home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Терра-Илои (Чагос). Атолл Эгмонт – Банка Питт

=======================================

После ночных посиделок с мороженым, весь световой день 18 числа стал сплошным «тихим часом». Китайские стажеры проснулись к полудню, а остальные – только к позднему обеду. Обед готовила Акри – зевая во весь размах рта и лениво помешивая ложкой в «ватажном котелке», а когда сочла блюдо готовым, то созвала всю ватагу к столу заунывными воплями, состоящими на четыре пятых из грубых ругательств.

После обеда, она с Трэмом двинулась на «Faaa-nui» – большую (по здешним меркам ферму в центре островка) сажать табак-самосад и прочую культурную флору. Пири и Лвок отправились грузить на мото-рафт и везти на Морскую Корову два явно лишних фризера с мороженым. Эйге, Хлот, и двум китайским стажерами, досталось почетная функция мойщиков посуды, после чего они могли считать себя свободными.

Можно не сомневаться, что Эйге и Хлот отправились бы спать дальше (Никобарская экспедиция и ночное party ещё оказывали свое влияние), и только экстраординарный ораторский талант Юн Чун склонил их к более активному занятию – проведению со стажерами краткого курса вождения местного типа дельта-флаеров. Очень кстати она упомянула Банку Питт – большой подводный атолл, о котором вчера говорили Трэм и Акри, и северная стена которого начиналась в десяти милях к югу от Эгмонта.

-… Ага! – перебила её на этом месте Хлот и посмотрела на Эйге, – Морские сосиски.

– Вариант, – согласился тот, – Но тогда надо с ночевкой.

– Ну, – подтвердила она, – так, по-любому, пока соберемся, уже будет вечер.

– Логично, – снова согласился Эйге, – А летные тренинги ночью, при Луне, это…

– … Романтика, – договорила Хлот и повернулась к китайским стажерам, – Ну, как?

– Хорошо, – ответил Линси Ли, – А что такое морские сосиски?

– Это просто, – она махнула рукой, – На месте объясним. Сейчас давайте собираться.

Цепь последующих событий привела к тому, что на закате солнца, в тридцати милях южнее Эгмонта, над самым неглубоким участком подводной Питт-Банки (в её юго-восточном углу) приводнились два мото-дельтаплана с надувными «proa» в качестве шасси. За час, оставшийся до темноты, четверо молодых людей успели нырнуть по несколько раз и поставить на гребне коралловой стены связки сетчатых ловушек на «морские сосиски» (местную породу то ли, лангустов, то ли гигантских креветок)… Вскоре, на волнах качалась дюжина поплавков, привязанных тросами к ловушкам.

Эйге торжественно поздравил китайского лейтенанта с первым успешным рабочим пилотированием «flyproa», и добавил, что надо бы поспать 6 часов до восхода Луны. Понятие «поспать» вечером в спокойном открытом море, в понимании фрирайдеров, естественным образом включало несколько поцелуев на ночь. Поскольку их проа был связан с проа китайских стажеров довольно коротким фалом (прицепленным, в свою очередь, к общему плавучему якорю), Юн Чун и Линси Ли не имели возможности полностью абстрагироваться от действий своих компаньонов по рейду. Сквозь тихий плеск волн, доносились характерные звуки, сопровождающие полноценный секс на маломерном надувном плавсредстве. Плюс, иногда, реплики – тоже характерные…

Линси Ли, лежа на спине с открытыми глазами, смотрел в вверх. Дельта-крыло было сложено, и ничто не мешало видеть огромные звезды на бархатно-черном небе.

– Не спишь? – негромко спросила Юн Чун, полулежавшая, прислонившись спиной к поплавку.

– Не сплю. Просто думаю. Звезды…

– Почти «цзин-вэн», – заметила она, – Если это начертить, то получится вроде древней надписи из гаданий по «И-Цзин».

– Что, действительно? – удивился он.

– Да. Можно начертить даже проще, вот так… – сказала она, протянув руку быстро начертила кончиком указательного пальца пару иероглифов у него на груди.

– Я не успел прочесть. С детства не играл в эту игру.

– ещё раз, – сказала она, и сделала то же самое втрое медленнее.

– Теперь я успел… – задумчиво произнес Линси Ли, – …Но я сказал не совсем это.

– Я же предупредила, что начерчу проще, – напомнила Юн Чун.

– Юн, а как ты считаешь, это… Этично?

Китаянка чуть заметно дернула плечами.

– Не знаю. У меня в голове путаница.

– И я не знаю, – сказал он, – Получится, что я воспользуюсь служебной ситуацией.

