home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



28


Стрикланд с Херси приехали еще до рассвета и сидели в фургоне до тех пор, пока у Браунов не зажегся свет. Энн молча впустила их в дом.

Некоторое время они снимали, как Брауны пьют на кухне чай.

— У него странный голос, — заметил Херси, когда они остались вдвоем.

Стрикланд ничего не ответил. Он знал, что глухие тона в голосе Брауна — верный признак страха, этого старого знакомого, от которого сводит челюсти и распухает язык. Ему вспомнилось туманное утро в долине Пфу Бай, когда от страха его прошиб пот. "Он, прошибающий тебя пот, бывает разным", — думал Стрикланд.

Когда все было готово, Брауны посреди гостиной взялись за руки и обменялись печальными улыбками. Они стояли, прижавшись друг к другу лбами, пока Оуэн не сказал:

— Ну что же, люди, пора отправляться.

— А как же Мэгги? — спросила Энн. — Разве она не поедет с нами?

— Она поздно легла. Я уже попрощался с ней.

Энн хотела было запротестовать, но в конце концов Мэгги оставили досыпать.

— Здорово мы его подловили, — радовался Херси, когда они со Стрикландом в своем фургоне направлялись по Мерритт-Паркуэй в сторону города.

— Когда снимаешь, — ответил на это Стрикланд своему помощнику, — помни о том, что он может дурить тебя. Мы должны быть готовы показать и тот, и другой случаи.

— А велика ли разница между ними? — Херси был озадачен. — Вы думаете об этом, когда снимаете?

— Я не знаю, — признался Стрикланд.

В конторе верфи на острове Статен Кроуфорд сообщил Брауну, что запасной комплект солнечных батарей, заказанный им с опозданием, так и не поступил.

— Пусть будет так. — В голосе Брауна не прозвучало ни сожаления, ни тревоги.

Потом Стрикланд и Херси снимали, как Кроуфорд и Фанелли ставили «Нону» на подъемник и переправляли ее в бухту. Фанелли бросал в сторону камеры многозначительные взгляды. Когда «Нона» была на плаву, Стрикланд и Херси помогли Браунам перенести на борт коробки с книгами и музыкальными записями. Среди них были произведения Элгара, о которых Стрикланд даже не слышал; несколько баллад на морские темы в исполнении бардов — Гордона и Бока; кое-что из репертуара Синатры — Стрикланд предположил, что это было вершиной музыкальной культуры для Аннаполиса середины шестидесятых. Была и подобающая случаю классика, в основном Бетховен, предназначенная для поднятия настроения утонченным эстетам. Среди книг Стрикланд успел приметить библию, поэтические сборники Фроста и Джона Донна, "Биографию Колумба" Гарретта Маттингли, несколько романов Самуэля Элиота Морисона, рассказы Хемингуэя. А также "Сокровищницу американского юмора" — на случай, если будет плохо с весельем. Вот такой набор для культурной жизни на необитаемом острове.

Затаскивая последнюю коробку на борт, Браун потерял равновесие. Его нога соскочила с края качавшегося на волнах настила и скользнула вниз по гнилой свае, которая, наверное, поддерживала палубу какой-нибудь галеры еще времен войны Севера с Югом. Когда он подтянул ногу, Стрикланд увидел кровь на кроссовке Брауна и на штанине его спортивных брюк.

— Вы поранились, — сказал он Брауну.

— Все нормально, — быстро ответил тот и, оглядевшись, убедился, что Энн еще на пирсе и не слышит их. Стрикланд уставился в мутную воду в том месте, где побывала нога Брауна, и разглядел там ржавый полуклюз с острыми краями, торчавший в полутора футах под водой. Браун натянул на рану штанину и прыгнул на борт. Кровь на кроссовке он вытер о коврик.

— Не кажется ли вам, что на рану надо взглянуть?

— Плевать, — бросил в ответ Оуэн.

