home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Судебные новости о религии из нашей Антарктики.

-------------------------------------------------------------------

Привет всем! Напоминаю: меня зовут Иден Блай, вообще-то я продюсер научно-художественной кинокомпании «Au-Interstellar», и я веду многодневный судебный репортаж с острова Росса за отсутствием тут штатного корреспондента 1-го канала.


5 ноября, третий день процесса над международной исламской террористической группировкой, захваченной в Паттайе (Таиланд) и, частично, у нас в Окленде, был знаменателен множеством неожиданных событий. Для тех, кто не смотрел судебное заседание online, я изложу события кратко. Начну с маленькой победы гуманизма, в которой есть доля моего участия. Несовершеннолетняя Райни Кхитмай, мусульманка, согласилась на помощь психолога – не мусульманина и решила, при его поддержке, согласиться выступить с показаниями. Этим психологом стал мой коллега, Торверк Хникарсон, исландец, киносценарист и философ. Он прилетел на остров Росса тоже с Туамоту, но несколько позже меня, поскольку заезжал на фестиваль на Фиджи.

Не так давно Торверка подвергли остракизму в США и ЕС за фильм «Крестоносцы минус», где крестовые походы были показаны, как совместный проект католических и суннитских лидеров, направленный на кровавую рекламу своих религий. Кровь в этом фильме порой просто заливает экран. Скандал был настолько серьёзен, что Торверку пришлось расстаться с американской кинокомпанией «Gardner». Он перешел в новую шведско-исландскую кинокомпанию «Scandia-Screen», но это отдельная история, а для сегодняшней темы важно, что Торверк хорошо знает культуру мусульман, включая те стороны этой культуры, о которых, увы, часто забывают, говоря о политике. Он легко цитирует наизусть Омар Хайама, Руми, Авиценну и кого-то ещё. Я всех не запомнил.

Мы с трудом добились утверждения Торверка Хникарсона в роли психолога, но труд окупился результатом. При поддержке Торверка мисс Кхитмай быстро и эффектно обрисовала суду свое положение в шариатской семье и в клинике доктора Аджана Гелчара. При этом сама мисс Кхитмай исповедует асвади, социально-прогрессивный ислам, muslim al koran-aswadi (по-арабски – ислам зеленой книги). Эта ветвь ислама отличается от суннизма и шиизма, имеет свою версию корана и не признает шариата. Историки считают, что учение асвади близко к гуманистическому суфизму XIII века.

Мисс Кхитмай не отрицала свое пособничество в теракте, но просила учесть, что она находилась в клинике, как рабыня. Хозяин мог искалечить или убить её. Суд поставил перед присяжными вопрос о признании мисс Кхитмай и мисс Нратонг невиновными. После короткого совещания присяжные ответили «да». Обе несовершеннолетние девушки остаются на острове Росса как свидетели. АГК предоставил им комнаты в служебном отеле. Они обе попросили убежища в Новой Зеландии, бумаги переданы в департамент иммиграции. Далее Мисс Кхитмай показала, что доктор Гелчар активно участвовал в теракте, организованном саудовцем Мулиа Эн-Нахилом. Это совпадает с показаниями Эппл Лек Нратонг и наших парней, находившихся в исламском плену в Паттайе. Сейчас Гелчару, кроме обвинения в терроризме, предъявлены обвинения в обращении несовершеннолетних в рабство и в принуждении их к участию в заведомо криминальной деятельности. Присяжные далее признали доказанной роль Мулиа Эн-Нахила в управлении международной террористической сетью. Начата процедура экстрадиции Эн-Нахила в Папуасский Фриюнион (где он планировал ряд терактов).


После принятия этих решений суд занялся Туджэддином Гюлямом и ещё четверыми деятелями Федерации исламских ассоциаций Новой Зеландии, арестованными сегодня ночью. Всем пятерым уже предъявлено обвинение в терроризме, в финансировании преступных группировок и в государственной измене. Это значит, что им может быть вынесен смертный приговор, чего у нас в стране не было уже более полувека. Этот драматический оборот дела вызвал прения между Логрином Уайтмидом из «Amnesty International», адвокатом, Ноланом Брайаном, экспертом по терроризму и Торверком Хникарсоном, представляющем интересы мисс Райни Кхитмай.