– Правда? А я тогда чем воспользуюсь?

– Мне трудно смотреть на это с твоей точки зрения, – ответил Линси Ли, – Но на войне часто бывает, что женщина, по обстоятельствам, оказывается зависима от мужчины…

– Мы не на войне, – перебила она.

– Я сказал про войну для примера, – уточнил он, – Так вообще бывает. Не знаю, так ли сейчас, но у меня есть опасения, что я неправильно понимаю ситуацию.

– Почему? – спросила Юн Чун.

Он протянул руку и начертил иероглиф у нее на бедре.

– Я не уверена, что правильно поняла…- шепнула она.

– Думаю, что правильно, – он начертил то же самое медленнее.

– А ты помнишь, – она сделала паузу, – На юге Мадагаскарского пролива. Тоже ночь, и звезды, и мне показалось…

– Тебе не показалось, – перебил лейтенант, – Но я подумал: это просто потому, что мы вышли из опасной зоны… Что это спонтанная реакция, и надо контролировать…

– Тебя беспокоит вопрос, – сказала она, – Это на самом деле, или мы входим в роль?

– Как ты угадала?

– Просто у меня были те же мысли. А теперь нет. Они мне надоели…

Юн Чун начертила у него на груди ещё два иероглифа. Линси повернулся на бок и медленно провел ладонью от её бедра вверх… Она подалась вперед, толкнула его ладонями в плечи, снова укладывая на спину, и наклонившись, шепнула ему на ухо:

– …Мне вообще сейчас не хочется ни о чем думать.

– Мне тоже, – отозвался он.

– … Погода благоприятная, – сообщил им Эйге в 2 часа ночи, когда взошла Луна, – По такому случаю, мы оставим плавучий якорь с фонарем, типа как ориентир и устроим парные гомосексуальные полеты. В смысле, я сажусь инструктором к Линси, а Юн садится пилотом к Хлот, и попробуем откатать основной набор маневров в воздухе.

– Я не понял про гомосексуальность, – сказал китайский лейтенант.

– Так по латыни, – пояснил Эйге, – Экипажи получаются однополые.

– А-а… Просто у нас обычно так говорят про другое.

– Про другое у нас тоже так говорят. Но это не входит в программу учебных полетов.

– А-а, – повторил Линси Ли, – А почему ты распределил экипажи именно так?

– А потому, – сказал меганезиец, – что у тебя на лбу написано: «хочу полетать жестко». Прикинь: можно к тебе при таком раскладе сажать инструктором vahine?

– Ты прав, – лаконично ответил лейтенант.

– … И ещё, – добавил Эйге, – Мне тоже хочется распушить хвост перед своей vahine

– Только без запредельного экстрима! – строго сказала Хлот.

В следующие два с половиной часа Линси Ли имел отличную возможность оценить качества Эйге, как инструктора. Молодой меганезиец (несмотря на свои заявления о распушенном хвосте) мягко, но очень четко и последовательно держал «курсанта» на безопасном удалении от тех маневров, которые были действительно рискованны на летательном аппарате такого типа. С другой стороны, он всячески поощрял любые самостоятельные действия «курсанта», лежащие в пределах допустимого. И каждый (каждый!) раз, когда Линси делал что-то хорошо, Эйге выдавал ему целый букет совершенно искренних комплиментов. Это действовало…

– Где ты учился на инструктора? – спросил лейтенант, когда они приводнились в двух десятках метров от flyproa девушек (которые уже почти час, как перешли от полетов к более спокойным занятиям – как то: плескаться в океане и болтать о том – о сем).

– На инструктора? – удивился Эйге, – Да нигде. В смысле, только в школе и на первом курсе в мототехническом колледже. Практическая психология профи-обучения.

– У вас этому учат в школе и в обычном колледже?

– Ну, да. Это ведь общеполезный навык, согласен?

– Согласен, – ответил Линси, слегка расстроившись, что его в школе этому не учили, и сколько в результате он успел наделать ошибок, пока учился этому на ходу, в армии…

Рядом с бортом вынырнула Хлот и обвиняюще прицелилась в лейтенанта пальцем.

– Твоя vahine меня изнасиловала! Это не по-товарищески.

– Неправда!!! – возмущенно крикнула Юн Чун.

– Как же, не правда!? Ты меня грубо ментально изнасиловала, и только поэтому, я согласилась нырять с вами вдоль барьера.

– Ничего подобного! Я тебя ласково и нежно уговорила.

