home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement




К западу от моту Асор, рядом с моту-оно Бегеф, несколько позже.

…Прозрачный подводный шатер-тент показался Дженифер Арчер хотя и несколько новаторским объектом, но не слишком. По сути, тот же водолазный колокол, только пленочный. Но подводный огород на гребне погруженного кораллового рифа поразил воображение австралийки. Вроде бы логично: если есть обитаемый шатер на дне, то напрашивается идея устроить вокруг плантацию. Это теоретически. Но практически, когда Хва буднично сообщила: «Я пойду за салатом и яблоками», прицепила к поясу сетку и груз, и отправилась наружу, в разноцветные подводные джунгли, Дженифер ущипнула себя за ухо, чтобы убедиться: это не сон, а убедившись, схватила камеру и поймала кореянку в видоискатель.

– Что ты напрягаешься? – Поинтересовалась Йоко.

– Ну… – протянула австралийка, заворожено глядя сквозь прозрачную стенку, как Хва деловито обрывает с подводных деревьев и складывает к себе в сетку буро-зеленые и пурпурные листья и какие-то круглые желтоватые плоды, – …Это так необычно.

– Ага, – обрадовалась японка, – ты не видела таких растений! Это мы с Хва привезли с биостанции Никаупара, что в южной половине архипелага Кука.

– Здорово!.. А как долго вы вот так работаете на дне без воздуха?

– Обычно – две с половиной минуты.

– А у нас в Австралии, – заметила Дженифер, – на клубных соревнованиях опытные фридайверы задерживают дыхание на шесть минут.

Йоко, разливая только что сваренный какао в чашки, пожала плечами.

– Я смотрела по TV чемпионат мира. Там висели под водой более четверти часа, как медузы. Ну, и какой смысл так рисковать здоровьем? Есть комфортное время: две с половиной минуты. И, кстати, нельзя делать больше тридцати долгих нырков в день.

– Стоп, – сказала австралийка. – Ты говорила, что ама делали по сто нырков в день.

– Ага. Обычно даже больше.

– Э… Но сейчас ты сказала: не больше тридцати.

Раздалось громкое фырканье и плеск. В шатер вернулась Хва с почти полной сеткой добычи. Плюхнув свой улов в пластиковое ведро, она поинтересовалась:

– Hei foa… Уф!.. О чем спорим?.. Уф!..

– Про рабочий день ама, – ответила Йоко и пихнула подруге в руки чашку.

– Мерси… – кореянка стала пить маленькими глотками, продолжая шумно дышать.

– Так я не понимаю, – сказала Дженифер, – сколько раз в день ныряли ама?

– Ама, – сказала японка, – ныряли на минуту с трехминутными перерывами. Итого получалось 15 нырков в час, а рабочий день в среднем 7 часов.

– Смертельный ритм, – добавила Хва. – Хотя некоторые доживали до старости.

– Доживали глухими и с регулярными обмороками, – уточнила Йоко. – Прикинь, они ныряли на 20 метров с пудовым булыжником, чтобы быстрее добраться до дна, там собирали ракушки и выныривали тоже быстро. Тут и эмболия от пузырей азота, и кумулятивное кислородное голодание клеток мозга, и баротравма легких и ушей…

– Но фридайверы – рекордсмены ныряют на 200 метров, – заметила австралийка.

Хва, продолжая мерно и шумно вдыхать и выдыхать, прокомментировала

– Одно из двух… Уф… Или они психи… Уф… Или роботы… Уф… Или ньипы.

– Даже ньипы не ныряют на 200 метров, – возразила Йоко.

– Ну… Уф… Тогда одно из двух… Уф.

– Кто такие ньипы? – Заинтересовалась Дженифер.

– Ньип это по-фиджийски, – ответила Йоко, – а по-вашему буньип.

– По-алеутски – тупилак, – добавила Хва. – Уф!

– Девчонки, вы серьезно? Ведь буньип это чудище из сказок наших аборигенов!

Йоко встала и, закрепляя на своем поясе груз и сетку, произнесла.

– С ньипами та же история, что с тюленями-сиренами. В сказках это полурыбы-полуженщины с большими сиськами. А реально – морские млекопитающие.

