home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ГЛАВА СЕДЬМАЯ. АПРЕЛЬ 1984

В колонию, где отбывала наказание Наталья Кутузова, Смеляков приехал ближе к вечеру. Погода стояла мягкая, ярко-красный солнечный диск опускался к горизонту, и колючая проволока над высоким забором выглядела в сочных розовых красках заката почти как ажурная вязь узора. Стоя у окна отведённого ему кабинета, Виктор задумчиво смотрел на прогуливавшихся во дворе женщин.

«Каждая из них могла быть счастливой. Каждая могла любить и быть любимой. Но они выбрали иной путь. И этот путь привёл их сюда, на зону. И никакой благостный пейзаж заката не превратит проволоку с мощными металлическими шипами в украшение. Никакое солнце, несмотря на свою неподражаемую красоту, не превратит зону в курорт, потому что здесь – ад, хотя и здесь (в окружении бессмысленной жестокости и насилия) живут и улыбаются люди. Впрочем, не уверен, что их можно назвать людьми. Зона низводит подавляющее большинство людей до животного состояния…»

Дверь за его спиной отворилась.

ждённая».

«Почему они все говорят так? И ведь не только осуждённые. Весь здешний персонал от нижних чинов до высших. Своего рода шик – шик уголовников, шик трагической неграмотности, шик переставленных местами ценностей, шик скотской клановости…»

Смеляков повернулся к вошедшей. Перед ним стояла девушка среднего роста, весьма миловидная, несмотря на всю неухоженность и усталость, характерную для всех женщин колонии. Её затравленные глаза лежали в глубоких тёмных кругах – несмываемой печати утомлённости.

– Здравствуйте, Наталья Сергеевна, присаживайтесь, – сказал Виктор доброжелательно.

– Спасибо, гражданин начальник. – Девушка послушно опустилась на стул и уставилась в дощатый пол.

– Курить хотите? – Смеляков подвинул к ней пачку «Столичных».

Она коротко взглянула на него и кивнула.

– Спасибо.

– Небось только «Беломор» тут садите?

– Это в лучшем случае…

– Устали здесь?

Она молча пожала плечами.

«А ведь и впрямь хороша. Могла бы настоящее счастье какому-нибудь мужику составить. Нет же, парится на зоне. И всё из-за чего? Красивой жизни захотелось? Лёгких денег? Так ведь не было у неё красивой жизни-то. Выпивка была дармовая и нескончаемая, пацаны всякие. Только это всё – дешёвка. Ничего хорошего и по-настоящему красивого она так и не получила, связавшись с ворами. Приучили её к анаше, привыкла она под кайфом ходить – вот и всё, чего добилась. А ведь мечтала актрисой стать, театр любила, по-своему, но всё-таки любила. Но оступилась, а сил подняться не хватило. Так и покатила вниз. Вряд ли теперь ей удастся вернуться к своей прежней мечте. Слабые люди не поднимаются…»

– Наталья Сергеевна, я к вам по делу, – сказал Смеляков.

Она кивнула и чиркнула спичкой, закуривая.

– Можно ещё взять? – Она выпустила дым, задула спичку и робко указала глазами на сигареты. – Впрок?

– Можно, – разрешил Виктор.

Щелчком она выбила из пачки ещё пару сигарет.

– Да вы всю пачку возьмите. – Смелякову стало грустно. – С подругами поделитесь.

– Спасибо, гражданин начальник.

– Есть подруги-то? Или все на воле остались?

Она неуверенно пожала плечами. Откуда возьмутся подруги в царстве одиночества и бесконечного унижения, где запросто могут убить за пачку чая? Мир, в который она попала, был ужасен.

– Да и на воле-то были небось не настоящие подруги, – предположил Виктор.

– А где они, настоящие-то? – отозвалась без энтузиазма девушка и мотнула головой, отбрасывая упавшую на глаза прядь сальных волос.

– Наверное, если бы вы в театральный всё-таки поступили, были бы хорошие друзья сейчас, а не эти… – Виктор указал глазами на окно.

– Теперь уж поезд ушёл, – с убийственным равнодушием сказала Наташа.

– Ну, зря вы так… Изменить жизнь к лучшему никогда не поздно.

– Это вам только так кажется. Я себя знаю. У меня нет будущего. – Она усмехнулась. – Чего не смогла прежде, того и теперь не смогу. Да вы, гражданин начальник, за меня не переживайте. У меня тут новая жизнь началась. Раньше об одном мечтала, нынче – о другом. Теперь для меня главное – жратва, тепло и чтобы не работать. – Она показала ему покрытые коричневыми мозолями руки.

