home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement





Тогда же. Наканотори (Нор-Номуавау).

Брют Хапиа окинула взглядом сюрреалистическое здание, примерно 10-этажное (если судить по высоте), напоминающее положенный на бок клетчатый серебристый с алой разметкой мяч для регби, частично сдутый и смятый, как от нескольких пинков.

– Я никогда не понимала смысла такой архитектуры, – сообщила она.

– Просто, дешево досталось, – сказал король Фуопалеле. – А у меня дурная привычка хватать то, что на халяву.

– Тебе в детстве не хватало ярких игрушек, – предположил Ематуа Тетиэво.

– Да, примерно так. Номуавау, это провинциальный атолл. До модернизации, которая началась незадолго до Хартии, игрушки у нас были, в основном, первобытные…

– Минутку, – перебила Брют. – Как такая огромная фигня сложной формы может быть дешёвой? Тут одно проектирование оболочки стоило не по-детски!

– Оно ничего не стоило, – возразил король. – Приглядись, Брют.

– Хм… – геолог уставилась на смятый мячик для циклопического регби. – Ну, как бы, каркасная оболочечная конструкция, аналогичная жестким дирижаблям… Хм… Это здорово похоже на извращенный жесткий дирижабль.

– Бракованный, – уточнил король. – Сбой скользящего фаббера на верфи. Или что-то в проге, или в трансляции команд, или фиг знает. Вот оно и получилось. Без проекта.

– А что внутри? – Спросила она.

Фуопалеле молча показал вытянутый вверх средний палец правой руки.

– Понятно, – Брют кивнула. – С чего бы чему-то быть внутри бракованной оболочки.

– Этот жест, – сообщил Иватомо Таданари, – надо понимать не в рамках традиции, а в рамках геометрии, как наличие сквозной трубы лифта от нижней, главной гондолы, к верхней, вспомогательной, где есть кафе-автомат с прекрасным видом на ландшафт.

– Таданари сан, – спросила она, – а к виду на ландшафт будет прилагаться постановка геологической задачи? Я пока что смутно себе представляю, зачем меня пригласили.

– Разумеется, Брют сан, – японец изобразил на лице искреннюю улыбку. – Я хотел бы попросить доктора Доминику Лескамп рассказать вам о концепции нашего проекта, о характеристиках астероида Теногане-Ичи, и о стоящих перед нами задачах.

– Теногане-Ичи? Хм… Надо полагать, это значит, что существует ещё Теногане-Ни, и, возможно, Теногане-Сан и Теногане-Си…

– …И далее по ряду натуральных чисел, – подтвердила Лескамп. – Известно несколько десятков тысяч астероидов, вращающихся по орбитам, не слишком далеким от орбиты Земли, и регулярно сближающихся с Землей. И каждый двадцатый из них относится к классу «M», как и Теногане-Ичи… Но давайте продолжим за чашкой кофе?

Из маленького уютного кафе с прозрачным куполом на 30-метровой высоте был виден весь Наканотори, похожий на недостроенный циклопический лабиринт. Супер-балкер, выгружавший порцию бетонных блоков, выглядел на этом фоне игрушкой, а сами 10-метровые блоки – детскими кубиками… За чашкой кофе, Доминика Лескамп выдала короткую популярную лекцию о железо-никелевых астероидах. Начав с Теногане-Ичи, инженер-астронавт перешла к теории формирования Солнечной системы и к наличию тяжелых металлов в разных её поясах, а потом вернулась к астронавтике, перечислив несколько перспективных объектов для развития проекта «Теногане». На десерт был подан астероид Психея диаметром 250 километров, содержащий двадцать миллионов миллиардов тонн металлического концентрата. Этого ресурса железа, никеля, кобальта, золота и платиновых металлов человечеству хватит на несколько тысяч веков…

– Психея тоже в проекте? – Невозмутимо поинтересовалась Брют Хапиа.

– Лет через двадцать мы к этому подойдем, – так же невозмутимо ответил директор консорциума «Itokawa Robotics». – Пока у нас небольшой объект, Теногане-Ичи. Нам следует быстро показать рынку этот скромный миллион тонн металла. Второй шаг – астероид размером около километра и массой порядка миллиарда тонн, а после этого можно говорить о таких крупных объектах, как Психея или Клеопатра, которая аналогична по составу, но в несколько раз меньше по массе.

– Классно! – Сказала Брют. – Мы притащили красавца Теногане-Ичи на орбиту. Ура! Маленький шаг одного проекта и огромный скачок для человечества, как объявил в аналогичном случае лунный астронавт Нил Армстронг… Кстати, Доминика, я где-то слышала, что вы были на Луне почти в том же месте, где Армстронг.

