home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Таша Рейвен. Южные воды

Запах горелого масла и дыма наполнял помещения корабля, от капитанских апартаментов до вечно сырого трюма. Не помогали ни открытые настежь люки, ни ароматические свечи… вернее, какой-то эффект эти меры оказывали, но очень кратковременный. Стоило запереться в каюте, как воздух начинал насыщаться тяжёлой липкой вонью… Первую ночь Таша выдержала, поднявшись утром с раскалывающейся головой и мешками под глазами. Вторую и третью предпочла провести на палубе, но резкие порывы ветра, скрип такелажа, переклички матросов и ругань офицеров, уцелевших после сражения, не позволили толком отдохнуть.

Вот и сейчас леди Рейвен стояла на своём излюбленном месте у фальшборта, с сожалением понимая, что свежий воздух не способен прогнать въевшуюся, кажется, навсегда, сонливость. Зато здесь не было отвратительного запаха… и было кое-что другое — люди, видеть которых у Таши не было ни малейшего желания.

— Может, перебраться на какой-нибудь другой корабль эскадры? — спросила она Ангера.

— С каких пор леди Рейвен бежит с поля боя? — небрежно поинтересовался её телохранитель.

Таша нахмурилась — слова Блайта ударили точно в цель.

Боги посылают людям удачу или награждают невезением, одаряют или забывают об их существовании, но справедливость высшим силам не свойственна. Орденцам удалось сдерживать атаку озверевших пиратов достаточно долго, чтобы подошедший гуранский «Коршун» выплеснул на борт флагманской шхуны Родана абордажную команду, где схватка и была завершена полной и безоговорочной победой союзников. И, тем самым, был подведен итог и общему сражению — когда флаг Родана на грот-мачте его шхуны пополз вниз, с полдесятка пиратских кораблей ударились в бегство, те же, что были скованы абордажем, утратили изрядную часть боевого пыла. С точки зрения Таши, значительная доля заслуг в этой победе принадлежала именно леди Рейвен. Ну, можно ещё несколько имен назвать…

Увы, её мнение явно никто не разделял — взгляды, которые бросали на неё рыцари и команда, не отличались теплотой. Презрение, насмешки, даже нотки ненависти — и это после того, как она, по сути, спасла капитана «Светозарного» от верной гибели. Этот спасенный сейчас смотрит на Ташу волком, полностью исключил употребление в её адрес слов «друг мой» и пожелай Таша покинуть корабль, шлюпка плюхнется о воду прежде, чем она договорит последние слова фразы.

Вообще говоря, то, что совершила Таша, формально не подлежало наказанию, но было мало совместимо с воинской честью. Она это понимала, хотя и пыталась спорить. С арГешем. С Блайтом. Сама с собой.

В горячке боя считалось вполне нормальным ударить в спину, напасть втроём на одного, метнуть в глаза противника пригоршню песка или воспользоваться десятками других способов уцелеть самому и принести победу товарищам. Поединок — дело иное… Как и в официально объявленной дуэли, поединок давно уже оброс множеством условностей, нарушение любой из которых расценивалось как бесчестье. Право требовать поединка имели немногие — лишь рыцарь мог бросить вызов, лишь рыцарь мог принять его. Бой двух рыцарей — испытание мужества, веры и, как принято считать, выяснение истинного благорасположения богов. По мнению многих на корабле, вмешательство леди Рейвен вполне способно было вызвать гнев высших сил, да ещё и заставить удачу отвернуться от нарушителей традиций. Тогда можно ли рассчитывать на успех кампании в целом?

— Я не бегу, — фыркнула она, понимая, что речь идет именно о паническом бегстве, как бы ни хотелось иного.

— Увы, бежишь… и я не намерен тебя осуждать, — усмехнулся Блайт. — Таша, ты не понимаешь, что натворила, не так ли?

— Я натворила? Да я спасла арГешу жизнь!

— Допустим. Но каким образом? Сейчас в источнике любой неприятности, будь то порвавшийся парус, протухшая в бочке вода или ухудшение погоды, будут видеть последствия твоего вмешательства. Более того, если вся экспедиция вернётся ни с чем, как думаешь, кого в этом обвинят? АрГеша? Нет, милая, тебя и только тебя. Нет никого более суеверного, чем моряки.

— Я…

Таша осеклась.

Блайт был совершенно прав. В любой неудаче будут винить её, да и при любом успехе лишь покачают головами — «нет, ну надо же, после выходки этой…». Уже одно то, что спасением «Светозарный» обязан имперской галере, жжёт души и матросам и рыцарям так, что кое-кто из них, пожалуй, предпочёл бы скорее геройски погибнуть, чем выразить благодарность извечным противникам. И битву в целом выиграли не инталийцы, а десант с «Коршуна», сумевший захватить адмирала.

Да, в этом вины леди Рейвен не было ни малейшей. Вмешайся она в поединок или нет, без помощи имперцев «Светозарный» был обречён. Только кто сейчас готов с этим согласиться?

Таша в бешенстве стиснула зубы. Всю свою жизнь она презирала условности и традиции, легко нарушала их — не намеренно, просто пренебрегая. До сего момента это сходило ей с рук.

— Я всё сделала верно, — прошипела она то ли Блайту, то ли самой себе. — Я сделала то, что должна была, не так ли?

— Да, — серьёзно ответил он. — Но так бывает… так бывает слишком часто. Люди не любят признавать, что обязаны успехом чему-то непристойному, бесчестному.

— Надо было дать ему умереть?

Он лишь пожал плечами.

— Спросила бы у самого капитана. Хотя ты, думаю, знаешь его ответ.

— Знаю, — вздохнула она.