– Не могу не переживать… Вы мне почти как родная, Наташа, – лукаво улыбнулся Смеляков.

– С чего вдруг такая честь? Я вас и в глаза-то никогда не видела.

– Я же о вас давно знаю.

– Ну?

– Ещё с тех пор, как вы с Груздиковым и всей его компанией знакомство водили.

Она присвистнула:

– Откуда вы про них знаете?

– Я же сказал, что давно интересуюсь вами. Стало быть, и окружение ваше мне известно.

– Забавно. – Наташа задумчиво посмотрела на тлеющий кончик сигареты.

– Было бы забавно, если бы наша беседа происходила где-нибудь на московском бульваре, где мирно щебечут птицы и пенсионеры играют в шахматы на скамейках, и мы бы вспоминали наших общих хороших знакомых. Но сейчас нас окружает колючая проволока, и ничего забавного в этом нет… Но ваши московские приятели меня всё-таки интересуют. Что вы можете поведать о них?

– Весёлые ребята, – хмуро проговорила она.

– Чего же в них весёлого? Это они вас к «травке» приучили?

Она подумала и уточнила.

– Не они, а Серёжа…

– Кучер?

– Он самый… Такой… – она сощурилась, пытаясь представить перед собой Кучеренкова, – классный мужик…

– Чем же он вас, Наташа, так очаровал? Обыкновенный ворюга.

Она пустила дым через ноздри.

– Обыкновенный? Нет, гражданин начальник. Обыкновенные сидят, а Кучер всегда на воле… Нет, он не из обыкновенных. И он очень… щедрый.

– Легко быть щедрым, когда даришь не своё, – мягко парировал Виктор.

Пристально посмотрев на Смелякова, девушка спросила:

– Вы ко мне по его душу пришли?

– А Груздь? – в свою очередь спросил Смеляков. – Если следовать вашей логике, то он тоже необыкновенный. Он тоже не сидит…

– У Груздя размаха нет…

– Ясно. – Виктор понимающе кивнул. – После возвращения в Орджоникидзе вы с кем-нибудь из них общались? Контакт поддерживали?

– Звонила иногда… Редко… Но не из дома, а с телеграфа, чтобы мать не знала… Я ведь хотела опять в Москву ехать, но попалась с анашой.

– А для чего в Москву собирались? Ещё разок в институт попытаться?

– Нет, про это я думать забыла. – Девушка досадливо отмахнулась. – Просто захотелось в Москву. Хотя бы ненадолго. У нас-то такая глухая тоска по сравнению со столицей… Впрочем, сидя здесь, начинаешь понимать, что самая скотская жизнь за этими стенами – уже рай…

– Значит, в Москву вы собирались, чтобы опять за воровство взяться?

– Я не воровала, гражданин начальник!

– Но в ресторане «Гавана» на широкую ногу с Груз-диковым, Кучеренковым и Сошниковым гуляли? И в интимных отношениях со всеми тремя состояли, ведь так?

– И что? Мало ли с кем я чего… – Она сделала равнодушное лицо, но в её глазах Смеляков заметил удивление.

– Наташа, послушайте меня внимательно.

– Да слушаю я. – Она зажгла очередную сигарету.

– Кучеренков, Груздиков и Сошников занимаются воровством. Вы об этом были осведомлены и хоть косвенно, но принимали участие в их делах. Вы понимаете, чем это может обернуться для вас?

– Я тут ни при чём! – воскликнула она. – Не надо мне чужого шить!

– Ни при чём? А откуда тогда у вас зажигалка «Рон-сон» взялась и часики? Откуда у Кучера часы «Сейко»? Вы же знали, что всё это и многое другое было украдено! Значит, вы состояли с ними в преступном сговоре.

– Нет! Клянусь, я ни при чём! – Её глаза широко раскрылись.

– Наташа, вы получили срок за наркотики. Но за соучастие в тех кражах вы получите ещё, причём гораздо больший. Дела ведь у них серьёзные. Лет на десять, если не больше потянут.

– Но я же никакого отношения не имела к их делам, гражданин начальник! – Девушка подалась вперёд всем корпусом и стукнула себя в грудь. – Я ни про что не знаю… Ну только про ателье по ремонту, что ли, радиоаппаратуры краем уха слышала.

– Про которое ателье? – Смеляков спросил спокойно, не подав вида, что этот предмет разговора остро заинтересовал его. И тут же бросил собеседнице наживку: – Это которое на проспекте Вернадского или которое на Ленинском?

