волшебницей, перепутавшей в дикой спешке формулы и пассы, а потому получившая вместо, скажем, ледяной стрелы, нечто чёрное… хотя и весьма убойное. Кстати, поэтому она и погибнуть могла — сама оторопела, увидев, что создала. И не успела вовремя защититься.

Беседу прервало появление Альты. Учитывая, что на тренировку она отправилась ещё утром, удивительно было, как она вообще способна стоять на ногах, Ларзен наверняка загонял её до полусмерти. Выглядела она весьма примечательно — покрытая пылью и пятнами подсохшей грязи, с набившимися в волосы стеблями травы, в ужасно мятом и местами порванном костюме. Девушка сделала несколько шагов, явно стараясь расставлять ноги пошире, и уже высматривала, куда упасть, когда её взгляд коснулся Блайта.

— Ангер! — через мгновение забывшая об усталости Альта повисла на шее у гостя.

Таша лишь вздохнула — да уж, этакие манеры явно не из числа образчиков для подражания. Где жеманность, опущенный взгляд, лёгкий румянец на щеках? Где, в конце концов, тщательно отрепетированный поклон, долженствующий показать гостю утончённость воспитания юной особы? Пожалуй, подобная непосредственность, проявленная где-нибудь в Торнгарте, приведет к многодневным пересудам о «воспитаннице леди Рейвен… да, да, той самой… ну, душенька, разве можно ожидать от нее… интересная дикарка… чему тут удивляться, вы же знаете леди Рейвен… надо будет пригласить её, в последнее время в столице так скучно…».

Пока она, в очередной раз, давала себе обещание больше времени уделять воспитанию девушки, та активно вытягивала из Блайта детали его путешествия. Таша ощутила укол ревности — или ей показалось, или в общении с Альтой Ангер был более раскованным и оживленным. Что ж, она юна и прелестна, три года назад, когда они познакомились, Альта была, по сути, ещё ребёнком. Сейчас она девушка на выданье, этого невозможно не заметить…

«Собираешься уступить Ангера ей?» — ядовито поинтересовался внутренний голос.

«Почему бы и нет?» — с вызовом ответила Таша, прекрасно понимая, что эту перепалку в очередной раз проиграет.

«Ты же повесишься!»

«Скажи ещё, что я должна броситься к нему на шею.»

«Не ты, так кто-то другой, — философски заметило второе „я“. — Потом локти кусать будешь.»

— Каковы твои дальнейшие планы? — наконец, не выдержала Таша. Наблюдать эту восторженную встречу было выше её сил, поневоле начинали закрадываться неприятные мысли, а к кому, собственно, приехал гость, к леди Рейвен или к её молодой воспитаннице. Таша очень хотела бы получить точный ответ на этот вопрос… причём не какой угодно ответ, а вполне определённый.

Консул пожал плечами.

— Выбор не так уж велик. Я рассчитывал, что ты сможешь быть посредником в переговорах с арГеммитом. Признаться, я бы не хотел просто явиться в Обитель и отдаться на милость Ордена. Мало ли…

— Орден исповедует законы чести! — вспыхнула Таша.

— Только вот сам эти законы и устанавливает, — усмехнулся Блайт. Заметив, что на лицо хозяйки набежала тень, он тут же примирительно уточнил: — Таша, я совершенно уверен в благородстве и порядочности арГеммита, но согласись, куда лучше не давать ему лишнего повода выпотрошить мою память. Я уважаю Орден Несущих Свет, я столько лет работал против него — а серьёзного противника уважать необходимо. И, самое главное… Я хочу, чтобы встреча с арГеммитом состоялась в присутствии остальных членов Совета Вершителей. И в твоём.

Последние слова стали той пушинкой, что склонила весы сомнения Таши в пользу безоговорочной поддержки идеи Блайта. Войти в зал Совета, пусть лишь в роли безмолвного свидетеля — такой чести многие из членов Ордена не удостаивались ни разу за свою жизнь. Часто бывало, что присутствие на Совете давало толчок для дальнейшей карьеры — Орден ценил тех, кто по тем или иным причинам прикасался к тайнам государственного уровня. Ну а в том, что Блайт будет говорить не о видах на урожай, сомневаться не приходилось. Ангер темнил, не желая раскрывать карты до времени, но догадаться об истинных причинах его желания выступить перед Советом было несложно. Человек, допущенный к множеству секретов Гурана, наверняка намерен раскрыть кое-что из собранных знаний, нечто важное и, вероятно, напрямую затрагивающее интересы Инталии. А может, и не только Инталии. Упустить такой шанс? Да ни за что!

— Я сделаю всё, что смогу, — Таша усилием воли согнала мечтательную улыбку. — Думаю, нам стоит отправиться в Торнгарт завтра с утра… если ты не желаешь отдохнуть с дороги.

— Думаю, одной ночи мне хватит.

Блайт ничего против нормального отдыха не имел. Три-пять дней… или десять. Но в свете услышанного от леди Рейвен он решил, что откладывать поездку не имеет смысла. Орден должен получить сведения, содержащиеся в журнале Гайтара, как можно быстрее.

И не только Орден.

Комната была обставлена скромно, хотя и не без уюта. Глубокие кресла, мягкий диван, обязательный письменный стол — в последнее время перо она держала в руках куда чаще, чем привычный клинок. Массивные канделябры под пять свечей… сейчас свечи не горели, сквозь небольшое окно, прикрытое полупрозрачной голубой тканью, проникало достаточно света.

Окно выходило на широкую улицу — десятки людей, многочисленные экипажи — от роскошных карет до более чем скромных телег, отряды городской стражи, одинокие всадники, и пышные кавалькады. В комнату проникал гул голосов, цоканье копыт, звон железа, грохот колес по булыжной мостовой…

Уютные кресла не привлекали молодую женщину в изящном платье цвета спелой вишни, расположившуюся у окна. На столе лежала стопка бумаги, стояла серебряная чернильница, в подставке — несколько перьев. Листы оставались чистыми уже несколько часов, женщина смотрела в окно… время от времени её пальцы касались пера, словно какие-то слова просились быть перенесенными на чуть желтоватую бумагу, но тут же отдергивались, испугавшись не содеянного — одной лишь мысли.

Мысли о неповиновении.

Этот город Дилана не любила. Выросшая в Гуране, она воспринимала стиль Торнгарта как неуместную, вычурную роскошь. Белоснежные здания, украшенные башенками, барельефами, цветными витражами и многочисленными флагами с гербами владельцев, пышная зелень, яркие наряды горожан — всё это вызывало раздражение и ощущение непрекращающегося и совершенно ненужного карнавала. В немалой степени такому отношению способствовал и род занятий, которому Дилана со всем пылом отдавалась многие годы — это только кажется, что в яркой толпе легко затеряться. На самом деле, там, где пышность нарядов и украшений является предметом гордости или зависти, каждый новый человек сразу становится объектом повышенного внимания. Его манеры, одежда, лошадь, оружие — всё вызывает интерес и немедленно подвергается обсуждению. А привлекать к себе внимание она категорически не желала.

Использование магии для сокрытия внешности в подобном месте не только бессмысленно, но и чрезвычайно опасно. Город не то чтобы наводнён магами, всё-таки их ряды были изрядно выполоты в период войны, но извести Несущих Свет под корень не удалось. Так что магов здесь немало, и они непременно заинтересуются личностью, укрытой «миражом». Недоучившихся адептов Света бояться не стоит, справиться с опытнейшим боевым магом Империи им не удастся, но поднять шум, привлечь внимание стражи — это они вполне могут.

Поэтому эмиссар Его Величества уже третий день почти безвылазно сидела в небольшом доме на окраине инталийской столицы, предпочитая отдавать приказы и собирать рапорты. Людей, послушных воле Императора, в городе хватало и в мирное время, к тому же, отзывая свои полки, Его Величество (не лично, разумеется, а посредством соответствующих специалистов, в чьи обязанности входила эта работа) позаботился о том, чтобы не менее полусотни шпионов остались в стенах Торнгарта, обеспечивая Империю глазами и ушами в столице вражеского государства.

Сейчас определённая часть этих глаз и ушей работали на леди Танжери, поставляя ей необходимую информацию. Пока что — совершенно бесполезную.

Справедливо рассудив, что выслеживать Блайта у ворот или на улицах — дело неблагодарное, Дилана сосредоточила усилия на наблюдении за резиденцией арГеммита. Если предположения Его Величества верны, и мятежный Консул попытается наладить контакты с верхушкой Ордена, то встречи с арГеммитом ему не миновать. Особенно если учесть, во что превратился Совет Вершителей не без её, Диланы, помощи. Жалкое зрелище, бледная тень былой силы и славы. А Консул не станет иметь дело с рядовыми орденцами, не имеющими права принимать самостоятельные решения в столь важных вопросах. Он нацелится на самый верх — Блайту не впервой общаться с власть имущими, Вершитель не вызовет у него священного трепета.

По той же причине, по которой сама Дилана не рисковала выходить на улицы под магическим прикрытием, Блайт тоже обойдется без «миража» или «фантома». Максимум — попытается изменить внешность обычными способами, сменит цвет волос, одежду, нанесет на лицо грим. Этого вполне достаточно, чтобы надёжно обмануть кого угодно. Ещё один повод не связываться с розысками на улицах…

Люди Диланы тщательно проверяли всякого, кто выказывал желание встретиться с главой Несущих Свет. Стараясь не попадаться на глаза, сопровождали до дома, опрашивали соседей, подглядывали и подслушивали. Всё впустую, Блайт или не появлялся в городе, или не высовывал носа из укрытия, соблюдая предельную осторожность.

С каждым днём росло раздражение. Император не ставил сроков, понимая, что в отношении Блайта бессмысленно строить долгосрочные прогнозы, однако время утекало меж пальцами, и Дилана постепенно проникалась ощущением бесполезности всей кампании. Если допустить, что Блайт будет настолько неосторожен, что явится прямо в кабинет Вершителя Несущих Свет — скорее всего, бывшего Консула попросту не выпустят на свободу. Что он может предложить Ордену? Свою память? Ценно, очень ценно — но лишь в том случае, если эту память выжать досуха, выцарапать из головы Блайта всё, включая самые незначительные, на первый взгляд, детали. Сомнительно, что он будет представлять интерес для светоносцев после этого.

Ещё Консул, безусловно, сохранил известную часть старых связей, не стоит сомневаться, что десятки осведомителей готовы работать на него. Требуются эти люди Ордену? Несомненно, хотя Инталия имеет достаточно сильную шпионскую сеть везде, кроме, пожалуй, Индара. Правда, что касается Индара, там и Империи похвастаться особо нечем. Вопрос в другом — люди Консула, те, что сохранили верность, готовы служить лично ему. Но станут ли они подчиняться Ордену? Многие не станут — Блайту следовало отдать должное, он подбирал себе людей предельно тщательно и большинство из них служили не за золото, а за идею. В былые времена это играло положительную роль, теперь же всё выйдет иначе — переход Консула в стан врага будет воспринят без понимания. Кто-то останется, но большинство отвернётся от бывшего хозяина.

Итак, особых козырей у Блайта нет. Только те секреты Империи, которые пока что представляют интерес для арГеммита.

Нет, Ангер на подобную сделку не пойдёт.

Если Его Величество прав — а Императору следовало отдать должное, он слишком часто бывает прав — то что-то важное у Блайта имеется. Знать бы, что именно. Если же предположения о контактах Блайта с Орденом ошибочны, то Дилана может сидеть здесь хоть до посинения.

Она снова коснулась пера… написать донесение Его Величеству, попытаться убедить его в бесперспективности порученного ей дела? Только вот не любит Император подобных писем, очень не любит. И потом, кто может знать истинные мотивы Унгарта? С него станется отправить Дилану в Торнгарт лишь затем, чтобы убрать её из Империи. Там сейчас неспокойно — Тайная Стража вылавливает заговорщиков, под горячую руку наверняка попадают и те, кто не имел к генералу Седрумму и малейшего отношения. Это ж так просто — под шумок свести личные счёты… ну а если преступник продемонстрировал неповиновение, оказал сопротивление — ещё лучше. Мертвые не дают показаний. Большая часть того, что Дилана пыталась втолковать генералу, вполне соответствовала действительности, Гурану не нужна смута. Но это не означало, что Император кому-либо что-либо простил. Показательных казней на Площади Правосудия не будет… просто несколько десятков или сотен человек исчезнут без следа.

Как бы там ни было, стоит попробовать… только выбрать слова помягче. Не указать случайно Унгарту на ошибку, не подчеркнуть ненароком свою некомпетентность. Письмо должно быть наполнено размышлениями, намёками, предположениями — а выводы пусть делает Император. В конце концов, Дилана знала властителя много лет, следовательно, сумеет подобрать нужные аргументы.

Она решительно взяла перо, пододвинула к себе лист бумаги…

В дверь осторожно постучали.

— Госпожа, поступило очередное донесение.

— Давай, — буркнула она, испытывая странное облегчение от того, что сочинение письма Его Величеству можно на время отложить.

— Наблюдатель просит разрешения доложить лично.

Дилана чуть заметно приподняла бровь. Забавно… люди, отданные в её распоряжение, достаточно хорошо знали, с кем имеют дело. Пока что лишь один вызвал у неё всплеск раздражения — труп потом убрали, зато остальные изо всех сил старались не встречаться с посланницей Императора даже взглядами. Если кто-то из слуг переборол страх, значит, выяснил нечто важное и рассчитывает на награду. Что ж, посмотрим…

В комнату проскользнул невысокий неприметный человечек, судя по одежде — торговец выпечкой в разнос. Большая часть так называемых «доверенных лиц» как раз и состояла из такой вот швали… но, как показывала практика, именно уличные торговцы умудрялись услышать и увидеть больше, чем какой-нибудь купец или благородный господин. К тому же человек с лотком булок не вызывает особых подозрений, пусть и толчётся целый день неподалёку от резиденции Вершителя.

— Докладывай, — коротко приказала Дилана.

Человечек склонился в угодливом поклоне.

— По вашему… эта… приказу, сиятельная, я сёдня… ну, за домом следил…

— Прекрати заикаться.

— Эта… гостей у арГеммита почитай что и не было… только днём баба пришла, из благородных…

— Кто такая? Проследил за ней?

— Дык, сиятельная… бабу это тут, звиняйте, каженная собака знаеть. Леди Рейвен зовут… дочка старого лорда. У ней дом на улице Святой Иланы.

Где располагалась столичная резиденция Рейвенов, Дилана знала прекрасно — доводилось почтить старый дом своим визитом… правда, покидать негостеприимное здание пришлось в некоторой спешке.

— Дальше.

— Ну дык… как приказали… я эта… за ней пошёл. Аккурат у ворот и пристроился, весь двор… эта… как на ладони. Ну, леди эта зашла, а из дома ей навстречу мужик вышел… кажись, из благородных, с мечом и, эта, в плаще. Я так и вспомнил, что вы, сиятельная, приказывали… тот мужик эта… ну, похожий, как вы говорили… длинный и чернявый, и на роже шрам.