– Понятно, – констатировал Эйге, – В связи с этим, у нас имеется две проблемы. Одна решаемая, вторая – нет.

– Какая вторая? – спросил Линси.

– Мы не взяли ребризеры. Вы готовы нырять «фри» на десять метров?… Ага, киваете. Понятно… Ну, тогда остается одна проблема: жратва.

– Мы можем потерпеть до обеда, – заметила Юн Чун.

– Прикинь гло, у нас тут не клуб самоубийц, – отрезал Эгли, – Поэтому, сначала жрем, потом перевариваем, а уж потом дайвинг. Из жратвы имеется четыре трехлитровых термоса со сладким чаем и то, что на рассвете окажется в ловушках. А рассвет, кстати, через полчаса. Небо на востоке уже светлеет.

– Проблема, если в ловушках ничего не окажется? – уточнила Юн Чун.

– Нет, в том, что морские сосиски придется жрать сырыми. У нас печки нет, прикинь?

– Сырыми они очень противные? – осторожно спросила она.

– Ну, как тебе сказать, гло… – Эйге печально вздохнул.

Китайский лейтенант поднял руку типично-курсантским жестом.

– Разрешите доложить, товарищ шеф-пилот. Если бы это были сухопутные сосиски…

– То что? – спросила Хлот.

– … То при наличии топливных элементов питания ходовой части с напряжением на клеммах 40 вольт, втыкая «плюс» и «минус» в разнонаправленные концы сосиски…

– …Сжигаем, на хер, аккумулятор, – перебила она.

– У нас есть запасной предохранитель на 2 Ампера, – возразил Эйге.

– Хм… Тогда, это вариант… Hei, foa, а давайте посмотрим новости про космос?

------------------------------------------------------------------------

Xeno-TV Rokki. 18-19/04.

«Shorts» по запросу «Космос, Меганезия, Франция».

------------------------------------------------------------------------

Мелло Соарош, директор фонда-департамента технического развития Меганезии дал пояснения о Евро-Марсианском космическом центре на Муруроа – Фангатауфа, и о фестивале «Католические студенты за прогресс и взаимопонимание» во Франции. Он назвал участие меганезийского космического консорциума в «Каравелле» с Францией таким же естественным, как в «Астарте» (с Аотеароа, Чили, Бразилией и Папуа), или в «Лобстере» (с Канадой, Гренландией, Мадагаскаром и Папуа). По поводу фестиваля Соарош сказал: «это личное дело тех людей, которые хотят в нем участвовать».

------------------------------------

В Большом Париже началась очередная «война окраин», местами переросшая в акты деструктивного насилия в центре города. Таким методом мусульманская община (как сказано в заявлении «Совета мусульманских организаций Франции»): «реагирует на сотрудничество правительства с международными преступниками, врагами ислама». Объявлены требования: (1) Отказ Франции от присоединения Ажуана и Мохели (в Коморском архипелаге). (2) Прекращение космической программы в Меганезийской Французской Полинезии. (3) Отставка «фашистского» кардинала Жюста. (4) Отмена католического молодежного фестиваля в Париже, намеченного на 20 – 25 июня. (5) Расследование «антиисламских преступлений» офицеров базы ВМС на Реюньоне.

------------------------------------

Жерар Лаполо, шеф военной разведки, дал объяснения Верховному Суду Меганезии относительно военно-террористических рисков, связанных с исламской реакцией на космическое сотрудничество с Францией, в свете ситуации в Транс-Экваториальной Африке. «Оценка локальных рисков «желтым уровнем» обоснована, я лично за это отвечаю», – сказал он. Лаполо попросил у суда ряд дополнительные полномочия вне Меганезии. После заседания суда, полковник Лаполо пообщался с репортерами.

Корр.: Считаете ли вы Римского Папу союзником в тотальной войне с исламизмом?

Лаполо: Нет. Он нам для этого не нужен. Дело знакомое, понятное. Справимся сами.

Корр.: А у нас могут быть общие интересы с римско-католическими церковниками?

Лаполо: Нет. Но возможны сделки, если они поставляют нам гуманитарный ресурс.

Корр.: Вас не удивляет рост популярности альтернативного ислама, т. н. «асвади»?

Лаполо: Нет. Мусульмане выбирают асвади потому, что это разумнее и комфортнее.

Корр.: Принимала ли «INDEMI» участие в «войне в Мадагаскарском Проливе»?

Лаполо: Нет. Но вы, разумеется, мне не поверите, хотя это, практически, правда.

Корр.: А вы не боитесь за наших ребят, которые поедут на фестиваль в Париж?

