home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



У нас в гостях Гисли Орквард.

----------------------------------------------------------

Aloha foa! Это я, Пепе Кебо. Сегодня Хат-Хат стоит на ушах с самого утра, а после приводнения флайки с гостями группа охраны порядка, типа, временно утратила контроль над ситуацией, и моя попытка пообщаться с Орквардом прямо на пирсе окончилась неудачей. В смысле, меня и ещё полдюжины человек спихнули в воду, а когда я выбралась, пароход уже ушел. В смысле, Оркварда утащили в одну сторону, доктора Чинкла – в другую, а двух девчонок, которые прилетели с ними – в третью. Сейчас ситуация нормализовалась. Орквард, слегка помятый, но не пострадавший, доставлен к нам в телестудию, в админ-корпус «BC», вот он передо мной.


Пепе Кебо: Гисли, как тебе первый час пребывания на Хат-Хат?

Гисли Орквард: Нормально. Меня даже никуда не уронили. Правда, я пока успел рассмотреть Тетрабублик только с воздуха, когда мы шли на лэндинг. А тут внизу я ничего толком не успел… Хотя я успел оценить девушек. Девушки симпатичные и сексуальные, включая присутствующих.

Кебо: Мерси. А правда, что ты прилетел снимать кино по «Парусам прадедов»?

Орквард: Ну, в общем, да. Мы вдвоем, я и Скиппи, сейчас в авангарде, мы выбираем натуру, договариваемся с менеджерами территорий, а главные киношники движутся следом и снимают эпизоды. Все полярные точки уже выбраны, вулканические тоже, большая часть океанских съемок – тоже, и инопланетные джунгли – в основном, но некоторую часть мы выберем здесь, а в Австралии будем выбирать пустыню. Хотя некоторая часть пустыни будет натурально инопланетная, с Марса.

Кебо: У тебя получился отличный круиз по планете, верно?

Орквард: Да, и главное – на халяву. Хотя нет, главное – в хорошей компании.

Кебо: Ты колесишь по миру на фоне того, что пресса называет «Третьей мировой войной», а футурологи строят прогнозы: что дальше? Что дальше, Гисли?

Орквард: Мощный вопрос, Пепе… Третья мировая война. Она идет совсем не так, как первая и вторая. Нет новых мировых империй. Нет миллионов подневольных солдат, которые бессмысленно истребляли бы друг друга в битвах старых и новых империй, спорящих за мировое господство… Но главный признак мировой войны есть: передел мира, причем гораздо более глубокий, чем в двух предшествующих мировых войнах. В тех двух случаях для людей ничего, по сути, не менялось. Одна империя или другая – невелика разница… Но в ходе Третьей мировой войны население больших территорий, десятки миллионов людей, перешли невидимую черту и превратились в нечто совсем иное, чем нации с их привычными атрибутами, такими как идеология, религия, мораль, государственность, единые ценности и священные символы… По-моему, это главное.

Кебо: Некоторые сравнивают происходящее с гибелью «Pax Romana», построенного вокруг Римской империи за столетие до Новой Эры и существовавшего пятьсот лет.

Орквард: Не то. Все эти аналогии с древним Египтом, Вавилоном, Грецией, Римом – полная лажа. Я недавно читал статью одного субъекта, который сравнил зулусского принца Озогаи Сензангакона с Александром Македонским. Мол, зулус сокрушил исламскую империю зла, как македонец – персидскую империю того же самого зла. Теперь это называется «авторитетный геополитический аналитик». Ну не дебил ли? Исламская империя вообще была «бумажным тигром», как выражаются китайцы. Советский союз распался полвека назад, политологи в Европе и Штатах осиротели. Пришлось придумывать для них Всемирный Исламский Халифат. Без империи зла машинка никак не работала, а Китай нельзя трогать, мало ли… Потом политологам повезло: Меганезия! Ура! Кошмарная термоядерная империя людоедов. Добавить по вкусу фашистский режим Нуэва-Гранада и подать к телевизору! А Бразилию нельзя трогать, мало ли… «Бумажный тигр» стал не нужен, и его просто сожгли. Пуф! Нету. Арабские бедуины бродят по пустыне с караванами верблюдов, как сто лет назад, а в Иране в качестве шаха сидит майор – янки персидского происхождения. Dixi! Можно поделить, заодно, ещё кое-какие территории и успокоиться. Никакой мировой войны, просто сто первая исправительная перерисовка границ и флагов и уборка нескольких клоунов в 3-м мире, которые заигрались и вообразили себя реальными независимыми лидерами. И все. Миропорядок едет дальше по тем же рельсам… Но не получается.

Кебо: Так вот, я и спрашиваю: почему не получается?