Я думаю, будет лучше не пересказывать это, а дать слово участникам. По причине отличной погоды и почти наступившего полярного дня на северо-западном склоне вулкана Террор сейчас ярко светит солнце, и те, кто нам нужен, находятся там. Мне кажется, что им не помешает сделать перерыв в занятиях сноубордингом и выпить по кружке чего-нибудь горячего в том стеклянном кафе прямо на склоне…

-------------------------------------------------------------------

Столики были квадратные на четверых, и, сдвинув три, они получили то, что надо.

– Готовый конференц-зал! – Констатировал Иден Блай, пристраивая TV-камеру.

– Я могу вам поставить дополнительную лампу, – сообщил бармен, ставя на столики кувшины с глинтвейном и с фруктовым чаем.

– Это будет отлично! Как бы её поставить, чтобы никому не бил свет в глаза…

– Можете направлять в меня, – сообщил представитель Фриюниона, креол лет 30, уже занявший место напротив продюсера-репортера.

– А вас это не будет смущать, командор Петроу?

– Не будет, – ответил тот, улыбнулся, сделал мгновенное движение, и…

– …Ловко! – Воскликнула Десембер Крузо, увидев, что на лице командора будто по волшебству возникли зеркальные очки, похожие на глаза гротескного насекомого.

– Тренировка, – ответил он, – Кстати, зовите меня просто Янис.

– Очки знакомой модели, – заметил Нолан Брайан. – Я видел такие у агентов INDEMI, военной разведки Меганезии.

– Да. Раньше я работал в INDEMI, а сейчас я в Seguranca Доминиона Моту Атауро, Северный Тимор, ассоциированного с Папуасским Фриюнионом.


Райни Кхитмай слегка вздрогнула, и Торверк Хникарсон крепко обнял её за плечи:

– Не бойся. Мы, викинги, ничего не боимся, правильно? Мы делаем страшные глаза, оскаливаем зубы, и рычим. Ну, давай вместе!… Гррр!!!

– Хм, – Джули Лэтимер укоризненно посмотрела на Брайана. – Нол! Ну, зачем пугать ребёнка?! Кстати, вы тоже хороши, Янис! Будто вы не знаете, какие истории про вас рассказывают. Я имею в виду, не лично про вас…

– Я понял, – креол развел руками. – Но мало ли о ком что рассказывают.

– Это намек? – Спросил Брайан.

– Это пример, – поправил Петроу. – Без обид, ребята, ОК?

– OK, amigo, – согласилась Джули. – Мальчики, пожмите друг другу руки!

– Моя любимая женщина, – доверительно сообщил бывший сержант коммандос NSA, пожимая руку атаурскому командору, – следит, чтобы я ни с кем не подрался.

– Женщины умнее нас, – улыбаясь, ответил тот. – Будь иначе, люди бы вымерли.

– Верное замечание, – произнес Торверк Хникарсон, закуривая свою трубку.

Эппл Лек с удивленным лицом повернулась к Десембер Крузо.

– Диззи, я не понимаю. Это мужчины так шутят?

– Нет, девочка, – PR-мэйкер АГС потрепала таиландку по затылку, – ты не привыкла слышать такие утверждения, но они близки к истине.

– Замечательно! – Сказал Блай, наливая кому глинтвейн, а кому – чай. – Я предлагаю выпить за женщин, без которых человечество несомненно бы вымерло, и начать наш круглый… точнее, тройной квадратный стол… Так… Янис, можно вопрос?

– Конечно. Любые вопросы.

– Любые? Тогда, скажите, что ждет Мулиа Эн-Нахила во Фриюнионе?

– Ну, – командор пожал плечами. – Суд решит, но крайний вариант весьма вероятен.

– Крайний вариант, – повторил Блай, – многие в Аотеароа и в Австралии считают, что склонность властей Фриюниона к таким вариантам, как при религиозных чистках на Южных Молуккских островах между Новой Гвинеей и Тимором, подает нехороший пример нашей юстиции и спецслужбам. Говорят, что жестокость бывает заразна.