Прежде чем удалиться, Кроуфорд пожал руки обоим Браунам.

— Удачи вам, капитан, — грустно пожелал он Брауну. Они обменялись взглядами, в которых мелькнуло что-то, похожее на взаимное прощение. Фанелли лишь криво усмехнулся, кивнув на прощание. Энн со Стрикландом тоже поднялись на борт, и яхта пошла через бухту, увлекаемая пятидесятисильным «эвинрудом», позаимствованным на верфи. По пути к другому берегу Стрикланд сидел, привалившись спиной к мачте, и снимал остров Эллис со статуей Свободы. Мимо острова Гавернер они проходили так близко, что могли рассмотреть детей береговых охранников, выстроившихся перед занятиями возле школы под номером 109. Энн помахала им рукой. Ей ответила одна только девочка, которая была на голову выше всех ребят.

— Храни тебя Бог, — сказала Энн.

В устье Ист-Ривер Стрикланд заснял Бруклинский мост, нависший у них над головами. Он запомнился ему по "Приморскому экспрессу", где маленький мальчик гонял с него голубей, а они поднимались в небо над городом. Сам он в детстве провел несколько зим на Кони-Айленд, напротив ипподрома и зоны пикников. Он отложил камеру в сторону и застегнул молнию на куртке. У него появилось предчувствие, что день будет трудным именно из-за неизбежных экскурсов в прошлое и сопереживаний. Страх был заразительным. Такое проникающее ощущение поистине основа всех эмоций.

Браун сидел в рубке, держась рукой за ногу в том месте, где была рана, и вдруг принялся читать стихи Харта Крейна.


О арфа муз ликующей души,

Алтарь неистового чувства,

Как мне подстроить голос свой

Под струн твоих звенящих буйство!


Стрикланд не стал записывать этот поэтический всплеск на пленку. Он смотрел, как слушает мужа Энн. "Должно быть, с любовью", — думал он.

— Продолжайте, — попросил он, когда Браун замолчал.

— Это все, что я знаю, — признался Браун.

— Жаль, — заметил Стрикланд. — Ну да ладно, здесь мы все равно не можем получить хороший звук. — Его внимание переключилось на мачту. — Что это там за круглая штука? Я что-то не помню, чтобы видел такую. — Он показал туда, где помещался передатчик. — Это радар?

— Это устройство излучает сигналы, — объяснил Браун. — Сигналы принимаются спутником и ретранслируются на приемное устройство в Швейцарии, которое определяет мое местонахождение. И людям становится известно, где я нахожусь.

Когда «Нона» пришвартовалась у причала в морском порту на Саут-стрит, Стрикланд, проинструктировав Брауна, как пользоваться видеозаписывающей аппаратурой, сошел на берег, где его ждал Херси с фургоном. В порту на древках развевались флаги, возвещавшие о гонке, но толпам собираться было еще рано, и они отправились в город за оставшимся оборудованием.

После одиннадцати Стрикланд вернулся в порт с Херси и Памелой. Припарковаться они смогли только на Пейстер-стрит и, взвалив аппаратуру на плечи, двинулись через Саут-стрит, наводненную автомобилями.

— О черт, — ворчал Херси, увертываясь от очередного такси. — Обстановочка прямо как перед карнавалом.

Так оно и было. Утро перешло в ясный и задорный воскресный денек, располагавший к здоровым приключениям, и на Саут-стрит действительно воцарилась атмосфера праздника. В спортивном разделе «Таймс» в понедельник напишет, что здесь собралось свыше пяти тысяч человек. Публика была весьма благопристойная. Тут явно выделялись папы со своими отпрысками на плечах, мужчины в живописных финских кепках и высокие стройные женщины с крупными зубами. Духовой оркестр пивоваренной компании, разодетый в красное с желтым, исполнял "Колумбию, жемчужину океана". Рядом, готовая вступить, как только возникнет пауза, в бушлатах нараспашку, под которыми красовались тельняшки, расположилась группа моряков с дудочками и свистульками — та, что развлекает публику в Саутчестерском яхт-клубе. Уличные торговцы продавали горячие сосиски, булки и жареные каштаны.