Дилана скрипнула зубами, с явной натугой вычленяя из сбивчивой речи шпиона нужную информацию. И то, что получалось в сухом остатке, ей не слишком-то нравилось. Стало быть, Блайт в городе. И, хуже того, уже снюхался с этой орденской сукой. Хотелось бы знать, почему Консул обратился именно к Таше? Может, обвинение в измене Империи имело под собой некоторые основания, и Блайт в самом деле тогда отпустил пленницу не только из тактических соображений, но и строя далеко идущие планы?

Итак, Таша Рейвен…

Мужичонка явственно побледнел и начал пятиться к двери — судя по выражению его лица, он понимал, что катастрофически не успевает. Дилана посмотрела на свои руки — с них готов был сорваться огненный шар. Тот факт, что полунищий лоточник знает боевой жест мага, не удивлял — всё-таки Торнгарт был столицей не только Инталии, но и официальной резиденцией Несущих Свет. Здесь любой мальчишка не раз видел магию в действии.

Она тряхнула руками, расслабляя пальцы, словно сведенные судорогой. Булочник судорожно вздохнул, что-то хрюкнул, но пятиться не перестал. Дилана подошла к бюро, достала мешочек с монетами, несколько мгновений раздумывая, во сколько оценить полученную информацию, затем пожала плечами и швырнула мешочек булочнику, не развязывая. Тот подхватил кошель на лету, рухнул на колени, кланяясь с такой силой, что лоб пару раз с глухим стуком впечатался в ворсистый ковёр.

— Возвращайся к дому леди Рейвен. И смотри в оба. Если этот мужчина куда-то пойдёт, следуй за ним. И постарайся не попадаться ему на глаза.

— Да, сият-тельная… к-как прикажете…

— Убирайся.

Когда за лоточником закрылась дверь, Дилана подошла к столу и уставилась в окно невидящим взглядом.

— Это испытание, — прошептала она. — О, Эмнаур, зачем?

О том, чтобы пойти и убить леди Рейвен, не могло быть и речи. Стража и, наверняка, рыцари в Торнгарте немедленно встанут на уши. Уйти от преследования не так сложно, не впервой. Только приказ Императора окажется на грани срыва, и вторую оплошность, да ещё и по той же самой причине, Его Величество не простит. Значит, придётся стиснуть зубы и терпеть — а Таше суждено прожить ещё какое-то время.

За прошедшие годы Дилана много раз спрашивала себя, так ли уж она хочет свернуть шею этой орденской стерве. Вопрос обычно оставался без ответа — дело было не в желании, а в принципе. Таша Рейвен трижды отдавила Дилане мозоль — довела до плена и, позже, до эшафота ценного слугу, сбежала из-под стражи в Броне, сумела уйти от преследования на море. Пусть во втором и третьем случае пострадала лишь гордость леди Танжери, прощать подобное было нельзя. Блайт и Таша — два врага, смерть которых принесёт ей чувство удовлетворения.

Увы, не сейчас. Впрочем, насчёт Блайта ещё вопрос… всё зависит от результатов беседы, которую следовало провести как можно скорее. Можно солгать Его Величеству, сказать, что к моменту обнаружения Консула тот был уже полностью в руках Ордена и остался только один выход — устранение «бывшего» слуги.

Но Император, как известно, пользуется разными источниками. Если обман раскроется… страшно подумать, какие формы может принять гнев властителя.

Значит, сегодня же ночью ей предстоит поговорить с Ангером и попытаться убедить его, что властитель готов к компромиссу, готов простить и забыть. Консул не дурак, в забывчивость не поверит — но с тем, что в данный момент нужнее Империи живым и здоровым, спорить не станет, аргументы достаточно сильны и, что важно, вполне соответствуют действительности. Дуккерт не создан для своей должности, этого Блайт отрицать не посмеет. Захочет ли он вернуть себе прежний пост, смирившись с неизбежным риском?

Приятно было бы увидеть труп Блайта… но, пожалуй, склонить его принять предложение Императора будет ещё интереснее. А в том, что представление на Площади Правосудия рано или поздно состоится, сомневаться не приходится. Кто-то другой, столкнувшись с подобной мягкостью Унгарта, сиял бы от счастья и старался бы всемерно угодить повелителю. Блайт не станет, гордость не позволит… рано или поздно скажет или сделает что-либо неуместное, и тогда в Империи вспомнят о приговоре трёхлетней давности.

Итак, манера поведения определена. Император признает свои ошибки, родина нуждается в тебе, Ангер. И твоя Тайная Стража ждёт тебя, Консул. Возвращайся.

В Зале Малых Бесед за последние годы мало что изменилось. Та же белая лепнина на стенах, тот же пол, покрытый полированными мраморными плитками. Те же удобные кресла…

Только люди, собравшиеся здесь, в основном представляли собой лишь бледную тень былого могущества Ордена Несущих Свет. Место блестящего полководца арХорна теперь занимал Мират арДамал, не лишённый таланта, но, увы, его таланты имели мало отношения к планированию и проведению боевых операций. АрДамал был и остался придворным — в меру опытным, в меру изворотливым… но водить в бой войска Света ему было не по зубам. Да и кто сможет в полной мере заменить арХорна — и великолепного тактика, и отменного стратега… и надёжного друга? Среди уцелевших светоносцев немало перспективных молодых людей, но они слишком юны и неопытны. Лучшие из лучших пали в боях.

Нет Кеоры Альбы. Её никто не любил — но слова старой карги (ещё и в силу своей редкости) ценились на вес золота, её сухое «нет» способно было положить конец любому спору. И Кеора была единственной из Вершителей, способной к настоящим пророчествам… или же она просто очень много знала, черпая информацию из источников, недоступных даже арГеммиту. Старуха надорвалась, пытаясь вернуть здоровье раненым, изношенный организм не выдержал — и место в Совете освободилось. Заполнить его было некем… не считать же, в самом деле, достойной заменой некрасивую плоскогрудую девчонку, явившуюся в этот зал в легкой броне из белоснежной кожи, совершенно неуместной и, к тому же, довольно смешно сидящей на нескладном худом теле. Да, её обруч магистра с горящим камнем вполне заслужен, Бетина Верра — сильная волшебница. Не сильнейшая из уцелевших, но, пожалуй, лучшая из боевых магов. Только умение создавать големов или поливать врага потоками огня — не самое полезное в этих стенах.

Покоится в усыпальнице Ордена блистательная Лейра Лон. Её смерть стала для Метиуса страшным ударом, от которого он, пожалуй, не оправился до сих пор. Лейра была другом — пожалуй, столь же близким, сколь и арХорн. Но Ингар — воин, смерть в бою для него — вполне естественный и почётный уход. Когда же под стрелами наёмников гибнет великая волшебница — это горько. Теперь у Школы новая Попечительница, Тана Эйс, надменное лицо, демонстративно-простое белое платье, ухоженные руки с невероятно длинными ногтями. Если бы все без исключения орденцы не проходили через обязательный этап учёбы, в ходе которого чистка котлов и мытьё полов были далеко не самым «грязным» занятием, можно было подумать, что эта леди никогда не утруждала себя работой. На золотых волосах покоится обруч со слабо поблескивающим самоцветом… увы — не свидетельство высочайшего магического дара, а лишь дань традиции. Войти в состав Совета может только магистр. Тана лишь целительница, хотя и одна из лучших в Ордена. Только это не самое нужное умение на данном историческом этапе.

Урбек Дарш зарезан в собственной постели. Что ж… быть может это и не самый худший исход для старика. Заснуть и не проснуться — лёгкая, пусть и не славная смерть. Кресло, некогда принадлежавшее Даршу, не пустовало, но занимавший его человек, хотя и являлся магом исключительной силы, с точки зрения буквы закона считался здесь не более чем гостем. И его присутствие есть следствие политических игр. Откровенно говоря — проигранных. Немолодой, чуть полноватый мужчина с длинными, до плеч, русыми волосами, поблёскивающими сединой. Аккуратно подстриженная бородка. Умный, внимательный взгляд. И ярко-алый наряд, непривычно смотрящийся в этих стенах. Да, Арай Ватере не имел права решающего голоса, но присутствующие, в том числе и сам арГеммит, вынуждены были прислушиваться к мнению опытного мага и наиболее надёжного, на данный момент, союзника Ордена.

Метиус тоскливо оглядел собравшихся Вершителей и тяжело вздохнул. Фактически, последние три года он являлся главой Ордена — впервые за последние четыре века у Несущих Свет появился единственный и неоспоримый лидер. Но эта мысль не радовала — неплохо, видит Эмиал, быть первым среди равных, но в том, чтобы руководить зелёными новичками (пусть некоторые из них и разменяли пятый десяток) удовольствия мало.

Затем он перевёл взгляд на два кресла, стоящие чуть в стороне от остальных. Ситуация выглядела, по меньшей мере, забавно. Человек, присутствующий сегодня на Совете в качестве гостя, несколько лет назад мог предстать перед Вершителями разве что в кандалах. Как меняется мир… интересно, в лучшую ли сторону?

— Итак, господа, я попросил вас собраться для того, чтобы выслушать нашего гм… гостя. Надеюсь, представлять его не надо?

Нельзя сказать, что взгляды, которыми собравшиеся окатили Блайта, были слишком уж доброжелательными. Но и жгучей ненависти в них не ощущалось — каждый из присутствующих, за исключением, разве что, Бетины, давно усвоил простую истину — «враг моего врага может, мне и не друг, но моему врагу не друг наверняка». Ну а Бетина… она ещё слишком молода, хорошо хоть молнии сейчас мечут её глаза, а не руки.

Идея пригласить на Совет леди Рейвен не казалась арГеммиту особо удачной. К своей протеже он питал определённую слабость, но не настолько, чтобы вводить девушку в высшие круги Ордена. Учитывая патологическую тягу Таши к личной славе, она вполне может возомнить себе невесть что. И так на большинство магов и рыцарей смотрит свысока, теперь же вообще от рук отобьётся. Начнёт требовать к себе особого отношения… хотя в этом-то ничего нового не будет. Ладно, с леди Рейвен можно будет поговорить позже.

— Господин Блайт, прошу вас.

— Спасибо, Вершитель.

«К чему этот фарс? — мысленно усмехнулся бывший Консул. — АрГеммит всё уже решил… зачем нужен спектакль, зачем создавать иллюзию обсуждения? Можно подумать, кто-то из присутствующих посмеет оспорить мнение этого старого хитреца. Хотя Ватере мог бы… но не станет, слишком умен.»

Всё, что ему предстояло рассказать Совету, уже прозвучало накануне вечером. Блайту показалось, что и его рассказ, и последовавшие за ним предложения не произвели на арГеммита особого впечатления. Как и информация о ночном визите леди Танжери… этого Блайт скрывать не стал, по крайней мере, от Вершителя — тогда как леди Рейвен пребывала в полном убеждении, что её гость провел тихую, спокойную ночь.

Тихой она и впрямь была. А вот спокойной…

Легкое дуновение ветерка из приоткрытого окна. Чуть слышный шорох шагов. Вполне достаточно для того, чтобы вырвать человека из объятий сна. Не каждого человека… говорят, «сон праведника» — это когда человеку нечего бояться уколов совести. Всё не так просто, к сожалению. Крепко и безмятежно спят те, кто не боится не проснуться. Опасность для жизни быстро приучает просыпаться мгновенно от малейшего шороха, и Блайт этим умением овладел в совершенстве. К тому же, чего-то подобного следовало ожидать — глупостью Его Величество не отмечен, узнав о провале своих людей в Кинтаре наверняка сообразит, что путей отхода у мятежного Консула не так уж много. Перекрыть их все, может, и не удастся, а вот организовать встречу в пункте назначения — вполне возможно.

Правда, он никак не ожидал, что его почтит визитом сама леди Танжери… глаза б не видели эту суку. Первым порывом было метнуться к оружию… слава Эмнауру, ему удалось сдержать бросок, бесполезный и, в какой-то мере, позорный. Демонстрировать ночной гостье страх он не собирался, а потому нарочито медленно сел на постели, несколько мгновений разглядывал незваную посетительницу, после чего с холодной вежливостью попросил женщину отвернуться, дабы он мог привести себя в состояние, более подобающее для общения с дамой.

Судя по тому, что Дилана не сделала попытки убить его на месте, планы имперской наперсницы были шире банальной мести.

— Могу я узнать цель вашего визита, леди?

Она помолчала, затем пожала плечами.

— Знаешь, Ангер… давай воздержимся от ненужного многословия. Скажу прямо — я здесь по велению Императора и полученные приказы мне не слишком нравятся.

— То есть, — понял он намек, — ты собираешься не убивать, а сделать предложение, не так ли?

— Так, — фыркнула она. — Убить было бы проще и приятнее.

— Это если получится.

Она тихо рассмеялась.

— Ангер, если я не устроила магическую дуэль, это не означает, что мне доставит удовольствие словесная пикировка. Получится или нет… Я верю в свои силы, ты уверен в победе… кто-то из нас ошибается. Выяснение — не в этот раз. Его Величество предлагает мир.

— Вот как? — в голосе Блайта сквозила насмешка.

— Да, именно мир. Будь моя воля… слуги должны быть либо верными, либо мертвыми.

— Это не твои слова, — он откровенно насмехался. — Это любимая присказка Унгарта.

— Да? Не знала… Так или иначе, она соответствует обычной позиции Императора. Но для тебя он готов… более того, он желает сделать исключение. Видишь ли, Ангер, сейчас Империя переживает не лучшие времена. Да и с Тайной Стражей далеко не всё в порядке. Некомпетентное руководство… не мне тебе это говорить.

— Когда боевики из Тайной Стражи попытались меня взять, — кивнул Блайт, — я заметил некоторую… недостаточную квалификацию исполнителей.

— Кроме того, они нарушили прямой приказ. Трогать тебя было не велено, только наблюдать.

— Не сомневаюсь. Ведь эта попытка сыграла на руку Ордену, не так ли?

— Ты это понимаешь? Тогда сообразишь, что корни этого, так сказать, провала растут здесь, в Торнгарте.

— Дилана, мы не отклонились от темы?

Она помолчала, понимая, что Блайт легко распознает прямую ложь. Однако никто не мешал ей высказать «догадки», и пусть Блайт как угодно оценивает их соответствие действительности. Что бы он ни решил, всё будет играть в пользу исполнения её миссии. Попытка захвата Консула и в самом деле была совершеннейшей глупостью, но и глупость можно заставить служить своим интересам.