Позади раздались торопливые шаги, позвякивание металла. «Кто-то из уцелевших воинов, — подумала Таша, не оборачиваясь, — послание с флагмана, не иначе.» После того, как эта старая сволочь Юрай Борох объявил, что в связи с достойной самого искреннего сожаления неспособностью капитана арГеша исполнять свои обязанности он, первое по статусу лицо в эскадре, принимает на себя тяжёлую ношу общего руководства, леди Рейвен попеременно пребывала то в бешенстве, то в отчаянии. Дилана, которой нельзя было доверять и на медную монету, в сравнении с Борохом казалась невинной овечкой. А рассчитывать на то, что арГеш поднимется на ноги хотя бы в течение пары ближайших недель, не приходилось — получивший не менее десятка ран разной степени тяжести, выжатый до обморочного состояния магией «героя», он пластом лежал в каюте фрегата, в настоящий момент медленно ползущего к Блутской гавани. Именно к Блуту — до орденской территории искалеченному «Святителю», получившему таранный удар в борт и потерявшему в последующем абордаже три четверти команды, не дойти.

Опасаться за жизнь арГеша не стоило, рассечённые мышцы Таша смогла залечить, но вот устранить последствия применения магии Крови было выше её возможностей. Она с тоской вспомнила об Альте — той довелось поучиться у Зельды, травницы из крошечной деревеньки неподалёку от Школы Ордена. Сейчас искусство исцеления травами подошло бы как нельзя лучше. Впрочем, что думать об этом, на борту корабля не нашлось бы подходящих запасов, окажись здесь лучшие целители Инталии — они оказались бы бессильны. Время, подогретое вино со специями, сон — вот лучшие из доступных лекарств. А в Блуте наверняка найдутся знающие лекарки.

— Леди Рейвен, от командующего эскадрой поступил приказ, — судя по тону, произносить и слово «командующий», и её имя, воину было одинаково неприятно. — Вам следует прибыть на борт «Коршуна».

«Где вам самое место» — мысленно закончила Таша невысказанную часть фразы.

Сейчас роль флагмана исполнял «Коршун», тяжёлая имперская галера, столь блестяще показавшая себя в битве и, к тому же, совершенно неповрежденная. Говорят, когда капитан галеры надменно ответил леди Танжери, что её предупреждение о намерении пиратов напасть на эскадру — плод больного воображения, волшебница просто вышвырнула этого глупца за борт. Не руками — ударом «молота». Недоверчивый упрямец умер ещё до того, как его тело коснулось воды.

Именно «Коршун» подобрал шлюпку с телом Арая Ватере. Магистр потерял много крови, хотя полученные им раны сами по себе не были смертельными. Жизни магистра в настоящее время ничего не угрожало, но для восстановления сил требовался покой, покой и ещё раз покой. Мало-мальски серьёзный шторм вполне способен был убить раненого. Ангер, услышав эту новость, лишь заметил, что Борох попросту устраняет конкурентов и если бы Ватере в самом деле не получил два арбалетных болта в сражении, его бы убрали из эскадры другим, возможно, более жестоким способом. Делиться властью Юрай не собирался, справедливо полагая, что сосредоточив все нити командования флотом в своих руках, он сможет гораздо лучше исполнить пожелания Императора и соблюсти, при этом, свои интересы.

Пришлось Ватере отправиться в Блут. Борох, растягивая старческие губы в нарочито дружелюбной улыбке, предлагал устроить магистра Альянса Алого Пути на имперской галере — в обратный путь «Святитель» отправлялся в компании с «Косаткой», потерявшей более половины гребцов, изрядную часть вёсел и обе мачты. Но уцелевшие светоносцы проявили твёрдость, считая, что алый маг будет находиться на борту инталийского корабля в куда большей безопасности.

Таша бросила взгляд на волны — не так давно бирюзовые и ласковые, а сейчас хмурые, с сединой пенных барашков и явным обещанием в самом скором времени преобразоваться в шторм. Не самое лучшее время для созыва гостей, но если уж Борох что-то задумал, то вполне способен ради своих планов пренебречь безопасностью тех, кого эти планы касаются. И проигнорировать приказ нельзя. Пусть претензии Верховного жреца на роль командующего и шли вразрез с пожеланиями арГеммита — Таша была уверена, что старый добрый Метиус, узнав эти новости, придёт в неистовство — но, формально, Юрай и в самом деле имел основания требовать подчинения. Разве что Арай Ватере был практически равен ему как по статусу, так и по силе. Но корабль, увозящий алого магистра, давно скрылся за темнеющим горизонтом.

— Пусть готовят шлюпку. Мы с сэром арШаном отбываем немедленно…

— Леди отправится без меня, — тут же прервал её Блайт. — Выделите для леди двоих… нет, лучше четверых охранников.

И тут же повернулся к Таше, уже готовой обрушить на него громы и молнии, взглядом потребовав от неё молчания. Солдат коротко отсалютовал — хотя на Ангера или, точнее, на Кайла арШана неизбежно распространилась некая часть неприязни, адресованной леди Рейвен, всё-таки он был рыцарем Ордена, следовательно, своим — и торопливо удалился. Таша тут же набрала полную грудь воздуха, чтобы высказать верному телохранителю всё, что она о нём в настоящее время думает, но Блайт торопливо заговорил:

— Послушай, Таша, не надо спорить. Я не думаю, что это ловушка, сейчас ты не представляешь угрозы ни для Бороха, ни для Диланы. И не забывай, она говорила, что Император приказал оказывать тебе всяческое содействие. Но если вдруг что-то случится… сама понимаешь, сейчас настроение среди инталийцев таково, что они могут и не прийти тебе на помощь. На борту «Коршуна» я не смогу тебе помочь, а вот заставить орденские фрегаты вступить в бой, если что-то пойдет не так — вполне.

Волшебница резко выдохнула, пытаясь успокоиться.

— Кроме того, не забывай, сейчас на борту «Светозарного», кроме меня, не осталось ни одного мага. Но главная причина, по которой я не желаю встречаться с Борохом, не в этом.