– Это репортеры перепутали, – ответила француженка. – Аполло-11 был на юго-западе Моря Спокойствия. А мы были намного северо-западнее, в Море Дождей, где работал советский Луноход-1. Там лавовый выброс, возникший при падении на Луну крупного астероида почти 4 миллиарда лет назад. Я могу потом показать свой видео-альбом.

– Примерно то же самое, – заметил Ематуа, – что и в нашей провинции Море Облаков, которая расположена южнее, за кратером Коперника.

– Кстати, обидно, – проворчала геолог, звонко щелкнув ногтем по чашечке с остатками кофе. – У нас такая красивая провинция на Луне, и ни одного пилотируемого полета.

Ематуа Тетиэво улыбнулся и похлопал её по колену.

– Я полностью согласен, и я в команде Рокки Митиата и «Ulithi Nami». Они намерены конкурировать с командой «Magellan-XXI», Торресом и Флеггом, в лунном туризме.

– А с кем папуасы из Кимби? – Спросила Брют.

– С нами, – гордо сказал Ематуа. – Конечно, Эрни Торрес – это сила, но мы тоже не на грядке выросли. Мы поборемся и ещё посмотрим, чей будет первый лунный тур.

– Главное, – заметила она, – чтобы в погоне за приоритетом первые туристы не стали подопытными мушками-дрозофилами.

– За кого ты нас держишь!? – Обиженно воскликнул он.

– Я в порядке разумной осмотрительности, – пояснила геолог. – Доминика, если ты не пошутила на счет лунного видео-альбома, то я потом к тебе с этим пристану, ОК?

– ОК, – согласилась астронавт-инженер.

– …Вот, – продолжила Брют. – А по поводу Теногане-Ичи на орбите я хочу понять: что дальше? Приятно, конечно, иметь красивый металлический спутник массой примерно миллион тонн и потенциальной ценой в миллиарды баксов, но для экономики это не годится. Доставка на Землю не окупится из-за цен на орбитальные грузоперевозки, а потребителей на такие количества металла непосредственно в космосе пока не видно.

Иватомо Таданари поднял руки над головой и, потягиваясь, хитро улыбнулся.

– У вас, Брют-сан, натуралистический подход к экономике. Это замечательная черта, свойственная меганезийской школе менеджмента, но в ней присутствует недостаток, состоящий в игнорировании специфики кредитно-денежной системы стран 1-го мира. Финансовая мощь здесь определяется не столько способностью делать материальные ресурсы, сколько способностью делать долги за счет правильно рассчитанного PR.

– Ага! – Геолог снова щелкнула ногтем по чашечке. – Циркуляция долговых расписок, обеспеченных другими долговыми расписками, обеспеченными третьими долговыми расписками, выданными на первые долговые расписки, так? И это при участии банка, который вкладывает свою долю расписок в кассу правящего оффи-клана и получает лицензию государства на грабеж граждан через принуждение к участию в долговых пирамидах? Уф! Я это проходила по экоистории в колледже 20 лет назад.

– Это довольно грубая модель кредитно-фондового рынка, – сказал Иватомо, – но, за неимением другой, столь же лаконичной модели… Пусть будет так. Единственное необходимое дополнение, это PR. Первая генерация ценных бумаг, которые принято называть акциями, или «shares», как говорят янки… Не путайте с тем, что называется словом «shares» или «pies», или «quota» в ваших партнерствах… Итак, мы уже имеем хороший PR, поэтому, мы… Я имею в виду группа «Itokawa Robotics», выпустили и начали размещать акции нашей новой компании «Tenogane Minerals» на сумму пять миллиардов долларов. Это в несколько раз меньше, чем капитал компаний – лидеров фондового рынка, но достаточно, чтобы заявить о себе. Через год мы увеличим наш номинальный капитал до пятидесяти миллиардов, и я думаю, что у нас не возникнет проблем с размещением второго выпуска акций. Примерно четверть выпуска будет инструментом залога при ломбардном кредите, о котором я уже договорился с одной авторитетной банковской группой. Я могу рассказать подробнее, это не секрет.

Доминика Лескамп резко покрутила головой.

– Брр! Знаете, мистер Иватомо, биржевые и кредитные операции всегда казались мне разновидностью шулерства при игре в покер, и я не могу сказать, что данный проект изменил мое мнение. Но если вы говорите, что всё это соответствует закону…

– Безусловно, соответствует, – подтвердил японец. – Есть заключение наших юристов, согласованное в правительственных комитетах Японии и США по ценным бумагам. Конечно, когда мы начнем раскрутку акций новой компании на фоне падения ценных бумаг ряда крупных сырьевых компаний старого образца, нас ждет расследование на уровне парламентской комиссии и служб контроля при правительстве, но мы к этому готовы. «Tenogane Minerals» арендовала на 10 лет космодром на Наканотори. Мы внесли половину арендной суммы, оплатив стройматериалы и работы, и не можем переместить этот объект в другое место. А национальные власти Наканотори, увы, не склонны сотрудничать с комиссиями и службами по контролю и безопасности.