— Я предполагаю, что Император изначально хотел тебя вернуть, — в её голосе звучала тщательно отмеренная доза неуверенности. — Поэтому и не отдавал приказа схватить… а уж если бы отдал, то позаботился бы о том, чтобы приказ был исполнен. Орден был и остается нашим врагом, Ангер. Прости за пафос, но ты истинный гуранец и должен это понимать. Для Ордена ты — свиток с тайными записями. Прочесть — и выбросить. Для Империи…

— Тебе лично это тоже надо?

— Сложный вопрос, — хищно оскалилась Дилана. — У меня простой приказ, дорогой Ангер. Попытаться убедить тебя вернуться в Империю и снова принять пост Консула. Если ты откажешься, я должна убедиться, что ты не станешь нашим врагом. Поверь, твой категорический отказ принять любезное предложение Его Величества обрадует меня куда больше, чем успешно выполненный первый вариант миссии. Но, в отличие от тебя, я всё-таки помню, в чём состоит мой долг. Не передать тебе слова Унгарта было бы неисполнением его воли, а я, как бы тебя это ни удивляло, верная слуга Его Величества.

— Ты никогда таковой не была, — ухмыльнулся он. — Интересы леди Танжери для тебя, традиционно, превыше всех интересов Империи.

— Забота о своих интересах не является препятствием к верной службе, — парировала она. — Но давай не будем отвлекаться. Я считаю, что предложение Императора воистину… императорское. Прежняя должность, прощение и… во имя Эмнаура, Ангер, служба твоей стране. Это, демоны тебя раздери, чего-то стоит!

— Я должен подумать, — коротко бросил он.

— Не слишком долго, — тем же тоном ответила Дилана. — А ещё лучше, откажись сразу. Доставь мне такую радость.

Она ушла тем же путем, а Блайт до рассвета так и не сомкнул глаз. Насчёт императорской щедрости особых иллюзий питать не стоило. Унгарт может вполне искренне предлагать отпущение грехов, но это — временно. Его Величество не забудет и не простит, рано или поздно приговор будет приведен в исполнение.

И сейчас, в очередной раз взвешивая аргументы, Ангер вновь подумал, что отрезает себе не только пути к отступлению. Сегодняшний день определяет для него всю дальнейшую судьбу — и от воли собравшихся здесь людей будет зависеть, сохранит ли он свободу и жизнь.

— Итак, господа и дамы, прежде всего, позвольте выразить вам свою признательность за то, что нашли время выслушать меня.

Краем глаза Блайт заметил скептическое выражение на лице арГеммита, и решил, что с вступлением пора заканчивать.

— Некоторое время назад мне в руки попал журнал капитана Гайтара, командовавшего пиратской шхуной «Акула». Помимо морского разбоя, Гайтар выполнял кое-какие конфиденциальные поручения Империи, в связи с чем ему была доверена тайна одного из имперских шифров.

— Вы говорите в прошедшем времени, господин Блайт, — заметил арДамал. — Надо понимать, этот пират мёртв?

Некоторое сожаление в голосе бывшего командира гарнизона Торнгарта, а теперь, волею случая, главнокомандующего силами Ордена, было вполне объяснимо. Традиционно внешней разведкой ведал арГеммит, но и некоторые другие Вершители старались обзавестись собственными осведомителями. Особенно преуспел на этой почве арХорн, чья разведывательная сеть вполне успешно конкурировала с подчинёнными арГеммиту людьми Парлетта Дега. Со смертью арХорна эта сеть распалась, оставив наследнику полководца лишь жалкие крохи. В течение трёх прошедших лет арДамал из кожи вон лез, пытаясь восстановить если не статус-кво, то хотя бы его подобие. Понимая, что соревноваться с Дега в части подбора исполнителей — дело дохлое, арДамал решил сделать ставку на работу с архивами, накопленными его предшественниками. Большая часть попавшей в этот архив имперской переписки была надёжно защищена от любопытных глаз и, несмотря на отчаянные усилия Ордена, имперские шифры пока что представляли собой тайну за семью печатями.

— Он жил чуть более трёх сотен лет назад, — усмехнулся Блайт.

Присутствующие Вершители, за исключением арГеммита, обменялись непонимающими взглядами. Безусловно, события трёхвековой давности могли представлять некоторый интерес. Теоретический. Но не более того.

— Его корабль исчез в ходе экспедиции в южный океан, предпринятой, как мне удалось установить, по прямому приказу Императора. Понятно, что простой пиратский рейд, хотя и опиравшийся на некоторую негласную финансовую поддержку, по уровню оснащенности не шёл ни в какое сравнение с экспедицией адмирала Текарда, но Гайтар сделал всё, что в его силах. Неплохо оснащенный корабль, довольно опытная команда, три лучших мага, каких только удалось найти на Южном Кресте.

— Насколько я знаю, — снова встрял арДамал, — присутствие магов на пиратских кораблях скорее исключение, чем правило, не так ли?

— Я бы сказал, редчайшее исключение, — тут же ответил Ватере. — И речь, зачастую, идет о самоучках, уровень которых не стоит доброго слова. Ни один светоносец не унизится до подобного, то же можно сказать и о выходцах из Триумвирата. Некоторые из магов Альянса Алого Пути имели дело с пиратами… да-да, я знаю, как Орден относится к корсарам, поверьте, и Ректорат от подобного не в восторге, но что было — то было. Устав Альянса не запрещает продавать услуги тому, кто готов за это заплатить, тем не менее, определённые понятия о чести не позволяют нам участвовать в пиратских рейдах. Так что услуги оказывались разово и, как говорится, не во время боя. Насколько мне известно, за весь период существования Альянса только однажды алый поставил себя в один ряд с этими отщепенцами…

— Я так понимаю, вы имеете в виду Диаса Кайера? — невинным тоном поинтересовался Блайт.

Арай Ватере осекся на полуслове.

— Вам известно это имя, Консул?

— Известно, как видите. Магистр Кайер был одним из трёх магов на борту «Акулы».

— Ваша история становится всё занятнее, — пробормотал алый маг. — Считайте, что я весь превратился в слух.

— Итак, корабль капитана Гайтара отбыл с Южного Креста и, как и многие другие суда, рискнувшие посетить южные воды, не вернулся. Но некоторое время назад был найден бортовой журнал «Акулы», содержащий в себе довольно подробный отчёт об этом путешествии. Из чего можно сделать вывод, что по меньшей мере одному члену экипажа довелось снова ступить на твёрдую землю. Не буду утомлять вас рассказом о том, где и как всплыл журнал, достаточно сказать, что сомнений в его подлинности нет ни малейших.

Блайт открыл сумку и бережно извлек из неё толстый том в кожаном переплёте. Шкатулку он, по зрелому размышлению, оставил в доме леди Рейвен — не стоило демонстрировать волшебникам вязь древнего заклинания Формы. Стоит кому-нибудь догадаться, что из себя представляет искусная резьба — и не избежать обвинения в ереси. Меры по искоренению остатков почти забытого искусства предпринимались в Ордене с тем же энтузиазмом, что и в Триумвирате. Вряд ли его, как носителя запрещённого знания, отправят на плаху, но шкатулке уж точно придёт конец.

— Он выглядит не таким уж старым, — поджала губы Тана Эйс. — Триста лет… Мне кажется, вас обманули, господин Блайт.

— Поверьте, леди, есть способы доказать, что этот журнал и в самом деле принадлежал капитану Гайтару. Но сейчас речь не об этом. Большая часть журнала записана шифром, текст покажется любому читателю вполне обычным… я готов передать вам ключ шифра и журнал для исследований.

Он бросил короткий взгляд в сторону арДамала, чьи глаза вспыхнули огнем азарта, и не без ехидства добавил:

— Должен, правда, сообщить, что в подобного рода случаях ключ шифра являлся уникальным для каждого агента… сожалею, но шансы расшифровать с его помощью любое другое сообщение исчезающе малы. Теперь о том, что содержалось в журнале. Большая часть записей не представляет особого интереса, капитан Гайтар старательно отрабатывал имперское золото, поэтому внес в журнал массу информации о течениях, рифах, ветрах и так далее. На этом я останавливаться не буду. Но вот это место представляет интерес.

Отложив в сторону журнал, Блайт достал из сумки стопку бумаги, исписанной аккуратным убористым почерком.

Двадцать третий день сезона золотого пассата.

— Простите, Консул, сезон золотого пассата — это какое время года? — поинтересовалась Бетина Верра.

— Ранняя осень. Чтобы сказать более точно — требуются довольно сложные таблицы, этот счёт времени не используется уже более двух веков, да и во времена капитана Гайтара таким образом отмеряли дни разве что корсары. Я не стал переводить даты в привычную нам систему, поскольку пока это не имеет существенного значения.

— Благодарю, Консул. Прошу, продолжайте.

Короткие, рубленые фразы — использование шифра мало располагает к витиеватому слогу, к тому же стиль, более уместный в письмах прекрасной даме, пирату был не свойственен. Но Блайт перечитывал эти страницы уже много раз, и теперь перед его глазами проплывали почти живые картины… быть может, имевшие не так уж и много сходства с реальностью — недостающие детали воображение додумывало само, заодно добавляя второстепенных персонажей, расцвечивая повествование яркими красками и эмоциями.

«Акула» шла не слишком ходко — хотя перед самым выходом её откренговали на пляже одного из безымянных островков Южного Креста. Имей Гайтар желание — и работа была бы сделана вдвое… втрое быстрее. В гавани Дес-Лат[11] в достатке имелось всякой портовой швали, готовой за небольшие деньги поработать руками. Другое дело, что деньги для капитана Гайтара были не просто звенящими кружочками — они были олицетворением всего, что он ценил и любил в жизни. И расставаться с монетами просто так было не в правилах корсара. К чему сорить деньгами, если матросы могут (а с его точки зрения — попросту обязаны) самостоятельно позаботиться о своём корабле.

Кое-какие расходы оказались неизбежны. В последнем бою шхуна получила изрядную пробоину на локоть выше ватерлинии — наводчики баллисты с кинтарийской шебеки оказались мастерами своего дела. Булыжник размером с дыню вдребезги разнес доски, заставив капитана в бешенстве грызть усы, наблюдая, как преисполненная гордости шебека неспешно удаляется, оставляя корсара за кормой. Любая попытка догнать наглого купца с такой дырой — верный способ нахлебать полный трюм воды. Иди «Акула» налегке… но в недрах корабля покоился неплохой груз специй, взятый лишь сутками ранее, и угробить драгоценный товар морской водой не входило в планы Гайтара.

Но название шебеки он запомнил крепко.

В общем, очистка днища, заделка пробоины, поиск четверых новых членов команды — всё это заняло массу времени, и Гайтара не раз посетила крамольная мысль, что стоило бы не мелочиться и нанять рабочих. Посетила — и тут же угасла, вытесненная проблемами с экипажем. Консул Бьорн, объясняя детали предстоящего похода, особо упирал на необходимость присутствия на борту мага. Лучше — двоих или троих. Ещё лучше — опытных. Пусть бы сам попробовал найти в Дес-Лате магов. Нет, самоучек хватало, но по критериям того же Триумвирата они не тянули и на уровень служителя четвертого круга. И даже эти неумехи продавали свои услуги куда как недёшево — кто ж из капитанов откажется пополнить экипаж волшебником, пусть и плохоньким.

Двоих таких горе-колдунов, после долгих поисков и не менее долгого торга, удалось раздобыть. Один, пропивший последние деньги и влезший по уши в долги, должен бы радоваться уже тому, что Гайтар спас его задницу от разъяренных кредиторов, но, вместо этого, чуть не целую стражу жёлчно спорил о каждой причитающейся ему монете, сопровождая каждый аргумент добрым глотком вина. Пока не выдул его столько, что подмахнул контракт. Прекрасно понимая, что волшебник (невзрачного вида старик лет шестидесяти… хотя кому может быть доподлинно известно, сколько лет магу), протрезвев, вполне может решить, что продешевил, Гайтар принял соответствующие меры. Иначе говоря, обеспечил нового члена экипажа изрядным количеством пойла и надлежащей охраной. Второй волшебник… волшебница… вызвала явно нездоровый интерес у команды. Объяснять кому-либо, какую роль может играть женщина на борту пиратского корабля, не требовалось. Гайтар мог с точностью, вызывающей зависть у любого провидца, предсказать, чем закончится пребывание на «Акуле» дамы, пусть и немолодой, но ещё достаточно приятной внешности.

Напрасно менестрели и прочие сказители сочиняют легенды о магах, способных повергать в прах армии. В Эммере уже давно все, кроме детей, знают цену подобным байкам. Возьмут эту чаровницу под белы рученьки, и не поможет ей вся магия мира. Правда, потом перед головорезами из экипажа «Акулы» встанет дилемма… либо дать волшебнице время прийти в себя и начать творить мстю, либо затрахать её до смерти. Последнее Гайтара категорически не устраивало. Первое — тоже. Следовательно, придётся брать на борт нескольких портовых шлюх…

С двумя оставшимися вакансиями в команде проблем не возникло. Буквально за несколько дней до прибытия «Акулы» в Дес-Лат, тяжёлый фрегат Ордена взял на абордаж аналогичный корабль капитана Аргата. Аргат, человек отважный до безумия, решил, что при всего лишь двукратном превосходстве в людях сумеет справиться с Белыми плащами, за что и был наказан. Свернув шею нахальному корсару, орденцы, проявив совершенно не свойственное им мягкосердечие, высадили уцелевших членов экипажа в шлюпки, а изуродованную «Калетту» сожгли. Так что в порту временно образовался переизбыток бойцов, желающих найти себе достойного капитана.

Приятный сюрприз ожидал капитана в день отплытия. Правда, сюрпризов Гайтар, как и многие другие разумные люди, очень не любил — практика показывала, что неожиданности, если и кажутся поначалу приятными, обычно плохо заканчиваются. Но в данном случае капитан увидел в появлении на борту «Акулы» гостя истинный жест благоволения со стороны кого-то из богов. Моряки традиционно славились здравомыслием, каждый уважающий себя корсар не забывал отдавать должное как Эмнауру, так и его светлому брату-оппоненту, поэтому с точностью сказать, кто именно излил на задуманное Консулом Бьорном свою благодать, было невозможно.

Благодать реализовалась в виде крепкого мужчины лет сорока, одетого в немного потрёпанную, но заслуживающую самого искреннего уважения (а то и мелкой дрожи в коленях) мантию мага Альянса Алого Пути. Огненных волшебников можно было встретить по всему Эммеру — лишь они время от времени выступали в качестве наёмников, хотя мало кто из корсаров мог похвастаться наличием огненосца в команде.

Гость вежливо осведомился, верны ли слухи о том, что «Акула» намерена посетить южные воды, проигнорировал вопросы о том, кто подобные слухи распускает, и безапелляционно заявил, что намерен принять участие в этой экспедиции. Подобные манеры Гайтару не слишком понравились, но огненный маг — это… в общем, от подобных предложений не отказываются, и плевать, что они прозвучали не как предложение, а как констатация факта. Тем более, что, судя по знакам отличия, человек, назвавшийся Диасом Кайером, имел ранг магистра. Как говорится, выше — только Творец.

