home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава тридцать пятая

День ли, ночь, рассвет или вечер? Для виконта де ла Вальер все смешалось в едином калейдоскопе тюремных камер, стен и решеток. В эти подвалы не проникал ни один лучик солнца, не заглядывала вечная луна. Свет звезд здесь заменяли чадящие факелы, а утренний крик петуха — лязганье засовов и окрики стражи.

Целую неделю пленника никто не допрашивал, лишь переводили из камеры в камеру, похожие одна на другую. К чему были эти переброски, де ла Вальер не знал и не понимал — его не сталкивали с другими узниками, не уводили на прогулки по тюремному дворику. Создавалось впечатление, что тюремщики ждали кого-то... И виконт с ужасом догадывался, чей именно визит они ожидают...

В один из таких долгих, бесконечно долгих дней, когда виконт дожевывал пайку черствого хлеба с жидкой овсяной кашей, ему было приказано покинуть темную камеру и следовать за приставом.

Шли не так уж и долго, от силы полчаса, все время вниз, по узким коридорам, сквозь бесконечные решетки, раскрывающиеся пред ними, по винтовым лестницам... Сердце юноши трепетало так, что его стук заглушал даже лязг запоров.

Наконец — последняя дверь. Черная, словно закопченная, усиленная чугунными пластинами. Ее отворили с большим трудом двое солдат и ввели виконта внутрь.


Чувства были обострены, как у дикого зверя, попавшего в западню. Потому единого взгляда хватило, чтобы все осмотреть и все увидеть. И увиденное потрясло юношу...

В глубине небольшой кельи с каменными сводами горела жаровня. В ней томились какие-то странного вида металлические прутья, причудливо изогнутые. У одной из стен возвышалось не менее странное приспособление, напоминающее большое деревянное кресло с высокой спинкой.

Но более всего ужасал деревянный стол. На нем были разложены инструменты, взятые в арсенале плотника — клещи, молотки, сверла и прочая дребедень.

Засмотревшись, виконт не заметил хозяина этого мрачного кабинета. Потому вздрогнул, когда услыхал негромкий вопрос, обращенный к нему:

— Как добрались, милейший? Не угодно ли присесть? Мы начнем еще не скоро.

Ласковый, вкрадчивый тон как нельзя лучше подходил к низенькому человечку с большим лысым лбом. Его нос спускался тяжелой грушей прямо к верхней губе и даже заслонял ее. Но это не добавляло уродства, а наоборот — дарило некое тайное очарование облику. Это был судья парижского округа, звали его Даниель Гротт.

Человечек расположился за вторым столом. Стол был побольше первого раза в полтора и совершенно пустой, если не считать чернильного прибора и стопки писчей бумаги. Лампа коптила, но свет позволял не только записывать во время допроса, но и созерцать муки допрашиваемого.

— Присаживайтесь, присаживайтесь, вот сюда!

Человечек указал на деревянное кресло. Виконт не шевельнулся.

Тогда судья тихонько вздохнул:

— Вот так всегда... Приходится прибегать к силе...

Он кивнул стоявшим у двери стражникам и двое дюжих солдат быстро прикрутили виконта к деревянным перильцам кресла кожаными ремнями. Юноша бился в их руках, но сопротивление было бесполезно.

— Вот и славно... Отдохните пока что... — сказал судья.

Эти слова обращены были одновременно ко всем присутствующим, даже к самому произнесшему. Повисла тишина, в которой громко звенели падающие с потолка капли просочившейся сквозь камень влаги.

Виконт тяжело дышал, оглядывая орудия пыток.

— Запишем покамест... Ваше имя, сударь? — человечек разложил перед собой бумагу и взял перо.

— Антуан де ла Вальер. Виконт. Но, думаю, титул вам безразличен...

— Отнюдь, мне интересно ваше дворянское звание. Знали бы вы, какие люди побывали здесь до вас! О, если бы я мог это поведать! Но я дал присягу и обязан блюсти тайну. Да... А вот виконтов здесь еще не бывало. Хотя... — человечек принялся вспоминать. — А, нет, вру, был один. Как же его звали... виконт де... Память уже совсем никуда... Буржелон? Да, что-то похожее. И ведь какой у него отец — граф, мушкетер, знатный дворянин. А вот сынок связался с этими гугенотами, затеяли заговор. Вот и пришлось ему пятки поджарить. Потом-то, конечно, голову снесли, но сперва пятки... Ты чего побледнел-то? Ты держись, я ведь еще и не начинал! Даже палача в этом помещении нет покамест, за ним уже послано. Дайте ему воды, что ль!

Лицо виконта и впрямь стало белым, как та бумага, на которой записывался его допрос. Стражник подал ему кружку воды и виконт судорожно сделал глоток, стуча зубами по олову.

А время между тем текло дальше, тонким ручейком в песочных часах...

Выяснив возраст виконта и место, где обвиняемый родился, мэтр Даниель Гротт прекратил допрос и занялся чтением каких-то бумаг или писем.

В затянувшейся тишине виконт лихорадочно размышлял — наверняка герцог Ангулемский уже предпринял какие-то шаги, чтобы освободить своего наемника. Де ла Вальеру очень хотелось в это поверить и он убеждал сам себя, что будет спасен.


Наверху лязгнул засов, послышался противный визг открываемой решетки. Кто-то спускался, грохоча сапогами по ступеням и цепляя шпорами за камни стен. Судья отложил бумаги и резво вскочил, подбегая ко входу. Он склонился в поклоне, едва на порог шагнул долгожданный посетитель.

