home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Толлеус. Настоящее искушение

 

Убраться подальше он не успел: неожиданно, властно ломая сопротивление, навалилось Искушение. Да не полупрозрачные видения сквозь реальность, а странные, но удивительно четкие образы, вытеснившие из головы искусника все остальные мысли.

Искушений много, очень много, и мелькают они быстро-быстро. Разум не поспевает за ними. Что-то просто мелькает серой тенью перед мысленным взором, иная картина чуть задержится в поле зрения, как нарядная девица перед строем женихов на городском празднике. Вроде бы хороша, но отвернулся и тут же забыл, засмотревшись на другую. В памяти лишь смутный образ. Встретишь — узнаешь, а нет — так и не вспомнишь. И все же усилием воли удается притормозить мелькающие перед лицом картинки, словно сунуть закладку в книгу. И тогда можно рассмотреть, потрогать, почувствовать все в деталях.

Страницы в фолианте разные. Серые — что-то непонятное, чужое. Старику это не интересно — пускай бегут, пускай испуганно прячутся в темных закоулках памяти, словно мыши в чулане. Но попадаются другие — цветные. Они как сладость для малыша, манят, соблазняют. В них-то искусник и тычет властным перстом, выпуская наружу дремлющие образы, погружаясь в них.

 

Толлеус с волнением заглядывает через огромное окно в ярко освещенную комнату, где двое людей в белоснежных плащах и смешных белых шапочках склонились над трупом — отчетливо видно в развороченной грудине замершее сердце. Он знает — это лекари. Только не понятно, какой смысл возиться с мертвецом? И все же они не уходят. Прикусив губу, старик следит за людьми. Вот один на мгновенье прижал блестящий амулет к трупу, от чего тот аж подпрыгнул. Понятно, отчего — лекари зачем-то вызвали грозовой разряд.

Вдруг мертвое сердце начинает судорожно сокращаться. Искусник сам не понял почему пришло чувство невыразимого облегчения. В комнате сами собой активировались чувствительные амулеты, услужливо рисуя на картине какие-то цифры. Понятно, какие — вот температура, это пульс, время…

 

Толлеус смотрит на картину — искусную картину во всю стену, где нарисованные персонажи двигаются как живые. Толлеус уверенно говорит: "Первый канал" и картинка меняется, послушная его воле. Стоп! Что-то интересное. На картине люди в одинаковой зеленой форме в молчании сноровисто потрошат маленькими ножами бесчувственного человека. Толлеус не брезглив, но отчего-то в желудке не хорошо. Один из зеленых окровавленными руками вытаскивает из тела почку. Палачи? — Нет! Другой уже держит наготове новый орган, чтобы заменить поврежденный.

 

Двое мужчин ведут под руки дряхлого старика и усаживают его на мощное кресло на колесиках. Толлеус стоит в сторонке. Он ждет кого-то. Колеса кресла начинают крутиться сами. Старик без посторонней помощи, не шевельнув ни единым мускулом, едет куда-то по своим делам, свободный как ветер. Искусник вскрикивает — его душит ярость: старый пень проехал Толлеусу по ноге!

 

Мрачное подземелье. Толлеус заглядывает через плечо здоровяку, сжимающему пузатый жезл. Из темных коридоров лезут… Люди? Нет, живые человеческие скелеты! — Здоровяк-искусник еле успевает разрушать их голубыми молниями из жезла. Толлеус, как приклеенный, следует за незнакомцем. Он не чувствует страха — только азарт. Одной твари удается подобраться совсем близко, и перед смертью она успевает вцепиться мужчине в горло. Брызжет кровь. Старик понимает: если через заслон молний прорвется еще одна, то искуснику конец. Искреннее сочувствие соседствует почему-то с легкой досадой на скелетов. Но что это светится зеленым в небольшом тупичке? Искусник тоже заметил и бежит туда. Не понятно, почему, но Толлеус чувствует облегчение и радость. Зеленым светится сундук. Здоровяк хватает его и с помощью Искусства мгновенно исцеляется.

 

Огромное помещение — стены и потолок теряются вдали. Окон нет — очевидно, помещение вырублено в какой-то пещере. Всюду гигантские, размером с дом, сундуки. Между ними снуют люди. Вот идет молодая девушка с короткими черными волосами. Толлеус смотрит на нее во все глаза: хороша! Девушка залезает в большую железную конструкцию со светлячком сверху, напоминающую фигуру человека. И фигура оживает, повторяя движения чародейки внутри. Голем! Пускай Толлеус их никогда не видел, но сразу же узнал. Голем легко, словно игрушки, подхватывает огромные сундуки, переставляя их.

 

Какое-то старое капище посреди дремучего леса. На покосившихся камнях светятся иероглифы. Толлеусу страшно. Он медленно идет вперед, озираясь по сторонам. В руках у старика диковинный жезл — железный прут с удобной деревянной ручкой на конце. Вокруг ни души, как и положено ночью на капище. Но старик уверен — он здесь не один. И точно — неожиданно со всех сторон появляются жуткие твари из ночных кошмаров, жаждущие его крови. Искусник словно этого и ждал — целит жезлом в ближайшего монстра и активирует… Механизм? Плетение? — Визуальной составляющей нет, но чудовище, разбрызгивая черную кровь, падает и больше не двигается. Его судьбу разделяет второе, третье, четвертое… Их слишком много, они совсем близко! Толлеуса хватают, острые зубы погружаются в его плоть. Вместо боли в мозгу бьется лишь разочарование: до цели осталось совсем чуть-чуть! Он умер без сомнения, но продолжает мыслить. Чудовища, все еще терзающие бездыханное тело, исчезают в сгущающемся тумане. Но вот туман вновь рассеивается, и Толлеус стоит здоровехонек в самом начале пути. Как будто время пошло вспять. Но только он знает, что время тут не при чем. Он умер только что, просто это другая жизнь, и осталось еще четыре.

