home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 27

Майрон остановился у светофора, отделявшего Саут-Ливингстон-авеню от Джи-эф-кей-паркуэй. За последние тридцать лет этот перекресток почти не изменился. Справа, как всегда, высился кирпичный фасад ресторана «Неро». Правда, раньше он назывался «Закусочная Джимми Джонсона», но это было лет двадцать пять назад. На противоположной стороне торчали все та же старая бензозаправка, пожарное депо и какой-то незастроенный участок.

Он свернул на Хобард-Гэп-роуд. Семья Болитаров переехала в Ливингстон, когда Майрону было всего шесть недель. По сравнению с другим миром время здесь почти не двигалось. Целыми десятилетиями, оглядываясь по сторонам, он видел одни и те же знакомые дома. Ничего нового не появлялось. Сколько ни смотри, везде всегда одно и то же. Никакого умиления это в нем не вызывало – скорее удивление.

Повернув на маленькую улицу, где отец когда-то учил его кататься на велосипеде с «бэтменовскими» отражателями, Майрон пытался по достоинству оценить места своего детства. Кое-что все-таки изменилось, но в сознании Майрона городок застыл на уровне 1970-х годов. Его родители до сих пор, как плантаторы-южане, называли дома соседей по фамилиям их бывших владельцев. Например, Рэкины уже лет десять не жили в доме Рэкинов. Майрон понятия не имел, кто теперь поселился в доме Киршнеров, или Ротов, или Паркеров. Так же, как Болитары, Киршнеры и Роты переехали сюда, когда все здания были еще новыми, по соседству жили прежние обитатели фермы Шнеткмана, а сам Ливингстон, стоявший в двадцати пяти милях от Нью-Йорка, считался чуть ли не таким же захолустьем, как западная Пенсильвания. Рэкины, Киршнеры и Роты прожили здесь большую часть своей жизни. Они приехали с маленькими детьми, растили их, учили кататься на велосипедах на тех же улочках, что и Майрона, посылали учиться в начальную школу Бернет-Хилл, потом в неполную среднюю в Хэритейдж и, наконец, в среднюю школу Ливингстона. Дети поступали в колледжи, уезжали и возвращались домой только на каникулы. Затем справлялись свадьбы. Гордые соседи показывали фотографии внуков и качали головой, удивляясь, как быстро летит время. Вскоре Рэкины, Киршнеры и Роты стали перебираться в другие места. Город, в котором они вырастили своих детей, уже ничего для них не значил. Их дома стали просторными и пустыми, и они выставляли их на продажу, уступая молодым семьям с маленькими детьми, которые тоже очень скоро отправлялись в Бернет-Хилл, в Хэритейдж и в среднюю школу Ливингстона.

Жизнь, решил Майрон, не так сильно отличается от той удручающей картины, которую рисуют в рекламах страховых компаний.

Кое-кто из старожилов оставался. Их дома выделялись среди других множеством дополнительных пристроек, красивыми верандами и ухоженными лужайками – несмотря на то, что дети уже разъехались. Так поступили две семьи, Брауны и Голдштейны. И, само собой, Эл и Эллен Болитар.

Майрон свернул на подъездную аллею, и лучи его фар заметались по дворику, как фонарики в руках двух беглецов. Он поставил «форд-таурус» на асфальтовой площадке возле баскетбольного щита. Выключил мотор. Посидел немного, глядя на обруч и щит. Ему представилось, как отец поднимает его высоко в воздух, чтобы Майрон мог дотянуться до корзины. Что это – воспоминание или плод воображения? Какая разница?..

Когда он подходил к дому, детекторы движения включили наружные огни. Их поставили три года назад, но родители до сих пор не могли прийти в себя от изумления, восприняв эту техническую новинку чуть ли не как второе изобретение колеса. Первое время они проводили часы, увлеченно изучая необычный механизм и пытаясь пригнуться к земле или двигаться неестественно медленно, чтобы обмануть его сенсоры. Жизнь иногда бывает чистейшим наслаждением.

Родители сидели в кухне. Когда Майрон вошел, оба притворились, будто чем-то заняты.

– Привет, – сказал Майрон.

Они подняли головы, озабоченно глядя на него.

– Здравствуй, малыш, – отозвалась мать.

– Привет, Майрон, – произнес отец.

– Вы рано вернулись из Европы, – заметил Майрон.

Родители закивали так, словно их уличили в каком-то преступлении. Мать пробормотала:

– Мы хотели посмотреть на твою игру. – Она произнесла это осторожно, точно ступала по тонкому льду.

– Как прошла поездка? – спросил Майрон.

– Отлично, – ответил отец.

– Превосходно, – добавила мать. – Еда была очень вкусной.

– Только порции маленькие, – вставил отец.

– Как это маленькие?

– Я просто уточняю, Эллен. Еда была вкусной, но порции маленькие.

– Ты что, их взвешивал?

– Когда я вижу маленькую порцию, я знаю, что она маленькая. Эти были маленькими.

– Маленькими! А тебе нужны большие? Господи, он ест, как лошадь. Если ты сбросишь фунтов десять, тебе это пойдет на пользу.

– По-твоему, я толстею? Ничего подобного.

– Неужели? Посмотри на свои брюки – они натянуты так, будто ты танцуешь диско.

Отец подмигнул.

– Но ты их снимала без проблем.

– Эл! – воскликнула мать, не удержавшись от улыбки. – В присутствии ребенка! Что с тобой?

Отец взглянул на Майрона и развел руками.

