home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 30

– Я не видел здесь его имени, – сказал Майк, разворачивая копию списка членов сообщества.

– Здесь вы его не найдете, – объяснил Зельдин. – Возможно, его имя встречалось вам на страницах газет в разделе бизнеса. Он сделал состояние на Уолл-стрит, но, к счастью для нас, он возглавляет коллегию «Исторического сообщества Бронкса». Они наблюдают за содержанием дома.

– Он тоже любитель По?

– Насколько мне известно, нет, детектив. Мы встречались на благотворительных мероприятиях здесь, в оранжерее, но никогда не говорили о литературе.

Майк подмигнул мне.

– А с другой стороны – что такое полчаса? – не унимался библиотекарь. – Хотите взглянуть на дом? Может, заедем в наш кафетерий и выпьем по чашке кофе…

Упоминание о Гвиди наверняка обострило аппетит Майка.

– Ваша машина припаркована рядом, – твердил Зельдин. – Дом обычно закрыт по будням до часу дня. Я прослежу, чтобы вас кто-нибудь сопроводил и все показал. Это крошечное местечко, мистер Чэпмен. Даже если растянуть прогулку, у вас не уйдет больше пяти минут.

Фелпс высадил нас у кафе. Мы втроем отправились выпить по чашке кофе, определиться с планами работы на ближайшие несколько дней. Но прошел почти час, прежде чем прозвенел мой сотовый и Зельдин сообщил, что нас ожидают.

В одиннадцать тридцать мы выехали из Ботанического сада и направились к пересечению Гранд-Конкорс и Кингзбридж-роуд. Фермы восемнадцатого века давно уступили место импозантным квартирным домам начала двадцатого столетия, которые теперь сменились мрачными жилыми зданиями с решетками на окнах и дверях – это так характерно для стран третьего мира. Волны иммигрантов заселяли это место. Они надеялись начать в городе успешную жизнь. Здесь все было на испанском, начиная от PEPITO'S PAYAYAS до MIGUEL'S FRITAS. И над всем этим висел большой рекламный щит с улыбающейся Дженнифер Лопес в ее самых последних, самых обтягивающих джинсах.

Неподалеку от Конкорс, окруженный забором из кованого железа, располагался небольшой островок длиной в два городских квартала. В дальнем конце виднелась беседка на возвышении и красивое открытое сооружение с колоннами – они поддерживали позеленевшую медную крышу. Рядом – игровая площадка с горками и постройками для детей – по ним можно было лазить сколько захочешь. Эти сооружения были окрашены в ярко-красный цвет и казались особенно веселыми на фоне окружающих серых фасадов.

Мы оставили машину у парковочного счетчика, рядом с воротами. Под словами «Парк Эдгара По» висел квадратный знак департамента парков со знакомым логотипом в виде кленового листа. Тут же висела рамка с увеличенной подписью писателя.

Я пошла впереди Майка и остановилась на черной дорожке, лицом к лицу к зданию, которое казалось полной противоположностью окружающим нас городским джунглям. Это был белый загородный домик. Когда-то стоял один среди полей. Теперь его простенькая деревянная обшивка, тонкое крыльцо, темно-зеленые ставни и маленький сарай, примыкающий сбоку, выглядели потерянными во времени, посреди асфальта и кирпичей.

Дверь отворилась. Молодая женщина помахала нам с крыльца.

Мы подошли и поздоровались.

– Меня зовут Кэтлин Бейли, – представилась она. – Добро пожаловать в дом Эдгара По. Заходите.

Я вошла в первую комнату. Помещение служило когда-то кухней. Ее восстановили в том виде, какой она имела при жизни По. В тесной кухне стоял сервант и дровяная плита, на стене висели часы, а стол, окруженный стульями, был накрыт для обеда – словно к нам вот-вот выйдет сам поэт.

– Будьте как дома, – сказала Бейли, заметив, что я расстегнула куртку и сняла шарф. – Этот дом, – начала она, – Эдгар По снял в 1846 году, намереваясь привезти сюда свою жену Вирджинию. Он надеялся, что свежий загородный воздух поможет ее здоровью. От тогдашнего Нью-Йорка это место, деревню Фордхэм, отделяло более тринадцати миль, и вся земля вокруг была занята яблоневыми садами.

– Дом построили на этом самом месте? – спросил Майк.

– В то время дом стоял через улицу, рядом с овальной эстрадой в конце авеню. В 1913 году бывший начальник полиции Тедди Рузвельт решил сохранить дом По и передвинуть его на это место. Здесь По жил три года. И умер он по дороге сюда, в этот домик – в Балтиморе.