Орквард: А потому, что технологическая сингулярность. После 1-й Холодной войны закрыли котел с НТР крышкой, полвека сидели сверху, а там закипело. Большие дяди собрались в очередной раз все поделить по-тихому, чуть-чуть сдвинули свои жирные задницы, а крышку-то и сорвало. И все завертелось гораздо быстрее, чем они думали. Брык! Шмяк! Вот вам Транс-экваториальная лига, вот Транс-полярная лига, вот вам Папуа-Австронезийский Фри-юнион и Неандертальское движение. А почему?

Кебо: А почему?

Орквард: Так сингулярность же! Взять ту же Меганезию. Все геопролитики считали: новая региональная империя, ничего такого. Только немного удивлялись: почему же Меганезия хватает так, по мелочи, здесь и там, а не аннексирует, например, Папуа? Запросто могла аннексировать 12 лет назад, и никто бы особо не протестовал. Верно?

Кебо: Верно. Только зачем? Прикинь: даже в моей родной Новой Британии, которая примерно тогда перешла из Папуа в Меганезию, условия не такие, как в Полинезии и Микронезии. Мои родичи до сих пор считают себя папуасами, да и я, в общем, тоже. Получается, что в Папуа для эффективного социального менеджмента нужен слегка другой подход. Другие принципы конкурса на правительственный подряд, другое распределение функций между центральной, локальной и коммунальной системой и другие соотношения между бизнес-партнерствами и племенными общинами. Иначе получится куча лишних проблем с развитием соц-комплекса и эко-потенциала.

Орквард: Для тебя это очевидно, как для тебя очевидна и разница между Папуа и Меганезией. Когда разговор идет о социуме, ты мыслишь в функциональном, а не в культовом поле, ты говоришь об эффективности управления процессами, а не о принадлежности такой-то территории и народа к такому-то государству. Поэтому условно-западный геополитический аналитик не поймет ни тебя, ни меганезийских менеджеров, ни тех резонов, которыми вы руководствуетесь. Соответственно, он не сможет прогнозировать развитие событий. Точнее, он уже не смог. Он смотрит на послевоенную карту и думает: Вот, дьявол! Вроде ведь, ничего не случилось. Ну, отхватили Бразилия и Чили по дольке от Перу и Боливии. Некие диктаторы захапали нечто в центре Африки, а ещё кто-то поделил Африканский рог и Магриб. Исчезли Коморы, рассыпалась Малайзия? Ну и что? Китайцы влезли дальше в Африку? Это прогнозировалось. Индусы и меганезийцы оттяпали несколько мелких английских островных колоний? Ничего нового. Двадцатый раз поделили Тимор? Неинтересно. Западная Новая Гвинея отделилась от Индонезии? Ну, к этому шло, понятно… Да! Европейцы и янки вернули многие свои колонии в Африке, Азии и на Карибах. Это событие важное, но не экстраординарное. Людей погибло много, но это не какая-то особенность мировых войн. В локальных войнах второй половины XX века погибло больше людей, чем в первой мировой, хотя меньше, чем во второй! Почему мы так уверены, что это третья мировая война, а не просто серия локальных войн?

Кебо: Многократное военное применение ядерного оружия?

Орквард: Это детали. Главное я уже сказал в начале: эта война привела к тому, что территории с десятками миллионов жителей оказались под управлением систем принципиально другого типа, чем государство, как оно понимается в классической геополитике. Можно назвать эти системы словом «Nostate», негосударство. Это не слишком удачный термин… Хотя физики пользуются термином «негэнтропия», и нормально… Ностэйт действует как дирекция паевого фонда с сетью предприятий и социальных объектов. Он может быть анархистским или, наоборот, диктаторским, социалистическим или олигархическим, каким угодно. Главное: Ностэйт никогда не обращается к священному, религиозному фактору в какой бы то ни было форме. Он действует в пространстве объективной выгоды и объективной силы. Это огромное преимущество. Ностэйт не должен тратить огромные ресурсы на то, чтобы жители меньше думали, а больше верили, и чтобы они избегали знаний, которые способны поколебать их веру, а Стэйт вынужден их тратить! Ты думаешь, фараоны строили пирамиды, разорительные для страны, потому, что были суеверными дебилами?

Кебо: Не знаю. Считается, что это было выражение их амбиций.

Орквард: Нет! Строительство этих дурных пирамид было важнейшим социально-психологическим проектом! Общество, потратившее столько сил, чтобы создать подобные сооружения, становится невосприимчиво к доводам здравого смысла, указывающего на абсолютную никчемность этой херни. Пока жители с уважением смотрят на пирамиды, они уважают и дурную власть, которая заставляет возводить пирамиды. Когда над пирамидами начинают смеяться или сомневаться в их величии, пиши: пропало! Скоро все рухнет. Египетские пирамиды устояли, они каменные. Но финансовая пирамида, на которой была построена кредитно-банковская экономика, рухнула. Реальная государственная власть в условно-западном мире стояла на этом постаменте, и ей пришлось экстренно взлетать, сбрасывая балласт. Сбросили ООН, Всемирный Банк, гуманитарную помощь, религию, какие-то права человека… Вот технологическая сингулярность, as it is in action.