– Да, – австралийка кивнула. – Некоторые ученые считают, что буньип это какая-то разновидность тюленя, но…

– Какие, на фиг, тюлени? – Перебила японка. – Это просто древняя раса людей, типа лемурийцев. Ладно, foa, я пошла смотреть ловушки на лангустов.

– Раса людей? – Недоуменно переспросила Дженифер, но Йоко уже ушла под воду, появилась по ту сторону прозрачной стенки, махнула ладошкой, позируя на камеру, и поплыла вглубь джунглей (или огорода) из разноцветных водорослей.

– Прикинь, Джени, – сказала Хва, завершившая свои дыхательные упражнения. – Плюс подводного тента в том, что ты идешь в промысловую зону и обратно без компрессии-декомпрессии. Нет перепада глубины. Если натыкать дорожку таких тентов через 20 метров по горизонтали и через 3 метра по вертикали, то будет реальный маршрут для туристов-фридайверов. Не для тех маньяков-монстров, которые ставят рекорды, а для нормальных ребят, которым нравится плавать под водой без всяких дивайсов.

– Отличная идея, – согласилась австралийка. – Я думаю, наши зрители это оценят. И ассоциация малобюджетного туризма тоже. Это как раз то… А давай ты, все-таки, договоришь про буньипов. Я пока не поняла, это реальные люди или мифические?

– Реальные. Они живут в болотах на северо-западе Новой Гвинеи – Хитивао. Кстати, недалеко от твоей северной Австралии. А одна триба откочевала на Пелелиу. Это примерно 300 миль на юго-запад отсюда. Я их там видела вот этими глазами.

Для убедительности, кореянка показала растопыренными пальцами на свои глаза.

– А на кого они похожи? – Спросила Дженифер. – Ну, хотя бы приблизительно?

– Ну если приблизительно, то это невысокие, чёрные, живут на берегу, ныряют.

– Береговые негритосы? Как филиппинские аэта или андаманские аборигены?

– Ага, – Хва хихикнула. – Так на языке еврокультуры. Если черный, то негр. А если маленький черный, то негритос. Негр-недоросток. По ходу, болел рахитом. Если косоглазый, то монгол. Если косоглазый, но живет не в Монголии, то монголоид. А европейцы, это высшая раса, хули им разбираться в различиях цветных мартышек?

– Хва, ты несправедлива! – Возмутилась Дженифер. – Я никогда не…

– Джени, ты классная! – Хва стремительно обняла австралийку и влепила ей звучный поцелуй в нос. – Это я прикололась. Без обид, ОК? А микро-этнос буньипов открыли этнографы-любители, то ли в прошлом году, то ли даже в этом.

– Э… А откуда известно, что это буньипы?

– Ну… – Хва задумалась на секунду. – Типа по сумме признаков. Ты бы поехала и посмотрела сама. Так надежнее, ага?

– Да,- призналась австралийка. – Я не поверю, пока не увижу. Слишком странно.

– У тебя правильный подход, – одобрила Хва. – Я тебе потом покажу на карте…

Снова послышалось фырканье и плеск. Вернулась Йоко и сунула в руки Хва сетку, ставшую похожей на какое-то инопланетное существо с множеством шевелящихся колючих лап и усов.

– Уф!… Выгружай это… Уф… Где какао?… Уф… Ага, вот!

– Урожайный день, – сказала кореянка, начиная выпутывать лангустов из сетки.

– Уф! – Йоко глотнула какао. – По ходу, наверху… Уф… Тбанга на проа. … Уф!

– Ваш постоянный мужчина из Малави? – Уточнила Дженифер.

– Ага, – Хва кивнула. – Если он наверху, то догадается нырнуть… О! Догадался!

Благодаря четкой профессиональной реакции, австралийка успела поймать нового персонажа в видоискатель камеры в движении от поверхности океана к подводному шатру-тенту. Сюрреалистический эпизод, достойный занять место в какой-нибудь киноленте из жизни любителей пейотля. Здоровенный голый негр плавно падает вниз головой сквозь аквамариновое мерцание, держа в правой руке квадратный чемодан чудовищного размера и ритмично размахивая ногами и левой рукой.

А через несколько секунд выборочно выбритая голова негра с оставленной по осевой линии черепа полосе короткого ворса, похожей на щетку, высунулась из воды уже под тентом. Вращая глазами и широко улыбаясь, он пророкотал:

– Девчонки! Я купил на конверсионном сэйле классный военный шкаф! Вы говорили: сюда нужен шкаф! Я искал и я купил! Он тяжелый, но хороший и очень дешевый! Да!