– Это были не религиозные чистки, а просто война, – ответил Петроу. – Как сегодня объяснил мистер Хникарсон, исламская проблема и христианская проблема лишь косвенно связаны с религиями. Религиозное почитание Яхве или Аллаха не может вызвать политических проблем. Но если под маской религии действует авторитарная доктрина, то возникает проблема, решаемая только военно-полицейскими методами.

Иден Блай кивнул и сделал глоток глинтвейна.

– Отлично! Вы повторили аргумент Хникарсона, а я повторю аргумент Уайтмида. По смыслу и предназначению, любая религия обращена не только к почитанию Высшего Существа, но и к исправлению нравов по образцу заветов этого существа.

– А я, – вмешался Торверк, – ему ответил: если ты такой верующий, то исправляй свои нравы по какому хочешь образцу! Свои, а не мои! Но если ты хочешь исправлять мои нравы силой, то ты бандит, и папуасы будут правы, когда влепят тебе пулю в лоб! Он возразил, что общество всегда опирается на моральные образцы и использует меры принуждения к тем, кто эти образцы игнорирует. Он даже апеллировал к принципам демократии: мол, если большинство придерживается образцов, то их надо принять. Я всегда знал, что адвокаты это гнилые люди, но этот субъект…

– …Ты чисто его уделал, – перебила Крузо. – Я в восторге от твоего примера с комми.

– Если я правильно понял, – сказал Блай, – то суть примера в том, что люди, желающие отнять и поделить имущество богачей, всегда в большинстве. Богачей по определению меньше, чем людей со средним и малым достатком, а значит, комми правы: настоящая демократия несовместима с защитой частной собственности. Слава Ленину и Мао!

– Нет, – возразила Джули, – демократия это не только воля большинства, но и права отдельного человека, которые нельзя нарушать даже по решению большинства.

– А какие именно это права? – Спросил Петроу, – и кто их установил?

Джули выразительно подняла открытые ладони вверх.

– Я не готовилась сдавать экзамен. Я помню, что есть неприкосновенность личности и жилища, свобода слова, собраний и предпринимательства… В пределах разумного…

– Вот! – Хникарсен ударил чашкой по столу. – Тут главная адвокатская закорючка, и я заранее знал эту закорючку! Где пределы? Где та область, про которую я точно могу сказать: это моё, сюда ни по решению большинства, ни по решению чиновника никто лезть не может. В этой области я что хочу, то и делаю, и никто мне не указ! А?

– Черт! – Буркнула Джули, – я-то не адвокат, а физик, я этих закорючек не знаю…

– Алло, Торвер, – встрял Брайан. – Я тебе объясняю: нет такой области! Если ситуация – край, то правительство может плюнуть вообще на все твои права, реквизировать твое имущество для нужд обороны, а тебя самого призвать в армию и послать на фронт.

– Вот! – Повторил Хникарсон, – честный ответ. Эти жуткие правдивые слова не может произнести ни один адвокат. Адвокат начинает юлить как угорь, и тут вам надо точно выбрать мгновение, чтобы придавить кованым башмаком его скользкий хвост!

Иден Блай изобразил интенсивные аплодисменты.

– Сказано как у Шекспира. А если перейти с артистического языка на язык прессы?

– Тогда так, – сказал исландец. – Свободный мир это тот, в котором свобода человека ограничена лишь свободой других людей и требованиями общего благополучия.

– Это трюизм, – заметил Блай.

– Нет, черт побери! Это гениальное изобретение сделано 25 веков назад в Афинах, но используется через жопу! Первое ограничение понятно. Никто не вправе притеснять другого. Но второе ограничение… Что такое «общее благополучие»? Вот он, хвост!

– Это как красота, – весело заявила Десембер Крузо. – Я не могу объяснить словами, но точно узнаю, если увижу! Это не абстрактно и не формально, а всегда конкретно. Нет формального благополучия, как нет формальной красоты или формальной любви.

