home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава двадцать седьмая

Конечно, им не стоило вызывать на собрание Фрэнки Ролло. Одиннадцатиклассник, Ролло был известный нахал и смутьян. Он упорно отказывался участвовать в спортивных соревнованиях и других внеклассных мероприятиях, которые традиционно играли в Тринити важную роль. Он редко открывал учебник и никогда не делал домашних заданий, но благодаря своему природному чутью и сметливости умудрялся получать приемлемые отметки. Мухлевать он умел блестяще. Кроме того, ему еще и везло. В обычных условиях Арчи с удовольствием взял бы такого в оборот, чтобы согнуть или сломать. Как правило, очутившись перед Арчи и Стражами, эти так называемые крепкие орешки мигом превращались в большую порцию дрожащего желе. В напряженной атмосфере кладовки рядом со спортзалом вся их развязность и высокомерие куда-то улетучивались. Но Фрэнки Ролло оказался из другого теста. Он стоял перед Арчи спокойно и свободно, ни капли не робея.

— Имя? — спросил Арчи.

— Не смеши, Арчи, — отозвался Ролло, широко улыбаясь. — А то ты не знаешь, как меня зовут.

Наступила устрашающая тишина. Но перед этим кто-то успел изумленно ахнуть. Арчи по-прежнему сидел с каменным лицом, следя за тем, чтобы не выдать никаких эмоций. Но в душе он был потрясен. Раньше ему никогда так не отвечали. Никто не осмеливался дерзить Арчи, когда его вызывали для получения задания.

— Смотри, Ролло, допрыгаешься, — не выдержал Картер. — Быстро называй свое имя.

Молчание. Арчи ругнулся про себя. Вмешательство Картера было очень неприятно — как будто он бросился ему на выручку. Обычно собрания проходили под диктовку Арчи и он не терпел никакой самодеятельности.

Ролло пожал плечами.

— Я Ролло, Фрэнки Ролло, — нараспев провозгласил он.

— Думаешь, ты важная птица? — спросил Арчи. — Орел?

Ролло не ответил, но ухмылка на его лице была достаточно красноречивой.

— Орел, — снова повторил Арчи, точно смакуя это слово. Но на самом деле он растерялся и просто хотел выиграть время, чтобы собраться с мыслями. Он понимал, что сейчас придется импровизировать, чтобы как-то осадить этого наглеца.

— Ну, раз ты так считаешь… — самодовольно протянул Ролло.

— Мы здесь любим орлов, — сказал Арчи. — Это наше любимое занятие — делать из них воробышков…

— Завязывай, Арчи, — сказал Ролло. — Кого ты из себя корчишь-то?

И снова молчание — по комнате словно прокатилась ударная волна, ошеломившая всех. Даже Оби, который давно мечтал о том, как очередная жертва когда-нибудь бросит вызов великому Арчи Костелло, заморгал от удивления.

— Что ты сказал? — произнес Арчи, точно откусывая каждое слово и выплевывая его в Ролло.

— Слушайте, ребята, — сказал Ролло, отвернувшись от Арчи и обращаясь ко всем остальным. — Я вам не новичок, который готов обоссаться от страха из-за того, что его вызвали к себе большие злые Стражи. Несчастный девятиклассник и тот на вас кладет — вы не можете заставить его продать коробку конфет…

— Вот что, Ролло… — вставая, начал Арчи.

Но он не успел закончить, потому что Картер стремительно вскочил на ноги. Он ждал подобного момента годами — все это время у него чесались руки, а он вынужден был неделю за неделей сидеть здесь без движения, глядя, как Арчи играет с вызванными в кошки-мышки.

— Ну хватит, Ролло! — воскликнул Картер. В то же мгновение его кулак метнулся вверх и врезался Ролло в подбородок. Голова Ролло с хрустом откинулась назад, и он взвыл от боли. Его руки инстинктивно дернулись вверх, чтобы прикрыть лицо, и в этот же миг Картер с тошнотворной неумолимостью утопил другой кулак у него в животе. Ошеломленный, Ролло со стоном сложился пополам, хватая ртом воздух, пытаясь унять жестокие позывы к рвоте. Кто-то пнул его сзади, он рухнул на пол и стал ползать по нему на четвереньках, кашляя и отплевываясь.

Стражи приветствовали выпад Картера одобрительным гулом. Наконец-то состоялся переход от слов к действиям, наглядным и эффективным!

— Убрать его отсюда, — распорядился Картер.

