home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement






В паб ввалилась шумная, основательно заляпанная снегом группа из четырех персон.

– Aloha! – Поприветствовала всех девушка-маори. – Что тут стряслось, пока мы активно отдыхали на трассе, а?

– Ничего такого, Дейдра, – ответил бармен. – Просто китайцы заявили, что вся обратная сторона Луны это теперь их собственность. Новый Восточный Лунный Китай.

– Так-так, – произнесла американка, примерно ровесница Дейдры, – а они поделили эту половину Луны между красными и синими или сделали её совместным владением?

– Второе, – сообщил из-за столика Хникарсон.

– Джули! – Сказал персонаж, как будто сошедший с плаката-агитки «US marine corps», обращаясь к американке, – мы с тобой чисто проиграли доку Роквеллу и Дейдре ящик шампанского.

– Похоже на то, – согласилась она.

– Пари было не совсем корректное, – заметил последний участник этой группы ранних утренних горнолыжников: умеренно-спортивного вида мужчина-киви лет сорока, – мы с Дейдрой имели более полный доступ к info.

– Пари есть пари, – возразила Джули, – ящик шипучки ваш по всем правилам. Нолан, а давай купим по i-net тиморское шампанское «Dom Perignon»?

– Хорошая идея, – согласился он. – Если такое можно ввозить в Новую Зеландию.

– Уже можно, – проинформировала Десембер Крузо. – Суд недавно решил.

– На Красном Тиморе делают контрафактный «Dom Perignon»? – Удивился Уайтмид.

– Делают, и не хуже настоящего, – ответил Хникарсон. – Я пил эту штуку на атолле Фетиамити в Анти-Каабе на Хэллоуин, и я не почувствовал разницы с той адски заряженной французской шипучкой, что подают на международных фестивалях.

– Через полгода, – предположил бармен, – тиморцы выдавят французов с рынка шампанского. Кстати, Нолан, ты можешь купить ящик «Dom Perignon» прямо у меня. Конечно я накручиваю кое-какую наценку, это бизнес.

– И что получается? – Спросил Нолан Брайан.

– Восемь баксов за бутылку. Это уже со скидкой, потому что ты берешь почти оптом.

– Идет! – Лаконично согласился бывший спецназовец.

– Хм… – протянул адвокат. – Здесь продают «Dom Perignon» по 96 долларов за ящик?

Бармен Билли картинно взмахнул руками.

– Эге! Рекламная акция! Всем по рюмке тиморского «Dom Perignon» за счет паба!

– Wow! – Воскликнула Дейдра, стягивая с себя куртку. – Мы отпразднуем китайское завоевание полу-луны тиморским шампанским!

– А кстати, – спросила Крузо, – что за пари вы выиграли?

– Месяц назад, – сказал Энди Роквелл, – было уже ясно, что китайцы схватят какой-то крупный лунный объект. Пари касалось лишь деталей: поделят они этот объект или попробуют провести там эксперимент по совместной эксплуатации.

– Минутку… – Недоверчиво произнес Уайтмид. – Вы полагаете, что это реально? Что китайцы действительно рассматривают всю обратную сторону Луны как часть своей суверенной территории со всеми вытекающими отсюда последствиями?

– Да, – подтвердил Роквелл, – это и экономически целесообразно, и повышает престиж китайской коалиции. Кроме того, само место главной базы, кратер Дедал, удобно для размещения военного радара большого радиуса действия. Не случайно в популярной литературе мелькала мысль, что если бы инопланетяне посещали окрестности нашей планеты, то они, вероятно, построили бы опорный пункт именно в центре Дедала.

– А вот мне интересно, – сказал бармен, расставляя на столе семь рюмок, – эти самые инопланетяне были, или они выдумка таблоидов?

Энди Роквелл неопределенно пожал плечами и повертел свою рюмку в пальцах.

– Возможно были, но давно, 300 миллионов лет назад, в каменноугольном периоде.

– Ты серьезно? – Джули с удивлением посмотрела на новозеландского математика.

– Да. В пластах каменного угля часто находятся металлические предметы. Самые банальные, такие, как гвозди. Уронив такой предмет в болото, вы вряд ли будете напрягаться, чтобы найти его. А за миллионы лет болото зарастёт торфом, торф превратиться в каменный уголь, и затем кто-то добудет кусок угля с гвоздем.

– Док Энди, а куда делись эти инопланетяне? – спросил бармен.

– Одно из двух, – ответил тот. – Или они вымерли, что маловероятно, или, что намного более вероятно, превратились в какую-нибудь форму пост-разумной жизни. Во втором случае они никуда не исчезли, и мы часто наблюдаем результаты их астроинженерной деятельности, но принимаем это за некие загадочные астрофизические явления.

– Пост-разумная жизнь? – Переспросил Билли, – это как?