Итак, отдраенная до блеска, с полным экипажем, «Акула» взяла курс на юг. Консул не давал каких-то конкретных координат, выразив лишь общие пожелания и пообещав щедрую премию за любую информацию, способную пролить свет на страхи мореплавателей перед южными водами. Как обычно, исполнение простых приказов является достаточно непростым делом — но, в данном случае, Гайтар искренне надеялся на успех. Сам он не особо верил в мифических чудовищ или в древний континент, населенный злобными колдунами. Скорее всего, причины исчезновения кораблей достаточно прозаичны — опасные течения, водовороты, рифы… Что же касается чудовищ — тот, кто хоть раз видел кита, атакующего корабль, вряд ли сочтёт выдумки сказочников более страшными.

Если трезвомыслию капитана можно было лишь позавидовать, то его команда предстоящего рейда побаивалась. Но деньги — всегда деньги, да и присутствие на борту магов немало успокаивало. Сам Гайтар, намереваясь отработать (в разумных пределах) полученное золото, отнюдь не собирался лезть на рожон. Но если удастся найти нечто необычное… Консул обещал награду «больше, чем вы, капитан, можете себе представить». А на фантазию Гайтар не жаловался.

Предполагалось, что рейд продлится не менее двух месяцев, поэтому «Акула» была загружена припасами словно какой-то торговец — утратив изрядную долю мореходных качеств, шхуна неспешно удалялась от Южного Креста. Не имея определённой цели, Гайтар намеревался добраться до экватора, а там уже определиться с дальнейшими планами. Если бы то, что могло заинтересовать Консула, лежало в относительной близости от пиратских островов, кто-то из корсаров — стариков, немало побороздивших моря в своей жизни и решивших сменить палубу на сравнительно спокойную старость на берегу — располагал бы хоть какими-то сведениями. Справки капитан навёл, не сомневаясь при этом, что возможности Консула по поиску нужной информации неизмеримо выше. Если уж Бьорн не сообщил ничего полезного, вряд ли простые расспросы в тавернах принесут удачу.

В общем, так и получилось. Кроме того неоспоримого факта, что каждый обитатель Южного Креста считал капитана, рискнувшего направить свою лоханку в южные воды, совершеннейшим сумасшедшим, ничего полезного выяснить не удалось. Отправляться в путь без четких ориентиров было не слишком-то разумным, но ведь именно за это ему и платили, не так ли? Пусть команда начала роптать уже на пятый день пути — Гайтар был к этому готов, не расставаясь с клинками и во время сна. Ну и страх перед магистром Альянса оказывал известное влияние — каждый на шхуне знал, что магистр Кайер лично настоял на своём участии в экспедиции и, следовательно, заинтересован в её успешном завершении. А злить огненного мага… может, лучше прыгнуть за борт и попытаться вернуться на Южный Крест вплавь?

На двадцатый день косые взгляды команды начали порядком нервировать Гайтара. Безусловно, корсары — народ отчаянный, с этим никто, хоть раз сталкивавшийся с пиратами в бою, спорить не станет. Страх перед капитаном и магом — на это можно рассчитывать, конечно, но до определённого предела. Как и на жажду получить обещанную награду. Чем дальше шхуна углублялась в южные воды, тем громче становился ропот экипажа. Взрыва можно было ожидать со дня на день, и капитан начал всерьёз подумывать о смене курса. Не на обратный — но хотя бы на параллельный экватору, дабы немного снизить напряжённость на борту «Акулы».

Но до бунта дело так и не дошло — вечером двадцатого дня марсовый заметил нечто, при ближайшем рассмотрении вполне подходящее под определение «что-то необычное».

— Что это может быть, капитан? — магистр Кайер в неизменной (и не вполне уместной на борту пиратской шхуны, да кто ж рискнёт такое сказать магу) алой мантии стоял рядом с Гайтаром и его офицерами на баке, разглядывая пологий холм, выступающий из моря в половине выстрела[12] от «Акулы».

— Не имею ни малейшего представления, магистр, — Гайтар умел, при необходимости, изъясняться на языке, понятном и приятном высшему сословию. Иногда подобным образом он разговаривал и с членами экипажа — как правило, перед тем, как отдать приказ повесить или выбросить за борт провинившегося матроса. — На первый взгляд это остров, но я не вижу ни скал, ни растительности. С такого расстояния нетрудно было бы разглядеть камни, не так ли?

Пожалуй, больше всего это напоминало не остров, а спину огромного кита. Чёрная, гладкая, словно залитая смолой поверхность, чуть поблёскивающая на солнце. Но если существуют киты таких размеров, то неудивителен страх моряков перед южными водами. «Акула» рядом с находкой выглядела жалко.

— Не слишком ли близко мы?.. — поинтересовалась в привычной манере Лайга Улэсс.

Присутствие на борту волшебницы, вопреки ожиданиям, не доставляло особых проблем. Напротив, она оказалась дамой приятной почти во всех отношениях, особенно с точки зрения Гайтара, чьи ночи женщина с готовностью скрашивала с первого дня своего пребывания на борту. Единственным её недостатком была манера речи — казалось, Лайга говорит ровно столько, сколько считает нужным, совершенно не заботясь, понял ли собеседник её фразу.

— Что бы это ни было, оно выглядит спокойным, — пожал плечами Гайтар.

Действительно, чёрная масса никак не реагировала на присутствие шхуны. Пока. Капитан предпочел бы сейчас развернуть корабль и уводить его подальше от находки, но он не без оснований предполагал, что подобное решение не найдёт понимания сейчас у магистра Кайера и позже — у Консула. Никто и никогда не платит денег просто так, а уж Тайная Стража и вовсе не была замечена в подобном расточительстве. Учитывая, что золото уже получено и, что там говорить, в изрядной части потрачено… Консул вполне может потребовать деньги назад, да ещё и с процентами. А проценты у Тайной Стражи могут оказаться куда выше, чем у самых жадных кинтарийских ростовщиков. Проклятье Эмнаура, зачем он вообще ввязался в эту авантюру?

— Какие будут идеи, капитан?

Гайтар тряхнул головой, отгоняя тяжёлые мысли. Затем бросил короткий взгляд на солнце, готовое вот-вот коснуться краем горизонта.

— До утра ничего предпринимать не будем, господа. А утром… думаю, отправим к этому… гм… пару человек на шлюпке. Думаю, добровольцы найдутся.

— Один уже нашелся, — сухо заметил магистр Кайер.

— Неразумно… боюсь этого… — Лайга поёжилась, словно воздух вдруг резко похолодел.

— У вас есть какие-то предположения по поводу нашей находки… леди? — в конце фразы алого мага прозвучала вполне заметная пауза. Магистр ко всем на борту относился с высокомерным равнодушием, но волшебница, добровольно опустившаяся до общей постели с пиратом, вызывала у него стойкую неприязнь и презрение. Что он и готов был продемонстрировать при каждом удобном случае. Сама же Лайга воспринимала такое отношение с полнейшим равнодушием — помимо денег и постельных игр её мало что интересовало.

— Живой он. Оно. Или она. Не знаю. Спит.

— Глупости, — фыркнул Кайер. — Живой… Это просто риф, покрытый какой-то смолой или чем-то похожим. Я должен взять образцы. Капитан, утром мы начнем высадку. Позаботьтесь о гребцах… и вот ещё что. Никому, кроме меня, высаживаться на остров не рекомендую. В том числе и этой, — небрежный кивок в сторону Лайги, — истеричке.

— Думаю, с гребцами проблем не будет.

— Я знаю, что это, — вдруг глубокомысленно заметил молчавший до сих пор Курдан, старый волшебник, по такому случаю выползший из каюты, где всю дорогу с явным удовольствием наливался дешёвым пойлом. — Дерьмо Эмнаура, да! Вот это оно самое! И вы в этом убедитесь, да! И ты, алый, и эта шлюха, и наш капитан.

Старик противно захихикал, затем сделал глоток из тяжёлой глиняной бутылки. Вытерев жидкие седые усы, он ткнул бутылкой в сторону острова.

— Шлюха права, это дерьмо спит и ждёт, да. Иди к нему, алый, а я посмотрю, что получится. Нечасто встретишь настоящее божественное дерьмо, да. Как раз то, что тебе нужно, алый.

— Заткнись! — ощерился магистр.

— Или что? — снова залился пронзительным смехом старик. — Или ты сожжёшь меня, алый, так? Ха! Побереги силы для дерьма, с которым собираешься возиться завтра, да.

Он снова жадно глотнул вина, затем перевернул бутылку вверх дном и убедившись, что она пуста, повернулся и, пошатываясь, направился в сторону каюты, не обращая ни малейшего внимания на взбешенного Кайера. Пальцы магистра уже сложились в фигуру для нанесения удара, но Гайтар неожиданно для себя встал перед алым магом.

— Прошу прощения, магистр, но… но на этом судне я решаю, кому жить, а кому умереть. И когда. Если помните, таковым было одно из условий нашей сделки. На корабле может быть только один капитан, вы не находите?

Кайер лишь презрительно скривился.

— В таком случае позаботьтесь, капитан, чтобы этот старый пердун знал своё место… на ВАШЕМ корабле, капитан. Я могу вынести неуважение… в определённых границах, но не от бездари, считающей себя магом.

— Я приму меры.

— Не сомневаюсь. Иначе мне придётся пересмотреть некоторые условия нашей, как вы говорите, сделки.

Ночь прошла спокойно — вернее, без происшествий. А вот выспаться капитану не удалось, сон приходил — и тут же рвался в клочья, оставляя после себя тяжёлое дыхание и учащенное сердцебиение. Гайтар понятия не имел, что ему снилось — ни одной детали вспомнить так и не удалось, сохранилось лишь ощущение тревоги. Толком не отдохнув, он оставил Лайгу, свернувшуюся калачиком на широкой капитанской постели, и выбрался на палубу.

День обещал быть неплохим. Плавно колыхалась вода за бортом, ветра практически не было — неприятное состояние для парусника в открытом море, но вполне приемлемое для предстоящей операции. Проходя мимо каюты Курдана, капитан прислушался — из-за двери доносилось бессвязное бормотание, в котором можно было разобрать лишь часто повторяющееся слово «дерьмо».

К удивлению Гайтара, алый маг уже стоял на баке, вглядываясь в чёрную массу острова.

— Не пора ли начинать, капитан? — спросил он, не оборачиваясь.

— Как скажете, магистр.

На воду была спущена шлюпка. Двое матросов заняли места на банках[13], выражение их лиц говорило о том, что они предпочли бы оказаться в другом месте, желательно — как можно дальше отсюда. Но спорить с капитаном, за спиной которого маячил огненосец, никто не решился. Дружно ударили вёсла, шлюпка отвалила от борта «Акулы» и неспешно направилась к недалекому берегу… если это можно было назвать берегом.

За спиной Гайтара послышалось знакомое хихиканье.

— Он таки пошел туда, — прокудахтал старый волшебник, поглаживая сморщенной ладонью обслюнявленное горлышко очередной бутыли. — Глупец… эх, молодость, молодость… он ещё не понимает, что есть вещи, которых следует бояться, да.

Видимо, Курдан пил всю ночь без перерыва — сейчас он с трудом держался на ногах, а слова выговаривал так, словно его язык распух и едва ворочался во рту. Гайтар лишь пожал плечами — как бы там ни было, в мире существует не так уж много вещей, с которыми не смог бы справиться магистр Альянса. А старик уже давно впал в маразм и единственное, чего ему стоит по-настоящему опасаться, так это безвременной кончины запасов вина на борту «Акулы». Судя по темпам, с которыми волшебник расправлялся с содержимым трюма, печального конца ждать недолго.

На бак, отчаянно зевая, поднялась Лайга.

— Плохо спала, — буркнула она, хотя её состояние никого из присутствующих, включая Гайтара, особо не интересовало.

В этот момент шлюпка подошла к чёрному островку вплотную и магистр без особой опаски шагнул на странный берег. Гайтар затаил дыхание — ночные кошмары словно вернулись, он ждал, что вот-вот случится что-то страшное… но шли минуты — ничего не происходило. Маг некоторое время бродил у самой кромки прибоя, опустился на колени, разглядывая маслянисто поблескивающее чёрное вещество, затем явно вознамерился обойти островок по кругу. Лодка отошла от берега шагов на двадцать, матросы напряженно следили за Кайером, готовые, в случае необходимости, немедленно причалить и забрать волшебника на борт.

Хотя кто их знает… случись что-нибудь по-настоящему серьёзное, и неизвестно ещё, в какую сторону начнут грести пираты.

— Упал, — вдруг равнодушно сообщила Лайга.

— Что?

— Магистр упал.

Действительно, алый маг лежал ничком на чёрной поверхности, подергиваясь, словно в конвульсиях. Затем сделал попытку подняться, некоторое время стоял на коленях, словно не в силах расстаться с твёрдой поверхностью… резко рванулся, чуть ли не взлетев, и замер, что-то напряжённо разглядывая.

— Вляпался, — ехидно заметил старик. — Вот в это самое эмнаурово дерьмо и вляпался, да. Они такие, алые… думают, самые сильные и самые умные… умные, они в дерьмо по своей воле не полезут, да. Умные, потому как. А вот такие дурни — всегда в дерьме по уши, да.

Гайтар лишь пожал плечами. Его худшие опасения вроде бы не оправдывались, островок вел себя относительно мирно, и если не принимать во внимание его чёрную поверхность… ну мало ли, что это может быть. Отполированный волнами гематит, к примеру. Хотя, если это гематит… чёрный блестящий камень изрядно ценится торговцами из Кинтары, и если выбросить часть груза и принять на борт некоторое количество такого богатства, можно поправить свои дела не в пример надёжнее, чем выполняя приказы Консула. Может, лорд Бьорн и выражает своё расположение пиратскому капитану, как на словах, так и в звонкой монете, но доверять Империи — не самое разумное решение. Сегодня ты нужен и с тобой готовы иметь дело, завтра политика, будь она проклята, изменится — и привет вам, пыточные подвалы Тайной Стражи.

Тем временем, магистр Кайер двинулся в обратный путь — и капитан мысленно отметил, что волшебник явно торопится.

— Вот увидите, весь в дерьме будет, да, по самые уши, — бубнил за спиной Курдан, нисколько не интересуясь тем неоспоримым фактом, что никто его не слушает.

Гребцы снова подогнали шлюпку к берегу, магистр, черпая сапогами воду, торопливо перебрался на утлое суденышко. Гайтар вдруг понял, что непроизвольно затаил дыхание — если бы этот остров и в самом деле представлял собой некое зло, то сейчас ему, злу, как раз самое время себя проявить — а то ведь добыча ускользнёт. Хотя кто знает пути темного бога… да и светлого, если разобраться, тоже. Может, нечто, затаившееся на островке, ждёт, пока вся команда спустится на берег — чтобы разом, всех… Ведь не зря ни одного свидетеля ужасов южных морей так и не удалось найти.