Двое добровольцев подняли и наполовину вынесли, наполовину выволокли Ролло в коридор. Арчи наблюдал за этой молниеносной расправой с чувством, близким к испугу. Ему не нравилось, что Картер неожиданно очутился в центре внимания, не нравилось, что его выход на авансцену встретил у всех остальных такой теплый прием. Впервые Арчи как назначающий оказался в тени, а ведь он велел Оби вызвать Ролло только для затравки, ради того, чтобы немного оживить собрание, главная цель которого заключалась в другом — обсудить поведение Рено и решить, что делать с этим упрямым новичком, не желающим вести себя как положено.

Картер стукнул молоточком, призывая собравшихся к порядку. В наступившей тишине было слышно, как Ролло бросили на пол в спортзале, а потом оттуда донесся звук рвоты, как будто в туалете спустили воду.

— Все, тихо! — рявкнул Картер, словно требуя от Ролло, чтобы тот прекратил безобразие. Потом обернулся к Арчи. — Сядь, — сказал он. Арчи услышал в его голосе командные нотки. Сначала ему захотелось поставить Картера на место, но затем он подумал, что сейчас не время выяснять отношения. Стражам понравилось, как их председатель разделался с Ролло, и пока важнее всего было сохранять спокойствие. Арчи сел.

— Настал момент истины, Арчи, — сказал Картер. — И вот как я это понимаю — поправь меня, если я ошибаюсь. Когда такие недоноски, как Ролло, приходят сюда и осмеливаются выступать против Стражей, это значит одно: что-то не в порядке. Сильно не в порядке. Нельзя позволять таким, как Ролло, думать, что они могут нам возражать. Пойдут слухи, и организация развалится. — Картер сделал паузу, чтобы все осмыслили эту угрожающую перспективу. — Итак, повторяю: что-то не в порядке. И я скажу вам, кто в этом виноват. Мы.

Его слова были встречены всеобщим удивлением.

— Почему это мы виноваты? — спросил Оби, вечно готовый подыграть кому угодно.

— Во-первых, потому что дали связать свое имя с этой гребаной торговлей конфетами. Как будто нам очень надо, чтобы она прошла успешно. Во-вторых, как сказал Ролло, потому что позволяем задрипанному новичку делать из нас идиотов. — Он повернулся к Арчи: — Так или нет? — В его тоне сквозила угроза.

Арчи не ответил. Он вдруг очутился в комнате, полной незнакомцев, и решил вовсе ничего не говорить. Если тебя обуревают сомнения, лучше помолчи. Дождись своего шанса. Конечно, возражать Картеру было бы глупо. Это знала уже почти вся школа: Рено отказывается продавать конфеты вопреки прямому распоряжению Стражей. Ради чего они, собственно, здесь собрались?

— Оби! — окликнул Картер. — Покажи, что ты нашел сегодня утром на доске объявлений!

Оби с готовностью повиновался. Он сунул руку под стул и вытащил оттуда сложенный вдвое плакатик. Развернул его и поднял так, чтобы все видели. Надпись, сделанная корявыми красными буквами, гласила:

В ЖОПУ КОНФЕТЫ

И

В ЖОПУ СТРАЖЕЙ

— Я увидел его потому, что опоздал на математику, — пояснил Оби. — Он висел на доске объявлений в главном коридоре.

— Как ты думаешь, многие его видели? — спросил Картер.

— Нет. За минуту до того я пробегал мимо: забыл в шкафчике учебник. И тогда на доске его не было. Так что, может, и вообще никто не видел.

— По-твоему, это работа Рено? — спросил кто-то.

— Нет, — фыркнул Картер. — Рено незачем расклеивать плакаты. Он уже давным-давно посылает в жопу и конфеты, и Стражей. Но это симптом. Разговоры идут. Если Рено может нас послать, то и другие скоро попытаются. — Он наконец снова обернулся к Арчи. — Ладно, Арчи. Ты у нас самый умный. К тому же из-за тебя мы во все это и впутались. Как будем действовать?

— Для паники нет никаких причин, — сказал Арчи спокойно и небрежно. Теперь он знал, что ему делать: он должен восстановить свой обычный статус, стереть память об истории с Ролло и доказать, что он, Арчи Костелло, по-прежнему все контролирует. Он должен показать им, что в его власти разобраться и с Рено, и с конфетами. И он это сделает. Пока Картер выступал с речами, а Оби размахивал своим плакатом, Арчи усиленно соображал, взвешивал, рассчитывал. В конце концов, под давлением ему всегда лучше думалось. — Во-первых, нельзя ходить по школе и избивать всех подряд. Именно поэтому при назначении заданий я обычно стараюсь не прибегать к силовым методам. Если мы начнем махать кулаками, учителя нас мигом прикроют, да и ребята будут саботировать в открытую. — Заметив, как нахмурился Картер, Арчи решил бросить ему косточку: с председателем Стражей лучше поддерживать хорошие отношения. — Ладно, Картер, я признаю, что ты красиво отоварил Ролло и что он сам напросился. Но Ролло никого не волнует. Он может проваляться в своей блевотине до второго пришествия, и никто даже не почешется. Но Ролло — это исключение.