– Приставкой «пост», – пояснил математик, – обозначают новую фазу диалектического развития явления. Постиндустриальное производство. Постмодернистская философия. Пост-историческая политология. Пост-разум это, вроде бы, тоже разум, как, например, компьютер на твоей стойке, это продвинутые доисторические палочки для счета. Эти палочки сначала раскладывали на полу. Потом нанизали их на прутики, и получились древние бухгалтерские счеты. Потом палочки заменили зубчатыми колесами, и тогда получился древний арифмометр. А потом механические счетные элементы заменили электронными. Эту революцию можно назвать переходом к пост-арифмометру.

– Ты здорово объясняешь, док Энди! – С уважением произнес Нолан Брайан. – А пост-историческая политология, это когда из политики выбросили какие-то штучки, а на их место вставили… Ну, например, что-то компьютерное. Я верно мыслю или не очень?

– Смотря что называть штучками, – сказал Роквелл и повернулся к адвокату «Amnesty International», – как ты считаешь, Логрин, какие штучки сейчас исчезают из политики?

Логрин Уайтмид сделал глоточек контрафактного шампанского и тяжело вздохнул.

– Знаете, я вынужден констатировать довольно печальный факт. Из политики исчезает человечность. Я вижу: мистер Брайан уже почти принял боевую стойку, и готов резко возразить, что, мол, к террористам и их приспешникам человечность неприменима. Я понимаю, что это очень простая и удобная позиция. Руководствуясь этим, ваш суд с необычайной легкостью выдал в Папуа арабского мецената Мулиа Эн-Нахила…

– Почему-то, – перебил Нолан Брайан, – этот меценат поддерживал деньгами только мусульман с радикально-шариатским уклоном и докатился до захвата заложников.

– Возможно, он докатился до этого, – ответил адвокат, – но в Папуа он не совершил ни одного теракта, ни одного захвата, он лишь собирал деньги в богатых странах, а потом пересылал эти деньги мусульманским миссионерам, работавшим среди папуасов. Не террористам, Нолан, а миссионерам. Но новозеландский суд не стал ничего слушать. Достопочтенный сэр Гэмп прервал меня, и передал вопрос на усмотрение присяжных, которые просто не любят ислам. Они постановили выдать Эн-Нахила папуасам. А те расстреляли его через час после прибытия на полигоне военного аэродрома Морсби.

– И что в этом плохого? – Поинтересовался Брайан.

– Это бесчеловечно, вот в чём проблема, – ответил адвокат. – А бесчеловечность имеет свойство необычайно быстро распространяться. Суд не имеет права таким же образом выдать мусульманских активистов – граждан Новой Зеландии, но он предъявляет им обвинение в государственной измене, чтобы расстрелять их прямо здесь.

– Ты передергиваешь, – возразила Крузо.

– Возможно, я ошибаюсь, – ответил адвокат, – я бы очень хотел ошибиться. Но у меня остаётся все меньше надежды на это. Я уже сказал: бесчеловечность имеет свойство необычайно быстро распространяться. Взять случай с сингапурскими школьниками. Понятно, что ваш Антарктический газовый консорциум развивается, и ваша дирекция серьезно занялась кадровыми ресурсами. Но вот так, взять и выдернуть сорок самых перспективных молодых людей из другой страны, которая оказалась слабее вас и не способна защититься… Я даже не говорю о том, что вы попросту забыли о водителе автобуса и двух полисменах. Они неинтересны, и зачем забивать ими голову, верно?

Десембер Крузо сделала картинно-печальное лицо и подняла ладони вверх.

– Логрин, я тебя уверяю: отдел активных операций так или иначе вернул бы этих трех парней домой. Но я благодарна за то, что ты мотивировал нас сделать это как можно быстрее. Давай считать это ошибкой, которую ты исправил. Но в остальном… Я не понимаю, что бесчеловечного в нашей помощи талантливым школьникам, которых не устраивал режим в стране происхождения? Почему они должны были терпеть это ещё почти два года до совершеннолетия, если они уже знают, чего хотят в жизни?

– Ты пытаешься перевести спор в область прагматики, – заметил он, – а мы говорим о человечности… Подожди, Торверк! Я уже вижу, ты готов сказать что-то язвительное о соотношении человечности и сингапурского обычая воспитательной порки по заду. Я тысячу раз согласился бы с тобой в этом вопросе, если бы порка была причиной, а не поводом. Но это повод, Торверк! А причина – погоня за наживой.

– Причина – всегда погоня за наживой, – вмешался Роквелл. – Или я скажу даже более жёстко: причина – всегда турнир на выбывание. Это естественный отбор социальных моделей с более высокой эффективностью в ходе конкуренции за ресурсы.

– Фашизм всегда начинается с теории социального дарвинизма, – ответил адвокат.

Новозеландский математик улыбнулся и постучал чайной ложечкой по рюмке.

– Фашизм это одна из социальных моделей, конкурентоспособная в узком интервале условий, характерных для первой половины индустриальной эры. Фашизм и ещё ряд похожих систем это как динозавры. Они внушительно смотрелись в определенной экосистеме. Но, когда ускорилась эволюция альтернативных форм жизни, динозавры оказались беспомощными и нежизнеспособными именно из-за своей внушительности, громоздкости и, как следствие, биологической неэкономичности и негибкости.