Но остров по-прежнему был тих и равнодушен к отплытию сапог, только что попиравших его поверхность. А вот в лодке что-то происходило… Гайтар вгляделся — матросы что-то говорили волшебнику… вот один схватился за нож — слов с такого расстояния было толком не разобрать, но поза пирата казалась достаточно красноречивой. Полыхнула ослепительная вспышка, раздался пронзительный вопль и обожжённое тело плюхнулось в воду. Уцелевший матрос воспринял урок должным образом — сел на вёсла и принялся лихорадочно грести.

Вскоре лодка глухо ударилась в борт «Акулы» и алый торопливо поднялся на палубу.

— Что случилось, магистр? — мрачно поинтересовался Гайтар, медленно опуская ладонь на эфес сабли.

Кто-то мог подумать, что пират намеревается разобраться с волшебником при помощи обычной стали. Это было бы ошибкой, Гайтар имел в прошлом достаточно опыта, чтобы осознавать всю бесперспективность подобной выходки, но его жест был адресован не столько магу, только что нарушившему соглашение о поведении на борту «Акулы», сколько первому помощнику. Тот намёк понял правильно, сместился за спину мага, одновременно извлекая из ножен пару метательных клинков. Маги, что бы там они о себе не думали, обычные люди — нож в спину убивает их так же верно, как и простолюдина.

— Ваш человек вздумал угрожать мне оружием, — надменно заявил алый. — Таких вещей я не прощаю и вам, капитан, это прекрасно известно.

— У него были причины угрожать вам?

— Он был глупцом, — отрезал магистр. — Счел меня проклятым… Знаете, капитан, этот остров мне не нравится. Его поверхность… я не могу объяснить, на что она похожа. Какая-то плотная субстанция. Я неудачно упал и испачкал руки, и этот негодяй отказался доставить меня на корабль.

Маг продемонстрировал причину ссоры — его правая рука почти по локоть была покрыта поблескивающей чёрной пленкой.

— Напоминает смолу, — пробормотал Гайтар. — Только без запаха.

— Дерьмо это, — тут же с готовностью высказал набившую оскомину версию старый Курдан. — Это ты, алый, прямо в Эмнаурову задницу…

— Старик, если ты сейчас не заткнешься, — прошипел Гайтар, резко поворачиваясь к изрядно надоевшему пьянице, — я прикажу затолкать тебе в рот кляп!

Пираты — народ изначально грубый, на кораблях, выходящих с Южного Креста, редко встретишь образчики изящной словесности, знатоков церемоний, умельцев изящно отвешивать поклоны и строить утонченные комплименты. Эти люди предпочитают бить и, если возможно, в спину. Любой из пиратов готов богохульствовать по поводу и без… но всё же не переходя некие границы. Боги обидчивы, они легко сносят вырвавшиеся в сердцах слова, но могут отомстить тому, кто поминает их недобрым словом без должной причины. А если сравнить двоих братьев-богов, то гнев Эмнаура вполне может оказаться опасней.

— Ха! — осклабился тот, помахав перед лицом капитана сухой сморщенной ладонью. — Да я шутя сожгу половину твоей команды, сопляк! Как ты смеешь угрожать настоящему магу? Вы, молодые ублюдки, думаете, что вам всё можно, да? Угрожать магам, молодой человек, опасно для здоровья. Твой тупой матрос, кажется, только что в этом убедился, да?

— И прикажу не давать тебе ни капли выпивки, — сурово закончил пират, прекрасно зная, что подобная угроза будет куда действенней обещания физической расправы. — Будешь до возвращения на Южный Крест пить только воду.

Старик разом сник, понимая, что эту угрозу капитан сумеет выполнить без особого труда. Порядки на борту «Акулы» были достаточно жёсткими, во время похода команда вынуждена была обходиться слабеньким грогом, а крепкое вино хранилось под надёжным замком в капитанской каюте. На берегу — хоть упейся вдрызг, но в море пират должен быть в любой момент готов выполнять свою работу — будь то лезть на мачту или вступить в бой.

— Распорядитесь поднимать паруса, капитан, — приказал Кайер, вызвав у Гайтара очередную вспышку раздражения. — Мы возвращаемся.

— Может быть, вам стоит вспомнить, магистр, что на борту «Акулы» командую я? — голос пирата был холоден, словно никогда не тающий лёд в северных широтах.

— Вот и командуйте, — фыркнул алый и, больше не сказав ни слова, проследовал в каюту.

Гайтар проводил его взглядом и задумался. С одной стороны, магистр не всесилен и вряд ли сумеет справиться с командой опытных бойцов. С другой… потребуй капитан от матросов высадиться на берег, и он получит самый настоящий бунт. Взгляды членов экипажа, наблюдавших эту размолвку, говорили лучше любых слов — ни один из пиратов не согласится на такое дело добровольно, на лице каждого был написан страх. Они без дрожи в коленях пошли бы на мечи кинтарийцев или имперцев, вряд ли побоялись бы померяться с силами с белыми плащами (хотя чем такие стычки обычно заканчиваются, известно), не дрогнули бы и при виде тяжёлой индарской галеры — пусть и предпочли бы не вступать в схватку. Но странный остров внушал корсарам самый настоящий ужас… в стычке с волшебником бойцы могут встать отнюдь не на сторону капитана.

— Поднять паруса, — буркнул Гайтар. — Курс на Южный Крест.

Несколько последующих дней прошло без неприятностей. Алый почти не покидал каюты, хотя уже к первому же вечеру чернота полностью ушла с его руки. Спустя пару дней, желая восстановить добрые отношения, капитан попытался пригласить магистра на ужин — но получил категорический отказ. Кайер выглядел издерганным и уставшим, под глазами залегли чёрные круги, щеки ввалились, лицо покрывала тёмная щетина — а ранее маг Альянса старался следить за своей внешностью. Этот факт, довольно заурядный сам по себе, порядком обеспокоил Гайтара — всё, что не укладывалось в привычные рамки, вызывало раздражение… да и не в одном дурном настроении волшебника было дело. Сны — вот что не давало покоя капитану — кошмары, которые невозможно вынести и потом невозможно вспомнить, терзали его каждую ночь.

Последней каплей стало заявление магистра утром пятнадцатого дня после возвращения «Акулы» на обратный курс. Погода начала портиться, приближающийся шторм гнал по небу грязно-серые клочья облаков, настроение у Гайтара и без того было отвратительным, и появление на мостике алого мага ничуть не добавляло доброго расположения духа. Волшебнику явно нездоровилось, он заметно сгорбился и кутался в мантию, плохо защищавшую от резких порывов ветра. Лайга, столь же невыспавшаяся, как и её любовник, встретила появление огненосца на мостике мрачным взглядом — в последнее время она постоянно была не в духе.

— Идем в Сур, капитан.

— Зачем? — душераздирающе зевнул Гайтар.

— Это приказ.

— Вы опять забыли, магистр, что «Акула»…

— Принадлежит вам, — раздражённо оборвал его Кайер. — Да, я помню, как видите. Поэтому и предлагаю сделку — вы немедленно доставите меня в Сур, а я прослежу, чтобы и вы, и команда получили достаточное вознаграждение. Такая сделка вас устроит?

Гайтар насмешливо оглядел собеседника, затем покачал головой. Он мог бы попытаться объяснить Кайеру причину, по которой соваться в подконтрольные Ордену воды было ошибкой. Белые рыцари относились к пиратам не просто без мягкости, как, скажем, имперцы. Империя корсаров не жаловала, но и не предпринимала серьёзных шагов, дабы раз и навсегда прижать к ногтю морскую вольницу. Отчасти понимая, что это не такое уж простое дело, отчасти рассматривая пиратов как своего рода морской щит против довольно сильного флота светоносцев. Пожелай пираты напасть на имперский фрегат — Тайная Стража приложила бы все усилия, дабы найти и примерно наказать наглецов. Но если не дразнить зверя в его берлоге, то с имперцами вполне можно было иметь дело. В конце концов, практически вся захваченная добыча традиционно продавалась в Гуране по бросовым, зачастую, ценам, что вполне устраивало и Империю, и Его Величество.

Другое дело — светоносцы. Эти щадить не будут никого, для них пиратская шхуна как мозговая кость для оголодавшего пса, способного в своём стремлении урвать кусок мяса растерзать каждого, кто будет иметь несчастье оказаться на его пути. Встреча с «белыми плащами» могла закончиться или гибелью, что вероятно, или поражением рыцарей, что куда менее вероятно — одно дело резать охрану торгового судна и совсем другое — иметь дело с прекрасно обученными воинами, каждый второй из которых к тому же ещё и немного маг. Пусть на каждом корабле не более пяти-шести рыцарей, но и абордажная команда у них, как правило, состоит из опытных рубак.

А Сур… Сур — береговая крепость Ордена, и этим всё сказано. Не то, чтобы прибрежные воды кишели инталийскими боевыми кораблями, но вряд ли удастся избежать встречи. А там либо петля, либо милосердный удар меча в пылу схватки. Ни тот, ни другой вариант Гайтара не устраивал.

Если в вопросе ухода от чёрного острова Гайтар, вступи он в конфликт в огненосцем, рисковал оказаться в меньшинстве, то в данном споре команда, несомненно, будет на его стороне. Как уже говорилось, они не побоятся скрестить клинки с рыцарями Ордена, но… но хотя бы при трёхкратном численном преимуществе.

— Эта сделка меня не интересует, — хмыкнул он, с наслаждением взирая на вытянувшееся лицо Кайера. — Прибудем в Дес-Лат, найдёте себе какого-нибудь купца, который не откажется доставить вас куда угодно, хоть в Шиммель, если согласны как следует заплатить.

— Неприемлемо, капитан, — огненосец побагровел, в глазах плеснулась неприкрытая ярость. — Время не ждёт, мне необходимо попасть в Сур как можно скорее. И мне плевать на ваше мнение, капитан, вы доставите меня туда, куда я приказываю, и так быстро, как только сможет ваше корыто! Я более не потерплю…

Договорить волшебник не успел. Рукав его мантии чуть отбросило ветром в сторону, и Гайтар увидел, как стремительно распространяется блестящая чернота по пальцам волшебника.

— Демон! — рявкнул он, выхватывая саблю.

Человек, стоявший неподалёку от трапа, ведущего на мостик, резко взмахнул рукой, отправляя в полет короткое серебристое лезвие. У первого помощника на корабле много обязанностей, но самая из них важная — прикрывать капитана при любых неурядицах… правда, ситуации бывают разные, случалось, что капитан отправлялся на корм рыбам, а его бывший заместитель, нынче хозяин корабля, задумчиво вытирал окровавленный клинок и прикидывал, на кого из команды сможет положиться. Но не в данном случае — нежелание Гайтара отправляться в лапы к «белым плащам» иначе, чем в составе эскадры, вполне разделялось каждым на борту «Акулы», кроме разве что магов и шлюх — последним было совершенно всё равно, куда плыть.

То ли у Кайера поистине были глаза на затылке, то ли он ожидал нападения, но нож отлетел в сторону, наткнувшись на незримую преграду, а в следующее мгновение…

— Капитан Гайтар описывает магию, примененную магистром, как чёрные жгуты, вырвавшиеся из его рук, — Блайт заметил, как вздрогнула Таша. — Эти жгуты с легкостью пронзали человеческие тела и перебили одну из мачт. В считанные мгновения маг уничтожил чуть ли не половину команды. Похоже, он не вполне контролировал себя, от ударов чёрных плетей погибла и эта женщина, Лайга, хотя Гайтар особо отмечает, что она не пыталась вмешаться в драку. Сам капитан был ранен, жгут зацепил его плечо…

— Он описывает свои ощущения? — Арай Ватере подался вперед, впервые на протяжении рассказа утратив напускную невозмутимость.

— Да. Холод… резкая боль. Жгут вырвал из руки кусок мяса, но не повредил кость.

— Не слишком детальное описание… — разочарованно вздохнул магистр.

— Да, согласен. Но пират — не маг, он не обучен анализу магического плетения. Хорошо хоть, остался жив и смог рассказать… пусть и немногое.

АрГеммит молчал — эту историю он уже слышал накануне, и сейчас вновь пытался понять своё отношение к рассказу давно усопшего корсара. Остальные члены Совета Вершителей реагировали по-разному. На лице арДамала — лёгкая заинтересованность, остальные скорее демонстрируют скуку, чем беспокойство. Что лишний раз доказывает — нынешние члены Совета не слишком-то соответствуют занимаемым креслам. Нетрудно ведь было догадаться, что арГеммит привёл сюда Консула отнюдь не затем, чтобы скоротать вечер за увлекательной историей.

— И чем закончилась эта стычка? — поинтересовалась Тана Эйс с таким выражением лица, что любому было ясно — ответ её ни в малейшей степени не интересует, леди просто «от хорошего воспитания и врождённого благородства» демонстрирует толику уважения к рассказчику.

По всей видимости, Блайт это понял.

— В общем, ничем особо интересным. Магистр был убит — тем самым вечно пьяным стариком… Как именно — понятия не имею, это в журнале не описано. Старик тоже умер, они ударили друг друга одновременно. Корабль потерял изрядную часть такелажа, налетевший шторм довершил разрушения. Гайтару удалось спастись — на шлюпке. Всё, что он сумел сохранить — этот журнал… думаю, по той причине, что в его глазах записи в журнале, сделанные имперским шифром, имели некоторую ценность в золоте. Шлюпку выбросило на самый восточный берег Пустоши, где-то между Верленом и Последним приютом, именно там он и закончил свой рассказ. А потом, думаю, попытался добраться до Кинтары или Гурана… но одиночка в Пустоши живёт недолго.

Он замолчал, давая понять, что закончил рассказ. Метиус лишь усмехнулся — недосказанное было ему также известно, но… но интересно посмотреть, как эти люди будут вытягивать из бывшего Консула информацию.

— Ну хорошо… — протянул Ватере, буравя Консула взглядом. — Интересный рассказ, признаю. Ректорат будет рад услышать историю последних дней жизни магистра Альянса. Но я не вполне понимаю ценности этой информации, милорд Блайт, за исключением ценности чисто, так сказать, исторической.

— Да, этот остров, чем бы он ни был, может представлять определённую, в каком-то смысле, угрозу, — арДамал говорил предельно расплывчато, стремясь отметить своё участие в совещании с одной стороны и не допустить какой-нибудь промашки с другой. В обществе Вершителей (или, если уж на то пошло, в роли Вершителя) он ощущал себя несколько неловко. Будучи хорошим исполнителем, полководец не особо рвался к высоким чинам и полученная должность стала не столько приятным, сколько довольно хлопотным сюрпризом. — Если я правильно понял, имело место заражение чем-то неизвестным, так?