— Ролло — это пример, — возразил Картер. — Когда все узнают, что с ним случилось, никто больше не рискнет перед нами выдрючиваться и развешивать плакаты.

Предвидя тупик в этом направлении, Арчи сменил тему.

— Но конфеты от этого лучше продаваться не станут, — заявил он. — Ты сам сказал, что Стражи связали себя с этой торговлей. В таком случае решение просто: давайте покончим с ней как можно быстрее. Давайте продадим все конфеты. Если сейчас Рено превращается в героя, потому что он отказывается их продавать, как, по-вашему, он будет выглядеть, если продавать будет вся школа, кроме него?

Судя по одобрительным возгласам, некоторым из Стражей эта мысль пришлась по вкусу, но Картер еще не расстался со своими сомнениями.

— И как же ты заставишь всю школу продавать конфеты, Арчи?

Арчи позволил себе негромко и уверенно усмехнуться в ответ, но при этом сжал кулаки, чтобы спрятать свои взмокшие ладони.

— Да очень просто, Картер. Ты же знаешь, что простота — родная сестра гениальности. — Все завороженно затихли, как обычно, когда Арчи начинал разворачивать перед ними свои великолепные планы. — Мы сделаем так, что продавать их станет почетно. Объясним, что торговля конфетами — это здорово. Мы развернем агитацию. Все спланируем. Мы привлечем на нашу сторону старост, членов студенческого совета, ребят, которые пользуются авторитетом. Продай или умри ради старой доброй Тринити! Все на продажу!

— Не каждый захочет продать пятьдесят коробок, — вмешался Оби, встревоженный тем, что Арчи, похоже, снова вернул себе власть и снова начал кормить их с ладошки.

— Захотят, Оби, все захотят, — твердо возразил Арчи. — Как это говорится — делай свое дело? Благодаря нам каждый школьник поймет, что его дело — торговать шоколадными конфетами. И Стражи, как всегда, выйдут из этой истории победителями. Вся школа будет носить нас на руках за то, что мы помогли ей избавиться от этих конфет. Мы сможем диктовать брату Леону и учителям свои условия. Ради чего я, по-вашему, обещал Леону нашу поддержку? — В мягком голосе Арчи звучала уверенность — эта интонация была его фирменным знаком, неизменно сопровождавшим свободное и головокружительное парение его мысли. Стражи оценили мощь Картера, который в два счета расправился с Ролло, но им было спокойнее повиноваться Арчи, великому Арчи, который умел удивлять их раз за разом.

— А как насчет Рено? — спросил Картер.

— О Рено не беспокойся.

— А я вот беспокоюсь, — язвительно отозвался Картер. — Он из нас дурачков делает.

— С Рено все уладится само собой, — сказал Арчи. Неужели Картер и остальные этого не понимают? Как можно до такой степени не разбираться в человеческой природе, не уметь оценивать ситуацию? — Позволь мне выразить это так, Картер. Еще до того, как мы продадим все конфеты, Рено будет кусать локти, жалея, что он отказался в этом участвовать. А вся школа будет радоваться, что он так поступил.

— Отлично, — сказал Картер и стукнул молоточком. Он всегда прибегал к этому средству, если чувствовал неуверенность. Молоточек был продолжением его кулака. Но, смутно ощущая, что Арчи каким-то образом вывернулся из его хватки и снова оказался победителем, Картер добавил:

— Но смотри, Арчи, если ничего не выгорит, если продажа провалится, виноват будешь ты, ясно? Тогда тебе конец без всякого черного ящика.

Щеки Арчи порозовели, а на его виске угрожающе забилась жилка. Еще никто не осмеливался говорить с ним в подобном тоне — во всяком случае, вот так, у всех на глазах. Однако он остался стоять в непринужденной позе и сохранил на губах улыбку, точно ярлык на бутылке, пряча за ней свое унижение.

— Молись, чтоб тебе не ошибиться, Арчи, — сказал Картер. — Я считаю, пока не продана последняя конфета, ты у нас вроде как на испытательном сроке.

Последнее унижение. Испытательный срок.

Арчи продолжал улыбаться, пока не почувствовал, что у него сейчас треснут щеки.


Глава двадцать шестая | Шоколадная война | Глава двадцать восьмая