Херси и Стрикланд пробирались в толпе. У Херси была камера, а Стрикланд писал звук. Какое-то время Памела тащилась за ними, то и дело норовя попасть в кадр. Она пила метамфетамин с виноградным соком из маленькой пластиковой бутылочки, на которой розовыми буквами было написано: "Полет по-испански". Только наркотики могли поднять Памелу на ноги в такое время суток. Она теперь вела светский образ жизни и избегала дневного освещения. У нее была квартира в Баттери-Парк Сити; работа в информационном бюллетене, существовавшем на пожертвования, где она могла не показываться, и приходящая раз в неделю прислуга.

— Пожалуйста, я хочу познакомиться с ними, — приставала она к Стрикланду. — Правда! Что, разве нельзя?

У яхты, пришвартованной к парому нью-йоркского яхт-клуба, желание Памелы осуществилось, и она зарделась, как школьница.

— Вы такой смелый. Ведь это просто невероятно — совершить подобное, — заявила она Брауну.

— Я еще ничего не совершил, — скромно уточнил он.

— Но вы же не можете проиграть, верно? — спросила Памела, затаив дыхание.

— Все, что уходит по кругу, по нему же и приходит.

Все задумчиво улыбнулись.

— Интересно, — сказал Браун, — куда запропастился Гарри? Но мне все равно надо увидеться с другими участниками.

Когда он двинулся с места, Памела схватила его за руку и отправилась с ним. Энн и Стрикланд остались вдвоем на пароме.

— Это еще один объект вашего внимания? — спросила Энн.

Стрикланд рассмеялся.

— Мой — что? Вы издеваетесь надо мной?

— Нет, — заверила его она. — Я не издеваюсь.

— Она — проститутка, — пояснил Стрикланд, — та самая, что в "Изнанке жизни".

— Да, — кивнула Энн, — я узнала ее.

— Памела не имеет никакого значения, — объяснял Стрикланд. — Она — Дитя Вселенной.

— Неужели она на самом деле пьет "Полет по-испански"? — спросила Энн. — Мне даже не верилось, что такое зелье существует.

— За милую душу. — Стрикланд глядел на Энн и думал, что в этот момент она выглядит как никогда привлекательной и отважной. Ее самообладание возбуждало, оно бросало ему вызов.

Памела с Брауном, являя собой приятную на вид, но все же несколько странную пару, совершали обход участников гонки. Херси сигналил Стрикланду с бетонной площадки, заполненной народом.

— Надо идти работать. — Стрикланд кивнул Энн и стал спускаться по трапу, оставив ее возле «Ноны» одну.

Местная телестанция снимала Брауна вместе с виргинцем Престоном Фоулером, который сгреб в свои объятия Памелу и тесно прижимал ее к себе. Херси со Стрикландом пристроились к ним и стали снимать.

— Я вижу там твою лодку, приятель, — обратился Фоулер к Брауну. — Похоже, что это одна из ваших обычных "сороковок".

— В следующем году она пойдет как наше особое изделие, — объяснил Браун.

— Да, я знаю о ней все, — заметил Фоулер, — и скажу тебе: блажен, кто верует. Старая калоша. Ну а как насчет Мэтти, собираешься повидать его в походе? Где все же он? Где-нибудь в Нассау? В Гаване?

Памела чувствовала себя уютно в объятиях Фоулера. Он пил шампанское из пластмассового стакана — загорелый, небритый, в грязном и пожелтевшем шерстяном свитере. Глаза у него были заспанные, а речь невнятной.

— Да, да, мы спрятали его, Фоулер. — Браун подобрался к нему и протянул руку. — Но все равно желаю удачи.