Ни о каком ателье он и понятия не имел, вопрос задал на всякий случай, будто у него имелась информация о нескольких кражах. Но Кутузова «клюнула».

– На Ленинском, что ли, точно не помню. Сошка с Груздем тогда, кажется, в первый раз на такое дело пошли. Напились у меня дома, а на следующий день хвалились, что телевизор и что-то ещё умыкнули из ателье…

– Когда это случилось?

– Кажется, в восьмидесятом… Весной где-то… Давно это было, я уж почти забыла всё…

– Ну уж и не помните! Девушка с таким очаровательным личиком должна обладать не менее замечательной памятью.

Наташа горько усмехнулась.

– Кончилось тут моё очарование. В этом клоповнике от человека только кожа да кости останутся. И мозги скоро в труху превратятся…

– Если будете вести себя примерно, то окажетесь на свободе раньше.

– Слыхала я эту песню…

– Я вам, Наталья Сергеевна, не песни пришёл петь, а по делу разговаривать. И за свои слова отвечаю… Давайте же вернёмся к вашим приятелям. О чём они вам рассказывали ещё?

– Ни о чём. Потом они с Кучером напрямую общались. Я только развлекала их помаленьку. Так что я, гражданин начальник, к тем кражам никаким боком, – продолжала Кутузова.

– Тут я с вами не соглашусь, Наталья Сергеевна. – Смеляков покачал головой и строго свёл брови. – Подарки вы от них брали и о том, что вещи краденые, вы знали. Взять хотя бы зажигалку «Ронсон». Ни Сошникову, ни Груздикову такая вещица не по карману, но вы приняли от них ту зажигалку. И как ни крути, получается, что вы сообщница. Так что придётся вам отвечать за это по всей строгости.

– Какого чёрта! Я не собираюсь за чужие дела отдуваться!.. – В глазах девушки заметался огонь панического страха. – С меня уже хватит! Досыта здешней баланды наелась!.. Пожалуйста, не надо меня к делу Кучера приобщать…

– Как же без этого?

– Гражданин начальник! Я всё расскажу, что знаю. Я вам помогу!.. Только не могу я уже здесь! Если срок добавят, то удавлюсь! И так уж из последних сил тяну. Жизни здесь нет!

Смеляков вздохнул и встал.

– Кстати, – спросил он, – а зажигалка «Ронсон» у вас?

Наташа удручённо махнула рукой.

– Пропала. Кто-то спёр её у меня в Орджоникидзе.

«Жаль, – подумал Виктор. – Одно вещественное доказательство пропало…»

Пройдясь из угла в угол, он остановился за спиной ссутулившейся девушки и сказал, подчёркивая голосом важность своих слов:

– Дело в том, что я не могу просто так оставить вас в покое, Наталья Сергеевна. Если вы согласитесь помочь мне, то тогда можно подумать, как помочь вам выпутаться из всего этого. Но если нет…

– Да я помогу вам! С радостью помогу!

Смеляков видел, что Кутузова на самом деле была рада рассказать всё, что от неё требовалось. Любой разговор с кем-нибудь, кто пришёл с воли, был для неё настоящей радостью, так как вырывал из чёрной трясины повседневной тоски. Наталья готова была теперь говорить сутки напролёт, только бы как можно дольше не возвращаться в барак, где женщины с татуировкой на лицах провоняли махоркой и в их жёлтых глазах не проглядывалось ничего, кроме животной тупости.

Виктор грустно улыбнулся и вернулся за стол.

– Что ж, – сказал он глубокомысленно. – Я подумаю, как вам помочь…

– Как угодно, гражданин начальник. На всё соглашусь, только бы ни минутки лишней не торчать в зоне…

– Вы упомянули, что звонили Груздикову и Кучерен-кову до того, как попали сюда.

– Да.

– Они о своих делах что-нибудь рассказывали?

– Кучер говорил, что ребята стали работать серьёзнее. Но ничего конкретного.

– Кучер у них главный?

– Да.

– Своими планами делился с вами?

– Нет.

– Наташа! – Смеляков пристально посмотрел девушке в глаза и в очередной раз отметил: «А ведь очень хороша эта чертовка». Придав голосу доверительную интонацию, он сказал: – Давайте сделаем так. Вы напишете мне всё, что знаете об их прошлых похождениях. Что-то я знаю, чего-то не знаю. Мне нужна полная картина тех лет. Согласны?