— Боишься, что он сумеет раскрыть твоё инкогнито? — в голосе девушки всё ещё звучало раздражение.

— Не могу этого исключить, — кивнул бывший Консул. — Борох хорошо меня знает и может что-то заподозрить. Амулет меняет голос и внешность, но остаются ещё походка, манера речи, жесты… Дилана подозрительна и осторожна, но наши с ней пути пересекались не так часто. Юрай — дело другое… из-за тебя он не станет портить отношения с Инталией, во всяком случае, пока цель экспедиции не достигнута. Но я — враг Короны и, с точки зрения закона, Верховный жрец имеет право проверить любые подозрения… если он ошибётся — последуют извинения, компенсации и прочее, но ведь ты понимаешь, что стоит снять с меня медальон… А приговор врагу Короны однозначен и приводится в исполнение незамедлительно.

Таша вдруг осознала, что за весь период пребывания в Империи её спутник и в самом деле ни разу не появлялся там, где ожидалось присутствие Бороха. Смешно было бы заподозрить Блайта в трусости — налицо была трезвая оценка ситуации, ей следовало бы это признать.

— Ну, хорошо, — без особой охоты согласилась она. — Ты меня убедил.

Ветер срывал пенные гребни, швыряя их в лица матросов и кутающейся в плащ волшебницы. Шторм ещё не начался, но бывалые морские волки уже видели, что схватки со стихией не избежать. Таше подумалось, что пожелай сейчас Борох объявить всю эту экспедицию богопротивной — найдётся немало желающих отдать свой голос в пользу скорейшего возвращения в безопасную гавань. Время для кампании было выбрано наилучшее — погода, если верить приметам, должна была благоприятствовать эскадре. Но сама природа, казалось, давала понять морякам, что идея проделать опасный путь на юг обречена на провал.

Леди Рейвен с явным сочувствием посмотрела на огромную «Фортуну», единственную из кораблей Кинтары пережившую морское сражение. На триере торопливо готовились к шторму, спускали паруса, крепили шлюпки и растягивали над палубой страховочные тросы. Вёсельные отверстия перекрывались промасленными кожаными манжетами, благодаря которым куда меньше воды проникнет на самую нижнюю палубу. Вёсла второго и первого ряда уже втянули внутрь — в борьбе со штормом они не помогут. Корабль готовился — но хлопоты вполне могли оказаться напрасными. Тяжёлые триеры не были предназначены для открытого моря, и сейчас многие на борту «Фортуны», наверняка, проклинали жадность кинтарийцев, отрядивших для участия в кампании сильные, но совершенно неподходящие для этого суда. Или молились обоим богам сразу, понимая всю тщетность посылаемых к небесам просьб — боги редко отвечают тем, кто и сам мог бы позаботиться о своей безопасности, но по глупости, неразумению или чьему-то умыслу этого не сделал.

Очередной каскад брызг обдал девушку с ног до головы. Таша попыталась укрыться под «саваном», но уже через несколько минут раздраженно разорвала заклинание — неподвижный воздух казался неприятным после соленого морского ветра, мертвым. Лучше уж так… к тому же, плащ уже и так вымок. Да и недолго осталось — перед ними постепенно вырастала громада галеры, на борту которой можно будет найти что-нибудь сухое — в самом деле, вряд ли Юрай Борох заставит женщину, да ещё и представителя Ордена, участвовать в совете, заливая палубу стекающей с одежды водой.

Шлюпка подошла к борту «Коршуна» и матросы сбросили леди Рейвен штормтрап.

— Приличествует ли леди взбираться по веревочной лестнице? — пробормотала Таша, цепляясь за мокрый пеньковый шнур. — Я всегда думала, что это развлечение исключительно удел влюбленных глупцов, карабкающихся на балконы к предметам своего обожания.

Ответа она не дождалась, да и не особо на него рассчитывала. Матросы явно нервничали — им ещё предстояло отправиться в обратный путь, а ветер всё усиливался и волны становились опасными для крошечной лодчонки. Четверо телохранителей ожидали очереди подняться на борт галеры.

— Я обязательно упаду, — сообщила Таша самой себе, уже искренне сожалея о том, что приняла приглашение Бороха. В шторм фрегат вроде «Светозарного» казался более надёжным судном, чем лучшая из имперских галер.

Ветер отчаянно рванул плащ, на мгновение отбрасывая волшебницу от чёрного борта корабля, затем с силой припечатал обратно — просмолённые доски ударили по пальцам, боль пронзила костяшки — и Таша почувствовала, как мокрая веревка выскальзывает из рук, словно морской угорь. Перед глазами пронеслась картина предстоящего падения — вот вода сомкнется над её головой, моментально наполнившиеся водой сапоги тянут на дно, и никто не попытается спасти…

Чьи-то пальцы вцепились в её запястье, сминая тонкий золотой браслет, добавляя боли. Поддержка длилась не больше одного удара сердца, но этого вполне хватило — второй рукой леди нащупала канат и ухватилась за него с такой силой, словно от этого зависело больше, чем просто её жизнь.

— Вам там удобно, Таша? — послышался до отвращения знакомый голос. — Я бы рекомендовала вам подняться, если это не противоречит вашим планам.

— В мои планы, — прошипела леди Рейвен, без особого изящества переваливаясь через планшир, — входило выпить кружку подогретого вина, закутаться в одеяло и хоть немного поспать. А не плыть на какой-то лодчонке, больше похожей на прохудившееся корыто. Да ещё и непонятно, с какой целью.

Дилана усмехнулась. Недобрая вышла усмешка, в этом Таша могла бы поклясться.