– Мы были в Венеции, – сообщил он так, словно это было объяснением. – И в Риме.

– Ни слова больше, – взмолился Майрон. – Умоляю.

Они рассмеялись. Когда смех затих, мать заговорила приглушенным тоном:

– У тебя все в порядке, милый?

– Конечно, мама.

– Правда?

– Да.

– У тебя были неплохие моменты на площадке, – заметил отец. – Ты сделал Терри два отличных паса, когда тот был под кольцом. Действительно отличных паса. Умных и изящных.

Он всегда умел подсластить пилюлю.

– Публика была в восторге, – усмехнулся Майрон.

Отец сокрушенно покачал головой:

– Думаешь, я говорю это для того, чтобы утешить тебя?

– Мы оба это знаем, папа.

– Даже если и так – какая разница? Это не важно, Майрон. И никогда не было важно.

Майрон кивнул. В самом деле. Он повидал немало озабоченных отцов, которые всю жизнь только и делали, что заставляли сыновей воплощать свои неудавшиеся мечты. Они взваливали на них ношу, им самим оказавшуюся не под силу. Но к его отцу это не относилось. Эл Болитар никогда не забивал сыну голову волшебными историями о его физических способностях. Не пытался на него давить и почти чудесным образом сохранял безразличный вид в те минуты, когда больше всего о нем заботился. Одно очевидно противоречило другому – как лед и пламя, – но отец как-то ухитрялся это делать. Жаль, для сверстников Майрона подобный подход был скорее исключением. Его поколение осталось без ярлычка, застряв где-то между разочарованными битниками Вудстока и поколением X от MTV. Они были очень молодыми, когда бал правили тридцатилетние, и стали слишком старыми для «Беверли-Хиллз, 90210» и «Мелроуз-плейс». По мнению Майрона, его можно отнести к поколению так называемых сводящих счеты. Ретивые отцы возлагали всю ответственность на сыновей, а те винили в каждой неудаче родителей. Его товарищей учили смотреть назад и подхватывать упавшее знамя, когда его выронили отцы. Майрон был от этого избавлен. Если он погружался в прошлое родителей, то лишь для того, чтобы усвоить их опыт раньше, чем заведет своих детей.

– Я знаю, как все это выглядело со стороны, – заметил он, – но, поверьте, на душе у меня не так уж плохо.

Мать всхлипнула:

– Мы знаем.

Ее глаза покраснели.

– Надеюсь, ты не оплакиваешь мою…

Она покачала головой:

– Нет, нет. Ты вырос. Я все понимаю. Но когда ты снова выбежал на площадку, как тогда, как раньше…

Ее голос оборвался. Отец смотрел в сторону. Сентиментальная троица. Ностальгия притягивала их, как папарацци молодых старлеток.

Майрон подождал, когда сможет говорить нормально.

– Джессика хочет, чтобы я переехал к ней, – объявил он.

Майрон ожидал протестов, особенно от матери. Она так и не простила Джессики их первого разрыва, и Майрон сомневался, что когда-нибудь простит. Отец, как всегда, демонстрировал хладнокровие хорошего телеведущего, задающего умные вопросы.

Мать посмотрела на отца. Тот положил ей руку на плечо. Мать обронила:

– Ты всегда можешь вернуться.

Майрону хотелось большей ясности, но он ограничился кивком. Они сели вокруг кухонного стола и продолжили разговор. Майрон сделал себе сандвич с сыром. Мать его никогда не угощала. Она полагала, что одомашнивать надо собак, а не людей. Она вообще больше не готовила, и Майрон считал, что это не так уж плохо. Ее материнская любовь проявлялась только словесно, что его вполне устраивало.

Родители рассказали ему о своей поездке. Майрон кратко и очень туманно объяснил, почему вернулся в баскетбол. Через час он спустился в свою комнату в цокольном этаже. Он жил здесь с шестнадцати лет, после того, как сестра уехала в колледж. Цоколь был поделен на две части – комнату для гостей, где Майрон принимал друзей и которую тщательно убирал, и небольшую спальню, обставленную по его вкусу. Он лег в кровать и стал разглядывать постеры на стенах. Они висели много лет, выцвели и покоробились по углам, пришпиленные канцелярскими кнопками.

Майрон всегда болел за «Кельтов» – его отец вырос рядом с Бостоном, – поэтому его любимыми спортсменами были Ян Хавличек, звезда «Кельтов» в шестидесятые и семидесятые, и Ларри Берд, блиставший в восьмидесятые. Он посмотрел на Хавличека, потом на Берда. Предполагалось, что его фотография будет следующей. Он мечтал об этом с детства. Когда «Кельты» взяли его в команду, Майрон почти не удивился. Так предназначено судьбой. Он станет новой легендой «Кельтов».

А вскоре его сбил Берт Уэссон.

Майрон закинул руки за голову. Глаза постепенно привыкли к полумраку. Зазвонил телефон, и он рассеянно взял трубку.

– У нас есть то, что ты ищешь, – произнес голос, пропущенный через электронное устройство.

– Простите?

– То, что хотел купить Даунинг. Это обойдется тебе в пятьдесят тысяч долларов. Приготовь деньги. Завтра вечером получишь инструкции.

Звонивший повесил трубку. Майрон нажал «звездочку-шесть-девять», чтобы определить номер, но звонок поступил из другого района. Он опустил голову на подушку, стал смотреть на фотографии и ждать, когда его сморит сон.


Глава 26 | Вне игры | Глава 28