– Док Энди, а пост-фашизм бывает? – Спросил бармен.

– Пост-фашизм уже был и прошел. Сейчас в Европе мода на пост-неофашизм.

– О, чёрт! Какой только фигни не придумают в Европе.

– В журнале «Life», – сообщила Джули, – была статья какого-то политолога о Восточном Тиморе, а там – словосочетание: «псевдопостиндустриальный неокоммунофашизм». Я просто рыдала от смеха. Нолан даже испугался, что я подавилась медом.

– Меня, – пояснил Нолан Брайан, – вообще беспокоит, когда ты лопаешь мед ложками, читая такие дурацкие журналы. Это здорово, что у нас в Хорроре теперь есть свежий домашний натуральный мед, но зачем лопать его, читая сказки про апокалипсис?

– Сказки про апокалипсис? – Переспросил Хникарсон.

– Да. Я имею в виду статьи вроде той, про Тимор-Лесте. Или последнюю статью про великий пожар в Аравии. Кстати, Диззи, там главный всадник апокалипсиса, это ваш Антарктический газовый консорциум. Будто бы это он заказал точечную атомную бомбардировку, которая подожгла нефтеносные слои в пустыне Руб-Эль-Хали.

– Ну, – спокойно заметила Крузо, – по римскому принципу «ищи, кому выгодно» АГК попадает в круг подозрительных персон вместе с лидерами Кувейта, Бахрейна, Ирана, Нуэва-Гранады и корпорациями вроде «Norway polar oil» или «Alaska Arctic fuel».

Роквелл допил свою рюмку, постучал пальцами по столу и произнес:

– Я бы включил в этот круг стороны, играющие в два хода. Правительство США…

– Ну, как же без происков коварных янки, – хихикнув, прокомментировала Джули.

– …И ещё, – невозмутимо продолжил новозеландский математик, – японский концерн «Itokawa Robotics». Он очень агрессивно играет на понижение доверия к надежности инвестиций в минеральное сырье на Земле и продвигает проект космической добычи. «Itokawa Robotics» заметно выиграл от Великого аравийского пожара и, анализируя действия этого концерна на фондовом рынке, можно с очень высокой вероятностью утверждать: там заранее, за несколько дней, знали о будущем пожаре.

– Ещё несколько игроков знали, – добавила Дейдра, – это следует из того же анализа.

– А вам не кажется, – спросил Уайтмид, – что при таком поведении мы действительно докатимся до апокалипсиса?

– Не кажется, – ответил Роквелл. – Потому что наше, как ты выразился «поведение» за последний год стало гораздо лучше, чем в предыдущие сто лет. Правила игры те же, но карты теперь открыты, и снизилась вероятность того, что какой-нибудь игрок вслепую сделает ход, от которого проиграет и он сам, и все другие игроки, а выиграет болван.

– Болван – это мировая энтропия? – уточнил Хникарсон.

– Да. По Карлу Сагану, она выигрывает, когда цивилизация исчезает в атомной войне. Вероятность такого исхода в середине прошлого века оценивалась, как высокая, и все перепугались, а кто-то взял большой куш, разыгрывая карту фальшивого пацифизма и торможения прогресса. А теперь разыгрывается космическая карта, и те, кто не понял расклада, уйдут из казино не только без денег, но и без головы. Через мусоропровод.

Адвокат «Amnesty International» качнул головой и хлопнул ладонями по столику.

– Слушайте! Это же идиотизм! Мы, люди, разумные существа! Неужели так сложно договориться о том, чтобы не калечить и не убивать друг друга!

– Видимо, – ответила Джули, – это действительно сложно.

– Это не просто сложно, а невозможно, – сообщил Роквелл, – человеческое поведение регулируется экологическими законами внутрипопуляционной конкуренции в ареале с ограниченным ресурсом. С этим законом невозможно договориться, как невозможно договориться с теоремой Пифагора. Мир устроен так, а не иначе, вот и всё.

– Нет! – Возразил Уайтмид, – ещё в 1970-х Римский клуб построил модель устойчивого развития с ограниченным ростом. Вот разумная альтернатива военному безумию!.

– О этот эпохальный доклад Донелла Медоуза, – язвительно произнес новозеландский математик. – Белый плантатор останавливает прогресс и призывает негров ограничить потребности, чтобы то распределение богатства и бедности, которое устраивает этого плантатора, сохранялось вечно. Это бред! Люди обязательно выступят против такого порядка, при котором они лишены возможности когда-либо выбраться из нищеты.

– Пойми, Логрин, – нежно сказала Крузо, – даже вопрос так не стоит, воевать или нет.



Обратная сторона Луны. Мы – первые! (продолжение). | Драйв Астарты | Дата/Время: 20.11.24 года Хартии. Утро.