– Тбанги, а он сюда влезет? – Подозрительно спросила Йоко.

– Влезет-влезет, – авторитетно ответил негр, – но надо мне помогать. Будет так. Вы две поднимите края тента там и там, а третья девчонка потянет, когда я буду толкать.

– Это Джени из Калумбуру, Австралия, – сообщила ему Хва.

– Уа! Хорошо! Джени из Калумбуру, ты поняла, как надо помогать?

– Вроде бы да… – Ответила Дженифер.

… И следующее четверть часа она чувствовала себя Ларой Крофт, расхитительницей гробниц, добывающей каменный саркофаг фараона из полузатопленной пирамиды с физической поддержкой очень шумных туземных криминальных субъектов. «Военный шкаф», склепанный из толстых дюралевых листов, и пустой-то весил никак не меньше полцентнера, а сейчас он был ещё и наполнен морской водой… Тем не менее, Тбанги оказался прав. Этот жуткий параллелепипед, покрытый частично облезшей зеленой краской, пролез внутрь шатра и поместился там, заняв, правда, четверть внутренней площади. А четверо героев, исчерпав силы, уселись за столиком с чашками какао.

Йоко не вставая с места выделила взглядом клеймо на боку шкафа и прочла:

«Yap Metalurgika Fabrika te Foa Navi te Meganezia 16 jan 2-do eno Magna Carta».

– Офигеть… – Буркнула Хва, – эту штуку сделали для флота во 2-м году Хартии. А на острове Йап действительно была металлургическая фабрика?

– Она там и сейчас есть, – ответила Йоко. – Это тот дом, где электрическая печка для переработки металлолома, которую янки оставили после войны с самураями.

– Хэх… В смысле, дом, где сейчас кабак «Харакири»?

– Ага! – Японка кивнула и повернулась к Тбанги. – Как ты затащил это на проа?

– Так, – невозмутимо ответил негр. – Это не очень удобное, но не очень тяжелое, нет.

– А где ты оставил мелких?

– У тети Ми. Нормально?

– Ага. А ты ей сказал, что завтра мы хотим взять мелких с собой на рыбалку?

– Да. Тётя Ми согласилась, если будет хорошая погода, и вообще.

– Если моя мама говорит «и вообще», – произнесла Хва, – то это подозрительно.

Йоко беззаботно махнула рукой.

– Aita pe-a. Мы её уговорим. Скажем: с нами австралийка-репортер. Так, Джени?

– Мы покажем тебе классные места! – Добавила Хва. – Ты вообще обалдеешь!

– ОК, – Дженифер кивнула. – Я бы хотела обязательно побывать на Фалалопе…

– Фалолоп мы тебе тоже покажем, – мгновенно отреагировала кореянка.

– …И у меня вдруг возник смешной вопрос, – продолжила австралийка. – Почему в Полинезии и Папуа традиционно есть ныряльщики любого пола, на Филиппинах и в Африке обычно мужчины, а в Корее и Японии практически только женщины?

– Это, как бы, политэкономия, – ответила Йоко. – В средневековой Японии мужчина-простолюдин был рабом феодала. Раб обязан платить налоги плюс исполнять любую работу по приказу феодала. Раб по-любому должен заплатить весь налог, даже если половину времени он таскает камни на строительстве замка для феодала. Женщина-простолюдинка прилагалась к этому рабу, типа, как бытовой инвентарь. Сама она не платила налоги и не выполняла принудительных работ. Мужчина-раб, чтобы как-то выкрутиться с налогами, отправлял её нырять за жемчугом. Вот тебе и ама.

Дженифер привычно потянулась за электронным блокнотом, который лежал у нее в кармане шортов, потом сообразила, что шортов нет, и что вообще она голая (если не считать «первобытного» дайверского пояса). Пришлось полагаться на память.

– Я точно где-то читала, что и у ама, и у хэнио в семье был матриархат. А в истории, которую рассказала Йоко, виден явный патриархат.

– Это только первые поколения ама, – пояснила японка. – А дальше так: до женщин постепенно дошло, что мужчина в семье это не источник добычи и не защитник, а источник затрат и рисков, поэтому лучше обходиться без него.

