home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Футуна-и-Алофи (Меганезия).

=======================================

Ливень с грозой и порывами штормового ветра резко начался перед рассветом. Когда восемь персонажей проснулись от серии оглушительных ударов грома и сползлись в кают-компанию «скворечника», Лвок, заразительно зевая, пошутила: «Типа, это уже не дождик, но ещё не тайфун». Пири хмыкнул, одобрительно пошлепал её по попе и стал варить какао (а чем ещё заниматься в таком месте в таких условиях?).

Собранный за полтора дня корпус на Донг-Ша сразу стал называться «скворечником», поскольку Тино, Гвэн, Кэн, Фэй, Линси, Юн, Пири и Лвок по генеральной легенде считались (цитата) «Международной орнитологической базой, изучающей изменения миграции птиц, вызванных глобальным потеплением и сменой картины течений». В генеральную легенду, как обычно, верили только люди, совсем далекие от ситуации, поэтому имелась суб-легенда. Никакие они, конечно, не орнитологи (они вообще птиц различают только в кулинарном смысле), а персонал первой экспериментальной базы совместного патруля – по образцу совместных патрулей на юге Тихого океана. Это выглядело достаточно достоверно для экипажей китайских и канакских транспортов, которые должны были периодически забрасывать на Донг-Ша те или иные грузы…

Кэн Инхэ прижался лицом к прозрачной наклонной стене, закрылся с двух сторон ладонями, чтобы не мешал свет лампы и, вглядевшись в темноту сквозь стекающие по внешней стороне стены струи дождя, спросил:

– А что это буньипы разожгли костер под своим центральным навесом.

– Чтобы греться, – ответила Гвэн, – прикинь: когда сильный дождь, они бегают, тащат любые пригодные емкости: ведра, бочки, пустые контейнеры и собирают воду. Им гораздо больше нравится дождевая вода, чем наш дистиллят из конденсатора, или чем болотная вода. Но под дождем холодно, и они потом сидят кружком у огня.

– На Терра-Илои Чагос тоже так собирают дождевую воду, – добавил Линси Ли, – но в пластиковых накидках. Может, подарить буньипам накидки, чтобы они не мерзли?

– Я уже пробовала, – сообщила Лвок. – Они говорят: нам не надо. Это при том, что они доверяют мне по причине физического сходства и моего очаровательного характера.

– Они правы, – заметил Тино, – свежая дождевая вода полезна для кожи.

– Не на таком ветру, – возразила Фэй Лани. – Тут недолго и простудиться.

– Для простуды, – ответил Пири, помешивая варево в котелке на плитке, – нужны, как минимум, патогенные микробы. А буньипы в исторический период жили там, где нет заразных особей из негигиеничных местностей. Кто не соблюдал это правило, быстро вымер. Я как-то слетал в Европу, и готово. Полная носоглотка соплей. Скажи, Лвок?

Лвок утвердительно кивнула, выставляя на стол кружки для какао.

– Урбанизированная Европа это даже сейчас зараза. А раньше вообще был кошмар. Источник пандемий. Аналогично – урбанизированная Азия, Африка и Америка.

– Проблема… – произнесла Юн Чун. – Иы, наверное, уже успели их заразить.

– Aita pe-a, – успокоил её Тино. – У нас имеется «коктейль Джерри» и инструкция: при любых признаках инфекции пять кубиков в левую половинку задницы. А мне вот что интересно: в info сказано, что некоторые трибы буньипов обитали на островах, где по полгода нет дождя. Как они там решали вопрос с пресной водой?

– Метод Алена Бомбара, – ответил Пири. – Берешь сырую рыбу или любого червяка и выжимаешь. Сок практически пресный.

– Приятного аппетита, – фыркнула Фэй Лани.

– …А для капризных девушек, – добавил он, разливая какао в кружки, – есть кокосовые орехи. Кстати надо собрать урожай. Тут два десятка пальм с кучей вполне созревших орехов. А через пару недель подрастут саженцы триффидов, и прощай консервы! Iri!

– Давай без натуралистического фанатизма, – строго сказала Гвэн Нахара. – Лично я не намерена отказываться от тушенки «Great Wall», тем более, что для меня эта тушенка символизирует дружбу народов и уважение к великой китайской культуре… Блин!

В кают-компании стояла Тйеп, разумеется голая, мокрая и улыбающаяся, но слегка дрожащая. Никто не заметил, в какой момент она появилась.

– Hi! Aloha! Мы возьмем в ангаре большую бочку из-под топливного спирта, e-oe?

– Берите, – разрешил Тино Кабреро, – но обязательно помойте бочку перед тем, как наливать воду. Два раза. Налили морской воды, взболтали, вылили. И ещё раз.

– Я умею считать до двух, – девушка-буньип кивнула. – Я умею даже до ста.

– Ты молодец, – он хлопнул её по мокрой спине. – Потом приходите сюда греться.

– Потом будет солнце, – ответила она. – Лучше вы приходите на берег есть рыбу. Вы увидите, когда будет готово. Я повешу около костра сигнальный вымпел. Aloha!