Кебо: Я не поняла: при чем тут технологическая сингулярность?

Орквард: При том, что с нее все началось! Когда НТР доходит до точки кипения, получается ситуация, когда выгоды от сбрасывания священных символов возникают сразу, практически мгновенно. Сбросил – возьми с полки конфету. Не надо ждать результатов освобождения НТР-потенциала, они практически доступны не через поколение, а через год, а то и меньше! До меня эта мысль дошла несколько лет назад, когда я прочел агитку «Greenpeace» против триффидов в Экваториальной Африке. Я пропустил всю ерунду про птичек и букашек и остановился на таком факте: Мпулу, голодная страна, сидевшая на гуманитарной продовольственной помощи, отбросила принципы, предписанные ООН, и за два месяца провела аграрную революцию. Через полгода она уже была агрессивным экспортером продовольствия, а соседние страны возводили таможенные барьеры, чтобы демпинг из Мпулу не разрушил их рынки!

Кебо: Недолго им удалось удерживать эти барьеры.

Орквард: Да! Каждый Ностэйт это зона сингулярности, вырвавшейся на свободу, это капля закваски пенициллиновой плесени, упавшая в чашку с культурой патогенных микробов Стэйта… Слово «культура» здесь в двух значениях, понимаешь?

Кебо: Ага… Патогенная культура дохнет, и все зарастает Ностэйтом, так?

Орквард: Точно, Пепе! Сингулярность – это не только сверхскоростной технический прогресс, а ещё и быстродействующий экономический ядохимикат, разработанный человечеством против Стэйта. Пенициллин – хорошая аналогия. Его плюсы были так очевидны и доказывались так быстро, что он исторически мгновенно завоевал мир!

Кебо: Значит, мощь сингулярности в быстроте достижения результата?

Орквард: По-моему, да. У алеутов есть поговорка: обещанного три года ждут. Людям интересны обещания чего-то этакого в ближайшем, а не в отдаленном будущем. Вот, например, в Советском Союзе в 1960-м году правитель Хрущев пообещал всеобщее изобилие через 20 лет. Это было слишком смело, и ни черта не вышло. В 1965-м году правитель Ли Куан Ю в совсем отсталой стране, в Сингапуре, пообещал благоденствие через 30 лет. Это было реалистично, и все получилось – правда, на основе фашистской диктатуры, но про демократию ведь ничего не обещалось, значит – честно. И что такое демократия? Дьявол её знает… Теперь прыгнем через поколение. Угарте Армадилло в Океании 25 лет назад обещал: «через пятилетку гринго будут болтаться, как дерьмо, в нашем кильватерном следе». Это была революционная гипербола, но через 5 лет после Алюминиевой революции Меганезия догнала «Золотй миллиард» по качеству жизни.

Кебо: Если брать объективные цифры доходов 20 лет назад, то далеко не догнала.

Орквард: Денежные доходы, это номинально. Вот качество жизни, это объективно.

Кебо: А в чем его измерять, чтобы сравнивать? В счастье на фунт веса жителя?

Орквард: Сравнение качества жизни делается просто: посмотри, в какую сторону направлен поток иммигрантов между странами. Вот так-то! Четверть века назад НТР доросла до сингулярности. Сдерживала только крышка. Как только крышку пробили, сингулярность поперла во все стороны. 5 лет назад полковник Нгакве в Мпулу сказал: «Никакое ООН не смеет нам приказывать! Мы насрем на их приказы, и через год вы забудете, что такое нищета». Все получилось. В эру сингулярности нельзя тормозить. Затормозил – проиграл. Обсирайся от ужаса, но жми на акселератор и крути руль!

Кебо: Обсираться от ужаса обязательно, или как?

Орквард: По желанию. На скорость это не влияет. И, раз мы заговорили о скорости, значит, пора переходить к космосу. Почему после длительной апатии, начавшейся в последней четверти прошлого века, космос снова стал интересен? Ответ все тот же: сингулярность. Феерическая программа «Apollo» в прошлом веке, шесть успешных лунных десантов за 4 года, зашла в тупик. Люди ходят по Луне. Что дальше? Ну?

Кебо: Ну, можно было начать подготовку к строительству обитаемой базы…

Орквард: Ой, не смеши селедок в море, как говорят у вас на флоте. При том уровне технологии это был бы провальный проект. Даже орбитальные станции тогда были убыточны и, вообще, их запускали больше для престижа. Прибыль приносили только спутники слежения и коммуникации. И в начале века космос отошел на задний план. Развитый Запад увлекся неоконсервативным гуманизмом и завяз в нем, пропустив момент, когда сингулярность все изменила. 20 лет назад был первый звоночек: одно американское космическое агентство заявило, что начнет строить на Луне прототипы обитаемых станций и забирать территории вокруг них. С тем проектом была мутная история, но конвенция ООН о нейтралитете космоса затрещала по швам. А теперь на конвенцию о космосе забили болт. Китайцы просто хапнули половину Луны, и все.