– Вот мощный ответ, – оценил Хникарсон. – И тоже честный. Но и эти слова адвокат не может произнести, потому что он получает деньги за то, что формально, по правилам юриспруденции, переходит от абстракций закона к выводам о конкретных случаях. В пропасти между этими выводами и здравым смыслом он ловит свой заработок.

– Круто! – оценила Эппл Лек Нратонг. – Мне в жизни так не сказать!

– Дядя Торверк знает всю религию, – гордо сообщила Райни Кхитмай, – поэтому, он разобрался, что тот адвокат, из «Amnesty», жулик, который хочет всем навредить.

– Ясно, что жулик, – ответила Эппл, – Но, надо было доказать это судье и присяжным.

Иден Блай ещё раз похлопал в ладоши, аплодируя двум таиландкам, одетым в яркие лыжные костюмчики и устроившимся между Хникарсоном и Диззи Крузо.

– Отлично! За нашим кругло-квадратным столом прозвучали слова о знании религии. Давайте поговорим об этом, ведь этот вопрос связан с понятием об общем благе.

– Именно так, – подтвердил исландец, – Религия дает нам понятие об идеальном благе, которое, по выражению Диззи, нельзя объяснить словами, но можно увидеть, точнее – почувствовать в ходе религиозной практики. Я напомню: Диззи говорила о красоте и любви. Религия сообщает нам нечто о Верхнем Мире языческих мифов, о Небесном образце Платона, или Божественном мире христианских представлений, или о мире Красоты и Мудрости, Айн-Соф из поучений суфиев, мусульманских философов. Это прекрасный гармоничный мир, в который можно верить или не верить. В этом едины практически все религии, хотя каждая из них представляет красоту по-своему. Так же едино и искусство. Оно представляет красоту и гармонию в разных, очень непохожих аспектах, в зависимости от стиля и от индивидуального взгляда художника.

– Но, – заметил Блай, – никто не видел артистической войны, разве что драки между молодыми поклонниками разных поп-артистов… Причем молодые люди и без этого нашли бы повод помахать кулаками. Футбол, например… А религиозные войны и религиозный терроризм преследуют человечество чуть ли не с допотопных времен.

Исландец выразительно поднял вверх указательный палец и покачал туда-сюда.

– Религиозный терроризм это не ураган или цунами, он не возникает из природных катаклизмов и не преследует человечество. Он создается некоторыми преступными персонами через извращенную вивисекцию религий. Представьте себе, что я возьму замечательные гравюры Эшера и, вместо того, чтобы любоваться этими образцами архитектурно-математической и художественной мысли, потребую, чтобы все дома строились по такому образцу, а дома, построенные иначе, были снесены. И я назначу смертную казнь за строительство не-эшеровского дома, и даже за эскиз такого дома.

– Бред, – лаконично прокомментировал Нолан Брайан.

– Шариат, – поправил его Торверк Хникарсон, – …или иудейское Второзаконие. Или церковный катехизис. Любую религию – христианскую, мусульманскую, иудейскую, индуистскую, зороастрийскую, буддистскую и какую угодно языческую очень легко извратить. Сделайте из её преданий юридические нормы и готово. У вас получится авторитарное, деградирующее общество, в котором и правители, и простые граждане начнут превращаться в злобных и агрессивных невежественных недоумков.

– Минутку, – сказал Блай. – Давайте определимся: религии учат добру или злу?

Десембер Крузо звонко хлопнула ладонью по столу.

– Блин! Иден! Ты же был в зале суда! Это там пережевывалась двадцать раз подряд!

– Спокойно, Диззи. Я там был. Но там не было значительной части зрителей, которые сейчас смотрят наш канал. А мы хотим объяснить им, что произошло.

– А! Ну, если так, то я попробую. Религии не учат добру или злу. Религия это форма культуры. Как живопись, музыка, поэзия, литература, кино. Религия может дать нам представление об идеальном мире. Но законодательство это не её функция. Делать религию источником законов это глупость и ошибка, которая хуже преступления. Я цитировала в суде ответ Иисуса прокуратору Пилату: «Царство мое не от этого мира, иначе мои последователи вступились бы за меня». А консервативные пасторы берут пример с мулл и хотят поправить бога. Они начинают воротить что-то такое в этом реальном мире. Берут бомбу и… Как древнегреческий моралист Прокруст. У него, по легенде, была образцовая кровать, он привязывал к ней человека и отрубал все части, которые выступали за габариты. Он всех достал, и ему самому отрубили голову.