Лаполо: Нет. И мы сделаем так, чтобы и им было нечего бояться. Это наша работа.

------------------------------------

… Хлот внимательно рассмотрела филе «морской сосиски» (вытянутый кусок бело-розового мяса), только что отсоединенное от клемм аккумулятора. Побросала его из ладони в ладонь (горячее!). Потом надкусила и сосредоточенно прожевала.

– Вкусно! Жаль, что не соленое, но это я уже капризничаю. Хэй, Линси, я знаю, в чем тайная сила китайского спецназа!

– Вообще-то, – скромно ответил лейтенант, – Этот метод не одобряется инструкциями НОАК, поскольку при неосторожном подходе он влечет проблемы с электричеством.

– А почему не написать в инструкции, чтобы ставили предохранитель?

Линси Ли неопределенно пожал плечами.

– Обычный армейский консерватизм. Это оборотная сторона хороших традиций.

Эйге подвинул к себе ноутбук и сообщил:

– Повешу рецепт на блоге резервистов флота… Линси, на тебя можно ссылаться? Или лучше написать «анонимный китайский друг», чтобы тебе не влетело от начальства?

– Лучше анонимный, – ответил лейтенант, – Дело не в начальстве. Просто, я много раз ругал своих бойцов за то же самое. Как я буду выглядеть в их глазах, если…

– …Это понятно, – Эйге кивнул, шлепая пальцами по клавиатуре, – … Вот так гении и остаются безымянными. Через тысячу лет историки гадают: кто изобрел парус, весла, колесо, самогонный аппарат. А просто, командарм вовремя не поменял инструкцию.

– Мыслитель, – прокомментировала Хлот, похлопав его по затылку.

Над океаном поднималось огромное экваториальное солнце. Мягкое ночное тепло стремительно исчезало, чтобы вскоре уступить место полуденному пеклу. Блики на невысоких волнах посверкивали, как гелиографы, а гребни просвечивали насквозь изумрудной зеленью, контрастируя с густой синевой остальной воды. А далеко на востоке, на полпути к горизонту, океан казался залитым расплавленным серебром.

Четверка участников рейда, завершив расправу над «морскими сосисками», быстро развернула крылья над «flyproa» – пока просто в качестве солнцезащитных тентов, а затем, на экран была извлечена детальная карта подводного атолла.

– Короче, – сказал Эйге, – Этот барьер вы уже видели. Есть ещё четыре. На 15 миль к северу отсюда площадка на небольшой глубине. В трех милях к северо-западу от нее лежит узкая полоска, тоже мелководная, затем поперек, на запад, ещё одна площадка, правда глубина – пятнадцать. Последняя точка: северный угол, уже по дороге домой. Сложная извилина на глубине около двадцати метров. Все будем смотреть?

– Все, – решительно подтвердила Юн Чун.

– ОК, – он кивнул, – Но на третьей и четвертой точках до дна не ныряем.

– Почему? – спросил Линси Ли.

– Потому, что медико-биологическая граница сноркелинга – десять метров.

– Десять? – удивился он, – Но почему? Даже у европейцев и американцев ограничение двенадцать, а вы океанийцы! Ваши фридайверы…

– … Да, мы океанийцы, – спокойно и уверенно перебила Хлот, – наши фридайверы до Хартии ныряли за жемчужными моллюсками на сорок метров, и к тридцати годам становились инвалидами. Так что вот: десять метров, ребята.

– Да не парьтесь вы, – добавил Эйге, – Там сверху все видно. Если что-то понравится, прилетим в другой раз с ребризерами, и вы все разметите. Это же рядом с домом.

…И действительно, в ярком солнечном свете, пробивавшем толщу воды, казалось, что изгибы кораллового барьера, напоминающие верхушку гигантского грецкого ореха на глубине 15 – 20 метров, лежат совсем недалеко от поверхности – эффект преломления. Достаточно было нырнуть даже на глубину человеческого роста, чтобы исчезли блики от поверхности – и можно было рассмотреть все существенные детали.