Фоулер пожал ему руку, стараясь не смотреть в глаза, делая вид, что весь поглощен Памелой.

— Он порядком нагрузился, да? — спросил Стрикланд у Брауна, когда они оставили Фоулера обниматься с Памелой. — И собирается идти так вокруг всего земного шара?

Браун рассмеялся.

— Он, наверное, всю неделю прощался с друзьями. Поспит где-нибудь у берега и придет в себя, а потом уж пойдет за победой.

Они продолжали по очереди обходить участников гонки. Ян Деннис находился в рубке своей сияющей алюминием крейсерской яхты вместе с молодой женщиной из издательства, где готовилась к выходу его книга. Завидев Брауна, он быстро выскочил на палубу.

— Всего самого наилучшего, Деннис, — приветствовал его Браун.

— И тебе того же, приятель, — ответил Деннис. Молодая женщина, которую он не представил, натянуто улыбнулась Брауну.

Следующей они посетили лодку Кервилля, пахнущую тиком красавицу, на которой француз провел чуть ли не все двадцать последних лет. По дороге Браун останавливался поговорить с Массимо Сефалу, офицером ВМС Италии, который отправлялся на итальянской серийной лодке; с Мартином Хэлдом, строителем из Сент-Кройкса, отплывавшем на лодке собственной постройки. Были также: поляк, которого звали Станислав Рольф и который поцеловал Брауна в щеку; датчанин; два англичанина и еще четверо американцев. Если участника не было на борту его яхты, Браун выискивал его в галереях порта. Через некоторое время Херси и Стрикланд отстали от него.

— Он на самом деле собрался пожать руку каждому? — спросил Херси. — Что это с ним такое?

— Может быть, он суеверный, — предположил Стрикланд.

Они устроились на площадке посреди толпы и снимали знамена и сигнальные флаги, полоскавшиеся на фалах над причалами порта. У Стрикланда не выходил из головы Браун, неутомимо обходивший соперников. Неожиданно его осенило, что тут может быть некая подоплека, о которой он вовсе не подозревал. Позднее он оказался на пароме вместе с Энн и Оуэном. Херси под звуки духового оркестра дремал в фургоне. Памела, как видно, удалилась в неизвестном направлении с Престоном Фоулером. Капитан Риггз-Бауэн и его молодой помощник лениво курсировали вверх-вниз по Ист-Ривер на маленькой плоскодонной моторке с развевающимся вымпелом Саутчестерского яхт-клуба. Между портом и Бруклинским мостом выстраивалась процессия судов сопровождения и буксиров.

— Время подходит, — проговорила Энн.

— Я должен оставить вас вдвоем, — заметил Стрикланд.

— Нет необходимости, — возразил Браун.

— Все в порядке, — подтвердила его жена.

Они возражали искренне, и он заподозрил, что их смущает возможность оказаться наедине друг с другом. Энн вдруг спохватилась:

— О Боже, а батареи?

Стрикланд посмотрел на Брауна. Его лицо было бледным и напряженным.

— Не беспокойся, — сказал он жене.

— Но как же я могла забыть, о Господи, — причитала Энн.

— Мне пришлось отказаться от них, — объяснил ей муж. — Они были заказаны поздно.

— Мне следовало проследить за этим.

— Это я виноват. — Браун говорил спокойно. — Обойдусь тем, что есть.

— Я оставлю вас, — быстро произнес Стрикланд. — Присмотрите за моей аппаратурой.

На площадке он увидел человека с полицейским пропуском для прессы и обратился к нему:

— К… когда они отправляются?

Он не справился с речью, и мужчина посмотрел на него со снисхождением.

— С приливом. — Полицейский взглянул на часы. — Меньше чем через два часа.

Стрикланд пробрался к фургону и разбудил Херси.

— Они прощаются. Пойдем.

Собираясь уже закрывать машину, Стрикланд вдруг остановился.

— Нам надо подарить ему что-нибудь.