– Я просто не пущу сюда никакие комиссии, – спокойно уточнил король Фуопалеле.

– Но, – заметила Доминика, – правительство Японии может запретить своим банкам и торговым компаниям работать с тобой и с этим объектом.

– Это вряд ли, – ответил он, закуривая сигару, – судя по прессе, большинство жителей Хоккайдо будут на моей стороне. Здесь для них есть интересная работа, и они хорошо ладят с нашими канаками. Климат им нравится. Расстояние тут всего тысяча миль, мы наладили авиа-сообщение. Через месяц сделаем рекреационную зону, всякие пальмы, цветочки, и прочую дружественную экологию. Как-то так.

– У группы «Itokawa Robotics» и у королевства Номуавау, – добавил Иватомо, – очень хороший PR в Японии. Наше общее участие в обороне Токио, а затем в нахождении компромисса с «Красными айнами Хоккайдо». Кроме того, наши совместные военно-технические разработки, по мнению аналитиков, сыграли свою роль в формировании оборонительного союза Пяти желтых морей. Все это весьма значительные плюсы.

Брют, наливая себе ещё кофе, утвердительно кивнула.

– Все это классно. И техника тоже. Мне понравился «Майский жук». Но это никак не поможет решению проблемы транспортировки металла с Теногане-Ичи.

– Да, я понимаю, – согласился японец, – но сейчас это не главная проблема. Сейчас на повестке дня переброска Теногане-Ичи на околоземную орбиту и его геологическое исследование. Если запасы металлов на астероиде подтвердятся и будет показана техническая возможность их добычи и транспортировки на Землю, пока без расчета рентабельности, то этого уже достаточно.

– Достаточно для чего? – Спросила Доминика.

– Достаточно для того, – пояснил он, – чтобы на фоне действующих политических факторов возник отток финансов из ценных бумаг обычных ресурсных компаний и соответствующий приток инвестиций к нам. Наши эксперты считают, что имеется возможность поднять курс акций «Tenogane Minerals» в 5 – 7 раз уже в этом году.

– Это PR-машинка, – пояснил Ематуа. – Средний буржуа 1-го мира это существо с единственной мозговой извилиной, замкнутой на телевизор. И по TV ему говорят: «Посмотри, что творится в сырьевых регионах Земли! То ли дело, на орбите, где нет никаких войн или революций! Вот куда надо инвестировать! Беги, пока астероидные акции не взлетели в сто раз!». Технических деталей буржуа не понимает. Школьная физика вылетела из его извилины под давлением TV-чепухи. И акции взлетают.

– Мне не понять такого идиотского поведения людей, – со вздохом констатировала Доминика. – Этак можно привлечь деньги даже в добычу водорода на Юпитере.

– Водород это интересно, – заметил Иватомо. – Экологически чистое, энергетически насыщенное топливо для транспорта и для электростанций.

– Вот-вот, – француженка вздохнула, – верхняя часть атмосферы Юпитера состоит из водорода с примесью нейтрального гелия. Просто праздник, верно?

– Да, я про это читал. И, теоретически, наверное, этот водород можно добывать.

– Ага! – Вмешалась Брют. – Надо добывать его над верхним слоем облаков, где ещё не запредельный ветер, но уже достаточное давление, а температура минус полтораста Цельсия. Сжижаем этот водород и на космическом танкере отправляем покупателю.

– …В сферических танках типа «MOSS», – ехидно добавила Доминика. – Они стоят на морских танкерах для сжиженного природного газа, а как я поняла, для буржуа что морской танкер, что космический. Если это пройдет по TV, то буржуа поверит.

Иватомо Таданари на пару секунд закрыл глаза, просчитывая что-то в уме, и кивнул.

– Блестящая идея! Просто блестящая!

– Я надеюсь, вы шутите, – осторожно спросила она.

– Разумеется, нет! Скажите, а сколько времени займет полет до Юпитера?

– Для самых современных космических аппаратов, таких как «Каравелла», около трех месяцев в одну сторону – ответила Доминика. – Но мы с Брют просто пошутили.

– Все гениальное просто, – объявил японец. – Позвольте, я использую эту вашу идею? Разумеется, не бесплатно. Мы могли бы прямо сейчас договориться о цене и быстро доработать эту идею до короткой концепции, которую бы отработал наш отдел PR.

Брют Хапиа быстро переглянулась с Доминикой Лескамп. Инженер-астронавт пожала плечами, и Брют, повернувшись к директору «Itokawa Robotics».

– Какое будет ваше предложение, Таданари сан?

– Хороший подход к делу, – одобрил японец, вынул из кармана блокнот и авторучку, аккуратно выдернул один листок, написал число и пояснил, – это в долларах США.




Это же время, на пути к островам Элаусестере. | Драйв Астарты | Это же время, острова Элаусестере, атолл Руго.