Меганезийцы ненавязчиво следили за гостями, держась под водой где-то рядом, как правило, чуть ниже и позади, вне поля зрения. Они не говорили слова «подстраховка», хотя ясно было, что они занимаются именно этим. Когда Линси попробовал уйти за «десятку», то Эйге мгновенно оказался почти у него перед носом, и жестами (ладонь одной руки горизонтально, указательный палец другой руки – четко вверх), показал невидимую границу разрешенной глубины…

Несмотря на все «меры гуманизации дайвинга» (по выражению Хлот), Юн Чун сошла с дистанции уже на третьей «точке», а после четвертой «точки», Линси Ли почувствовал себя совершенно измотанными (в то время, как Хлот и Эйге были свежими и почти не уставшими). Поразмыслив немного, китайский лейтенант отметил, что в специфических океанских условиях, его объективно-превосходная физическая форма оказывается менее значимой, чем простая повседневная привычка канаков. Получается, не просто так они говорят: «Au oone aha miti» (наша земля это море)… А ведь эти ребята – далеко не элита морского спецназа. Просто хорошее подразделение, обученное «зацепляться за морской плацдарм»… Есть ли в Меганезии элита боевых пловцов, аналогичная американским «SEAL», австралийским «CDT», или Специальному отряду морской пехоты Южного Флота КНР? Генерал-лейтенант SSD Гихоу Зян придавал вопросу о меганезийском морском подразделении «Bunyip» огромное значение. «Если группа «Bunyip» реально существует, – объяснял товарищ Зян, – то ясно, почему ВМФ Меганезии обходится без субмарин. Дело тут не в экономии. При наличии бойцов, способных без специальных технических средств пересекать моря со скоростью до десяти узлов, не выделяясь из мигрирующих стай морских животных, и атаковать объекты берегового или морского базирования до глубины сто метров, субмарины просто не нужны. Это металлолом»…

Хлот тихонько ткнула китайского лейтенанта в бок.

– Хэй, Линси Ли, возвращайся в реальный мир!

– А-а? – спросил он, поняв, что действительно на несколько секунд куда-то выпал.

– Вот тебе и «а-а», – ответила меганезийка, и пихнула ему в руки кружку с горячим сладким чаем, – Нельзя два дня подряд нырять столько часов без подготовки.

– В учебном батальоне я сдал подводную подготовку на «отлично», – ответил он.

– Тебя не к этому готовили, – пояснила она, – Это как в беге. Есть спринтеры, а есть стайеры. В смысле фридайвинга, ты спринтер.

– А стайеры это буньипы? – спросил он.

– Буньипы это австралийские тюлени-оборотни, – сказал Эйге, – Они мифические.

– В прошлом году я видела на каком-то блоге фото буньипов, – заметила Юн Чун.

– А я видела на блогах фото инопланетян и снежного человека, – ответила Хлот.

– Ты считаешь, что буньипы из того же ряда? – уточнила китаянка.

– Ну, как тебе сказать. Все зависит от того, что именно ты называешь этим словом.

– Например, племя вроде шерпов, – вмешался Линси Ли.

Эйге недоуменно почесал в затылке.

– Шерпы? Но они же, вроде живут в горах, разве нет?

– Я имею в виду сам принцип… – китайский лейтенант отхлебнул чая, – … Шерпы это пример этноса, приспособившегося к кислородному голоданию на больших высотах. Почему не может существовать этнос, который приспособился к жизни, скажем, на атолле, который, в течение нескольких тысячелетий, медленно погружался, и туземцы привыкали все больше времени проводить в воде… И под водой.

– А что им помешало просто смыться на другой атолл? – поинтересовался Эйге.

– Далеко и нет материала для лодок, – предположил Линси Ли.

– Аргументировано, – буркнула Хлот,

– Не совсем, – возразил Эйге, – Эволюция гомосапиенсов имеет технические пределы. Никто пока не встречал туземцев, продолжающих жить на погрузившихся атоллах.

– А если никто попросту не обращал внимания? – спросила она, – Вот например: мы с тобой позавчера были на Тилланчонке. Ты заметил, как плавают и ныряют туземцы? Прикинь: откуда они там вообще взялись? Тебе не пришло в голову присмотреться? Кстати, ты уверен, что дирекция «Bharati Naval Group» действительно не знала про туземцев? А если знала? А если ради туземцев и устроен этот полигон?

– Брр!.. Ты хочешь сказать, что туземцы Тилланчонка это буньипы?

– Я хочу сказать, что если присмотреться внимательнее, то все не так просто.

– Aita pe-a, – сказал он, – Будем там в следующий раз, и присмотримся.

– Только аккуратно, – уточнила Хлот, – типа, незаметно, ага?

– ОК, – он кивнул, – А сейчас пора домой, а то мы незаметно пролетим мимо обеда.