Кебо: Китайцы хапнули, в основном, виртуально, карандашом на карте.

Орквард: Да. Но первая фабрика-автомат на Луне построена. Бутылка откупорена.

Кебо: Ага! Сейчас я отфутболю тебе твой вопрос: что дальше?

Орквард: Я этого ждал. Некоторые аналитики говорят: Допустим, через год тысяча – другая экстремалов переселится в орбитальные Диогеновы бочки, и ещё примерно столько же – на Венеру, которая более-менее остынет и успокоится. Сотня – другая искателей супер-экстрима попробуют жить на Марсе, а кто-то на Луне. В сумме это получится даже меньше, чем сейчас в Арктике и Антарктике. Допустим, они сумеют автономно обеспечиваться. Это предельно оптимистично, а что это даст остальным?

Кебо: Драйв, вот что! Я летом была в Антарктике, в Порт-Колибри. Там классно! По прогнозам через 10 лет в полярной Меганезии будет двести тысяч жителей. Прикинь?

Орквард: Прикинул. А сколько, по-твоему, жителей будет через 10 лет на Венере и на Марсе? И, главное, чем они будут там заниматься? Сразу говорю: идея, что на Венере будут, как в Антарктиде, добывать ценные полиметаллические руды для экспорта на Большую Землю, не проходит по экономике. Дешевле пробурить на Земле дырку сто километров глубиной и качать оттуда, чем возить тысячи тонн с планету на планету.

Кебо: Я не врубаюсь. Ты намекаешь, что колонизация планет на фиг не нужна?

Орквард: Нет, я намекаю, что внеземные колонии, кроме, разве что, лунной, будут не рудниками на выселках Земли, а полноценными гуманоидными цивилизациями.

Кебо: Я правильно поняла, что ты специально сказал «humanoid» а не «human»?

Орквард: Да, дьявол меня забери! Первое поколение марсиан ещё будет обычными людьми, им придется для выхода на открытый воздух надевать кислородные маски и намазываться защитным кремом. Но они позаботятся, чтобы второе поколение уже меньше нуждалось в этом, а третье вообще будет с детства обходиться без этих штук. Немного терроформировать Марс, и немного марсоформировать людей. Вот золотая середина, которая, по-моему, станет главной стратегией и на Марсе, и где угодно! Человеческая и гуманоидная генная инженерия, инженерия организма человека на генетическом уровне должна превратиться в обычную практику, такую же, как сейчас вакцинация от всяких болезней.

Кебо: А гуманоиды смогут скрещиваться с людьми, или виды разойдутся, и adieu?

Орквард: ещё как смогут! Не хуже, чем негры с эскимосами у нас в Гренландии. И метисы будут рождаться с самыми неожиданными комбинированными свойствами! Получится генетическое разнообразие, которое само решит ряд проблем адаптации гуманоидов к мирам, сейчас кажущимся абсолютно непригодными для человека!

Кебо: Значит, смысл внеземных колоний в создании дочерних рас и цивилизаций?

Орквард: Да! И это единственный по-настоящему дельный смысл… Только давай мы перенесем эту часть разговора на вечернюю тусовку. Это как раз тема…

Кебо: Ага! Надо, чтобы оставалась интрига. Ну, тогда пока последний вопрос. Как ты считаешь, встретим ли мы до конца века реальных инопланетян? Как бы братьев по разуму. Дурацкое словосочетание, но все им пользуются, поэтому вот…

Орквард: Вот… Мне было бы чертовски приятно ответить: да! Мы скоро встретим в космосе ребят, таких же симпатичных как мы сами, только с синей кожей, острыми ушками и хвостом… Хвост у синей девушки это очень сексуально. Я бы мог сделать такой сюжет вокруг этого, что в Европе на него бы сразу налепили «три икса». Но я стараюсь держаться научных представлений о Вселенной, и максимум, на что можно рассчитывать, это встреча с цивилизацией вроде той, что у меня показана в новелле «Яблоки Авалона». Если считать авалонских гидроподов братьями по разуму, то по справедливости, земных муравьев надо считать даже не просто нашими братьями, а однояйцевыми близнецами, настолько они нам ближе и понятнее, чем гидроподы.

Кебо: А муравьев, с их муравейниками и аграрными технологиями, можно считать цивилизацией в строго-научном, академическом смысле?

Орквард: В строго-научном, академическом смысле, даже людей нельзя считать цивилизацией. Мы ещё не доросли до того определения, которое дали ученые.

Кебо: Ага! Типа, по науке, мы ещё не цивилизация, а фигня на палочке. Эту и другие резкие темы будут в вечернем репортаже с НФ-тусовки на Тетрабублике Хат-Хат.