— Вы, безусловно, правы, — кивнул Блайт, помимо воли принимая манеру речи командующего, — я расцениваю происшедшее именно с такой позиции.

— Но я не вижу проблемы, — пожала плечами леди Эйс. Её глубокий, красивый голос звучал равнодушно и, самую малость, высокомерно. — Никто на корабле не заразился, верно? Значит, проникновение в организм чёрноты возможно исключительно в контакте… быть может, в контакте с веществом острова. Я понимаю, что это суждение основано лишь на имеющейся, очень неполной и отрывочной информации, но других случаев… кстати, этому заболеванию стоит подобрать соответствующее название, как вы считаете, господа… и дамы? Например, «проклятье Тьмы». Звучит неплохо, не так ли?

Метиус лишь пожал плечами, с его точки зрения всякого рода глупости сейчас были не к месту и не ко времени. Название… да уж, леди Эйс позаботится о том, чтобы соответствующий раздел в справочнике по редким заболеваниям увековечил её имя. Пока что целительница не могла похвастаться каким-либо значительным вкладом в науку Ордена. А уж как ей хочется… Понять женщину можно, сейчас любой, глядя на нее, вспоминает Лейру Лон, и сравнение получается отнюдь не в пользу нынешней Попечительницы. Даже если не вспоминать о том, что Лейру официально признали Творцом Сущего, бывшая глава Школы Ордена была выдающейся волшебницей.

Очевидно, нечто подобное пришло в головы и другим присутствующим, поскольку, обожжённая несколькими вполне заметными ухмылками, леди Эйс чуточку покраснела и замолчала.

Наверное, единственным человеком в этой компании, пожелавшим прийти на помощь женщине, оказался Блайт.

— Да, леди, это название подойдёт. И, боюсь, нам придётся употреблять его чуть чаще, чем хотелось бы. С вашего позволения, я прошу предоставить слово присутствующей здесь леди Рейвен, она кое в чём дополнит рассказанное мной.

Дождавшись кивка арГеммита, Таша встала, бросив на Ангера взгляд, обещающий тому скорую и неотвратимую расправу. И этого человека она считала другом? Или больше, чем просто другом? Мог бы намекнуть…

Рассказ Таши не занял много времени — ещё и потому, что злость на Блайта не позволила леди Рейвен построить более-менее связное повествование и пришлось ограничиться сухим изложением давно минувших событий. Но именно эта краткость, более уместная для формального отчёта, произвела на собравшихся определённое впечатление.

— Итак, «проклятье Тьмы» уже добралось до материка, — Мират арДамал невесело усмехнулся. — Неприятно, признаю. С другой стороны… единичный случай за века — это не так уж существенно.

— Единичный выявленный случай, — заметил арГеммит. — Да и то, выявленный случайно. Если бы кое-кому не захотелось лучше узнать историю своего происхождения, мы бы пребывали в неведении.

— Но я по-прежнему не вижу поводов для беспокойства, — снова попыталась привлечь к себе внимание леди Эйс, на этот раз — довольно успешно. — Просуммируем факты. Проклятье Тьмы явно не передается от человека к человеку, женщина находилась среди торговцев достаточно долго, путь от южного побережья Гурана до Инталии неблизок. Несмотря на это, эффект «чёрных рук» был замечен только у неё. Далее, само по себе заражение не повышает агрессивности человека, женщина воспользовалась магией лишь при угрозе своей жизни. Думаю, магистр Кайер, как и большинство уважаемых магов Альянса, и в обычное время не отличался миролюбием. Так в чём вы, милорд Блайт, видите угрозу?

— В том, что среди обычных людей может оказаться изрядное количество черноруких, — вместо Консула ответил Метиус. — И мы не знаем, в чём их цель или, если хотите, их предназначение. Просто прожить жизнь? Или, однажды, ударить в спину? Насчёт агрессивности… ну, я бы хотел напомнить о том очевидном факте, что пираты, люди довольно-таки бесстрашные, всеми силами стараются держаться подальше от южных вод. Нельзя исключать, что причина именно в находке капитана Гайтара. Нельзя исключить, что чёрный остров — не единственный, кто знает, возможно, всё море в районе экватора кишит этой мерзостью. В противном случае, Гайтару слишком уж повезло… или не повезло, как посмотреть.

— Откуда взяться черноруким? — не сдавалась леди Эйс. — Или пираты уже совершают паломничество к чёрному острову?

— По моим данным, — тут же подал голос Блайт, хотя вопрос адресовался не ему, — в последние годы корабли с Южного Креста не…

Короткая пауза, взгляд, брошенный в сторону Таши, странная смесь эмоций на лице, как у человека, вдруг обнаружившего в куче навоза крупную жемчужину — то ли верить своим глазам, то ли задуматься о собственном психическом здоровье. Воспользовавшись паузой, леди Эйс с явным торжеством, не вполне приличествующим Вершительнице, выпалила:

— Вот именно! Считаю, что…

Окончания её очередного пассажа леди Рейвен не слышала, полностью поглощенная странной вспышкой эмоций бывшего Консула. Совершенно очевидно, Блайта посетила какая-то мысль, явно в первый момент показавшаяся ему нелепой или попросту смехотворной. И его хваленое умение владеть собой дало трещинку… о да, уже через мгновение Ангер вновь нацепил на себя уверенно-холодную маску, но что-то определённо под ней скрывалось. И необходимо обязательно выяснить, что именно.

Не обращал внимания на перепалку и Магистр Ватере — сохраняя каменное выражение лица, он молчал, то ли размышляя над услышанным, то ли стараясь понять, какие мысли прячет меж произносимых слов старый Вершитель. В одном он не сомневался ни на мгновение — арГеммит не стал бы ворошить события столь давних дней просто для того, чтобы подкинуть остальным пищу для размышления. Всё, что делал арГеммит, имело свои причины… не обязательно очевидные. Вот и сейчас он словно ждал чего-то, определённой реакции на рассказ Блайта. Нужной ему реакции. И, судя по кислому выражению лица, никак не мог дождаться.

Нельзя сказать, что Ватере считал арГеммита близким другом. Их связывало многолетнее знакомство, временами сотрудничество, иногда — противостояние. Что неизбежно, несмотря на то, что Альянс Алого Пути традиционно поддерживал Орден Несущих Свет в вопросах войны. Иногда поддерживал в прямом смысле этого слова, иногда просто аккуратно соблюдал нейтралитет, но сторону Гурана алые маги не принимали ни при каком раскладе… опять-таки, если оценивать ситуацию «в общем». Политика Альянса, позволяющая алым волшебникам работать по найму, развязывала руки магам среднего уровня, но официально симпатии Ректората всегда были на стороне Инталии, предоставлявшей им кров.

С другой стороны, между двумя колоссами принципы вассалитета не действовали. Временное, по договорённости, подчинённое положение, как, скажем, в период последней войны — это другое дело, это отношения нанимателя и наёмника. А вне рамок договора присутствовала обычная конкуренция, борьба за информацию, попытки овладеть доступными оппоненту знаниями, перехват перспективных детей… иногда мелкие пакости, не слишком способствующие ухудшению отношений, зато позволяющие держать друг друга в тонусе.

В целом, Ватере не был кровно заинтересован в поддержке арГеммита… но понять, что именно беспокоит старого пройдоху, необходимо. Поскольку это беспокойство вполне может быть обоснованным, и тогда интересы Альянса следует скорректировать с учётом поступившей информации. Арай попытался представить, что может беспокоить всесильного Вершителя… война закончилась, Инталия постепенно поднимается с колен, куда её бросили почти победившие имперцы, впереди, как минимум, одно-два спокойных десятилетия…

— Не стоит сбрасывать опасность со счетов, — тонкий, несколько раздражающий голос девушки в белой коже прервал его раздумья. — Если мы не можем оценить угрозу — это одно, а если просто не желаем…

В глазах арГеммита мелькнула искра удовлетворения, и Ватере тотчас же насторожился. Ну, допустим, Вершитель чувствует предстоящие неприятности. Серьёзных оснований этому нет, но возможно, возможно… Мир поддерживается индарскими клинками, но Комтур не вечен, а проследует ли Круг Рыцарей предложенным путем после ухода нынешнего лидера — ещё вопрос. Пока Ульфандер Зоран пребывает в полном здравии, Индар пойдет за ним. А потом? Понимает ли арГеммит, что сложившееся положение дел не устраивает ни святителя Верлона, ни Его Императорское Величество? Прекрасно понимает, с его-то опытом. Железные клинья Индара — слишком серьёзная вещь, чтобы проигнорировать Ультиматум Зорана-миротворца, но пока боевых действий нет, их можно готовить. Наращивать мышцы, точить зубы, вести разведку. Десять или двадцать лет, ну двадцать пять, это предел. Зоран не юноша, при самом внимательнейшем контроле со стороны целителей ему не дотянуть и до сотни лет, для этого надо быть магом.

АрГеммит боится новой войны? Инталия сейчас не в лучшем состоянии, но за пару десятилетий ситуацию можно изменить. Белые рыцари так часто воевали с восточным соседом, что перспектива новой стычки должна их вдохновлять, особенно если не забывать понесенного «почти поражения». Каждый воин и каждый маг Ордена понимают, что последнее противостояние было проиграно, и жаждут реванша. Другое дело, что арГеммит, которому полагается быть идейным вдохновителем предстоящих событий, в силу своего характера не очень-то стремится к достижению Орденом военных успехов.

Значит, он желает чего-то иного.

В памяти алого магистра всплыли строки Ультиматума Зорана. Довольно неожиданное решение немолодого Комтура толковали по-разному. Злые языки утверждали, что Ульфандер устал от войн, утратил твёрдость руки и хочет спокойно дожить до старости. Слово «трус» не употреблялось — кому охота быть зачисленным в официальные «враги Индара», этот статус не способствует долголетию… не употреблялось, но имеющий уши — да услышит. Люди более практичные видели в Ультиматуме попытку (успешную) вписать своё имя в историю Эммера, вписать так, что и через сотню, и через тысячу лет Зорана-миротворца будут вспоминать не просто как одного из Комтуров, а как человека, решившего свершить невозможное — принести мир двум вечно враждующим державам.

Арай Ватере не относился ни к первым, ни ко вторым. Он был реалистом и понимал, что человек, воспитанный в традициях рыцарства и, одновременно, наёмничества, как бы плохо ни сочетались эти два понятия, повёл себя в высшей мере странно. Словно…

Словно в одночасье изменилась его судьба.

Мысленно перебрав в памяти всё, что касалось Клинков судеб, Ватере пришёл к выводу, что наблюдаемые симптомы более чем схожи с описанными в исторических хрониках. Но знаменитые Клинки давно либо использованы, либо утрачены. Сомневаться в том, что «Сапфировый коготь» ушел на дно, не приходится — за века, прошедшие с момента его исчезновения, не появилось ни единого слуха о драгоценной находке. А уж если бы кому-то удалось завладеть «Когтем», это не осталось бы тайной — напротив, такой человек имел бы возможность получить всё. Неисчислимое богатство, власть… Ну а «Изумрудное жало»? Заслуживающие доверия источники хором утверждают, что клинок попал в коллекцию небезызвестного Санкриста альНоора… и канул в небытие вместе с ним и его последним творением. Но вот регулярно появляющиеся слухи о том, что Высокий замок временами появляется в Эммере, то в одном, то в другом месте… нельзя списать все свидетельства на фантазии или галлюцинации. Сумел ли Санкрист вернуться? А если сумел, то… взял и использовал «Изумрудное жало» для установления воздействия на Зорана? Да полноте… лучший боевой маг за всю историю Альянса возжаждал сыграть роль величайшего миротворца в истории Эммера? Слишком похоже на сказку, которые так любят сочинять специалисты Ордена.

И всё же… слишком похож неожиданный Ультиматум на результат преломления Клинка судеб.

«Вот ты, Арай, имей в своём распоряжении Клинок и пожелай остановить войну — что бы ты сделал? При условии, что целью последнего удара может быть только один человек?»

Пожалуй, при таком раскладе Комтур — идеальная мишень. Он обладает силой — но не влиянием. И Инталия, и Гуран будут его опасаться, но не считать равным себе — и, следовательно, не рассматривать как потенциальную «третью силу». Индарские клинки удержат мир, но не принесут Индару мирового господства — на первых порах такое положение дел вполне устроит и Императора, и Орден. Да, если и в самом деле Ультиматум — следствие ввода в игру Клинка, то цель избрана умело и не без изящества.

Может, это дело рук самого арГеммита?

Ватере постарался сосредоточиться на происходящем вокруг него и понял, что за период размышлений не так уж много и упустил. Дискуссия практически увяла — Вершители, за исключением упрямо молчавшего арГеммита, высказывались в том ключе что да, мол, угроза имеет место быть, но не так чтобы очень, а потому стоит ли беспокоиться о том, что толком себя и не проявило? Экс-Консул пребывал в некоторой растерянности, он явно ожидал более активных действий. Каких именно — вот вопрос.

И вдруг…

Слова этой милой девочки Верры, блеск в глазах арГеммита, сумасшедшая теория насчёт Клинка судеб в одно мгновение сложились в единую непротиворечивую картину, и Ватере чуть было не расхохотался. Да, всё просто и очевидно, стоит только соединить нужные элементы формулы. И, во имя богов, если он правильно понял намерения арГеммита, то Альянсу в этом деле с Орденом по пути. Ну, может и не всему Альянсу… но он, Арай Ватере, имеет право говорить от имени Ректората, он заслужил это право не только многолетним трудом, но и чётким пониманием того, что по-настоящему нужно огненным магам.

Маги Альянса в любой момент готовы к битве. Они — лучшие. Но суть Алого Пути не в том, чтобы прославлять победы огненосцев на поле брани. Алый Путь — это путь познания, а не войны.

— Позвольте высказать мысль, — Ватере поднял руку, привлекая общее внимание.

Дождавшись тишины, он заговорил неторопливо, взвешивая каждое слово.

— Мне кажется, здесь присутствуют сразу две проблемы. Во-первых, эта чёрная масса, хотя и не проявившая явной активности в присутствии капитана Гайтара и его корабля, очевидно представляет собой известную опасность. Ведь уходившие в южные воды корабли, в том числе и в составе блестяще подготовленных экспедиций, не возвращались. Экипажи того же адмирала Текарда были достаточно опытны, чтобы можно было списать гибель эскадры на банальный шторм. Да и пираты боятся пути на юг не зря. Мы не можем утверждать, что чёрный остров сохраняет неподвижность и не способен двинуться к берегам Эммера. Если же это произойдет… что способно остановить наступление Проклятья Тьмы? Клинки? Магия?

— Вы упомянули две проблемы, — подала голос леди Эйс.