 

Мужчина богатырского сложения с короткой стрижкой достает нож и, не моргнув глазом, режет себе руку до кости. Толлеус снисходительно усмехается своим (или чужим?) мыслям: "Как некачественно делали раньше!" Здоровяк тем временем с ловкостью фокусника снял с руки кожу, как перчатку. Толлеус аж вздрогнул. Но что это? — У человека железные кости, соединенные хитрыми механизмами. Пальцы сжимаются и разжимаются без мышц. А кожа хоть и живая ткань — всего лишь маскировка. Очевидно, что-то сломалось, и человек собирается починить свой великолепный протез.

 

Вокруг темный лес — в свете звезд почти ничего не видать. Внутренности сжимаются в предчувствии близкой угрозы. Толлеус еле различает "свои" руки, одевающие на голову повязку-амулет и мир преображается! Темнота исчезает, возвращаются краски. Появляются какие-то надписи, разноцветные стрелочки услужливо показывают на что-то важное. Прячущаяся в траве мышь заботливо обводится зеленым контуром — она не опасна. И Толлеус не обращает на нее внимание. Он знает — крупные хищники будут с красным контуром. Старик своей волей увеличивает и уменьшает то, что видит, осматривая окрестности. С облегчением выдыхает воздух сквозь стиснутые зубы: никого.

 

Городские трущобы. "Поле битвы" — на улице мертвые и раненые. Одно тело выглядит хуже других — обожженный обрубок человека. Толлеуса обуревает целая гамма противоречивых чувств: интерес, сочувствие, недовольство… Старик видит сложнейшие искусные плетения от маленького амулета, который не дает душе покинуть изувеченное тело.

 

Снова тот же калека — уже на кровати, а вокруг суетятся целители. Неожиданно волна озарения захлестывает Толлеуса. Он, лекарь-самоучка, может помочь! Искусник прогоняет всех целителей и начинает делать непостижимые вещи с аурой и жизненными нитями страждущего, переплетая их как будто это простые веревки. И обрубок на глазах превращается в молодую девушку.

 

Схема. Хитрая схема-иллюзия висит в воздухе: разноцветные квадратики, стрелочки, кружочки. Толлеус горд, ведь это он создал ее. Старый искусник по стрелкам уверенно отслеживает пальцем несколько точек на схеме, одновременно перед глазами появляется структура незнакомого плетения. Готового плетения — хоть сейчас в жезл клади. Кому сказать — не поверят! Впрочем, собеседник есть — небольшой камень в браслете на руке. Нет, Толлеус не сошел с ума, чтобы разговаривать с камнями. Это даже не амулет связи — это темница с пленником.

 

Чувство пьянящей радости. Полет. Высоко-высоко, как птица. Внизу раскинулся величественный город. Красиво, аж дух захватывает. Толлеус в восхищении повис в воздухе между небом и землей. Уголки губ тронула легкая улыбка: он только что сделал мелкую пакость — с помощью Искусства исписал одну из крыш далеких домов. Снизу не видать, но любой летун вроде старика сможет полюбоваться аккуратной надписью. А теперь, как честному человеку, надо подписаться. "Ник Админ Рутович", — вот так!

 

Знакомая обстановка тюрьмы — зала с заключенными. Приходит чувство непонимания, дискомфорта. Толлеус — пленник. Опустив глаза, он смотрит, как по его молодому телу ползает, будто живое, нарисованное черное существо. Он видел его раньше и думал, что это просто татуировка. А теперь точно уверен — это лечебный амулет.

 

Толлеус лежит на земле возле развалин какого-то дома. Причем некоторые камни вопреки всем законам природы плавно кружатся в вышине. Солнце слепит глаза — закрыть их и не открывать никогда. Теперь это действительно его глаза и это его немощное тело распростерлось на мостовой. Дыхание с надсадным свистом вырывается из груди. Сердце бьется неритмично. Надо срочно снять мышечный спазм, отрегулировать подачу воздуха и расширить манопоток, иначе жилет не справится. — Дрожащей рукой старик стал шарить под плащом в поисках нужного вентиля. Горячая боль, пульсирующая в груди, отпустила. Теперь бы забыться на несколько часов, восстановить силы — он уже слишком стар для таких приключений. Но нельзя — надо найти посох, а потом срочно домой — главный манокристалл пуст как колодец в пустыне. Жилет сейчас работает на личном запасе маны самого искусника. Надолго его не хватит. Толлеус из последних сил уцепился за уплывающее сознание — надо домой. Раз надо, значит надо. Ну и что, что больно? Всегда больно. Боль бывает сильнее или слабее, но она есть всегда. Сегодня боль всего лишь чуток сильнее — что ж, бывает. Нужно перетерпеть и идти. Зачем? Может, сдохнуть прямо здесь? Бог нынче одарил его воистину чудесными видениями. Лечебные амулеты небывалой силы, которыми люди пользуются походя, как ложкой за обедом, Искусство на грани сказок, доступное ему — Толлеусу. Самодвижущиеся экипажи и полеты в небесах… Такого не бывает. Зачем тогда жить и мучиться дальше? Зачем продлевать свои страдания? Да затем, что "кое-что" всяко лучше, чем совсем ничего!

Собрав волю, старик открыл глаза. Как раз, чтобы увидеть, как высокий парень с девушкой на плече перешагивает через него. Тот самый узник, освобожденный оробосцами, который без малого тридцать лет исправно снабжал Толлеуса маной. А со щеки девушки в издевательской ухмылке щерила зубы картинка-амулет из видений.

 


В небесах (сыщик и комендант) | Беглец | Братья наши меньшие