– Ты христианка? – Спросил Блай.

– Да. Я прихожанка Народной католической церкви Океании. Но для кругозора я ещё прочла англиканскую библию, так что знакома с разными школами христианства. По работе мне необходимо находить общий язык с людьми разных религий, и это просто интересно. Как искусство. Но я не буду уходить в эту сторону. Главное – то, что было сказано на суде о проблеме общего блага в свободном мире. То, про что здесь начинал говорить Торверк. Он вовремя напомнил в суде, что адвокатура произошла из римско-католических университетов, где древние религиозные экстремисты путем демагогии толковали библию, притягивая её за уши к реальной жизни. А точнее, реальную жизнь притягивали за уши к библии, как будто это не религиозная книга, а свод законов. И у мусульман есть похожие адвокаты, только по корану. Они-то и написали шариат. Эти террористы стараются всех убедить, что общее благо описано в религиозных книгах.

Иден Блай снова поаплодировал и налил всем ещё глинтвейна и фруктового чая.

– Отлично! Значит, представление об общем благе нельзя брать из библии или корана. Возникает вопрос: откуда же брать это представление?

– Из жизни, – ответила она, – как и все другие реальные представления. Я считаю, что нормальный человек не будет возражать против некоторого ограничения своих прав в случае, если ему будет понятно, для какой практической пользы это делается. Именно практической. Как правила дорожного движения. Или как налоги при условии, что бюджет принимается понятным образом, с открытым обсуждением и публикацией в интернет, чтобы каждый видел, на что и в каком количестве идут наши денежки.

– Чистая прагматика и никаких общих принципов? – Спросил Блай.

– Покажи мне конкретный толковый общий принцип, и обсудим, – ответила она.

– Я подумаю над этим. А сейчас давайте ещё поговорим о религии. Адвокат Уайтмид отметил: нравится нам это или нет, но исторически в основе нашего права лежит ряд религиозных норм библии. Допустим, они в чем-то не совпадают с прагматикой. Но достаточная ли это причина, чтобы рушить все здание правовой системы? Кто может поручиться, что на месте разрушенного вырастет нечто лучшее, а не наоборот, некий псевдо-правовой монстр вроде северокорейского государства чучхе?

– А зачем первобытные люди вылезли из пещер? – Спросила Джули. – Кто тогда мог поручиться, что вокруг есть что-то лучшее, а не сплошные динозавры – людоеды? В пещерах было неплохо с точки зрения человека, который ничего другого не видел. С позиции Уайтмида лучше бы оставаться там, и не искать проблем на свою голову.

Торверк Хникарсон выбил свою трубку в пепельницу и отложил её в сторону.

– Прекрасная леди привела хороший аргумент, но теоретический. Теория, особенно та, которая построена на аналогиях, всегда спорна. Если мы объясняем зрителю, то лучше ссылаться не на теорию, а на практику. Практику можно потрогать руками. В течение этого года я побывал в Мпулу на востоке Конго-Заира и в Меганезии. Это абсолютно разные страны, но у них есть две общих черты. Первое: и там, и там любимая система адвоката Уайтмида была полностью снесена. Второе: и там и там сейчас достаточно благополучно. Я уверен, что аналогичная ситуация в Папуасском Фриюнионе. Так что утверждение Уайтмида о, якобы, уникальности благополучия 1-го мира просто ложь, рассчитанная на людей, которым лень проверить.

– …И которым лень читать энциклопедию, – добавила Диззи Крузо. – Если говорить об истории правовой системы, то в её основе никакие не библейские заповеди, а римские Законы Двенадцати Таблиц 5-го века до новой эры. Почти тысячу лет это работало без библейских элементов. Если эти элементы убрать, то с правом ничего не случится. И я могу четко сказать: нет принципиальных проблем с пониманием нашими бизнесменами законов Меганезии и их бизнесменами – наших законов. Выходит, что средневековые европейские юристы зря вплели религию в законы. Я думаю, от этого пора отказаться.