----------------------------------------------------------



Выйдя из студии под большой козырек (полезная штука, когда хлещет сильнейший тропический ливень), Орквард оглянуться не успел, как на нем повисло некрупное, практически голое человеческое существо женского пола, и громко взвизгнуло:

– Фоткай, Омад!

– Готово! – Отозвался совсем молодой парень-негр, одетый только в оранжевый пояс с тремя нашитыми карманами, и занимавший удобную для фотоохотника позицию под самым краем козырька с коммуникатором в руке.

– Лейла! Что за на фиг! – Возмутилась Пепе Кебо и сделала быстрое движение. Послышался звонкий шлепок, а затем обиженная реплика.

– Тётя Пепе, ну зачем сразу по жопе?

– Затем, что нечего прыгать на незнакомых людей… Гисли, это Лейла, абсолютно бессовестный ребенок в пубертатном периоде… А вот тот юниор – Омад. Полный раздолбай, но обаятельный… Лейла, с чего вдруг ты надела Lza племени татутату?

– Что она надела? – Переспросил Орквард.

– Вот это… – Кебо щелкнула пальцем по пестрому шнурку на бедрах, составлявшего единственную на данный момент одежду негритянки-подростка, – …Называется Lza, традиционная одежда в местности Мберамо. У каждого клана свой узор.

– Это подарок Йи Вааа-Марвин! – Объявила Лейла.

– Ну, тогда ладно… Значит, Марвины уже здесь… А где, кстати?

– Вот, – лаконично сообщил Омад, показав глазами куда-то вверх.

На краю крыши около водостока находилась компактно свернутая черная фигура, которую можно было принять за своеобразную декоративную статуэтку из какого-то экзотического колдовского культа. Как будто под влиянием взглядов группы людей статуэтка развернулась, бесшумно спрыгнула с крыши и оказалась рядом с Лейлой, превратившись в ходе этих пертурбаций во вполне живую девушку. Она была одета в пятнисто-зеленый ультракороткий комбинезон-фартук «ere-style», украшенный яркой репродукцией доброго птеродактиля Фшфш из мультиков Дика Пауэла. Ростом она не превосходила Лейлу, но отличалась гораздо более крепким телосложением и угольно черным (а не шоколадным, как у банту) цветом кожи.

– Hi, Пепе. Мы прилетели. Hi, Гисли. Меня зовут Йи. Ты классный, как орангутан.

– Йи оригиналка в смысле комплиментов мужчинам, – пояснила Пепе.

– E-o! – Та кивнула. – Зачем делать комплименты, которые всем известны?

– Креативный подход, – сказал Орквард. – С орангутаном меня ещё не сравнивали.

– Я очень креативная, – с серьезным видом подтвердила Йи.

– Чего я не понимаю, – задумчиво произнесла Пепе, – так это как ты там сидела под дождем, и тебя это не напрягало.

– Я привыкла, – Йи пожала плечами. – Когда охотишься, часто сидишь под дождем, а тряпочка у меня водоотталкивающая. Такой материал.

Действительно, по её коже ещё сбегали капли воды, но комбинезон-фартук уже был совершенно сухим, как будто минуту назад не находился под шквальным ливнем.

– Интересно… – Пепе провела пальцем по поверхности ткани. – Слушай, а где Сиггэ?

– Он вместе с твоим faakane поехал в Оекусси за вкусным хавчиком для тусовки.

– Хэх!.. Как будто ближе ста миль отсюда хавчик не найти. Стоп! А киндер?

– Они взяли Ипо с собой, – проинформировала Йи.

– Joder! Если они простудят киндера, то я просто не знаю, что я с ними сделаю!

– Дядя Руперт сказал: все будет ОК, – вмешалась Лейла.

– Ты, кнопка, конечно, самый крупный эксперт по простудам.

– Да-да-да! Я эксперт! Я придумала надеть на мелкого флотскую шляпу-накидку!

– Изобретатель… – проворчала Пепе и потрепала девчонку по затылку.

Орквард почесал бороду и поинтересовался:

– А мы так и будем здесь стоять, пока дождь не кончится?

– Зачем стоять здесь? – Удивился Омад. – Нам надо в тот бунгало. До него меньше ста метров. Если пробежим, то не промокнем, нет!

– Вы трое, конечно, не промокнете, – согласился гренландец, – а мы…

– Хэй, бро, – Пепе похлопала его по плечу. – У нас есть зонтик.

Бунгало представлял собой простой двухэтажный домик на ножках, типичный продукт океанийской военно-строительной индустрии: частично-удачная попытка использовать достижения архитектурного кубизма, чтобы придать малобюджетному сооружению из биопластиковых панелей оригинальный вид. На заре Тетрабублика на каждой из его четвертинок стояло по 7 таких взводных казарм на 24 единицы личного состава каждая, однако за неполный год существования Хат-Хат число домиков радикально выросло. Теперь это были уже не казармы, а 8-местные бунгало, как в студенческом кампусе.