На Эгмонте добытчики морских сосисок были встречены, как герои. Не то, чтобы промысел этих существ считался особо сложным (что сложного: вечером прилетел, поставил ловушки, переночевал, на рассвете поднял их, и улетел), но ведь лень… Главным героем стал Линси Ли – весть об «электрификации морских сосисок» прокатилась по Терра-Илои со скоростью света. Для конспирации, в электронных сообщениях его назвали просто «Ли» (на ханьском – «удача»). В Меганезии такое прозвище могло быть у кого угодно – не обязательно у этнического китайца…

Примерно на втором часе обмена опытом по поводу «электрического рецепта Ли», на экране всплыло медиа-сообщение: «экстренный выпуск – новый коморский кризис».

------------------------------------------------------------------------

19.04. LantON-line. Коморы – Восточная Африка – Франция.

------------------------------------------------------------------------

Оккупационный корпус Транс-Экваториальной Африканской Лиги провел на Ажуане и Мохели (Коморские острова) масштабную фильтрацию и депортацию. Несколько тысяч семей, интернированных по подозрению в исламском радикализме, были разделены на две группы. Одна группа – беременные женщины, кормящие матери с младенцами, дети, подростки, и молодые несемейные женщины (всего около 20 тысяч человек) – вывезена на мини-архипелаг Канзо (островки, аннексированные Шонао, в двух милях от южного берега Мохеле). Вторая группа интернированных – все, кто не вошел в первую группу (примерно 5 тысяч человек) – погружена на транспортный корабль «Монро» ВМС Мпулу. По заявлению военной комендатуры, «Монро» предоставлен эмигрантам, уезжающим с Комор в Сомали, где действуют законы шариата, более привычные для них, чем конституция Франции.

Погрузка на «Монро» происходила в присутствии французских высших офицеров: эскадренного адмирала Иберлана и дивизионного генерала Клеманжа. После выхода корабля в море из порта Фомбони (Мохели), Иберлан и Клеманж посетили островки Канзо-Вест и Канзо-Ист, чтобы проверить, выполняются ли гуманитарные нормы в отношении перемещенных туда лиц. Оба этих островка арендованы у правительства Шонао французской турфирмой «Equa-Tour». Пин Кеу, топ-менеджер фирмы показал офицерам кемпинг «Южный Крест» на 10.000 туристов, созданный по модерновой технологии за 72 часа. Он выразил сожаление по поводу того, что «первые гости» вынуждены будут жить в условиях загрузки вдвое большей, чем по проекту, однако заверил, что фирма максимально сгладит возникающие при этом неудобства.

Далее оба французских офицера приехали на остров Ажуан. Туда же прибыл префект Майотте, Пете Зингале. Он подписал с военным комендантом шонао-мпулуанского оккупационного корпуса акт о передаче Ажуана и Мохели во владение Франции. На указанном акте поставили подписи также адмирал Иберлан и генерал Клеманж. Была открыта и торжественно выпита под «Марсельезу» бутылка шампанского, после чего, оккупационный корпус, освободив позиции для прибывшего отряда Французского Иностранного Легиона, перебазировался на остров Гран-Комор (который продолжает находиться в режиме военно-комендантского управления трансэкваториалов).

Все это происходило перед телекамерами, на глазах у представителей французской прессы. После церемонии, префект Зингале, адмирал Иберлан и генерал Клеманж ответили на вопросы журналистов. Полная видеозапись и текст пресс-конференции доступны ТУТ, а мы приводим только наиболее яркие фрагменты.

Корр.: Вопрос к префекту. Кто уполномочил вас принять под управление эти, как бы сказать, спорные территории?

Зингале: Я получил экстренную депешу от президента Франции. Я понимаю, что это несколько странно, но пока это временная мера, до решения парламента. Как я понял, данная мера принята из гуманитарных соображений, поскольку в противном случае, комендатура продолжала бы… э-э… конфессиональные чистки.

Корр.: Но вы понимаете, что подписанный вами акт фактически легализует от имени Франции те действия, которые комендатура Мпулу и Шонао уже успела совершить?

Зингале: Сделанного не вернешь. Наверное, это все-таки самый гуманный выход.

Корр.: Вопрос к военным. Можно ли перевозить такое большое количество людей на такое расстояние на таком корабле, как «Монро»?

Адмирал Иберлан: При эвакуации из зоны бедствия, это допускается. К сожалению, ничего более подходящего у комендатуры не нашлось.

Корр.: А где гарантия, что «Монро» просто не отправят ко дну вместе с людьми?

Иберлан: Все двое суток «Монро» будет наблюдаться нашей воздушной разведкой.

Корр.: А каковы вообще правовые основания этой депортации?

Иберлан: Это не депортация, а эмиграция. Мы с генералом Клеманжем специально наблюдали, чтобы на борт «Монро» грузились только те, кто перед этим подписали заявление с просьбой помочь эмигрировать в Сомали.