— Что, например?

— Купи бутылку шампанского, — неожиданно решил Стрикланд. — Чтобы он мог выпить на Рождество. Поезжай на Чамберс-стрит или куда-нибудь еще и купи бутылку.

Херси знал свои права.

— Какая к черту бутылка! Мы лишимся нашего места на стоянке. К тому же сегодня воскресенье.

— Я должен подарить ему что-то.

— Да с какой стати?

Не обращая внимания на Херси, он принялся шуровать в багажнике машины. Там было полно старья, оставшегося от его прошлых съемок и мест пребывания: испорченные снимки, кассеты для пленки, упаковки от продуктов, пластиковые пакеты из-под марихуаны, куски заляпанного краской брезента. Откуда-то снизу он вытянул огромный альбом с вьетнамскими фотографиями, выпущенный в качестве приложения к "LZ Браво". На альбоме отпечатались разводы от кофейных чашек, фотография на обложке совершенно выцвела, но Стрикланд тем не менее решил взять его для Брауна.

— Позвольте заметить вам, — участливо проговорил Херси, — что вы выглядите несколько вздрюченным.

Стрикланд игнорировал его замечание.

Вернувшись на «Нону», Стрикланд увидел там Даффи и Гарри Торна. Все стояли на пароме и восторгались биноклем, присланным Брауну отцом Энн к предстоящему путешествию.

— Очень жаль, что он не смог приехать сам, — сказал Гарри.

— Все равно это очень великодушно с его стороны, — заметил Браун.

У Энн был все такой же напряженный и чуть ли не потерянный вид.

Даффи объявил, что у него есть план.

— Ты будешь от него в восторге, Рон, — обратился он к Стрикланду.

План Даффи сводился к тому, что Браун должен был провести последние минуты на берегу в молитвенной медитации в церкви благотворительной ассоциации моряков, расположенной неподалеку на Саут-стрит.

— Всего в пяти минутах отсюда. А интерьер там сногсшибательный — сплошное дерево и стекло. У них там есть огромный колокол, штурвал и прочая дребедень. Снимки будут потрясающие, даже на мой непросвещенный взгляд.

— Но это же чепуха, — дружелюбно отозвался Браун, — потому что я не из тех, кто посещает церковь.

— Все верно, Оуэн, — быстро проговорил Даффи. — Конечно, чепуха, но что тебе от этого? — Он повернулся к Стрикланду за поддержкой. — Он склонит голову в почтительном молчании. Они поместят это на календарях. Что вы скажете?

— А почему бы не отнестись с уважением к его убеждениям? — спросил Торн.

— Да будет тебе, Гарри, — не унимался Даффи. — Нельзя же быть евреем до такой степени.

— Давайте сходим, — согласился с Даффи Стрикланд.

— Да, — согласилась и Энн. Все присутствовавшие на пароме мужчины посмотрели на нее.

— Нет, — твердо ответил Браун. — Забудем об этом.

На борту «Ноны» Стрикланд дал Брауну еще несколько чистых видеокассет и сделал последние указания, а после наблюдал, как мореплаватель в одиночестве роется в своем снаряжении, выискивая свободное место для видеокамеры и кассет. В конце концов он втиснул их между двумя баллонами для подводного плавания.

— Собираетесь нырять? — спросил Стрикланд.

— Они могут понадобиться для какого-нибудь ремонта под водой. Я подумал и решил, что они стоят того, чтобы отвести им место.

— Правильно, — одобрил Стрикланд.

— Ну, я, кажется, уложился. — Браун с улыбкой взглянул на Стрикланда. — Пришлось повозиться, чтобы доставить все это сюда.

Стрикланд не мог произнести ни слова, что само по себе было неудивительно. Он вдруг ощутил в себе отчаянное нежелание отпускать Брауна в море. Возможно, по совсем простой, технической причине: как делать документальный фильм, главное действующее лицо которого находится в семи тысячах миль от тебя? Но его одолевало и какое-то другое чувство, острое, как лезвие, и неподдающееся осознанию. "Может быть, это гордость, — думал Стрикланд, — оттого, что именно Браун сделался объектом моих наблюдений".