Омад, деловито демонстрируя, что здесь к чему, пояснил между делом:

– Это гостевой бунгало. Тут свободны обе комнаты второго этажа. А на первом этаже живут Сефал и Бамо, и в другой комнате – я…

– …И иногда я, – гордо пискнула Лейла.

– …Но, если я впишусь на время к Руперту и Пепе, – продолжил Омад, – то тут будут свободны три комнаты, и все сегодняшние гости разместятся в одном бунгало.

– Вписывайся, акселерат, – Кебо вздохнула. – По-любому, против биологии бороться бесперспективно. Только сначала приведи в порядок ту комнату, ОК?

– Сейчас сделаем, Тётя Пепе!

Омад и Лейла испарились. Кебо вздохнула и предложила:

– Hei foa, пошли в кают-компанию. Покурим.

– Я не курю, но пошли, – согласилась Йи.

– А у меня есть инопланетные сигариллы из парка Джарвис, – сообщил Орквард и протянул Кебо коробку с изображением зеленого монстра в малиновую крапинку.

…Дождь барабанил по крыше, и мимо террасы лилась сплошная полоса воды.

– Почему ты нервничаешь, Пепе? – Спросила Йи, неуловимым змеиным движением устраиваясь на циновке в любимой позе: клубочком сидя на пятке правой ноги.

– Потому, что, по-моему, Лейле рано этим заниматься.

– Э… Я не понял, – произнес гренландец. – У нее что, любовь с этим парнем?

– Ну, типа того, – Пепе Кебо покрутила сигариллой в воздухе, как бы иллюстрируя неопределенность ситуации. – Хотя вообще-то все началось с юниорского кампуса, который в Мберамо на озере Додом. Мы там были в новогодние каникулы.

– Очень классное место! – Вставила Йи. – Я там недалеко родилась и выросла.

– Классное, ага. Нам отдали под присмотр десяток юниоров, и Руперт, конечно, стал возиться с мальчишками. В один прекрасный день ему взбрело в голову, что у Омада талант к авиамеханике. Руперт же великий пилот 4-го мира и соглашается на титул «выдающийся» только из скромности. Хи-хи… И он взялся развивать у юниора этот талант, а для Лейлы дядя Руперт – авторитет. Адмирал ВВС. Раз он сказал: «Омад – перспективный парень», значит так и есть. Она чисто из малолетнего любопытства повертела попой, а потом: «Тетя Пепе! Я стала женщиной!». Я ей говорю: «Ага, ясно, теперь постарайся, чтобы я в ближайшее время не стала бабушкой». Ну, этому-то их хорошо учат в колледже. Хотя, соц-тиморский бэби-бум влияет на их юные мозги.

– На Соц-Тиморе бэби-бум? – Спросил Орквард.

Пепе Кебо снова покрутила сигариллой и утвердительно кивнула.

– Ну, типа, это понятно. После нищеты и войны – благополучная жизнь, и есть все основания считать, что это надолго. Плюс хорошие перспективы. У нас на Атауро естественный всплеск, а на Соц-Тиморе действительно бум, поскольку Ним Гок и политбюро основательно раздули эти самые перспективы.

– Обещают каждой молодой семье виллу и личный самолет? – Уточнил гренландец.

– Это мелочи, – Пепе махнула рукой. – Ничего особенного. И меганезийский уровень медицины и образования через 5 лет – тоже ничего особенного. В том смысле, что сегодняшний уровень через 5 лет подешевеет в двадцать раз. А вот дать по 3 гектара земли каждой семье… Миллион жителей и полтора миллиона гектаров территории. Арифметика ОК, но там в основном горы. Можно сделать их ступенчатыми полями, только зачем? Это жутко дорого, а на острове и так уже избыток агро-продукции.

– Это адресная социальная агитка, – заметил Орквард. – Насколько я знаю, сейчас на Тиморе почти все население – фермеры, и надо им обещать огромную фермерскую морковку. А через 5 лет большая часть уйдет в постиндустрию, им просто не нужно больше земли, чем на backyard, а остальным можно дать эти обещанные 3 гектара, и никаких проблем. Нормальный пропагандистский расчет.

– Может, и так, – Пепе кивнула, – но зачем дурить людям голову? Они-то начинают размножаться по фермерскому здравому смыслу: типа, чтобы были помощники. При ежеквартальных урожаях почти сто тонн с гектара это актуально. Но фермеры не врубаются: полмиллиарда тонн плодов в год просто некуда будет девать!

Гренландец затянулся сигариллой и выпустил изо рта толстое и ленивое дымовое колечко, медленно улетевшее в пелену дождя.

– А переработка в биотопливо?