Корр.: Правильно ли мы понимаем, что альтернативой эмиграции был расстрел?

Иберлан: Я не знаком с практикой военных властей Мпулу и Шонао. No comments.

Корр.: Почему наши военные прибыли сюда на летающей лодке ВВС Мпулу?

Генерал Клеманж: Потому, что мы с адмиралом Иберланом прилетели сюда после экспертизы территорий в нижнем Замбези.

Корр.: Вы были на территориях, контролируемых сепаратистами ZAREMO?

Клеманж: Да, чтобы убедиться в соблюдении там гуманитарных норм.

Корр.: И что там с соблюдением этих норм?

Клеманж: Они соблюдаются. Порядок поддерживается, гражданское население, в основном, обеспечено продовольствием, медикаментами, а также товарами первой необходимости. Со слов самих жителей, их положение улучшилась, когда отряды ZAREMO взяли территорию под контроль. В частности, прекратился бандитизм.

Корр.: А может пресса убедиться в том, что это действительно так?

Клеманж: Местные власти обещали открыть территорию для репортеров с 1 мая.

Корр.: Но, все-таки, почему вы прилетели на самолете ВВС Мпулу?

Клеманж: В процессе экспертизы, мы прошли на грузопассажирском судне вверх по Замбези, и далее – по её притоку, реке Ширэ до озера Ниаса в Малави. Полеты оттуда выполняет военно-транспортная авиация Мпулу.

Корр.: А почему вы вообще занялись этой экспертизой?

Клеманж: У нас поручение президента о подготовке договора о военно-техническом сотрудничестве с Мпулу и Шонао. Эта экспертиза входила в программу подготовки.

Корр.: Что будет с женщинами и детьми, которых отправили на острова Канзо?

Иберлан: Нам гарантировали, что с ними будут обращаться гуманно.

Корр.: Их почти двадцать тысяч! Что им делать на этих маленьких островках?

Иберлан: Я повторяю: нам дали гарантии гуманного обращения с ними.

Корр.: А президент Франции знает об этих депортациях и интернированиях?

Иберлан: Разумеется, мы доложим ему об этом, когда прилетим в Париж.

* Справочная информация о туристической фирме «Equa-Tour».

Регистрация: Заморская территория Франции – Гваделупа, Бас-Тер, порт Капстер.

Генеральный директор: Батист Ситэн (гражданин Франции).

Офис-секретарь: Рената Грийе (гражданка Франции).

Учредитель фирмы: «Catholic Mutual Fund International Brotherhood of seafarers» (Католический фонд взаимопомощи Международного братства моряков).

Дополнительная информация: Штаб-квартира Фонда находится в Окленде (Новая Зеландия – Аотеароа). По законам Новой Зеландии, Фонд считается религиозно-благотворительной организацией Народной Католической Церкви Океании.

Предмет деятельности фирмы «Equa-Tour» (согласно «Certificate of incorporation»):

– Спортивный, экологический и молодежный туризм в экваториальном поясе.

– Строительство и эксплуатация туристических кемпингов и их инфраструктуры.

– Организация морских и воздушных круизов и транспортных перевозок.

– Организация центров тренинга для любителей спорта и активного отдыха.

– Организация научных экспедиций и научно-просветительских мероприятий.

Действующие объекты фирмы «Equa-Tour» (в хронологическом порядке).

– Центр парусного спорта и отдыха «Вега», (Франция, Гваделупа, Бас-Тер).

– Дельтапланерный кемпинг «Хэллфлаер», (Франция, Гвиана, остров Дьявола).

– Клуб морского авиа-туризма (Галапагосы, Тортуга, спорная территория).

– Кампус Французской Экологической Ассоциации (Франция, остров Майотте).

– Геологический любительский прииск «Изумруд Конго» (Мпулу, Мпондо).

– Натуралистический клуб «Катти-Снорк» (Терра-Илои – архипелаг Чагос).

– Океанский кемпинг «13» (Франция, атолл Бассас, Мадагаскарский пролив).

– Экологический кемпинг «Южный Крест» (Острова Канзо, спорная территория).