— Увы, моя дорогая, иногда мне кажется, что долгий сон в тепле и уюте — выдумка бродячих сказочников, в реальности такое не случается. Понимаю, вам необходимо сменить камзол… не побрезгуете взять что-нибудь из моего? Мы сложены одинаково… пожалуй, что ваша талия чуть тоньше, так что…

— Я признательна вам за предложение, леди Танжери, — сухо ответила Таша, если только можно говорить о сухости там, где плащ, волосы, одежда и обувь пропитаны солёной водой… только и остается, что держать сухим тон. — Признаюсь, и глоток-другой вина мне не повредит. И капельку объяснений.

— Каких именно? — Дилана приподняла идеально очерченную бровь.

— Ради каких демонов вы потребовали моего присутствия?

— Демонов… — протянула Дилана, и её губы изогнулись в неприятной гримасе. — Демонов, вот как. Знаете, Таша, в чём-то вы правы.

— Проходи, проходи, дочь моя, — старик растянул губы в подобии улыбки.

Немногочисленные каюты боевой галеры, не предназначенной для перевозки пассажиров, были отданы Юраю Бороху, его эскорту и леди Танжери. Вряд ли капитан Арденн Гай, занявший эту высокую должность непосредственно перед началом сражения, был рад перебраться вместе со своими офицерами в трюм, к матросам, но возразить не посмел ни словом, ни взглядом — ещё свежи воспоминания о том, как улетал за борт его предшественник, размозженный ударом «молота».

Борох неторопливо потягивал горячее вино из простого оловянного кубка и рассматривал гостью. Леди изящно присела на краешек скамьи, мило улыбнулась, но её красота и старательно демонстрируемая почтительность ни малейшего воздействия на старика не оказывали. Он лучше прочих знал, что из себя представляет леди Танжери и сейчас намеревался воспользоваться не её блистательной внешностью, а кое-чем другим.

Если у этой женщины достанет благоразумия сделать правильный выбор.

— Зря я, пожалуй, согласился на эту прогулку, — он осторожно поставил кубок и привычно сцепил сухие пальцы. — В моем возрасте куда пристойней сидеть у камина, не так ли?

— Я молода, отец мой, но тоже не люблю ветра, солёную воду и качающуюся палубу, — улыбнулась Дилана. — Но долг перед Империей…

— Ах да, долг, это верно, — кивнул жрец. — Я не устаю удивляться, как многое можно объяснить стремлением исполнить свой долг.

От жаровни, установленной в оббитом медью углу каюты, шли волны приятного тепла, но Дилана ощутила, как по спине пробежала морозная волна. Вряд ли Борох пригласил её сюда лишь для того, чтобы пожаловаться на невзгоды морского путешествия. В памяти всплыл разговор с Императором… «Он не должен вернуться, и эту задачу я поручаю тебе» — так сказал Его Величество. А она уже упустила пару более или менее удачных моментов, не обещавших шанса уцелеть, но дававших надежду выполнить приказ. В искусно скрытом от посторонних глаз кармашке на поясе и сейчас пряталась крошечная склянка с ядом, способным убить даже лучшего из магов.

Или ударить «стрелой мрака»? Вот прямо сейчас, когда старик не ожидает нападения. Дилана внимательно пробежала взглядом по сморщенной фигуре старика и мысленно покачала головой. Да, Борох выглядит расслабленным и умиротворенным, немного усталым — как и все на этом корабле. Но пальцы его сейчас готовы к действию, заподозри он угрозу хоть на миг — атакует первым, без тени сомнения или сожаления. Не успеть.

— Я давно присматриваюсь к тебе, дочь моя, — Борох, как обычно, не смотрел на собеседника, но создавалось впечатление, что его глаза, скрытые сейчас под капюшоном мантии, улавливают не только движения, но и намеки на них. — Ты всегда была верной слугой… Империи, что бы там ни говорили злопыхатели.

Пауза не ускользнула от внимания Диланы и она поняла, что стояло за этой короткой запинкой. Борох никогда не высказывал, хоть бы и в виде намёка, мысль о том, что на троне Гурана он смотрелся бы куда лучше нынешнего Императора, но имеющий хоть каплю разума признает — кресло Верховного жреца высоко, но не на самой вершине. Император понимает, что Юрай, собравший под своей рукой немалые силы, вполне может сделать этот последний шаг. Потому она и получила самоубийственный приказ.

— Да… — повторил жрец. — Верной слугой, и пусть тебя не коробит слово «слуга», дочь моя.

Дилана снова ощутила холод. Он знает, что ей неприятно это определение, или же она не сумела сохранить бесстрастное выражение лица? Всё верно, пусть в Гуране каждый придёт в восторг, услышав подобную похвалу от Бороха, сама она ненавидела это проклятое слово, напоминавшее о тех давних днях, когда она была ничем и никем, слугой, полезной и ценной вещью, которую использовали те, кто стоял выше в иерархии Ночного Братства. Она смогла вырваться, убив тех, кто пытался воспрепятствовать, сумев договориться с теми, кого убивать было нежелательно. И теперь принимала приказы лишь от одного человека.

Но для него, пусть и единственного, Дилана всё равно оставалась слугой. Слугу можно ценить, к нему можно испытывать теплые чувства, но равным он не станет никогда.

— Все мы чьи-то слуги, — развивал мысль Борох. — Мы служим богам, Императору, долгу… ещё — друзьям или тем, кого любим.

Дилане потребовались немалые усилия, чтобы сдержать улыбку. Борох и любовь… есть ли вещи менее совместимые?

— Человек проживает жизнь по-разному, — продолжал старик. — Кого-то устраивает быть слугой, кто-то мечтает приказывать многим и получать приказы как можно реже. А иные видят целью жизни ограничиться служением лишь тому, кто воистину заслуживает поклонения.

— Эмнауру?