– Насколько я знаю, – заметил Блай, – АГК подал некое заявление в Верховный суд.

– Не совсем так, Иден. Наш консорциум лишь помогает Союзу секулярных гуманистов Аотеароа с продвижением их жалобы на злоупотребления религией. Они просят, чтобы Верховный суд принял вердикт, прямо запрещающей все формы давления религии на правовую и политическую систему, а также на медицину, науку и образование.

– Но это очень жесткая мера, Диззи! Я знаю, что против такого акта возражают многие христианские священники. Мусульманские священники, конечно, тоже возражают.

Десембер Крузо равнодушно пожала плечами.

– Это их проблемы. В нашей стране уже полвека действует конституционный принцип отделения религии от государства, и вопрос лишь в том, чтобы дать к этому принципу конкретные разъяснения. И прогрессивные священники многих религий поддержали инициативу секулярных гуманистов. А те экстремисты, которым религия нужна, чтобы оказывать давление на общество, окажутся на виду. Некоторые уже оказались.

– Государственная измена, – лаконично пояснил Брайан.

– Как я понимаю, – осторожно сказал Блай, – это экзотическое обвинение предъявлено лидерам Федерации исламских ассоциаций Новой Зеландии после того, как ты, Нолан, выступил перед судом со своей экспертной позицией.

– Вероятно, суд принял это к сведенью, – ответил бывший сержант спецназа NSA.

– Действительно, – вмешался командор Петроу. – Если уж вы, киви, сохраняете у себя государство, то почему бы не пользоваться понятием о государственной измене?

– Пользоваться для чего, Янис? – Спросил Блай.

– Для описания субъекта, стремящегося уничтожить гуманитарный ресурс в стране.

Иден Блай сосредоточенно покивал головой и сосредоточенно произнес.

– Государственной изменой считается ведение войны против страны и народа Новой Зеландии, или присоединение к её врагам и оказание им помощи и содействия. Это записано в наших конституционных основах. Но вы сейчас говорите о гуманитарном ресурсе, а в консервативной прессе Евросоюза и США заявляют, что наш суд вместо новозеландских законов применяет доктрину Хартии Меганезии. Доктрину ВМГС.

– Меганезия, – перебил Брайан, – это единственная страна Запада, решившая у себя проблему исламского терроризма. Заимствовать этот антитеррористический опыт не значит заимствовать меганезийскую хартию и вообще их политическую систему.

– Меганезия, это страна Запада? – Удивленно переспросил новозеландец.

– Да, – бывший американский коммандос кивнул, – В том геополитическом смысле, в котором странами Запада называют Новую Зеландию и Австралию.

– Да, но не Меганезию.

– Что тебе так удивило, Иден? – иронично поинтересовалась Крузо. – Запад есть Запад, Восток есть Восток, как писал Киплинг ещё в позапрошлом веке. Прилетев, скажем, в Индонезию или Малайзию, ты испытываешь культурологические неудобства, и очень серьезные. А прилетев в Меганезию, например, в Самоа или Токелау, ты иногда даже забываешь, что находишься в другой стране. Я права, или как?

– Э… – новозеландец почесал в затылке. – А где, кстати, у нас граница с Меганезией?

– Эту границу, – сообщил Янис, – собирались провести, когда я ещё учился в школе.

– Нет границы, Иден, – резюмировала она. – Три наши страны: Аотеароа, Австралия и Меганезия живут без границ. Это ситуация для нормальных людей. Для террористов ситуация другая. Они отлично видят условную линию, за которой их ждет вот это…

Десембер Крузо выразительно чиркнула пальцем поперек своего горла.

– Ты считаешь, – спросил он, – что это надо распространить к нам и в Австралию?

– А ты считаешь, что нет? – Парировала она.




Иржи Влков, 16 лет. | Драйв Астарты | Это же время, Меганезия, острова Элаусестере, атолл Руго.