Тйеп махнула всем ладошкой и бесшумно исчезла за дверью.

– Надо снять на видео, как они двигаются, – произнес Линси Ли, – и просмотреть с половинной скоростью. Я думаю, что этому можно научиться, если понять.

– Ребята уже снимали и просматривали, – сказала ему Гвэн, – буньипы двигаются, как обычный хороший охотник. Хитрость не в самом движении, а… Фиг знает в чем. Ты можешь взять видеозаписи с камер наблюдения. Там они часто попадают в кадр.

– Я попробую разобраться, – резюмировал ничуть не обескураженный Линси.

– Так! – Произнес Тино. – Несмотря на трагически-ранний подъем, у некоторых коллег наблюдается исследовательский энтузиазм. Может быть начнем разбор полетов уже сейчас, не дожидаясь 8 утра? Что скажет стая?

– Ну давайте, – отозвалась Лвок, – не играть же в преферанс на рассвете.

– Логично, – сказал он. – Нет других мнений? По ходу нет. Стая согласна. Тогда, Лвок, давай с тебя и начнем. В смысле с твоего мнения, взвешенного за прошедшие сутки.

– Что, лейтенант, нашел самую маленькую? – Ворчливо спросила она. – Ладно, я скажу мнение. Вот я хлебну какао и скажу… Эх. Ну, короче, проблема в том, что на Луне ни хрена нет. В смысле ни хрена полезного. Только реголит, который тот же песок.

– В нем гораздо больше титана, чем в земном песке, – возразила Юн Чун.

Лвок подняла глаза к потолку и издала губами вибрирующий гудящий звук.

– Хррр! Флаг в руки добывать там титановую руду и таскать на Землю. Конечно, если вывести породу межпланетных вьючных осликов, то это может стать рентабельным…

– Я просто для точности. Извини, что встряла.

– Ерунда, – ответила Лвок. – Если бы у меня были мысли, то я бы могла с них сбиться, а так встревай – не встревай, от перемены мест опилок в голове сумма info не меняется. Короче, только реголит, он же – песок, который нам пригодится, поскольку, согласно гениальной идее проекта, самое ценное на Луне, это не то, что там есть, а то, чего там вообще нет. Там нет воздуха, и солнечные лучи тащат до самой поверхности полную мощность, примерно полтора киловатта на квадратный метр. На поверхности там тоже ничего нет, и никакая фигня не мешает нам сгребать всю эту энергию. С учетом КПД фотоэлемента, конечно… Вот. И дальше мы заряжаем изонуклидные батарейки. Тут школьная физика в моей голове закончилась, и я перестала врубаться.

– Каждый раз, – вмешался Пири, – пользуясь китайскими батарейками, я интуитивно чувствовал в них огромный нераскрытый потенциал. И я ни фига не ошибся! Но моя школьная физика тоже пролетела мимо изонуклидов. Короче, кто про это знает?

Гвэн Нахара скромно махнула ладошкой.

– Если сен команданте разрешит…

– Валяй, – сказал Тино, – так получится быстрее, чем читать в учебнике.

– Ага, – она кивнула. – Я объясню вообще в двух словах. Значит, у любого атома есть внешние оболочки с электронами и ядерные оболочки с нуклонами: протонами и нейтронами. Есть способы поднять электрон на очень высокий уровень энергии и заморозить такое состояние на сколько-то времени, пока энергия не понадобится.

– Это школьная квантовая химия и лазеры, – перебила Лвок, – я это помню.

– Iri! – Объявила Гвэн, – тогда тебе сейчас станет все понятно. Похожий фокус можно сделать и на ядерных оболочках. В химическом варианте получаются замороженные эксимерные молекулы типа хелекса, применяемого как взрывчатка и как ракетное топливо. А в ядерном варианте – изонуклиды с избыточной энергией соответственно ядерных, а не химических порядков. Вот и вся фигня до сантима.

– Это только начало фигни, – возразил Пири. – Это написано в энциклопедии. Но как в пределах разумного бюджета сделать энергоемкий изонуклид, и как вытащить из него энергию в нужный момент? Вот где главная фигня и дебри.

– Точно! – Согласилась она. – Янки потратили прорву мегабаксов, чтобы решить эту проблему, а кое-кто потратил несколько меньшую прорву мегабаксов, чтобы спереть технологию решения. Я не буду показывать пальцем, но это…

– Вот не надо! – Возмутилась Юн Чун. – Это оригинальная разработка наших физиков, работающих в нашем ядерном центре Ченду! Высказывать такие безосновательные подозрения это не по-товарищески.

– ОК, – Гвэн пожала плечами. – Это оригинальная разработка китайских ученых, лишь немного более поздняя, чем в американском ядерном центре в Пасадене.

Тино Кабреро поднял ладони вверх, и помахал ими, как крыльями.