Интересная информация: Пин Кеу, гражданин Малайзии, топ-менеджер кемпинга «Южный Крест», участник Международного братства моряков (которое в реестре «Интерпола» значится, как «организация с подозрительными связями в малайско-китайской мафии»), был задержан в прошлом году полицией Австралии на островах Килинг за перевозку биологического оружия. Пин Кеу работал суперкарго на судне «Тренган», перевозившем в Перт (Австралия) оружие с военной базы США в Бирме. После секретных переговоров Австралии и США, при посредничестве Меганезии,

«Тренган» вместе с экипажем (включая Пин Кеу), были отпущены домой, а 700 тонн биологического оружия уничтожены, как «Опасные биопрепараты неопределенного происхождения». Некоторые офицеры Агентства Национальной Безопасности США попали под суд, но связь Пин Кеу с какими-либо спецслужбами не была доказана.

Сегодня мировая пресса говорит о связи фирмы «Equa-Tour» с военной разведкой Франции, как о чем-то само собой разумеющемся. Отличаются только оценки той спецоперации, которая проведена при участии этой как бы туристической фирмы.

* Реакция исламистов. TV-канал «Аль-Джазира» (Катар): «Присутствие французских офицеров высшего ранга при фашистском насилии над коморскими мусульманами не имеет оправданий. Ясно, что «коморский кризис» подготовлен спецслужбами США и Франции, чтобы внушить гражданам нацистские идеи. Одновременно, католическое папство пытается разжечь межрелигиозную войну, чтобы оттянуть свое неизбежное поражение в борьбе против истины Пророка (мир ему). На каждом гнусном действии видны следы католического сговора с самыми темными силами современного мира. Президент Франции должен немедленно принять меры, и наказать виновных в своих вооруженных силах и спецслужбах, иначе за их преступления ответит вся Франция».

* Реакция евро-католиков. TV-канал «KTO» (Франция): «Истерика мусульманских экстремистов, привыкших к своей полной безнаказанности, а теперь получивших достойный отпор, укрепляет нас в мысли, что мы наконец-то стоим на верном пути. Действия наших военных, как и действия наших братьев по интернациональному католическому и франкофонному сообществу, выглядят жестко, но справедливо и обоснованно. Как при Резистансе, необходимы люстрации в отношении заведомо враждебных лиц. Это касается не только наших заморских территорий, но и самой Франции, где давно пахнет «пятой колонной», видящей нашу страну провинцией «всемирного халифата», как Гитлер видел её провинцией «тысячелетнего рейха». Соотечественники! Братья! Не бойтесь угроз! Если с нами Бог, то кто против нас?».

* Наш комментарий. Более двадцати лет назад координатор Иори Накамура писал в отчете Верховному суду: «При переходе от индустриальной модели экономики, к постиндустриальной, рынок сбыта догматических религий испытывает коллапс. В определенный момент, будет достигнут критический уровень, и тогда, крупнейшие мировые корпорации этих религий неизбежно прибегнут к войне, как к последнему инструменту конкуренции и последнему средству оживления своего рынка сбыта».

P.S.: Ясно, что фирма «Equa-Tour» работала (и работает) не на одну, а на несколько спецслужб. Но не ясно, которая из спецслужб является прародителем этой фирмы.

------------------------------------

Трэм прикурил только что свернутую самокрутку и презрительно фыркнул.

– Ясно, что прародители уж точно не французы.

– Почему? – спросила Юн Чун.

– Ну, прикинь, гло: зачем бы они стали шпионить за собственным космодромом.

– Я не поняла, при чем тут космодром?

– Космодром Куру, что в Гвиане, в середине североатлантического берега Южной Америки, – пояснил он, – От Острова Дьявола до туда десять миль. Вот тебе, гло, и дельтапланерный кемпинг.

– Значит, это ваша фирма? – уточнил Линси Ли, прихлебывая цветочный чай.

– По ходу, не совсем, – встряла Лвок, – Я так мыслю, что это партнерство. Может, с бразильцами. Наши все время больше шпионили за янки, чем за юро, а бразильцам удобнее шпионить в Латинской Америке, чем в Калифорнии и на Гавайях.

– Трансэкваториалы тоже в доле, – заметил Пири, – Прииск «Изумруды Конго»…

– Это само собой, – сказал Эйге, – А вот интересно: кто сделал кампус на Майотте?

– По ходу, мпулуанцы, – предположила Лвок, – Им нужнее всего, для контактов.

– А я и не знала, что наш «натуралистический клуб» на Морской корове, формально французский, – сообщила Хлот, – Прикольно…

– Ты просто не интересовалась, – ответила ей Акри, – Как думаешь, почему у нас тут действуют счета и пластиковые карточки французского «Индосуэц-Банка»?



12. Креветки по-китайски и виртуальные буньипы. | Драйв Астарты | Дата/Время: 22.04.24 года Хартии. Вечер.