– Забудь, – лаконично ответила Кебо. – На топливо идет флорелла, её урожайность бессмысленно считать. Она запредельна по агротехническим понятиям. Соц-Тимор экспортирует уже и нефть, и биодизель. Ему некуда девать такую прорву фюэла.

– Ну, – сказал он. – Значит я прав. Эти гектары просто агитка. Через 5 лет политбюро предложит жителям что-то другое, более актуальное и постиндустриальное. Как я понимаю, цель обмануть жителей у них не стоит, они идейные… Кстати, док Кватро утверждает, что, несмотря на красно-кхмерскую идейность, Соц-Тимор – это вполне открытая страна, не то, что Северная Корея…

На террасу выскочили Омад и Лейла и сходу включились в разговор.

– Северная Корея просто в кольце врагов…

– …И партия там не справилась с экономикой.

– …И утратила адекватный контакт с трудящимися…

– …И с международными прогрессивными движениями…

– …Поэтому допустила ряд ошибок…

– …И страна оказалась в жопе.

– Брр! – Выдохнула Пепе Кебо. – Вот, блин, вы наслушались красной пропаганды! Ошибки, видите ли, получились не из-за тупости и жадности номенклатуры, а из-за гадской мировой плутократии.

– Командир отвечает за любые свои ошибки, – подала голос Йи. – А если он не умеет отвечать за ошибки, то он не командир, а говно. Так говорит умный шеф Батчер.

– Ну… – неуверенно произнес Омад, – Рон Батчер очень требовательный. А Северная Корея не очень продвинутая страна. Там кто получился, тот и командует.

– А кто такой Рон Батчер? – Спросил Орквард.

– Он один из лучших командиров в Океании, – ответила Лейла. – Так считает и дядя Руперт, и ariki Кайемао, и Ним Гок. А ещё Рон был у дяди Руперта инструктором по выживанию, но это было давно. А сейчас Рон шеф военной фирмы «Te-Ke Toys».

– Да, – лаконично подтвердила Йи.

– …Док Гисли, – продолжила Лейла, – а пошли в мото-клуб, там сейчас будет такая классная тусовка, а вечером будет вторая, но одно другому не мешает, правда же?

– Все равно до вечерней тусовки ещё куча времени, – добавил Омад.

Пепе Кебо погрозила молодым людям пальцем.

– Вот что, юниоры. Вам ясно сказано: до шести вечера дока Гисли не трогать.

– Ну, вот… – Лейла вздохнула. – А мы хотели показать мото-клуб…

– Если вы зайдете за мной в полпятого, – предложил Орквард, – то я с удовольствием посмотрю ваш клуб. Мы договорились?

– Договорились! Тётя Пепе, мы с Омадом пойдем тусоваться, ага?

– Давайте, – согласилась Кебо, – только без экстрима, слышишь?

Последнюю реплику она произнесла уже в пустоту. Юниоры исчезли практически мгновенно. До мото-клуба в том же секторе «B» им было бежать полминуты. Клуб представлял собой большой арочный авиационный ангар, оборудованный всем, что удалось достать или что подарили: от кран-балки с манипулятором до устаревших монтажных роботов. Часть площади, разумеется, была «чисто-тусовочной», что-то среднее между кафе, спортзалом и дансингом. От работы к активному отдыху или наоборот тут переходили легко и непринужденно, по настроению или по каким-то обстоятельствам. О характере того и другого красноречиво свидетельствовали два объявления на огромных плакатах с подписью «Тетрабублик Хат-Хат админ»:

«В клубе запрещается заказывать тяжелое боевое оружие и боеприпасы к нему»

«В клубе запрещается выполнять работы с ядерными энергетическими модулями».

Доктор Чен Мо, сидевший в кафе в той же компании, что и на Лапуту, внимательно прочел объявления и вежливо поинтересовался:

– А работа с боевыми отравляющими веществами здесь не запрещена?

– Нет, – ответил Ив Козак. – Она запрещена в химическом клубе, он в секторе «D».

– Очень, очень интересно, – произнес китаец.

– Если вам действительно нужно, мистер Мо, – подал голос 16-летний парень банту, сидящий (точнее, полулежащий на надувной подушке) у соседнего столика, – то мы можем продать средства доставки, а остальное вы купите в Фак-Факе, я скажу, где.

– Сефал! – Со вздохом произнес Козак. – Мы ведь с тобой говорили на эту тему.

– Но Ив, я же не сказал, средства доставки чего именно…

– Не выкручивайся.

– А я не выкручиваюсь. Я про доставку свежих устриц из Фак-Фака в Таиланд. Это нормальный бизнес, так? Свежие трансокеанские устрицы, быстро и дешево!

– Действительно, Ив, – вмешался Чинкл. – По-моему, ты зря наезжаешь на парня.

– Они сейчас тут наторгуют, – проворчал обер-лейтенант INDEMI.