— Или Эмиалу… ты удивлена, дочь моя? Да, мои помыслы направлены на служение нашему богу, и сторонники Эмиала мне враги, но странно было бы не признать, что мои и их взгляды в чём-то схожи. Но речь не об этом. Однажды человек оказывается перед выбором — остановиться на достигнутом или сделать ещё один шаг вперед.

Он замолчал, разглядывая изуродованные старостью пальцы, а Дилана всё пыталась понять, что хочет сказать ей жрец. Может, Император прав в своих подозрениях, и Борох намерен радикально изменить соотношение сил в Гуране, добавив к сутане ещё и императорскую корону?

Старик тихо рассмеялся.

— Думаешь, я возжаждал власти? Властью наслаждаешься лишь до определённого момента, пока не начинаешь понимать, что всё преходяще. Вот ты служишь Императору и власть, которую он даровал тебе, велика. Много ли радости это тебе принесло? Ты распоряжалась жизнью людей, чьи заслуги перед Империей были, пожалуй, куда более значительны. Ты отняла эту жизнь… скажи, это принесло мир в твою душу? Или заставило её трепетать от наслаждения?

Дилана молчала. Знает ли старик о её роли в трагической гибели генерала Седрумма, или же просто выдает свои предположения за полную уверенность? Ищейками Триумвирата наводнён весь Гуран, мало что может укрыться от всевидящего ока жрецов Эмнаура, хотя она могла бы поклясться, что идеально запутала следы. Хотя кто его знает, возможно, он намекает на капитана галеры, убитого не так давно.

— Не знаю, отец мой. Мне приходилось убивать… по приказу. Или ради дела. Я испытывала удовлетворение от хорошо сделанной работы.

— Это верные слова, — кивнул Борох. — Мы ставим перед собой цели… или их ставят перед нами те, кому дано такое право. Но однажды приходит время, и надо задуматься — верны ли эти цели. Не ошибается ли отдавший приказ.

— А он… ошибается?

Более всего она боялась, что сейчас Борох спросит, кого это волшебница имеет в виду — что ответить? Но он не спросил.

— Я хотел бы, дочь моя, чтобы ты как следует подумала об этом нашем разговоре. Сейчас ты на распутье, и следующий шаг поведёт тебя уже по новой дороге. В конце каждого пути — цель, но приближаясь к одной, неизбежно отдаляешься от другой, и лишь тебе решать, какой путь избрать.

Дилана помолчала, затем усмехнулась.

— Знаете, отец мой, я ведь воин, хоть и иногда ношу платье. Мне куда проще нанести удар, чем плести паутину интриг, в которых жертва сама запутается и задохнётся.

— Иначе говоря, не мог бы я выражаться яснее, так, дочь моя?

— Именно так.

Борох расцепил пальцы, сделал глоток уже остывшего вина, затем кивнул.

— Изволь. Иногда слова похожи на якорь, что утянет на дно самого искусного пловца. Пока они не произнесены, выбор всё ещё есть — грести к берегу, к борту ближайшего судна или просто болтаться на месте в ожидании шлюпки. Но когда всё сказано — выбор истаивает, словно дым, оставляя неизбежность. Ты просишь — я буду говорить прямо. Император слаб. Его решения продиктованы заботой о государстве, не спорю, но сиюминутная выгода часто оборачивается поражением в будущем. Империя утратила изрядную часть былой мощи именно потому, что каждое решение принимается с оглядкой на то, что подумают о нем в Триумвирате… в Ночном Братстве… Три года назад Унгарт стоял в шаге от достижения той воистину великой цели, что угодна Эмнауру — Инталия готова была пасть на колени. Требовалось лишь проявить немного мужества, пойти наперекор Зорану…

— Стальные клинья залили бы Империю кровью.

— Да, это так. Но трудно, дочь моя, победить победителя. Зоран одержал верх лишь куском пергамента и десятком напыщенных фраз именно потому, что Его Величество, — титул Юрай произнес с явным презрением, — испугался. Гуран считается единым, но на деле это не так. В тот момент Унгарта поддержали бы все. Месяц спустя — большинство. Сейчас — от силы четверть, и он всё более и более явно утрачивает свои позиции. Потери Империи не критичны, мы всё ещё способны дать бой и белым рыцарям, и индарцам. Но мы выжидаем — и слабеем, слабеем… Ви отправлен на плаху, Седрумм зарезан в собственном доме, их место заняли те, кто более угоден Императору и кто обязан именно ему своим возвышением. Но верность бесполезна, если за ней не стоит сила. А Инталия, тем временем, наращивает мускулы…

— Вы считаете, отец мой, что Империя должна начать новую войну?

— Нет, дочь моя, лишь завершить начатое.

— И кто поведет нас к победе?

— Бог, дочь моя.

Он снова замолчал, затем откинулся в кресле, но пальцы так и остались в напряжении, готовые в любой момент привести в действие заклинание — если вдруг гостья задумает какое-нибудь сумасбродство.

— Что ж, я сказал всё, что следовало. Ты служишь Унгарту и ты ему верна, это достойно уважения. Теперь же следует подумать, кому больше нужна твоя верность. Императору… или Империи. Иди, дочь моя… у тебя есть время подумать, много времени. Сделай верный выбор.

Сейчас, глядя на мокрую насквозь Ташу, Дилана вспоминала тот недавний разговор и немного завидовала этой орденской стерве, которая по жизни настолько тупа, что не испытывает сомнений. Она видела Ташу насквозь… её, вероятно, никогда не посещают мысли о том, кто хозяин, кто слуга. АрГеммит пользуется своей протеже там и так, как считает нужным, а ей — всё приключение, спасение от скуки. Вряд ли леди Рейвен хотя бы раз в жизни задумалась о том, насколько на самом деле белы плащи Несущих Свет, и так ли уж черны помыслы тех, кто поклоняется Эмнауру. Как легко жить, если не задавать себе неудобных вопросов, если не доискиваться неприятных ответов.

