home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



12


Однажды они отправились в Стонингтон, откуда ходил паром на остров Стидман. День выдался теплый, как и ожидалось, хотя пасмурный и дождливый. Энн пребывала в хорошем расположении духа, в состоянии легкого похмелья. Оуэн ехал молча.

На пароме они сидели над редукторной, с подветренной стороны, укрываясь от моросившего дождя. Был сильный туман, и каждые три минуты паром подавал сигнальный гудок.

Много лет назад, когда мир был другим, они встретились на этом острове. Она — адвокат в парусном лагере, он — инструктор. Это было летом, и паром играл немаловажную роль в их романе. Бывало так, что, только оказавшись на нем, они могли побыть наедине друг с другом. В те летние дни на палубе играл оркестр, и кто хотел, мог потанцевать. Она учила его новомодным танцам. Остальное время, пока паром добирался до берега, они целовались и обнимались, сидя на таком же кормовом редукторе слева по борту.

Сейчас они тоже сидели рядом, но не касаясь друг друга. Она незаметно взглянула на мужа, занятого чтением утренней газеты. Он молчал, не проявляя никаких знаков внимания, и ей казалось, что все эти напоминания о старой любви смущают его. Мелькнула мысль, что вот, прямо на ее глазах, умирает под серым дождем лишенный очарования и таинственности их выдохшийся роман.

Их загородный дом был образчиком эклектики, напоминавшей о викторианской эпохе. Он стоял на обрывистом берегу в окружении низкорослых сосен. Рядом гремели на ветру ажурные решетки старой беседки.

Едва переступив порог, они принялись обживаться. Браун открыл заклеенные на зиму окна на наветренной стороне и развел огонь в камине. Энн открыла воду, включила газ и поставила на плиту кофе.

— О Боже, — вздохнул Оуэн, — в этом доме еще так многое надо приводить в порядок.

— Ради всего святого, Оуэн, оставь это, иначе я начну жалеть, что мы приехали сюда. Ты же собирался поработать с проспектами, не так ли?

— Собирался.

— Ты не можешь заниматься всем сразу. — Она обошла стол, за которым они сидели, и положила руку ему на плечо. — Почему бы тебе не закончить с проспектами и не присоединиться ко мне позже?

Ее прикосновение словно вывело его из оцепенения.

— Хорошая идея. — Он погладил ее руку и начал раскладывать свои бумаги на обеденном столе. Энн надела дождевик и пошла прогуляться к обрыву.

Дождь прекратился, и на смену ему надвигался густой туман. Шагая по песчаной тропинке в зарослях восковницы и диких роз, она не могла видеть ни океана, шумевшего далеко внизу, ни всего того, что было впереди. На затянутом дымкой мысу в полумиле от дома она стала собирать букет из зимних цветов и трав. Ей казалось, что в душе у нее тоже туман. С новой силой нахлынули старые вопросы, от которых раньше удавалось отмахиваться. Что я такое? И что я чувствую?

Смятение в ее душе росло, усиливаемое непривычной обстановкой и странной погодой до головокружения. Она боялась двинуться с места. Но ее пугало другое падение, куда более глубокое и страшное, чем просто с высоты утеса над морем…

Все утро Энн бродила в тумане. Вернувшись в дом, она приготовила несколько тостов и взяла местную газету. В ней сообщалось о предполагаемом отравлении кошек, о фильме, снимавшемся в городе по соседству, и о предлагавшейся поправке к муниципальному закону, регулирующему продажу спиртного. Была также перепечатка статьи об исчезновении Мэтью Хайлана и неминуемом крахе его корпорации. Энн не стала ее читать: За развитием этих событий она следила по публикациям в "Уолл-стрит джорнал" и "Таймс".

Через час, когда она сидела в гостиной, уютно устроившись в кресле, и читала роман "Середина марта", Оуэн встал из-за стола и направился к двери. Она отложила книгу и пошла за ним.

— Оуэн?

Он посмотрел на нее невидящим взглядом и стал надевать свою непромокаемую куртку.

— Ты закончил? Куда ты идешь? Я думала, что мы побудем вместе.

Он покачал головой.

— Я не закончил. Мне надо прогуляться и подумать.

— Что уж тут думать, когда пишешь подобную чушь. — Она не смогла сдержаться.

— Это моя работа. — В его ответе не чувствовалось никакого раздражения. Но в Энн самой его накопилось больше, чем она подозревала.

— Извини. Мне обидно, что это отнимает у тебя столько времени. Я хотела прогуляться с тобой до темноты.

— Я скоро вернусь. — Он помахал ей рукой. — До темноты.

В гостиной она раскрыла свою портативную «смит-корону» и принялась за статью об их переходе к мысу Соболя. Около трех часов позвонили из штаб-квартиры «Хайлан». С Оуэном хотел говорить Гарри Торн. Энн попросила секретаршу перезвонить позднее.