Пригнув голову, я прошла за Кэтлин в следующую комнату – она оказалась немного просторнее и немного строже. Большой камин, окрашенный голубой краской, у окна позолоченное зеркало, перед камином кресло-качалка. У стены – маленький стол с двумя свечами. На нем лежала раскрытая книга.

– Это, очевидно, комната, где работал По, – сказала Кэтлин.

– Вы знаете, что он написал, когда жил здесь? – спросила я.

– Многие произведения, – уклончиво ответила она. – Думаю, вы знаете, здесь произошла трагедия. Вирджиния умерла в первый год их проживания здесь.

Майк прошептал мне на ухо:

– Ей было бы лучше в педиатрической больнице.

– Сколько ей было лет? – спросил Мерсер.

– Всего двадцать пять. Легочная чахотка – тогда по так называлось. Туберкулез. Некоторые из самых знаменитых поэм По созданы за этим столом – «Аннабель Ли», «Улялюм», «Колокольчики».

Я вспомнила знакомые строки. Каждая из них пела О любви мужчины к умершей женщине.

Я был дитя, и она дитя

В королевстве у края земли…

Из-за тучи безжалостный ветер подул

И убил мою Аннабель Ли.[42]

– А здесь, – Кэтлин отошла в сторону, давая возможность заглянуть в дверной проем, – здесь Вирджиния умерла.

За дверью была комнатка, где помещалась только кровать с маленьким круглым столиком и стул. Полупустое помещение было меньше любой тюремной камеры, какую мне только приходилось видеть. Тяжело было думать о том, как мучительно протекали здесь последние дни молодой Вирджинии. Становилась попятной огромная тоска беспомощного поэта по умирающей жене.

– Здесь даже нет камина, – сказала я. – Как здесь вообще можно было перезимовать?

– Сохранились письма друзей, которые навещали По в те месяцы. Эдгар заворачивал ее в свое пальто, накрывал сверху тонким покрывалом и простынями. Сильный мороз, должно быть, ускорил ее смерть.

Позади меня, в углу, находился бронзовый бюст Эдгара По, точно такой же стоял в Галерее славы. На стене, рядом со статуей, висел список уроженцев Бронкса, которые помогли сохранить домик. Имя Джино Гвиди, выделенное крупным шрифтом, возглавляло список. Здесь значились также люди, неплохо известные за пределами квартала: от дизайнеров Ральфа Лорана и Калвина Кляйна до известнейших судей и адвокатов.

От двери на второй этаж вела узкая лестница.

– Вам придется подниматься по одному, – предупредила Бейли. – Втроем вы там не поместитесь.

Я поднялась первой и осмотрела еще две маленькие комнаты – в одной из них спал сам По, когда не бодрствовал у постели жены, в другой жила мать Вирджинии – сначала с ними вместе, а потом и после смерти обоих. Покатые потолки были низкими, свет попадал сюда через единственное окно вверху, выходившее в парк. Держась за перила, я спустилась вниз. Майк и Мерсер ждали у передней двери, я подошла к ним, не отставая от нашего гида.

– Несмотря на его успех, они были весьма бедны, это верно? – спросила я.

– Очень бедны, – подхватила Бейли. – В одном из писем он жаловался другу на нищенскую жизнь – у него не было денег даже на ботинки…

Душераздирающий крик оборвал ее. Это был кто-то в конце парка.

– Помогите! Помогите! – Ребенок или подросток.

Майк и Мерсер бросились к выходу. Кэтлин Бейли последовала за ними и, спустившись со ступеней, побежала к игровой площадке – там уже собралось человек пять. Я колебалась, потому что дом оставайся незапертым и без присмотра.

Прохожие собирались на тротуаре. Некоторые шли в том же направлении, что и Майк с Мерсером, другие, наоборот, уводили детей.

Сделав несколько шагов по дорожке, я остановилась у ворот и наблюдала со стороны. Нужно было присматривать за домом, хотя я могла бы чем-нибудь помочь детективам.

И в этот момент, когда Мерсер еще не добрался до игровой площадки, я заметила подростка. Он пробежал за качелями, за овальной эстрадой и метнулся через Кингзбридж-роуд поперек движения.

– Хватайте его! – надрывался кто-то.

Я даже встала на цыпочки, чтобы разглядеть в толпе своих ребят. За спиной я вдруг тоже услышала шум, но повернуться не успела – меня чем-то огрели по голове сзади. Все потемнело.


Глава 29 | Заживо погребенные | Глава 31