Если в какой-нибудь из стычек леди Рейвен придётся умереть, смешно предполагать, что она отправится в последний путь с мыслью, что хорошо послужила Ордену. Таша служит только самой себе, исполняя полученные приказы так, как считает нужным, основываясь на своём личном понимании долга. И ей ведь на самом деле плевать, что подумают окружающие, в том числе и её горячо обожаемый Метиус. Если кто и свободен по-настоящему, так это именно она.

Может ли она, леди Танжери, поступить так же?

Приказ Императора. Просьба… нет, пусть слова сказаны мягким голосом, пусть не звучало «я хочу» или «я требую», но всё сказанное Борохом — это тоже приказ. Два человека, равные по влиянию и лишь немногим отличающиеся по официальному статусу. Светскому. Если же речь вести о религии, то тут право Бороха принимать решения, пожалуй, выше.

Чьи слова будут направлять её руку?

Всё, что недоговорил Борох, на самом деле и не требовало излишних слов. Убей Императора, Дилана. Убей — лишь ты можешь подойти к нему достаточно близко и сделать это, не бросая тень на старого жреца. Ты погибнешь, Дилана — но своей смертью ты принесешь огромную пользу Империи. А ведь именно страна превыше всего, не так ли, Дилана? Человек, занимающий трон — это не более, чем просто человек, плоть и кровь, кожа и кости, украшенные старой, как этот мир, короной. Так ли важно, кто именно будет её носить? Куда важнее, что сделает венценосец для своего народа. Убей слабого — и на трон сядет сильный, что принесёт Империи истинное величие, быть может — впервые за тысячи и тысячи лет сумеет объединить осколки Эммера в единое целое. Целое — гораздо лучше осколков, не так ли?

Убей жреца, Дилана. Убей — лишь у тебя может хватить силы, хитрости и коварства. Отправь к Эмнауру его вернейшего слугу, шепчущего о любви к богу и народу, но на самом деле испытывающего непреходящую, всепоглощающую любовь к власти. И готового ради этой любви залить кровью всё, до чего сможет дотянуться. Слабый, шаткий мир… неужели он хуже очередного кровопролития? Хочешь снова отдавать приказы солдатам убивать горожан, виновных лишь в том, что их надежда и опора, рыцарь Ордена, не желает сдать крепость без боя?

Устранись, Дилана. Брось всё, покинь эскадру, отправься в какую-нибудь глухую деревушку, где про Императора или Святителя знает разве что старый, давно впавший в маразм управитель. Забейся в глухую щель, и пусть эти негодяи делят власть так, как сочтут нужным. Пусть перегрызут друг другу глотки — это не коснется тебя, если будешь достаточно осторожна. Загрохочут ли по коридорам Святилища Эмнаура подкованные сапоги солдат или вспыхнет императорский замок под ударами безликих магов Триумвирата — это будет не твоё дело и не твоя вина. Не стоит марать руки в крови, Дилана, они и так… по самые плечи.

Измени судьбу, Дилана. Найди единомышленников, купи клинки наёмников, запугай трусливых, убеди умных, поведи за собой храбрых. Пусти под нож Ночное Братство, сравняй с землей храмы Эмнаура, залей улицы Брона кровью императорских гвардейцев. Убей всех, кто встанет на твоём пути, Дилана, стань хозяйкой собственной судьбы. Пусть на трон сядет Дилана Первая, знающая, чего хочет. Ты ведь знаешь, Дилана? Или нет?

Выхода нет, и выбор должен быть сделан. «Ты прав, Юрай Борох… я на распутье. И не могу остаться на месте, надо сделать шаг. Первый… даже если он окажется последним.»

Она снова посмотрела на Ташу и доброжелательно улыбнулась, стараясь, чтобы сквозь эту маску не просочилась ядовитая смесь зависти и ненависти. Леди Рейвен не стоять перед выбором, когда любой из вариантов ведет к смерти.

— Пойдёмте, леди. Совет скоро начнётся.

Если для перевозки пассажиров имперская боевая галера «Коршун» подходила мало, то уж для проведения многолюдных совещаний не подходила совершенно. Цари над морем штиль или наполняй паруса лёгкий теплый бриз, эту встречу можно было бы провести на палубе — но сейчас погода явно этому не благоприятствовала. Ветер с каждой минутой усиливался, срывая пену с гребней волн и швыряя её в корабли. Звенел натянутый почти до грани разрыва такелаж, скрипели доски, принимая на себя новые и новые удары тёмной воды.

Борох понимал, что его требование срочно созвать предводителей союзных эскадр было, по меньшей мере, опрометчивым. Не самое подходящее время — приближающийся шторм, предсказать появление которого не смогли самые опытные моряки, мог рассеять корабли так, что понадобятся дни, а то и недели, чтобы снова собрать эскадру воедино. В таких условиях не стоило собирать всех старших офицеров на одном корабле, хоть великолепная имперская галера и способна — по заверениям новоиспеченного капитана — поспорить с любой стихией.

Но что сделано — то сделано. Пока не утихнет ветер, придётся собравшимся вверить свои жизни «Коршуну» и его матросам. Пропитанные салом кожаные манжеты уже закрыли весельные отверстия в бортах, спущен парус, наглухо задраены люки, всё, что можно закрепить — закреплено, всё, что можно — убрано в трюм, рулевой и капитан заняли свои места. И да пребудет с галерой милость Эмнаура… хотя, если судить по погоде, сейчас бог явно занят другими делами.

