home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава двадцать седьмая

Конечно, им не стоило вызывать на собрание Фрэнки Ролло. Одиннадцатиклассник, Ролло был известный нахал и смутьян. Он упорно отказывался участвовать в спортивных соревнованиях и других внеклассных мероприятиях, которые традиционно играли в Тринити важную роль. Он редко открывал учебник и никогда не делал домашних заданий, но благодаря своему природному чутью и сметливости умудрялся получать приемлемые отметки. Мухлевать он умел блестяще. Кроме того, ему еще и везло. В обычных условиях Арчи с удовольствием взял бы такого в оборот, чтобы согнуть или сломать. Как правило, очутившись перед Арчи и Стражами, эти так называемые крепкие орешки мигом превращались в большую порцию дрожащего желе. В напряженной атмосфере кладовки рядом со спортзалом вся их развязность и высокомерие куда-то улетучивались. Но Фрэнки Ролло оказался из другого теста. Он стоял перед Арчи спокойно и свободно, ни капли не робея.

— Имя? — спросил Арчи.

— Не смеши, Арчи, — отозвался Ролло, широко улыбаясь. — А то ты не знаешь, как меня зовут.

Наступила устрашающая тишина. Но перед этим кто-то успел изумленно ахнуть. Арчи по-прежнему сидел с каменным лицом, следя за тем, чтобы не выдать никаких эмоций. Но в душе он был потрясен. Раньше ему никогда так не отвечали. Никто не осмеливался дерзить Арчи, когда его вызывали для получения задания.

— Смотри, Ролло, допрыгаешься, — не выдержал Картер. — Быстро называй свое имя.

Молчание. Арчи ругнулся про себя. Вмешательство Картера было очень неприятно — как будто он бросился ему на выручку. Обычно собрания проходили под диктовку Арчи и он не терпел никакой самодеятельности.

Ролло пожал плечами.

— Я Ролло, Фрэнки Ролло, — нараспев провозгласил он.

— Думаешь, ты важная птица? — спросил Арчи. — Орел?

Ролло не ответил, но ухмылка на его лице была достаточно красноречивой.

— Орел, — снова повторил Арчи, точно смакуя это слово. Но на самом деле он растерялся и просто хотел выиграть время, чтобы собраться с мыслями. Он понимал, что сейчас придется импровизировать, чтобы как-то осадить этого наглеца.

— Ну, раз ты так считаешь… — самодовольно протянул Ролло.

— Мы здесь любим орлов, — сказал Арчи. — Это наше любимое занятие — делать из них воробышков…

— Завязывай, Арчи, — сказал Ролло. — Кого ты из себя корчишь-то?

И снова молчание — по комнате словно прокатилась ударная волна, ошеломившая всех. Даже Оби, который давно мечтал о том, как очередная жертва когда-нибудь бросит вызов великому Арчи Костелло, заморгал от удивления.

— Что ты сказал? — произнес Арчи, точно откусывая каждое слово и выплевывая его в Ролло.

— Слушайте, ребята, — сказал Ролло, отвернувшись от Арчи и обращаясь ко всем остальным. — Я вам не новичок, который готов обоссаться от страха из-за того, что его вызвали к себе большие злые Стражи. Несчастный девятиклассник и тот на вас кладет — вы не можете заставить его продать коробку конфет…

— Вот что, Ролло… — вставая, начал Арчи.

Но он не успел закончить, потому что Картер стремительно вскочил на ноги. Он ждал подобного момента годами — все это время у него чесались руки, а он вынужден был неделю за неделей сидеть здесь без движения, глядя, как Арчи играет с вызванными в кошки-мышки.

— Ну хватит, Ролло! — воскликнул Картер. В то же мгновение его кулак метнулся вверх и врезался Ролло в подбородок. Голова Ролло с хрустом откинулась назад, и он взвыл от боли. Его руки инстинктивно дернулись вверх, чтобы прикрыть лицо, и в этот же миг Картер с тошнотворной неумолимостью утопил другой кулак у него в животе. Ошеломленный, Ролло со стоном сложился пополам, хватая ртом воздух, пытаясь унять жестокие позывы к рвоте. Кто-то пнул его сзади, он рухнул на пол и стал ползать по нему на четвереньках, кашляя и отплевываясь.

Стражи приветствовали выпад Картера одобрительным гулом. Наконец-то состоялся переход от слов к действиям, наглядным и эффективным!

— Убрать его отсюда, — распорядился Картер.