Де ла Вальер повернул голову, насколько допускали ремни, и прошептал еле слышно:

— Король! Господи... Я погиб...

Людовик прошествовал через комнату и сел в кресло судьи, за стол. Его лицо было чернее тучи... Тяжело взглянув на виконта, король взял лист с записью незавершенного допроса и принялся читать. Но несколько строк он читал столь долго, что судья нерешительно кашлянул. Людовик не обратил на него внимания, он продолжал держать лист перед ничего не видящими глазами. Мысли короля были сейчас очень далеко...

Вот уж пошла вторая неделя, как Людовик вернулся в столицу из Марселя. И ни одного дня не потрачено впустую — были немедленно отправлены приглашения во все концы Европы, для всех мало-мальски известных врачей: Филипп все еще находился в каталептическом сне, под влиянием неведомого яда.

Врачебные Консилиумы шли круглосуточно, поднимались старинные и современные трактаты, привлекались к осмотрам даже астрологи. Но все было тщетно — такие симптомы не имел ни один известный яд.

Надежда оставалась лишь на допрос отравителя — он должен указать на орудие убийства и на своего покровителя.


Людовик наконец провел рукой по лицу, снимая усталость от бессонных ночей и глухо произнес:

— Рассказывай, мнимый монах. Все рассказывай, от начала и до конца. Лишь этим ты облегчишь свою участь. Кто нанял тебя?

Виконт переглотнул — он не решался произнести даже слово, настолько угнетала его мрачная обстановка пыточной камеры. А Людовик терпеливо ждал...

Собравшись с духом, виконт ответил:

— Ваше Величество... Простите меня, я понимаю, сколько бед принес... Но поверьте, меня заставили! Он мне угрожал смертью!

— Кто?..

— Герцог Ангулемский...

Король не удивился, он уже ждал именно этот ответ.

— Он говорил, зачем ему смерть моего сына?

— Н-нет... Напротив, он приказывал, чтобы... Нет, я не смею...

— Говори же! Дьявольское отродье, ты начинаешь меня злить! — король ударил по столу рукой и яростно сверкнул глазами.

— Герцог хотел, чтобы я стрелял в вас, ваше Величество... — еле слышно прошептал Ла Вальер, опуская очи долу.

— Каков мерзавец... — то ли про герцога, то ли про виконта, сказал Людовик. — Мне необходимо знать, чем ты отравил Филиппа.

Виконт удивленно переспросил:

— Ваше Величество! А разве не найден тот мушкет? Или как там его еще назвать... Он был зашит в рукав моей рясы.

— Ничего не понимаю... Твоя одежда осмотрена по меньшей мере трижды, и ничего похожего не найдено. Немедленно доставить сюда одежду преступника!

По этому повелению судья стремглав вылетел из камеры и самолично помчался наверх. А король продолжал:

— Расскажи, как выглядело это орудие убийства.

— Это был крошечный цилиндр из белого металла, похожего на серебро. Величиной всего с мизинец.

— Понимаю... Вот почему его не обнаружили. Поленились прощупать каждую складку одеяния. Я им еще устрою... Ты знаешь, что за яд применялся?

— Нет, ваше Величество. Но герцог говорил, что этот мушкет ему делали во Флоренции.

— Ах, вот как... Действительно, там есть мастера этих дел...


Король вновь замолчал — больше спрашивать было не о чем, остальное расскажет сам герцог, когда будет арестован. А произойдет это очень, очень скоро, буквально на днях. И тогда ему несдобровать!

Более двух часов понадобилось, чтобы доставить монашескую рясу в тюремные подвалы. Ее разложили на столе перед королем.

— Ну, так где же?..

— В левом рукаве, ваше Величество... — сказал виконт, подавшись вперед.

Людовик принялся осторожно ощупывать ткань. Вскоре его пальцы наткнулись на твердый предмет. Вывернув наизнанку рукав, Людовик обнаружил пришитый цилиндр, о котором и рассказал де ла Вальер.

Король не решился прикоснуться к орудию.

— Подайте нож, — приказал он.

Стражник немедленно отцепил от пояса кинжал и передал королю.

Людовик срезал нити и кончиком кинжала подтолкнул цилиндрик, скатывая его на стол. Отбросив ненужную уже рясу, он сел в кресло и принялся рассматривать найденное орудие убийства. Судья почтительно придвинул поближе лампу.

— Как же он действует?

— Там сбоку есть рычажок. Но по словам герцога, был лишь один заряд, и он уже использован. Теперь орудие бесполезно.

Людовик нахмурился, услыхав ответ пленника. Если это так, то и яд может остаться неопознанным.

Арест герцога был предрешен!

— Я узнал все, что требовалось, — сказал король. Он аккуратно завернул «мушкет» в шелковый ажурный платок и спрятал за манжету. — Завершайте допрос.

— Ваше Величество, — наконец решился подать голос судья Даниель Гротт. — Что вы соизволите повелеть в отношении преступника?

— Отправляйте в камеру, пусть ждет. И пусть молится, чтобы мой сын выжил! Иначе... Вместо пожизненного заключения — смертная казнь! Dixi!

Король Франции выбежал из кабинета гораздо стремительней, чем входил — теперь у него появилась надежда!

— Вот видите, милейший, мы обошлись и без палача! Он, мошенник эдакий, даже не соизволил явиться. Знает, шельма, что замену найти почти невозможно. Ну, на сем и закончим. Стража! Уведите! — судья был даже несколько доволен таким исходом.

Несчастного пленника снова сунули в каменный мешок, дожидаться исхода этого запутанного дела...


Глава тридцать четвертая | Лилия и шиповник | Глава тридцать шестая