В каюте Бороха было не протолкнуться. Сам жрец, по такому случаю временно расставшийся с телохранителями, и Дилана — представители Империи. Смутно знакомый Таше рыцарь — кажется, она успела пару раз встретиться с ним, но имени не запомнила — прибыл с индарской эскадры. Тучный кинтариец, назвавшийся Раджилом Тади, посетовал, что в минувшем сражении уважаемый господин Шимар Саарти, капитан «Морской звезды» и командующий предоставленным Кинтарой флотом, по несчастливому стечению обстоятельств покинул сей бренный мир, взвалив все тяготы предстоящей кампании на плечи своего недостойного помощника. Дейн арБавер, второй помощник капитана «Светозарного», единственный из уцелевших во время боя рыцарей Ордена, прибывший на борт «Коршуна» несколько часов назад, мрачно покосился на леди Рейвен и попытался занять место, максимально удаленное от женщины.

Воздух моментально стал тяжёлым и неприятным. От воинов пахло морем и смолой, не слишком свежей солониной и потом. Господин Тади распространял вокруг аромат благовоний, более подходящих какой-нибудь шлюхе из дорогого борделя, тонкие духи Диланы с трудом пробивались сквозь этот липкий, тягучий запах. Кто-то открыл дверь, в каюту ворвался порыв ветра, наполненный сыростью, солёными брызгами — сразу стало легче дышать. Но дверь тут же захлопнулась.

— Что ж, господа… — прошелестел тихий голос Юрая Бороха, — благодарю, что откликнулись на мою просьбу. Нам необходимо обсудить важный вопрос…

— А почему бы не обсудить его как-нибудь потом, когда уляжется шторм? — быть может, арБавер был неплохим моряком, но дипломатом ему не стать никогда, в каждом слове сквозила плохо скрытая неприязнь к жрецу тёмного бога. — Если ваше корыто пойдет ко дну, это поставит на кампании жирный крест.

— Галеры Империи выходят в море и в худшую погоду, — пожал плечами старик, — но обсуждать мореходные качества кораблей лучше с теми, кто в этом разбирается. Хотя ваши слова, помощник… ах, простите, теперь уже капитан арБавер, как раз и коснулись того, что волнует меня в последние дни. А именно — следует ли нам продолжать этот поход, настолько неугодный богам?

— Решение было принято, — буркнул индарец. — Его утвердил сам Комтур Зоран. Если кто-то считает, что шайка пиратов или лёгкий ветерок заставит рыцаря Круга отступить…

Он не стал оканчивать фразу, да этого и не требовалось. Таша бросила на воина слегка насмешливый взгляд — общеизвестно, что в Круг входят лишь лучшие из лучших, и этот, несомненно, некогда был отменным рубакой. Но годы берут своё, молодые вырываются вперед, их мечи не менее остры, но сил и боевого куража больше, а амбиции и вовсе брызжут из щелей доспехов. Для него экспедиция, пожалуй, один из немногих способов ощутить себя не просто уважаемым ветераном, а настоящим героем, каким был когда-то. Этот не свернёт, что бы ни случилось.

К её удивлению, следующим подал голос не арБавер, чего следовало бы ожидать — приказ Метиуса никто, кроме него самого, отменить не в силах — а толстый, увешанный золотыми побрякушками кинтариец.

— Да не сочтёт уважаемый Верховный жрец мои слова непочтительными, — он попытался изобразить поклон, но получился лишь не слишком выраженный кивок, — но интересы Кинтары настоятельно требуют внесения некоторой ясности в положение дел в южных водах. В известной степени, организовать подобный поход силами исключительно нашего флота представляется Совету Граждан не вполне рациональным, в то время как полученное от высокочтимого магистра арГеммита предложение встретило в Совете полную поддержку. Со скорбью признаю, что потери в имевшей место битве весьма велики и, в иное время, свойственная истинным кинтарийцам осторожность могла бы оказать значительное влияние на мысли и поступки…

— Уважаемый господин Тади, — поморщился жрец, — поверьте, нет нужды в этой велеречивости. Думаю, все присутствующие и так поняли, что Кинтара намерена продолжить поход.

— Истинно так, уважаемый, — снова с трудом склонил голову южанин, скорчив недовольную мину.

— Что скажет Орден? — поинтересовался Борох, но тут же усмехнулся. — Впрочем, не думаю, что ответ капитана арБавера или леди Рейвен окажется для меня сюрпризом. Смею заверить, Империя не отказывается от взятых на себя обязательств, однако мне следовало узнать мнение каждого из вас. Теперь хочу представить вам одного интересного человека.

Он чуть заметно шевельнул кистью, и двое его телохранителей в чеканных масках тут же выскочили за дверь. Вернулись они быстро — воздух в каюте не успел толком очиститься. Присутствующие раздались в стороны, насколько это позволяла теснота, и безликие швырнули в центр каюты человека с мешком на голове. Одежда его была изорвана и пропитана кровью, руки связаны за спиной, связаны жестоко — Таша уже видела подобный способ медленной казни, когда перетянутые верёвками руки умирают, распространяя гибельный яд по ещё живому, но уже обречённому телу. Если отрубить несчастному кисти обеих рук — он ещё может выжить.

— Итак, господа, перед вами — известный адмирал Родан.

Рука безликого сорвала мешок с головы пленника.

Выглядел адмирал страшно. Лицо иссечено старыми и свежими шрамами, на месте левого глаза зияет кровавая рана, сквозь глубокий разрез на щеке видны жёлтые зубы. Таша поморщилась, отводя взгляд. Врага надо убить или отпустить, глумиться над изуродованным пленником — как это в духе гуранцев.

— В Кинтаре, — жёлчно заметил господин Тади, — есть освящённая веками традиция, когда преступника, посмевшего покуситься на жизнь свободного человека, помещают в бочку, наполненную змеями. Идеальнейшим образом для этого изысканного наказания подходят каменные гадюки, их укус не смертелен, но вызывает воистину непереносимую боль, которая длится часами. Со временем к преступнику приходит понимание истинных глубин того зла, которое он, поддавшись злобе или жажде наживы, свершил.

— Всегда подозревал, что кинтарийцы — злобные дикари, — мрачно заметил рыцарь Круга.