Темнота наступила, а Браун все еще не вернулся. Походив немного из конца в конец комнаты, она вышла из дома, чтобы принести поленьев для камина. Огонь заполыхал с новой силой. Она еще походила по гостиной, и в конце концов ноги привели ее в подвал, где ржавела старая плита и хранились запасы вина. Выбор пал на «Риойа» 1978 года, скорее всего потому, что в голове мелькнула смутная идея приготовить бифштекс. Вскоре бутылка была откупорена и стакан наполнен. Она устроилась у камина, поставив бутылку поближе к себе. Читать не хотелось. В памяти постоянно возникал паром, и невозможно было не думать о прошлом.

Извечно голубой океан. Погасшее лето, утраченная любовь, ушедшая юность и умолкнувший смех. Земля миновавшего согласия. Она знала: что-то важное было потеряно, но Оуэн, похоже, об этом не подозревает.

— О, проклятье! — вырвалось у нее. — Пропади все пропадом!

Неизбежные слезы. Наполовину опорожненная бутылка у ног. Почувствовав стыд и нелепость своего поведения, она отнесла вино на кухню, хотела было вылить его в раковину, но передумала и поставила бутылку на полку над тостером.

Энн поднялась в спальню для гостей и включила обитавший там черно-белый телевизор. Доктор Ч.Эверетт читал тихую проповедь, из которой она не поняла ни слова. В душе было больше злости, чем беспокойства, пока она сидела на старинной кровати, привалившись спиной к подушкам, прислоненным к латунным прутьям ее спинки. Услышав скрип кухонной двери, она спустилась вниз. Оуэн стоял на кухне и разглядывал туман за окном.

— Почему ты пришел так поздно? Я ведь ждала тебя. — Она не смогла усмирить свой гнев. — Я прождала тебя всю вторую половину дня.

Его взгляд не выражал ничего.

— В чем дело? — допытывалась она. — Что происходит? Что с тобой случилось?

— Извини, — наконец ответил он. Но это было совсем не то, что она хотела услышать.

— Почему тебя не было так долго? — Она не отступалась. — Ведь ты знал, что я жду тебя.

Она взяла со стола полотенце, намочила его и приложила к лицу. Теперь уже не имело значения, что он видит ее плачущей. Когда зазвонил телефон, она демонстративно сложила руки на груди и отвернулась.

— Это тебя. Они уже звонили.

Он смотрел на телефон и чего-то ждал.

— Ради Бога, — не выдержала она, — возьми же наконец трубку.

Она ушла в гостиную, села за машинку и тупо уставилась в текст статьи.

Слова, которые он произносил, было трудно разобрать, но по его голосу она поняла, что он впал в состояние, в котором обычно находился, когда выступал перед публикой как рекламный агент. Разговор продолжался уже несколько минут, и она услышала в его тоне давно забытые нотки едва сдерживаемого возбуждения и таинственности. Они возвращали ее в прошлое — именно таким был его голос в их первые годы, и это почему-то упорно напоминало ей о войне. Когда он появился на пороге гостиной, она шагнула ему навстречу.

— Они хотят, чтобы я принял участие в одиночной гонке на яхте Хайлана, — сообщил Оуэн.

Она промолчала.

— Что ты думаешь об этом, Энни?

— У тебя нет опыта, — наконец отозвалась она.

— Мне трудно отрицать это, — засмеялся он. В его голосе звучали те же нотки. — Да я и не собираюсь отрицать.

Ее охватила паника.

— Ты никогда не ходил в одиночку!

— Почему же, ходил. К мысу Страха.

— И у тебя были галлюцинации. Ты говорил, что тебе мерещилось всякое.

— Всем мерещится. Это как в лесу.

— Хватит тебе, Оуэн. — Она сказала это так, будто речь шла о каком-то пустяке. — Надо смотреть на вещи реально.

Он неожиданно разозлился.

— Нереально как раз вот это! — выкрикнул он. — Все это! — Он широко развел руки, словно хотел охватить и их двоих, и комнату, где они находились, и даже то, что располагалось за ее пределами.

Страх пронзил ее и разбежался по телу болезненной дрожью.

— Что ты имеешь в виду, Оуэн? Нас? Ты имеешь в виду меня?

— Нет, нет. — Он быстро замотал головой. — Ты неправильно поняла. Все дело во мне. Иногда мне кажется, что я живу какой-то не своей, не той жизнью.

— Не той жизнью, — мрачно повторила она. — Я не понимаю.

— Я хочу сказать, что так и не сделал того, что должен был сделать еще многие годы назад. Где-то не там повернул.

— Хочешь вина? — вдруг спросила она.

Оуэн удивленно посмотрел на нее, улыбнулся и отрицательно покачал головой. Когда Энн направилась в кухню, он последовал за ней.

— Иногда все мои чувства и ощущения представляются мне совершенно чужими. Все мои взлеты и падения словно не имеют ко мне никакого отношения. Это не моя жизнь.

"Не его жизнь? — подумала Энн. — Неужели это так?"