— Да. Вторая, может, и не столь потенциально трагична — с точки зрения возможных потерь человеческих жизней — но и она заслуживает внимания. Из бортового журнала следует, что, соприкоснувшись с чёрной массой, магистр Кайер приобрел новые способности, не описанные в наших книгах. Магические способности… или родственные магическим. Есть ли гарантия того, что обычный человек, заразившись этой дрянью, не приобретет подобных же умений? Судя по рассказу леди Рейвен, та женщина, в лесу, не была волшебницей — у неё, очевидно, отсутствовали боевые навыки обученного мага, иначе разбойникам не поздоровилось бы. Но применить силу Проклятья Тьмы она сумела. При широком распространении заражения мы получим… думаю, не стоит объяснять, чем может закончиться для общественного уклада изменение установившегося баланса. Магия стоит у власти… даже Ордену следует это признать, хотя ваши обеты и утверждают иное. Если каждый… я подчеркиваю — каждый человек сможет овладеть убийственной магией, сумеет ли он держать свои силы в узде? Нас, волшебников, учат сдержанности и контролю. Но способен ли простой серв противостоять соблазну убить раздражающего его человека одним взмахом руки?

— Для этого не нужна магия, — заметил арДамал. — Достаточно ножа.

— Верно. Но магия и армия сдерживают эти порывы страхом наказания. До тех пор, пока каждый человек осознает пропасть, разделяющую его и полноправного волшебника, страх заставляет человека подавлять свои низменные порывы. Не всегда, не во всём — но в целом. Распространение Проклятья Тьмы способно сокрушить сдерживающие барьеры. Вспомните, ведь именно поэтому были уничтожены все следы магии Формы… ни для кого из присутствующих не секрет, о чём я говорю?

Бетина, несмотря на свои блестящие успехи в учебе, о магии Формы слышала впервые, но предпочла промолчать, дав себе клятвенное обещание как-нибудь позже взять лорда Ватере за горло и потребовать объяснений. Остальные подтвердили правоту огненосца кивками.

— Итак, мы имеем две угрозы. И, мне кажется, нам необходимо принять меры.

— Что вы предлагаете, магистр? — голос арГеммита был спокоен, но глаза выдавали волнение старого мага. Арай понял, что не ошибся в суждениях. Осталось окончательно убедиться в своей правоте — если Вершитель примет его предложение.

— Согласитесь, эта угроза касается не только Инталии. Ни Империя, ни Кинтара не застрахованы от возможно контакта с Проклятьем Тьмы. Хочу заметить, что кинтарийцы, традиционно сторонящиеся магии, ничего не способны противопоставить угрозе. А Круг рыцарей Индара, несмотря на всю их силу, не встанут на защиту Эммера от угрозы с моря. Клинки — не лучшее оружие против магии, в особенности, против магии неведомой и неизученной. Миротворцы Зорана избрали для себя вполне чёткий курс и будут его придерживаться до тех пор, пока действует Ультиматум. Следовательно, чтобы раз и навсегда решить проблему с Проклятьем Тьмы, необходимо…

Он на мгновение замолчал, обвел взглядом аудиторию и произнес слова, которые каждый из присутствующих уже готов был услышать.

— Необходимо объединить силы Инталии и Гурана.

— На этом всё, Консул.

Голос арГеммита, обращавшегося к мужчине, стоящему рядом с ним на пороге резиденции Вершителя, выдавал сильнейшую усталость. Светлый лик Эмиала, уже прошедший почти весь дневной путь, почти касался крыш зданий. Ещё несколько минут — и длинные тёмные тени поглотят блистательный Торнгарт, покроют чёрно-серым налётом белоснежные стены Обители, знаменуя окончание трудного дня. Сейчас Метиус хотел бы угнездиться в любимом кресле возле камина, распечатать какую-нибудь особо изысканную бутылочку из своих легендарных запасов и просто неподвижно сидеть, крошечными глотками потягивая драгоценное вино и наблюдая за плясками языков пламени.

Но не получится. Ватере недвусмысленно дал понять, что рассчитывает на приватную аудиенцию. И не откажешь… проклятье, из всех присутствующих на Совете один лишь алый понял, ради чего было устроено это представление. Понял и сделал то, что было нужно — и Эмнаур знает, чем огненосец руководствовался. Придётся с ним побеседовать, что-то из планов раскрыть, чем-то пожертвовать… поддержка Альянса и в иное время дорогого стоила, а в нынешней ситуации её попросту невозможно переоценить.

Несмотря на усталость и перспективу сложного разговора с полномочным представителем Ректората, Метиус ощущал полное удовлетворение результатами Совета. Блайт со своей информацией прибыл на удивление вовремя, избавив Вершителя от необходимости что-то изобретать. Правда, было бы куда лучше, исходи идея союза с Империей не от огненосца, а от кого-нибудь из Вершителей. Разумеется, не от самого арГеммита — в предстоящей комбинации он намеревался сохранить за собой роль дирижера, дав возможность исполнять сольную партию кому-нибудь другому. Ну, к примеру, молодой Бетине. Девочка далеко пойдет, но пока что ей не хватает… нет, не нахальства, этим добром она вполне может и поделиться. Вот чего ей по-настоящему недостаёт, так это готовности принимать и, что намного важнее, отстаивать решения. Рановато ей садиться в кресло Вершителя, но что поделать — когда ушли лучшие, приходится выбирать из тех, кто оказывается под рукой.

— Я надеюсь, вы выполните условия сделки, Вершитель? — Блайт старался говорить спокойно, но опытный наблюдатель мог бы заметить, что мужчина заметно нервничает.

— Безусловно. Вы можете ни о чём не беспокоиться, Ангер. Наши договорённости остаются в силе… при любом развитии событий. И имейте в виду, Орден сумеет обеспечить вашу безопасность.

Мужчина усмехнулся чуть печально, словно почуял в сказанном не очень смешную шутку. Метиус кивнул стоящему неподалёку рыцарю в белых латах. Рядом со светоносцем замерли солдаты, вооружённые до зубов. Рыцарь отсалютовал Вершителю и отвесил Блайту короткий поклон равного.

— Мне поручено охранять…

Договорить ему было не суждено. Тяжёлый арбалетный болт ударил в грудь мужчины в чёрном кожаном камзоле, без труда пронзил одежду, скрытую под ней кольчугу, тело… затем снова кольчугу, тончайшей отделки кожу, дорогую ткань длинного плаща. И увяз в толстом дереве дверных створок. Тело Блайта выгнулось дугой, рот приоткрылся, словно в отчаянной попытке издать последний стон — да так и остался открытым. Консул обмяк, и только намертво засевшая в дверях стрела не дала ему ничком рухнуть на мостовую.

Мгновением позже щиты сомкнулись вокруг арГеммита — бессмысленное и запоздалое действо, к тому же лучший маг Ордена вполне был в состоянии защитить себя. Пожалуй, в другое время он без труда обезвредил бы и стрелу задолго до того, как та коснулась бы кожи его гостя… но Метиус слишком устал и не успел среагировать вовремя.

— Найти! — прорычал он, ощущая, как вдруг заломило сердце и мелко задрожали колени. — Найти! Обыскать всё, каждый дом, каждую крысиную нору! Из-под земли достать эту тварь! Если надо, поднять по тревоге весь гарнизон! И Парлетта ко мне, срочно.

Мягкий сумрак, лишь слегка разгоняемый неверным светом полудесятка свечей. Отблески пламени, бьющегося в каменной темнице камина. Небольшой столик, наполненные бокалы — кажется, что тонкое стекло удерживает в себе тёмную густую кровь. Две фигуры в глубоких креслах…

Третий человек стоял посреди комнаты, заложив руки за спину. Поза, лишённая намека на почтительность — но те, кто знал Парлетта Дега, могли бы с уверенностью заметить, что тщедушному коротышке глубоко наплевать на подобные условности. Он мог с равным прилежанием заискивать перед последним слугой и холодно бросить оскорбление (или обвинение) в лицо кому угодно, вплоть до самого арГеммита. Вершитель ценил человека, ранее занимавшего неофициальную, ни в одном документе не поименованную должность Верховного Палача Ордена. Ценил не за умение лизать задницы — для этого имелась масса народу, ни на что иное не способного. Говорят, у каждого настоящего правителя должен быть хотя бы один слуга, не боящийся говорить господину правду прямо в глаза. Любую правду, в том числе и горькую, и опасную. Дега, более чем заурядный маг и совершенно никакой воин, обладал абсолютным бесстрашием и выдающимся нюхом на скрытых врагов Инталии. Это не помогло ему предотвратить ряд покушений на высших иерархов Ордена — но за годы службы Дега накопил достаточно заслуг, чтобы они перевешивали допущенные провалы. Три года назад, почти сразу после окончания войны, арГеммит ввел в Инталии официальную должность Квестора, в обязанности которого входило вершить высший суд в вопросах, затрагивающих безопасность государства. В том, что эта должность изначально предназначалась Парлетту, никто и не сомневался. К полному удовлетворению арГеммита, заполучив золотой медальон с изображением карающего меча, Дега ничуть не изменился — всё так же ни во что не ставил интересы отдельных людей, всё так же беспокоился о пользе для дела в целом.

— Поймать стрелка не удалось? — Метиус знал ответ, но хотел его услышать от Парлетта, желательно, с дополнительными деталями.

— Не удалось. Брошенный арбалет, кое-какие мелочи — это всё. Шансов поймать его прямо на месте преступления не было ни малейших.

— Плохо…

— Было большой ошибкой поручить охрану столь ценного… — на мгновение Дега замялся, подбирая уместное слово, — свидетеля обычным солдатам. Пара магов средней руки сумели бы защитить покойника от такой мелочи, как арбалетный болт.

Метиус вздохнул, сделал глоток вина, бросил короткий взгляд на безмолвного Ватере и пожал плечами, словно ёжась от пронзительного взгляда своего доверенного помощника.

— Ну да, это моя ошибка. Никогда бы не подумал, что какая-то тварь убьёт моего гостя на моём же пороге. Но сейчас нас больше должны интересовать не мои ошибки, Парлетт, а просчёты убийцы. Что удалось установить?

— Вас интересует личность собственно убийцы или его нанимателя? — с лёгким налетом сарказма в голосе поинтересовался Квестор.

— Оба, — отрезал арГеммит.

Иногда Парлетт вызывал ужасное раздражение. Людей, более или менее знавших Квестора и не мечтавших свернуть этому мозгляку шею, можно было пересчитать по пальцам одной руки. Иногда подобные желания посещали и арГеммита, чьим протеже Дега считался уже добрых двадцать лет. Но приходилось терпеть, хотя бы за неизменную преданность этой крысы Инталии и Ордену. Если точнее — только Ордену… интересы Инталии, Святителя и прочих волновали Дега лишь в той мере, в которой соотносились с его пониманием интересов Несущих Свет. За это приходилось расплачиваться, как минимум, информацией — как и Ангер Блайт, игравший сходную роль при дворе Императора Гурана, этот маленький человечек слишком много знал. Но, что было поистине редкостью, Дега никогда не злоупотреблял накопленным знанием.

— Итак, стрелок… Выстрел сделан из чердачного окна особняка леди Шайнур Диктис, в последние три недели в Торнгарте отсутствующей — леди пребывает в загородном доме, там же находится большая часть прислуги. За особняком приглядывали двое… их трупы найдены в подвале. Заколоты кинжалом, судя по характеру раны — индарский трёхгранный мизерикорд, хотя с полной уверенностью сказать не могу. Удар нанесен в манере «клюв»… то есть, сзади, в шею, с дроблением позвонков. Удар мастерский, в обоих случаях выполнен безупречно. Стрелял из тяжёлого индарского штурмового арбалета, каковой брошен там же, на чердаке, за ненадобностью. Кроме того, в глубокой щели в полу, неподалёку от арбалета, найдена оторванная металлическая пуговица с изображением ворона, комок смоляной жвачки, кое-какие объедки, пустая бутыль «Северной крови». Требуются более детальные пояснения?

— Индарец?

— Да… на первый взгляд. Арбалет такого типа при покушениях используется редко, тяжёлый индарский арбалет обладает высокой дальнобойностью, но уступает в меткости аналогичным образцам инталийских оружейников. Скажем, я бы выбрал что-то попроще, тем более, что выстрел с такого расстояния можно сделать и из ручного оружия. Пуговица, несомненно, принадлежит индарцу — право носить «ворона» на пуговицах получают командиры клиньев после пяти успешно исполненных боевых контрактов. Жвачкой такого типа часто пользуются индарцы. Вино местное, инталийское, но особой популярностью оно пользуется у северян. Все улики указывают на Индар.

— Это тебя беспокоит?

Квестор довольно ухмыльнулся.

— Да… беспокойство, пожалуй, вполне подходящий термин. Такое впечатление, что убийца кричит во весь голос, что прибыл из Индара.

— То есть, на самом деле всё иначе? — поднял бровь арГеммит.

— Свидетельства подобраны так, чтобы любой внимательный человек тут же догадался, что они попросту лживы. Мне настолько демонстративно указывают на Индар, что поневоле хочется смотреть в другую сторону. А смотреть особо некуда… для посланца той же Кинтары слишком нехарактерно осуществить убийство с помощью арбалета. Скажем, признак дурного вкуса. Вот яд в бокале, да так, чтобы ни на кого из присутствующих не пало и тени подозрения — такое решение вполне в духе южан. Остается Империя… там найдётся достаточно мастеров, способных управиться со штурмовым арбалетом.

Некоторое время Дега молчал, давая слушателям возможность уяснить информацию. Затем вздохнул.

— На самом деле, намек на Империю столь же очевиден, сколь и указание на участие Индара. Просто второй слой… слегка замаскированный, но не более того.

— Второй… — пробормотал Ватере, ни к кому конкретно не обращаясь. — Хотите сказать, имеется и третий?

Дега коротко кивнул.

— Я мог бы предположить, что явные и грубые улики, свидетельствующие о причастности Индара, как раз и нацелены на то, чтобы замаскировать его реальное участие. Заставить нас признать улики сфабрикованными, подброшенными намеренно — и проигнорировать их.

— Послушайте, Дега, — устало вздохнул арГеммит, — у меня был очень тяжёлый день. Вы пришли к каким-то конкретным выводам?

— Да, пришел, — Квестор выдержал короткую паузу, затем продолжил: — В сложившихся условиях я решил отбросить улики. Следует сосредоточиться на другом вопросе — кому по-настоящему выгодна смерть Блайта? И тут остается только один ответ… да, Индар не прочь был бы заполучить бывшего Консула в свои руки и выпотрошить его память. Но вот от его гибели Круг Рыцарей почти ничего не выигрывает… зато получает почти гарантированное обострение и без того непростых отношений с Инталией. А если учесть, что Зоран объявил себя миротворцем…

— А не кажется ли вам, Парлетт, что это — ещё один пример «второго слоя»? — тихо заметил Ватере. — Заполучив Консула и его память, Орден приобретет возможность прикоснуться к целому ряду имперских тайн, что может весьма негативно сказаться на нынешнем шатком мире, пребывающем в целости только лишь за счёт индарского оружия? Устранение Блайта могло бы ликвидировать один из возможных камней преткновения во взаимоотношениях между нашими странами, способствуя исполнению целей Зорана.