– О чём речь! Мне бы только тут ни дня лишнего не торчать! – вырвалось у неё. Затем она понурилась и замолчала. Просидев с минуту молча, Наташа подняла голову, и Виктор увидел слёзы в её глазах. – Боже, как хочется вырваться отсюда. Обрыдло тут до чёртиков!..

– Мне нужно, чтобы вы изредка, скажем, раз в два-три месяца звонили Кучеренкову или кому-нибудь из их компании. Они ведь не знают, что вы получили срок?

– Ничего не знают.

– Очень хорошо.

Через несколько минут Смеляков уже шагал по коридору, вполне удовлетворённый результатами разговора. Кутузова дала ему номер телефона Сергея Кучеренкова, теперь можно было приступить к активной работе по этой группе.

Капитан Зуева, начальник оперативной части ИТУ, молодая женщина, синеглазая, с высоким лбом, тонким носом, тонкими же губами, старавшаяся держаться по возможности строже, подняла голову от бумаг на столе. В отличие от большинства женщин, зелёная форма и погоны были ей к лицу.

– Всё в порядке, товарищ капитан? – спросила Зуева и провела ладонью по гладко зачёсанным и собранным на затылке волосам. – Успешно?

Он кивнул и устроился на скрипнувшем стуле перед письменным столом. В кабинете горел верхний свет, за окном лежала кромешная тьма. За спиной Зуевой висела фотография Дзержинского в массивной раме, выкрашенной под бронзу. На облупившейся стене зелёного цвета эта рама смотрелась нелепо и смешно. Стекло, закрывавшее фотографию «Железного Феликса», было сильно засижено мухами.

– Всё о’кей, как выражаются проклятые капиталисты. – Виктор улыбнулся. – Не угостите ли чаем, Татьяна Сергеевна?

– С удовольствием. – Зуева воткнула обтрёпанный провод электрического чайника в розетку и полезла в шкаф посмотреть, нет ли у неё печенья или каких-нибудь леденцов. – Вам с сахаром?

– Давайте перейдём на «ты», – предложил Виктор. – Мы с вами в одном звании, вполне можем говорить на равных.

– Давайте, – живо согласилась женщина, лицо её просветлело. Появление столичного гостя заметно скрашивало серые будни. Она захлопнула лежавшую на столе папку и поставила её в шкаф. На столе появились две чашки, коробка с кусковым сахаром и блюдце с раскрошившимся печеньем. – К сожалению, ничем другим побаловать не могу. – Зуева виновато пожала плечами.

– А ничего и не надо. Хочется просто крепкого и сладкого чая… Таня, я побеседовал с Кутузовой и должен сказать, что это хороший материал… Вербуй её.

– Вербовать? – Начальник оперчасти повернула голову к загудевшему чайнику.

– Тебе она здесь пригодится для работы. Поверь мне, она готова. Не откладывай это в долгий ящик, Таня.

– Надо подумать.

– Ты её готовь к вербовке, собирай потихоньку материал, а заодно задействуй её в разработке моей группы, которой я занимаюсь на воле. Пусть Кутузова вспоминает всё, что может. А ты мне пиши. Как можно больше пиши, Таня.

– Не люблю я писаниной заниматься, – призналась Зуева, смущённо улыбнувшись.

– Без этого в нашем деле никак нельзя.

– Знаю. – Она вздохнула.

– А через какое-то время, по моей команде, ты дай возможность Кутузовой позвонить в Москву своим дружкам.

Меня интересует прежде всего Кучеренков.

– Отсюда позвонить?

– Они не знают, что она получила срок, – пояснил Виктор. – Разумеется, звонки должны проходить под твоим контролем. Понимаешь?

– Как не понимать!

– Кутузова для меня – единственная ниточка к целому, возможно, вороху краж. Я очень рассчитываю на тебя, аня. – Он обаятельно улыбнулся. – Ты моя надежда… стати, тебе очень идёт форма. И глаза у тебя становятся т неё зеленоватыми.

Зуева слегка покраснела.

– Они у меня легко цвет меняют: то серые, то голубые, то в зелень уходят… Зависит от окружающей среды. От стены и рубашка зелёные, и глаза зеленеют… – Зуева оспешила отвести взгляд и встала, чтобы заняться кипятком. Оправив рубаху и юбку, она остановилась перед чайником и стала ждать, чуть наклонив голову.


ГЛАВА ШЕСТАЯ. ФЕВРАЛЬ 1984 | Я, оперуполномоченный | * * *