— Смерть приходит к каждому, — внезапно прохрипел пленник. — А быстро или медленно, это… не так важно. Хотя я… предпочел бы… побыстрее.

— Кому-то наградой служит жизнь, — хмыкнул Борох. — Кому-то — золото, слава или титул. Но бывает, что и право быстрой смерти необходимо заслужить. Я ведь не сомневаюсь, что на триере найдётся и бочка, и подходящие к случаю змеи, не так ли, уважаемый господин Тади?

— Истинно предусмотрителен лишь тот, кто способен предусмотреть непредусматриваемое, — глубокомысленно заявил южанин и, решив, что его мысль может оказаться слишком сложной для окружающих, уточнил: — Безусловно, на корабле блистательной Кинтары имеется всё необходимое в долгом путешествии, поскольку дух и плоть человечески слабы, и тяжкие преступления, бывает, совершаются не только на суше.

— И чем же я… — скривился Родан, — могу… заплатить?

— Информацией. Она ведь бывает дороже золота, не так ли, адмирал? — Борох сделал долгую многозначительную паузу. — Или мне следует называть вас капитаном? Насколько я помню, Император не удостаивал вас адмиральского звания, капитан… Текард.

— Текард? — вскинулась Таша. — Тот самый?

— Именно так, — гримаса на лице изуродованного человека при некоторой фантазии могла бы сойти за презрительную ухмылку. — Приятно, когда тебя… помнят…

— Итак, капитан Текард, — начал было жрец, но пленник тут же дёрнулся, словно от очередного удара.

— Родан… называйте меня так… можете без «адмирала», хотя… плевать… капитан Текард сдох там, куда ты, старик, послал его. Сам сдох, и всех… парней потерял… хорошие были парни, не чета… этой швали…

— Весьма эмоционально, — хмыкнул Борох, — но глаза меня не обманывают. Я вижу капитана имперского флота Текарда, и он жив. Пока ещё жив, хотя, к моему прискорбию, успел забыть и свой долг, и данные клятвы, и полученные приказы.

— Пустые слова, старик… — уцелевший глаз капитана сверкнул жгучей ненавистью. — Для капитана Текарда вся эта чушь… что-то значила, для Родана… другое. Неважно. Говори, что тебе… надо, и дай мне… уйти.

— Что вы обнаружили в южных водах? — резко бросил арБавер. — И где? Вы нашли чёрный остров, не так ли? Это из-за него погибли ваши корабли?

Борох метнул в сторону орденца ненавидящий взгляд. Нет более глупого допроса, чем вот такой — непродуманный, скомканный, когда дознаватели перебивают друг друга, попутно раскрывая противнику крохи информации, знать которые тому совершенно не обязательно.

Тело пленника мелко затряслось, Таша решила было, что того бьют конвульсии, и лишь спустя несколько мгновений поняла — человек, уже одной ногой сделавший шаг в посмертные обители богов, смеялся.

— Мы обнаружили… да, старик, ты… все вы, глупцы… никто не попытался хоть немного… думать… Найти крошечный островок… в океане… без карты… разве что с помощью Эмнаура… старик, твой бог поможет тебе, как считаешь? Не поможет, не надейся…

Слова выходили с трудом, на губах пузырилась кровавая пена, грудь поднималась рывками, словно капитану требовались невероятные усилия для каждого глотка воздуха. Было видно, что говорить ему чудовищно больно, но молчать — больнее вдвойне. Ему, окровавленному и избитому, сейчас известно нечто, что позволит стереть надменное выражение с лиц окружающих его врагов. Маленькая победа — пусть последняя, но несомненная.

— Глупцы, да… думаете, все, кто страшится южных вод… что-то там находили? Нет… оно само… найдёт… вас…

Внезапно он дёрнулся, выпрямляясь, прижимаясь спиной к стене и, несмотря на своё бедственное положение, приобретая гордый и независимый вид.

— Моя эскадра погибла, но вам… это не послужило… уроком, да… Я топил каждый корабль… что шёл на юг… чтобы не пробудили… не указали путь… Мне плевать, что ты думаешь обо мне, Борох… пират, да, пусть так. Ты говорил про… долг… я знаю, что такое долг… ты не поймёшь… вы не поймёте, гордые воины… ничего не боитесь, да… не отступите, верно? Ну так узнайте… сами… на своей шкуре… А лучше… отступите… трусость помогает… выжить.

— Империя никогда не отступает, — то ли Таше показалось, то ли в голосе жреца и в самом деле прозвучали нотки сожаления. — То же скажут Индар, Орден. И Кинтара пойдет до конца, пусть из меркантильных соображений. Ты думаешь, какие-то угрозы смогут нас испугать? Это заблуждение, капитан. Но ты можешь помочь. Если пожелаешь.

— Помочь? Я пытался… — изорванные губы растянулись в улыбке, запекшаяся корочка крови лопнула, выпуская наружу темные густые капли. — Пытался… когда жёг ваши… корабли. Не вышло… теперь дело за вами… Я ничего тебе не скажу… старик…

Он попытался плюнуть в Бороха, но подвела рассеченная щека, и густой комок кровавой слюны пополз по подбородку.

Борох молчал, а капитан равнодушно смотрел словно сквозь жреца, и во взгляде его присутствовало полнейшее равнодушие ко всему — и к собственной судьбе, и к будущему собравшихся в каюте людей. Постепенно взгляд Текарда тускнел, дыхание становилось всё более прерывистым, пока не прекратилось окончательно. Чуть дрогнуло тело, в последнем спазме выпуская душу в полет к посмертному существованию.

— Повесить, — тихо приказал Борох.

— Но он же умер, — вспыхнула Таша.

— Неважно…


Альта Глас. Сур | Плечом к плечу | Дилана Танжери. Южные воды