Двое добровольцев подняли и наполовину вынесли, наполовину выволокли Ролло в коридор. Арчи наблюдал за этой молниеносной расправой с чувством, близким к испугу. Ему не нравилось, что Картер неожиданно очутился в центре внимания, не нравилось, что его выход на авансцену встретил у всех остальных такой теплый прием. Впервые Арчи как назначающий оказался в тени, а ведь он велел Оби вызвать Ролло только для затравки, ради того, чтобы немного оживить собрание, главная цель которого заключалась в другом — обсудить поведение Рено и решить, что делать с этим упрямым новичком, не желающим вести себя как положено.

Картер стукнул молоточком, призывая собравшихся к порядку. В наступившей тишине было слышно, как Ролло бросили на пол в спортзале, а потом оттуда донесся звук рвоты, как будто в туалете спустили воду.

— Все, тихо! — рявкнул Картер, словно требуя от Ролло, чтобы тот прекратил безобразие. Потом обернулся к Арчи. — Сядь, — сказал он. Арчи услышал в его голосе командные нотки. Сначала ему захотелось поставить Картера на место, но затем он подумал, что сейчас не время выяснять отношения. Стражам понравилось, как их председатель разделался с Ролло, и пока важнее всего было сохранять спокойствие. Арчи сел.

— Настал момент истины, Арчи, — сказал Картер. — И вот как я это понимаю — поправь меня, если я ошибаюсь. Когда такие недоноски, как Ролло, приходят сюда и осмеливаются выступать против Стражей, это значит одно: что-то не в порядке. Сильно не в порядке. Нельзя позволять таким, как Ролло, думать, что они могут нам возражать. Пойдут слухи, и организация развалится. — Картер сделал паузу, чтобы все осмыслили эту угрожающую перспективу. — Итак, повторяю: что-то не в порядке. И я скажу вам, кто в этом виноват. Мы.

Его слова были встречены всеобщим удивлением.

— Почему это мы виноваты? — спросил Оби, вечно готовый подыграть кому угодно.

— Во-первых, потому что дали связать свое имя с этой гребаной торговлей конфетами. Как будто нам очень надо, чтобы она прошла успешно. Во-вторых, как сказал Ролло, потому что позволяем задрипанному новичку делать из нас идиотов. — Он повернулся к Арчи: — Так или нет? — В его тоне сквозила угроза.

Арчи не ответил. Он вдруг очутился в комнате, полной незнакомцев, и решил вовсе ничего не говорить. Если тебя обуревают сомнения, лучше помолчи. Дождись своего шанса. Конечно, возражать Картеру было бы глупо. Это знала уже почти вся школа: Рено отказывается продавать конфеты вопреки прямому распоряжению Стражей. Ради чего они, собственно, здесь собрались?

— Оби! — окликнул Картер. — Покажи, что ты нашел сегодня утром на доске объявлений!

Оби с готовностью повиновался. Он сунул руку под стул и вытащил оттуда сложенный вдвое плакатик. Развернул его и поднял так, чтобы все видели. Надпись, сделанная корявыми красными буквами, гласила:

В ЖОПУ КОНФЕТЫ

И

В ЖОПУ СТРАЖЕЙ

— Я увидел его потому, что опоздал на математику, — пояснил Оби. — Он висел на доске объявлений в главном коридоре.

— Как ты думаешь, многие его видели? — спросил Картер.

— Нет. За минуту до того я пробегал мимо: забыл в шкафчике учебник. И тогда на доске его не было. Так что, может, и вообще никто не видел.

— По-твоему, это работа Рено? — спросил кто-то.

— Нет, — фыркнул Картер. — Рено незачем расклеивать плакаты. Он уже давным-давно посылает в жопу и конфеты, и Стражей. Но это симптом. Разговоры идут. Если Рено может нас послать, то и другие скоро попытаются. — Он наконец снова обернулся к Арчи. — Ладно, Арчи. Ты у нас самый умный. К тому же из-за тебя мы во все это и впутались. Как будем действовать?

— Для паники нет никаких причин, — сказал Арчи спокойно и небрежно. Теперь он знал, что ему делать: он должен восстановить свой обычный статус, стереть память об истории с Ролло и доказать, что он, Арчи Костелло, по-прежнему все контролирует. Он должен показать им, что в его власти разобраться и с Рено, и с конфетами. И он это сделает. Пока Картер выступал с речами, а Оби размахивал своим плакатом, Арчи усиленно соображал, взвешивал, рассчитывал. В конце концов, под давлением ему всегда лучше думалось. — Во-первых, нельзя ходить по школе и избивать всех подряд. Именно поэтому при назначении заданий я обычно стараюсь не прибегать к силовым методам. Если мы начнем махать кулаками, учителя нас мигом прикроют, да и ребята будут саботировать в открытую. — Заметив, как нахмурился Картер, Арчи решил бросить ему косточку: с председателем Стражей лучше поддерживать хорошие отношения. — Ладно, Картер, я признаю, что ты красиво отоварил Ролло и что он сам напросился. Но Ролло никого не волнует. Он может проваляться в своей блевотине до второго пришествия, и никто даже не почешется. Но Ролло — это исключение.