— Я думал над этим, — Квестор ухмыльнулся, явно польщённый этой репликой, — и пришел к выводу, что этот «второй слой» также учтен убийцей. Но тут есть нюанс… дело в том, что я лично знаком с Ульфандером Зораном и довольно неплохо представляю ход его мыслей. Столь грубое убийство на первый взгляд вполне в характере Комтура, склонного решать проблемы силой оружия — на первый, подчеркиваю, взгляд. Но на самом деле Зоран не слишком любит пачкать руки… Сейчас Индар достаточно силен, чтобы просто потребовать головы Блайта… и признайте, Вершитель, вы ведь не найдёте достаточно аргументов отказать Кругу Рыцарей?

— Почему ты так думаешь? — буркнул Метиус более для порядка, чем намереваясь ввязаться в полемику.

— Потому, что, как сказал уважаемый магистр Ватере, смерть Блайта — человека, способного изрядно расшатать установившийся баланс — в полной мере соответствует интересам Зорана в части сохранения мира.

АрГеммит скривился, словно от зубной боли. Дега был, как обычно, прав. Блайт — ценный приз, но ещё и оружие, а Зоран пообещал свернуть шею всякому, кто попытается нарушить равновесие. Ради головы одного потенциально опасного человека упрямый Комтур вполне способен бросить на избитую Инталию свои стальные клинья. Особенно если учесть некоторые истоки появления Ультиматума.

— Таким образом, Империя?

— Да, — коротко подвел черту под докладом Дега.

— Хорошо… значит… — Метиус хищно ухмыльнулся, — Значит, будем считать, что в убийстве виноват Индар. Инталия понимает позицию Круга Рыцарей и не намерена обвинять его в данном преступлении, хотя и выражает неудовольствие… неофициально. Никаких резких заявлений, но пара завуалированных упреков в приватной беседе. Если Император хочет нашей реакции — он её получит. Но не такую, какую ожидает. Дега, улики уничтожить, тем, кто их видел, расскажи о пользе молчания… и о возможных последствиях.

Парлетт коротко кивнул и вышел, плотно притворив за собой дверь.

Ватере некоторое время с преувеличенным вниманием рассматривал вино в своём бокале, затем сделал маленький глоток, причмокнул и блаженно сощурился.

— Знаете, Метиус, одна из причин, по которой я всё ещё торчу в Торнгарте, это изысканное великолепие вашего винного погреба.

— Знаете, Арай, — в тон ему ответил хозяин кабинета, — неуёмные похвалы пыльным бутылкам вызывают у меня временами некоторое раздражение. Вы, как только что заметили, торчали бы здесь и в том случае, если бы к столу в Обители подавали исключительно уксус.

Огненосец усмехнулся, давая понять, что намерен игнорировать раздражение хозяина, понимая его природу и, в какой-то мере, разделяя беспокойство Вершителя. И сделал ещё один глоток — да, его пребывание в столице Инталии диктовалось политической необходимостью, но ничто не помешает магистру совмещать полезное с приятным.

АрГеммит бросил короткий взгляд в окно. Над Торнгартом вовсю властвовала непроглядная ночь, едва рассеиваемая светом масляных ламп, установленных на наиболее значимых улицах города. Расточительно… к примеру, в том же Броне никто и не задумывался об освещении улиц, а что до всяких лихих людей, любящих проворачивать свои делишки во мраке — так на то есть Тайная Стража. Вот пусть и отрабатывают получаемое жалование. Торнгарт — иное дело, здесь расположена Обитель, здесь правит бал Эмиал, и фонари, всю ночь жгущие не самое дешёвое масло, лишь демонстрация того очевидного факта, что и с приходом ночи свет Эмиала остается с инталийцами.

— Время позднее, — Метиус снова уселся в кресло. — И день выдался не самым лёгким. Арай, может, мы перейдём к делу? Насколько я понимаю, у тебя появились вопросы, которые нельзя задать в присутствии посторонних?

— Для начала — только один вопрос.

Магистр Альянса отставил в сторону пустой бокал, некоторое время молчал, словно подбирая слова, затем, внимательно глядя в лицо арГеммиту, поинтересовался с деланным равнодушием:

— «Жало» или «Коготь»?

Метиус дрогнул. Чуть заметно, а для менее искушенного в подобных вопросах человека, и не заметно вовсе. Ему очень хотелось поднять в удивлении бровь, изобразить непонимание, поинтересоваться, что именно имел в виду глубокоуважаемый Первый Советник Альянса, правая рука Ректора Лидберга… а если уж принимать во внимание реалии, то — фактический глава Алого Пути, поскольку немощь Лидберга заставила того в последние пару лет практически устраниться от управления Альянсом. А когда тот пояснит свою мысль — рассмеяться, упрекнуть собеседника в склонности к мистике и старым легендам… налить ещё вина, поболтать о чём-нибудь малозначимом.

Только вот таким образом можно поступить с не обремененным излишней мудростью арДамалом. Или с самовлюбленной леди Эйс. Или с этой… какое бы слово подобрать… в общем, с леди Рейвен, которая принесла арГеммиту головной боли не меньше, чем половина интриг Империи за последние годы. А Ватере… как говорится, чтобы правильно задать вопрос, надо знать две трети ответа. Похоже, огненосец с помощью одних только умозаключений пришел к правильным выводам и всякого рода насмешки его уже не остановят.

Да и надо ли? В предстоящих планах Альянсу отведено важное место, и поддержка Ректората совершенно необходима. Полная поддержка — значит, поменьше тайн и недоверия, побольше проявлений доброй воли. В разумных, конечно, пределах.

— «Жало.»

— Хм… — Арай с некоторым сожалением бросил косой взгляд на пустой бокал.

Хозяин, проявляя положенное радушие, тут же потянулся к бутылке. Наверное, так и надо. Подобные вопросы куда легче обсуждать на не совсем трезвую голову.

— Значит, это твоих рук дело?

— Представь себе, нет. Просто я… скажем, получил информацию от надежного источника.

— До?

Метиусу подумалось, что иногда общение с собеседником, идеально знающим, о чём идёт речь, раздражает. Казалось бы, свершилось событие, способное перевернуть Эммер… да что там способное — уже перевернувшее, поставившее всё с ног на голову, создавшее кучу политических, дипломатических, социальных и других проблем. А у магистра — ни капли удивления во взгляде, один лишь интерес к деталям.

— После.

— Кто выбрал цель?

— Это неважно, — торопливо буркнул арГеммит, сверкнув глазами. Ватере понял, что эту деталь Вершитель, по каким-то соображениям, предпочитает оставить в тайне. Если уж на то пошло, деталь и в самом деле не такая уж существенная.

— Тогда передай инициатору мои комплименты, — усмехнулся магистр. — Цель избрана достаточно удачно, хотя можно было рассмотреть и другие варианты. И кто преломил клинок?

— Не поверишь, — скривился Метиус. — АльНоор. Лично.

— Он ещё жив? — судя по выражению лица Ватере, поверил он сразу, а вопрос задал лишь с целью уточнения.

— О, да… и будет жить ещё Эмнаур знает сколько. Если бы Санкрист не получил титул Творца Сущего за то знаменитое самопишущее перо, которое кроме Ректората никто не видел, ему вполне удалось бы удостоиться этой чести за создание Высокого Замка, — в чуть раздражённом голосе арГеммита сквозила элементарная, хотя и тщательно подавляемая, зависть к таланту древнего мага. — Сразу замечу, о некоторых деталях этого творения я не знаю вообще, о некоторых — лишь со слов очевидца. Но этим словам я доверяю. И впечатлен, не скрою — альНоор создал себе защитника, раба и хозяина в рамках одной сущности. Если пожелаешь, я дам тебе ознакомиться с отчётом… с некоторыми купюрами, не влияющими на общую картину. И прокомментирую, если потребуется.

— Если не секрет, чего стоило уговорить Санкриста расстаться с самым значимым элементом его легендарной коллекции?

— В его, как ты говоришь, легендарной коллекции оказалась подделка, — криво усмехнулся арГеммит. — Хорошая такая подделка, с зелёным прозрачным лезвием. Всё это время «изумрудное жало» находилось у нас, можно сказать, под самым носом. В Академии Зор-да-Эммер.

— Она же погибла. Вместе с островом.

— Ну, в какой-то мере так и есть. Но остров частично уцелел, два года назад я отправил туда небольшую экспедицию… скажем, особо доверенных людей. К сожалению, ничего достойного внимания они не нашли. Библиотека Академии для нас потеряна, удалось разыскать лишь несколько амулетов школы Формы. А что касается шпаги… понятия не имею, каким образом она туда попала, но факт остается фактом — «Жало» нашли и использовали.

— А амулеты?

АрГеммит с деланным равнодушием пожал плечами.

— Орден соблюдает договорённости.

Ватере решил, что эту тему далее развивать не стоит. Либо, в соответствии с давними соглашениями, все проявления магии Формы были надлежащим образом уничтожены, либо их запрятали так далеко, что до этих предметов не добраться, несмотря ни на какие партнёрские отношения с Несущими Свет. Сам Ватере не был уверен, что смог бы допустить утрату ценнейших, хотя и потенциально опасных артефактов… но тут всё зависит от количества и качества свидетелей. Если есть шанс, что утаивание запретной магии станет достоянием гласности, то лучше не рисковать. В противном же случае… играть мечеными костями предосудительно, но иметь их под рукой на случай крайней необходимости — мудро.

— Ладно, вернемся к Клинку Судеб. В запасе у нас лет двадцать, так?

— Может, больше. Болезни, покушения или трагические случайности Зорану не угрожают, судьба проведёт его к поставленной цели.

— Но только его, не так ли?

Оба прекрасно понимали, о чём идет речь, и этот обмен репликами лишь позволял упорядочить мысли, привести их в унисон, дабы можно было выработать единое мнение, приемлемое для обеих сторон.

Пока Ульфандер Зоран жив — будет живо и его дело. Какие бы слова о потомках или последователях Комтура ни произносил альНоор, ломая зелёный клинок, они уже не будут иметь силы. Впрочем, Творец прекрасно знал древние правила и не стал бы впустую сотрясать воздух. Один Клинок — одна судьба. Не более. Зоран объявил себя миротворцем под влиянием магии, понять и повторить которую не под силу никому из живущих или живших ранее, за исключением Творца альМегера, да и то… Всё, что Метиус знал о магии Творения Сущего (мало кто из ныне здравствующих знал о ней больше), заставляло его подозревать, что и сами Творцы понятия не имеют, что именно и, главное, как они создают. Если маг желает создать огненный шар — он получает именно шар пламени, который можно бросить в противника или заставить просто эффектно промчаться по воздуху, рассыпая искры на потеху ярмарочной толпе. Если магу требуется заморозить лужу — она замёрзнет… а уж будет ли иметь место тонкая хрупкая корочка или вода оледенеет до самого дна — это зависит исключительно от способностей. Количественные вариации, так сказать. Магия Творения — вариации качественные. Знал ли альНоор, что станет не столько хозяином, сколько пленником Замка? Какие именно цели ставил перед собой альМегер, создавая Клинки Судеб… ведь расправиться с обидчиками маг может куда более простыми способами. И куда более неприятными. Лейра, создавая свой кровавый дождь, вообще ни о чём не думала, в ней бушевала дикая смесь горя, отчаяния и ненависти.

В общем, Зоран встал на страже мира в Эммере — и прекратить войны ему, безусловно, удастся. Пока он жив. Но со смертью Комтура, которая, несмотря на помощь судьбы, рано или поздно произойдет, всё вернётся на круги своя. Инталия и Гуран накопят силы и захотят испробовать её — как обычно, друг на друге. А новый Комтур будет лишь удивляться, почему то, что удавалось его предшественнику, стало вдруг таким сложным или, скорее, невозможным.

— Двадцать лет. Тридцать, если повезет, — кивнул Метиус. — И если мы хотим избежать последующей крови, надо…

— Пролить её сейчас, — жёстко закончил за него Ватере.

АрГеммит промолчал, но его собеседнику требовалась полная ясность, иначе не стоило и затевать этот разговор.

— Если я правильно понимаю, ты намерен найти для Инталии и Гурана общего врага, чтобы повязать оба государства кровью, не так ли? А заодно причинить Гурану такой урон, чтобы в ближайшие десятилетия они и не думали о войне?

— Почти так. Только не для Инталии и Гурана, а для Эммера в целом. Тысячелетиями мы находились в противостоянии друг к другу. С чего это началось, ты и сам прекрасно знаешь — Эмиал, Эмнаур… боги-бойцы, боги-враги. Пора бы вспомнить, что они ещё и боги-братья. И эта чёрная гадость, легко превращающая человека в боевого мага, очень подходит на роль единого и страшного врага. А память об общей победе… ну, она не решит всех противоречий, но, надеюсь, окажет некоторое влияние. И уж дальше мы постараемся это влияние усилить.

— У тебя уже есть конкретные планы?

— В основном, наброски… Если чёрный остров оправдает мои ожидания.

— А если нет? — печально усмехнулся Ватере, уже зная ответ.

— Тогда над Эммером «неожиданно» нависнет другая смертельная угроза, — жёстко ответил арГеммит. — Сейчас объединение необходимо и возможно. Протянем ещё несколько лет, и напряжение вырастет настолько, что ни о каком союзе, хоть бы шатком и временном, нельзя будет и говорить. По большому счёту, поздновато уже сейчас, идеальным было бы начать через полгода после войны.

— Скажи, Метиус… ты готов бросить на алтарь этой идеи рыцарей Ордена? Их осталось мало… Готов погнать в бой юных волшебниц и магов, зная, что им придётся отдать жизни не за свой дом и свою семью, а за возможное, подчеркиваю, всего лишь возможное в далёком будущем примирение Инталии и Гурана? Думаешь, оно того стоит?

Вершитель не ответил. Всё, что он сейчас мог сказать, звучало бы излишне пафосно и, оттого, неискренне. Что же касается его настоящих чувств… Да, Метиус арГеммит был уверен, что другого выхода нет. Уверен настолько, что для пользы дела готов был не только выковать обоюдоострый клинок, нацелив его на общую для Эммера цель — он согласен был бы стать остриём этого клинка и погибнуть. Принести в жертву не только остатки инталийских рыцарей и магов, не только уцелевших солдат и, не исключено, немалое количество мирных жителей, но и себя самого. Лишь бы эта жертва не была забыта.

Но говорить это вслух не имело смысла.


Таша Рейвен. Село Лесное | Плечом к плечу | Таша Рейвен. Торнгарт