— И вот мне представляется шанс обрести себя. — Он поднял кулаки, словно сжимая воображаемый штурвал. — Преодолеть это.

Энн пила вино и смотрела на его руки. Она не слышала его. От вина становилось немного легче.

— Тебе не дает покоя война, — заключила она.

— Не смеши меня, — потеплевшим, но каким-то покровительственным голосом произнес Оуэн. Она чувствовала, как он удаляется от нее, явно не пуская ее в круг своих желаний, и это приводило ее в ужас.

— Мне не хотелось бы напоминать тебе, Оуэн, но ведь это я вывела тебя в море.

Он подумал, что она шутит.

— Бедная старушка Энни. Ты набралась, да? У тебя немного помутилось в голове.

— Возможно. Но у тебя есть обязанности в этой жизни. — Она тут же осознала всю нелепость этих слов.

— Это как раз путь, чтобы исполнить их.

— Нет, это не тот путь.

— Тот. Это способ возмещения долгов. Хороший и честный.

Она отставила стакан в сторону, подошла и положила голову ему на плечо.

— Ты уверен, Оуэн? Ты действительно уверен?

— Если одним словом, то да. Абсолютно уверен.

В Энн все восстало против его слов, и она отстранилась от мужа.

— Но это нечестно. Это сумасшествие.

— Ты ошибаешься, — возразил он. — Это хороший способ.

— Ты будешь один.

— А почему бы и нет?

— Оуэн, я не хочу, чтобы ты участвовал в этой гонке. У тебя действительно нет опыта. — Но, произнося это, она знала, что он уже все решил для себя и что только ее воля стояла у него на пути. Она была уверена, что смогла бы удержать его, если бы осмелилась. Но не пришлось бы после жалеть всю оставшуюся жизнь.

— Эти люди Хайлана ничего не понимают в парусном спорте, — все-таки настаивала она, — иначе они бы никогда не предложили это тебе, а нашли кого-нибудь поопытней.

— Ты права, — весело согласился он. — Но они все же предложили это мне. И я пойду.

Вид у нее, вероятно, был совершенно несчастный. Ему стало жаль ее.

— Я надеюсь убедить тебя, — как можно спокойнее произнес он. — Если мне это не удастся, то я не пойду.

— Нет. Так нечестно.

— Почему? — засмеялся он.

— Потому что ты убежден и убедишь меня.

— Совершенно верно! — радостно воскликнул он. — Я верующий.

У нее слегка заплетались ноги, когда они вместе поднимались наверх. Он уложил ее в постель и выключил свет.

— Не могу представить себе, как все это будет, — не успокаивалась она.

— Для тебя или для меня?

— Для нас обоих.

— В худшем случае, — заметил он, — как на войне.

— Мы были молодыми во время войны.

— Мы и сейчас молодые, Энни.

Она покачала головой.

— Знаешь, какое это может иметь значение? — Он был явно воодушевлен. — Это сделает нам имя, Энни. Мы можем стать чем-то совершенно иным, чем то, что мы сейчас.

— А что плохого в том, какие мы сейчас?

— Ты шутишь? — встрепенулся он. — Неужели тебя устраивает существующее положение вещей?

— Нет, не устраивает.

— Ну вот, — в его голосе звучало недоверие, — наконец-то я заставил тебя признаться.

— Я хочу сказать, что меня не устраивает, что ты недоволен. А вообще я не знаю, что и сказать. Ну вдруг ты погибнешь там?

— С таким настроением нельзя жить.

Она не нашла, что ответить, и, перевернувшись на живот, положила голову на руки, пытаясь унять охватившую ее дрожь.

— Помнишь? — спросил он. — Помнишь, как все было?

Энни попыталась вспомнить, какой ей представлялась жизнь во время войны. То, что возникало в памяти из того времени, казалось ей искаженным и даже безнравственным. Те трудности и лишения, которые они тогда испытывали вместе с постоянным чувством тревоги, частично стерлись из памяти, а то, что от них осталось, давно вошло в плоть и кровь и стало частью их самих. И сейчас, как ни странно, ей вспоминался берег в Паттайа; коктейли "май тай" в Халекулани; ночь, полная любви, в военно-морском отеле "Вайкики бич". А на рассвете его шепот: "Как быстро проходит ночь с любимой". Они были совсем молодыми. Ей припомнилась прелесть юности с ее ощущением собственного всесилия, гордым приятием чести, долга и риска. Наперекор всему они утверждали жизнь каждым ударом своего сердца.

В глубине сознания, затуманенного алкоголем, она понимала его тоску по жизни и юности. "Ради этого, — думала она, — он способен на многое такое, чего люди, подобные ее отцу, никогда не смогут понять". Она всегда считала, что у него немало скрытых достоинств. Какая-то частичка ее всегда будет оставаться его тайной поклонницей. Этим вечером она увидела на его лице надежду, которая делала его прекрасным. И ей тоже захотелось быть верующей.



предыдущая глава | Перейти грань | cледующая глава