— Ролло — это пример, — возразил Картер. — Когда все узнают, что с ним случилось, никто больше не рискнет перед нами выдрючиваться и развешивать плакаты.

Предвидя тупик в этом направлении, Арчи сменил тему.

— Но конфеты от этого лучше продаваться не станут, — заявил он. — Ты сам сказал, что Стражи связали себя с этой торговлей. В таком случае решение просто: давайте покончим с ней как можно быстрее. Давайте продадим все конфеты. Если сейчас Рено превращается в героя, потому что он отказывается их продавать, как, по-вашему, он будет выглядеть, если продавать будет вся школа, кроме него?

Судя по одобрительным возгласам, некоторым из Стражей эта мысль пришлась по вкусу, но Картер еще не расстался со своими сомнениями.

— И как же ты заставишь всю школу продавать конфеты, Арчи?

Арчи позволил себе негромко и уверенно усмехнуться в ответ, но при этом сжал кулаки, чтобы спрятать свои взмокшие ладони.

— Да очень просто, Картер. Ты же знаешь, что простота — родная сестра гениальности. — Все завороженно затихли, как обычно, когда Арчи начинал разворачивать перед ними свои великолепные планы. — Мы сделаем так, что продавать их станет почетно. Объясним, что торговля конфетами — это здорово. Мы развернем агитацию. Все спланируем. Мы привлечем на нашу сторону старост, членов студенческого совета, ребят, которые пользуются авторитетом. Продай или умри ради старой доброй Тринити! Все на продажу!

— Не каждый захочет продать пятьдесят коробок, — вмешался Оби, встревоженный тем, что Арчи, похоже, снова вернул себе власть и снова начал кормить их с ладошки.

— Захотят, Оби, все захотят, — твердо возразил Арчи. — Как это говорится — делай свое дело? Благодаря нам каждый школьник поймет, что его дело — торговать шоколадными конфетами. И Стражи, как всегда, выйдут из этой истории победителями. Вся школа будет носить нас на руках за то, что мы помогли ей избавиться от этих конфет. Мы сможем диктовать брату Леону и учителям свои условия. Ради чего я, по-вашему, обещал Леону нашу поддержку? — В мягком голосе Арчи звучала уверенность — эта интонация была его фирменным знаком, неизменно сопровождавшим свободное и головокружительное парение его мысли. Стражи оценили мощь Картера, который в два счета расправился с Ролло, но им было спокойнее повиноваться Арчи, великому Арчи, который умел удивлять их раз за разом.

— А как насчет Рено? — спросил Картер.

— О Рено не беспокойся.

— А я вот беспокоюсь, — язвительно отозвался Картер. — Он из нас дурачков делает.

— С Рено все уладится само собой, — сказал Арчи. Неужели Картер и остальные этого не понимают? Как можно до такой степени не разбираться в человеческой природе, не уметь оценивать ситуацию? — Позволь мне выразить это так, Картер. Еще до того, как мы продадим все конфеты, Рено будет кусать локти, жалея, что он отказался в этом участвовать. А вся школа будет радоваться, что он так поступил.

— Отлично, — сказал Картер и стукнул молоточком. Он всегда прибегал к этому средству, если чувствовал неуверенность. Молоточек был продолжением его кулака. Но, смутно ощущая, что Арчи каким-то образом вывернулся из его хватки и снова оказался победителем, Картер добавил:

— Но смотри, Арчи, если ничего не выгорит, если продажа провалится, виноват будешь ты, ясно? Тогда тебе конец без всякого черного ящика.

Щеки Арчи порозовели, а на его виске угрожающе забилась жилка. Еще никто не осмеливался говорить с ним в подобном тоне — во всяком случае, вот так, у всех на глазах. Однако он остался стоять в непринужденной позе и сохранил на губах улыбку, точно ярлык на бутылке, пряча за ней свое унижение.

— Молись, чтоб тебе не ошибиться, Арчи, — сказал Картер. — Я считаю, пока не продана последняя конфета, ты у нас вроде как на испытательном сроке.

Последнее унижение. Испытательный срок.

Арчи продолжал улыбаться, пока не почувствовал, что у него сейчас треснут щеки.


Глава двадцать шестая | Шоколадная война | Глава двадцать восьмая