– Мы действительно будем говорить об устрицах и только об устрицах, – с честной и открытой улыбкой пообещал Чен Мо, – скажи, Сефал, а если надо доставить наших устриц очень быстро, в двадцать раз быстрее звука. Это возможно?

– Вероятно, да, мистер Мо, но такая скорость будет стоить серьезных денег.

Китайский мафиози поднял брови, демонстрируя легкое удивление.

– Ты действительно можешь это устроить?

– Можно попробовать, но это займет какое-то время… – Сефал похлопал по колену сидящую рядом с ним девчонку, – Бемо, как ты думаешь, сколько это по времени?

– Ну… – Она посмотрела в потолок. – Это смотря, сколько устриц в загрузке.

– Всего одна стандартная порция, на одного человека, – ответил Чен Мо.

– Как бы, реально… – задумчиво произнесла Бемо. – Но лучше обсудить это вместе с Омадом и Лейлой. Они очень удачно подошли, да!

– Омад! Лейла! – Завопил Сефал на весь ангар. – Двигайте сюда, дело есть!

Красный комбриг задумчиво свел пальцы и повернулся к Кайемао Хаамеа

– Как ты думаешь, эта их новая может развить такую скорость?

– Не знаю, Ним Гок, – мэр-король пожал плечами. – У меня мало практики в таких расчетах. По ходу, надо брать комп со специальным софтвером и считать.

– А что за игрушка? – Спросил Чинкл.

– Летающее блюдце примерно метр в диаметре, – ответил мэр-король и, после паузы, добавил, – на малых высотах летит, как «Ganjafly», а на больших – как магнитоплан.

– Магнитоплан? – Переспросил математик.

– Да. Он, типа, отталкивается от магнитного поля Земли. Это старая идея, наши юниоры откопали статью в старом советском журнале середины 1-й Холодной войны.

– По решению Политбюро, – вставил Ним Гок, – у нас в СРТЛ переведен на basic-en весь архив технических журналов для молодежи, издававшихся в Социалистическом лагере.

– Y una polla… – Изумленно произнес Чинкл. – …Хэх! А вот знакомые лица!

– Омад и Лейла Кебо фон Вюртемлемман, – торжественно представил Сефал двух подошедших юниоров, – Коллеги, это мистер Чен Мо, лидер католического братства моряков, он интересуется нашим магнитным блюдцем.

– Рады знакомству, мистер Мо, – сказал Омад.

– Очень приятно, – пискнула Лейла.

Китаец широко улыбнулся и энергично закивал.

– Юная мисс – дочка адмирала Руперта фон Вюртемлеммана?

– Приемная дочка, – уточнила она.

– Прекрасно, – сказал Чен Мо, – …когда в таких важных областях науки и техники возникают семейные династии со своими традициями, инженерной философией и профессиональной этикой. Я считаю, что это общечеловеческая ценность.

– Мы считаем это ценностью коммунистического общества, – сообщил Ним Гок.

– Я очень уважаю ваши убеждения, – ответил китаец, – но, по-моему, те принципы отношений в команде, которые вы считаете новыми, на самом деле очень древние, незаслуженно забытые и сейчас мир к ним возвращается. Ваша коммунистическая диалектика, например, повторяет учение даосов о спиральной цикличности мира.

– Философия – философией, – констатировал Хаамеа, – а техника это объективная реальность, которая, говоря философски, дана в непосредственных ощущениях.

– Значит я могу увидеть прототип машины? – Уточнил Чен Мо. – Это не секрет?

– Мы вам покажем наше блюдце, да, – подтвердил Сефал. – Мы честно ведем бизнес с платежеспособными заказчиками, это наш прогрессивный принцип. Let s go!

Проводив глазами китайского мафиози и команду юниоров, Чинкл поинтересовался:

– Сколько весит блюдце?

– Около фунта, – сказал Ним Гок и уточнил. – Это без устриц доктора Мо.

– В хорошей порции полтораста граммов устриц, – добавил король-мэр.

– Ясно. Чтобы эта штука взлетела, нам надо,… – математик закрыл глаза на несколько секунд, потом открыл и договорил, – …создать поперек этого блюдца постоянный ток силой 200 килоампер, направленный с запада на восток параллельно земле.

– Ага, – Кайемао Хаамеа утвердительно кивнул. – Примерно так. Это школьная физика.

– Но, – заметил Чинкл, – методы создания таких токов это не школьный уровень.

– Ага, – мэр-король улыбнулся и снова кивнул, – юниорам подсказали толковые ребята с твоего Киритимати. Может, ты их знаешь. Девчонку зовут Оюю, а парня – Снэп.

– Ещё бы! Мы практически дружим семьями. И что они подсказали, если не секрет?

– Ну, если в общих чертах, – многозначительно произнес Хаамеа, – то вот…



Рекреационная зона в секторе «DA», в это же время. | Драйв Астарты | Терраса гостевого бунгало, через два часа.