– Стоп, стоп! Девчонки, не надо лаяться. Нам этот вопрос по боку. Как у Экзюпери в «Маленьком принце». Есть коробка, а в коробке – правильный барашек. Как он туда попал и как он конкретно выглядит – не наше дело. Главное: он там есть, его зовут «компаунд LNM», и его топливная ценность около трех гигаджоулей на грамм. Это примерно вдвое ниже, чем у урана-235, но в сто тысяч раз выше, чем у химического фюэла типа спирта, угля или керосина. Три тонны LNM это как супертанкер вонючей иранской нефти. Отсюда и смысл тащить LNM с Луны. Правда, его там пока нет, но в процессе реализации проекта, он, согласно учению Ленина-Мао, должен появиться.

За прозрачной наклонной стеной кают-компании сквозь ещё продолжающийся дождь ослепительно вспыхнуло утреннее солнце, точнее, мириады его отражений в летящих водяных капельках (поскольку собственно солнце было с противоположной стороны). Меганезийский лейтенант радостно улыбнулся, как кот, сожравший банку сметаны.

– Гм, – буркнул Линси Ли. – А зачем ты сказал про Ленина и Мао?

– Я тренируюсь в ваших lipo, – пояснил Кабреро. – Видишь, у меня уже получается. Я произнес ваше lipo, и погода исправилась. Значит я поступил идеологически верно.

– Тино, ты когда-нибудь бываешь серьезным? – Спросила Юн Чун.

– Один раз я точно был серьезным, – сказал он. – Чуть больше десяти лет назад. Тогда я связался с плохими парнями, и мы подломили кассу в одном баре. Тут вдруг копы. Я выждал момент и дал деру, потом бац и темнота. Очнулся в госпитале с дыркой 9 мм сквозь грудную клетку и слышу, как доктор говорит: мальчишка очень серьёзен, даже непонятно, как он выкарабкался. Вот так я был серьёзным. И это медицинский факт.

Кэн Инхэ изобразил Самую Огромную Улыбку и похлопал его по спине.

– Тино, ты молодец, что выкарабкался тогда. А то сейчас нам бы очень-очень тебя не хватало. Ну, теперь может быть вернемся к Луне?

– Возвращайся, Кэн, – ответил лейтенант Кабреро, улыбаясь ему в ответ, – принимай эстафету. Твоя очередь рассказывать дальше.

– Ладно, – согласился тайванец, – дальше к Луне отправляется мама всех правильных барашков, которых Экзюпери посадил в коробку…

– К обратной стороне Луны, – уточнила Мэй Лани.

– Да, – он кивнул, – конечно, к обратной. Это очень скромная барашковая мама, она не хочет, чтобы на нее смотрели в процессе. Система примерно такая, как у советского мобильного аппарата «Луноход-1», 1970-го года. Но тот аппарат умел только собирать образцы и делать анализы, а этот ближе к строительному роботу. Точнее к некоторому количеству строительных роботов, связанных в инфосеть.

– Барашки, – заметил Пири, – это не очень образно. По-моему, это больше похоже на пчелиный рой. Пчелы строят соты из подручных материалов и таскают туда мёд.

– Они таскают, типа, пыльцу, – уточнила Лвок, – а мёд, типа, делается в этих сотах. И дальше, когда мёд готов, эти чокнутые пчелы грузят его в банку, а банку ставят на рельсотрон, разработанный… хэх… Как бы, в китайском Ченду…

– Да, – сказала Юн Чун, – а что?

– Ничего, – Лвок улыбнулась. – Просто я угадала. И банка с мёдом выстреливается в сторону старушки – Земли. Такой выстрел из-за лунного угла. А там, на околоземной орбите, ждет пасечник-комсомолец. Упс – и мёд у него в кармане.

– Вы мне слова сказать не дали, – заметил Кэн Инхэ. – Ладно. Я только добавлю, что в программе есть визит пасечников к пчёлам. Немаловажная деталь. Правда я не понял, почему экипаж будет чисто китайский. Когда я это прочёл, мне стало неудобно перед нашими четверыми меганезийскими друзьями и коллегами.

– Типа мы уж как-нибудь тут, – скромно ответила Гвэн.

– Это было условием обоих Китаев, – добавил Тино, – так в протоколе.

– Aita pe-a, – высказался Пири. – Китайско-китайская сторона платит. Всё честно.

– Никаких обид,- подвела черту Лвок. – Кстати, Кэн, там ещё не висит вымпел?

Тайваньский лейтенант удивленно поднял брови.

– Ты сказала: «вымпел»?

– Да. Ты помнишь, Тйеп обещала вывесить вымпел, когда будет готов завтрак.

– А… – Произнес он и посмотрел сквозь прозрачную стену, – пока не висит.

– Значит будем проявлять силу воли и ждать, – заключила она. – Но, чтобы избежать фанатизма в этом деле, давайте сожрём пару-тройку крекеров с джемом, а?

– Ладно, – Пири поднялся из-за стола, – намёк понял, иду за хавчиком. А ты пока найди какие-нибудь новости по TV. По возможности авантюрные, а не скучные.


------------------------------------------------------------------------------------


Атолл Донг-Ша (восточная колония Терра-Илои) | Драйв Астарты | Анонсы сетевой прессы. Обострение китайско-японской войны.