— Как ваша нога? — удалось наконец произнести ему. Браун лишь пожал плечами.

— Очень жаль, что так получилось с солнечными батареями.

— Это мои заботы, — ответил Браун.

Стрикланд почувствовал, что его начинает бить дрожь. Он попытался заговорить, но поначалу его опять заело.

— Не ходите, — обратился он к Брауну. — Не надо.

— Как это?

— Да нет, это всего лишь шутка, — улыбнулся Стрикланд.

— Может быть, мне и не следовало идти, — не принял шутки Браун, — но я согласился.

Стрикланд нацарапал автограф на титульном листе альбома с вьетнамскими фотографиями, который он притащил из фургона, и бросил его на штурманский столик.

— Желаю удачи.

Когда он встал и повернулся, чтобы идти, Браун все еще смотрел на него и улыбался.

На причале Стрикланд присоединился к Даффи и Торну.

— Ну что ж, — сказал Торн, — наступает новая фаза.

— Этот парень еще покажет, на что он способен, — объявил Даффи. — Запомните мои слова.

— Брауны — достойные люди. — Торн плавно развернулся в сторону Стрикланда. — Они из той категории, которую это общество не пропускает вперед. Но оно должно узнать о них, вам не кажется? Оно может поучиться у них кое-чему.

— Всегда есть чему поучиться, — равнодушно ответил Стрикланд, — у людей.

Торн окинул его долгим взглядом, в котором не было уважения. Стрикланд отошел в сторону и остался стоять в одиночестве. Через двадцать минут баркасы, зафрахтованные Саутчестерским клубом, начали выводить участников на Ист-Ривер и оттуда — в Верхнюю бухту. Стрикланд арендовал лихтер, с которого намеревался снимать выход до самого форта Гамильтон, где находилась линия старта. Но в последнюю минуту он решил перепоручить это Херси.

— Смотри, чтобы на заднем плане был город, когда станешь снимать их, — наказывал он ему.

Торн, Херси и Энн сели в буксировочный баркас. Даффи отправился на лихтере. Стрикланд стоял на причале и смотрел, как «Нона» идет на буксире с голыми мачтами по волнам прибоя. Оркестр играл "Прощание с Ливерпулем". Вдали на фарватере загудели два парома департамента морских и воздушных перевозок. Портовое пожарное судно вздернуло в знак приветствия свой шланг. Высоко в небе появилась огромная серая туча и закрыла яркое солнце. Ветер заметно крепчал.

Пока Стрикланд наблюдал за отчаливающей «Ноной», подошла Памела и стала рядом с ним.

— Где ты была? — спросил он. — Я думал, ты отправилась вокруг света с этим красномордым.

Памела тряхнула головой и плотнее запахнула свою кожаную куртку.

— Он не понравился мне. Он говорил отвратительные вещи про Оуэна.

— Какие, например?

— Обычные для таких, как он, гадости.

— Ясно, — бросил Стрикланд.

Поеживаясь, Памела мрачно глядела на бухту. Глаза у нее покраснели, она выглядела усталой и простуженной.

— Господи, хоть бы он победил, — проговорила она.

— Тебе этого так хочется?

— Да. А тебе разве нет?

— Я не пытался формулировать это так четко. — Стрикланд пожал плечами.

— Что ты хочешь этим сказать? — спросила она. — Это же гонка, разве не так?

Стрикланд подумал, что в конце концов ему придется ввести ее и в этот фильм, вопреки всему тому замешательству, которое испытывает публика при встрече с подобным персонажем.

— Конечно, конечно же, это гонка! — Он засмеялся и положил руку ей на плечи.



предыдущая глава | Перейти грань | cледующая глава