– Совсем?! – Удивилась Дженифер.

– Ну, не то, чтобы совсем. Мужчина, например, нужен для тяжелых работ по дому, и заменить его тут в средневековых условиях нечем. Но для этого достаточно одного мужчины на пять женщин. Получается экономичная полигамная семья.

– Прикинь, гло, – добавила Хва. – Если добытчик – мужчина, то полигамия обходится дороже, чем моногамия, а если добытчики – женщины, то дешевле.

Тбанги похлопал себя по широкой груди и авторитетно пояснил.

– У вас в Австралии это называется «налоговая оптимизация». Но хитрые японские чиновники сделали равноправие и стали брать налог с женщин тоже. Паразиты.

– Э… – Задумчиво протянула Дженифер, – но здесь, в Меганезии, как я помню, налоги берутся с домовладения и не важно, один там мужчина или не один…

– Социальные взносы, – поправила Хва, – а к чему ты это?

Погладив кореянку по спине, Тбанги снова дал авторитетное объяснение.

– Хва, ты очень недогадливая. Джени из Калумбуру интересно: почему ты и Йоко так делаете, если нет экономии на взносах-налогах. Это понятно. Вы делаете потому, что обычай уже тут, в генах, – африканец взял двумя пальцами свой весьма внушительный половой член и слегка шлепнул им по скамейке (вероятно, в порядке иллюстрации к тезису об обычаях, которые в генах), и добавил: – …Поэтому ты и Йоко шляетесь по всяким парням в кампусе и где попало. Потом вы ругаетесь с ними и переживаете. А Тбанги вас утешает и готовит вам вкусную еду. А что делать, если такой обычай?

– Да, действительно… – Несколько растеряно произнесла австралийка.

– Моя мама говорит, – сообщила Йоко, похлопав африканца по бедру, – что Тбанги талантливый интуитивный социопсихолог, и ему надо учиться по этой линии.

– Тётя Шимо такая умная, – проворчал он. – А если я буду учиться, то кто тогда будет заниматься домом и хозяйством?

Йоко, кажется, хотела что-то возразить, но тут в её наплечном браслете и в таком же наплечном браслете Хва синхронно запищали мобайлы…



Синхронный звонок на мобайлы Йоко и Хва и стремительное исчезновение обеих ныряльщиц (оказавшихся ещё и волонтерами локальной морской полиции) застало Дженифер слегка врасплох. Тем не менее она сняла хороший клип. Приводнение патрульного вироплана прямо над «подводным огородом» (видна темная тень на серебристой поверхности океана). Потом две всплывающие фигурки ныряльщиц, некоторая суета на поверхности (это им помогают забраться из воды в кабину) и завершающие кадры: рябь от воздушного потока, и тень как бы расплывается.

Тбанги воспринял это событие, как довольно ординарное и, когда тень вироплана ускользнула, с философским спокойствием сообщил Дженифер:

– Бывает, что или теряется что-то нужное, или находится что-то ненужное и надо разбираться. Вот разберутся, позвонят, и скажут: «Тбанги, мы разобрались, и мы голодные, очень-очень, да». А Тбанги знает заранее и готовит покушать.

– Не очень-то спокойная жизнь, – заметила австралийка.

– Нет, – африканец улыбнулся и повертел головой. – Хорошая жизнь! А если Джени поможет поднять хавчик наверх, в проа, то будет совсем хорошая жизнь.

– Что надо делать? – Спросила она.

– Просто выныривай, залезай на проа, там есть шнур с грузом. Спускаешь его вниз. Я привязываю ведро, дергаю шнур, ты поднимаешь и отвязываешь. ещё раз так, чтобы поднять второе ведро. Потом я выныриваю, а потом мы причаливаем к вилле.

Виллой Тбанги называл весь моту-оно Бегеф вместе с трофейным германским буем-домиком, с огородом и прочим незатейливым хозяйством. Через четверть часа они с Дженифер подняли со дна на борт проа два ведра улова, высадились на берег моту, и африканец сразу приступил к подготовительным и кулинарным процедурам. Он без спешки творил в котле рагу из овощей и морепродуктов, а чтобы гостья не скучала, снабдил её ноутбуком с уже открытым австралийским мультимедиа каналом.


--------------------------------------------------------


Моту Асор, это же время. | Драйв Астарты | Горячая политика: события и комментарии.