home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



За богатство и славу

Ребра колонн и голые остовы домов, точно кости скелета неведомого гигантского животного, слегка запорошенного песками, торчали из высушенной земли. Небольшой отряд медленно продвигался по безжизненному городу. Звуки шагов эхом отдавались в гнетущей тишине, повисшей над окруженной горами долиной. Некоторые дома, достаточно высокие, накренились и повалились друг на друга, образовав подобие арок. Повсюду витало ощущение какойто ужасной беды, которая случилась тут когдато очень давно.

– Интересно, что тут произошло? – спросила Лилиан.

– Наверное, страшное землетрясение, – отозвался старик. – Такое землетрясение, что горы раздавили город.

Маерон суетливо заглядывал в каждый дом, надеясь обнаружить хотя бы малую толику драгоценностей. Но повсюду виднелись лишь обломки мебели да разбитая домашняя утварь. Прайд переглянулся с Бронаром – гном неодобрительно покачал головой. Подгорный народ всегда чтил мертвых и ни один из них не опустился бы до того, чтобы рыскать среди развалин в поисках наживы. Но Маерон не был гномом, а значит, своим поведением не позорил чести подгорного народа. Отношение Прайда к вору тоже ни для кого не являлось секретом. Правда, и рыцарь и гном сознавали, что, вопреки их собственным взглядам, в отряде Маерон совсем не слабое звено и может быть полезным именно благодаря своим профессиональным навыкам. Поэтому оба воина в очередной раз промолчали, оставляя вору право поступать так, как ему вздумается.

– Я вот все думаю… – заговорила Тария, все больше хмурясь. – А что дракон забыл в этом городе? Насколько я знаю, драконы любят обитать в пещерах.

– Ты всетаки настоящий специалист по драконам, – съязвил Маерон Лар. – Может, вам на пару с Лигтоном открыть кафедру драконоведения в Нирде?

– А ведь правда, дедушка, зачем дракону в городе селиться, если они всегда в пещерах живут? – поддержала жрицу Лилиан.

– Это всеобщее заблуждение. Глупое заблуждение, – ответил Лигтон. – Драконы живут там, где им удобно. Они могут жить и в ледяных пустошах, и в жарких пустынях, и в других местах, где гор нет и в помине. Драконы умеют приспосабливаться, иначе они бы не выжили, не были владетелями этого мира многие тысячелетия.

– Но люди и гномы обычно живут в своих городах, а драконы также обычно прячутся в своих пещерах, – возразил вор, не столько заинтересованный спором, сколько решивший поддеть старика.

Глаза Лигтона злобно сузились. Он поджал губы, но затем, совладав с собой, ответил уже совершенно спокойным голосом:

– Да, действительно, мы живем в городах, а древние существа ютятся по пещерам. Но мы, люди, пользуемся поддержкой богов, в то время как драконы рассчитывают только на себя. Мы объединяемся в общины, строим государства… Драконы слишком гордые создания, чтобы вступать в какиелибо союзы.

– А как же тогда Орден Гнева Небес? – поинтересовалась Тария, внимательно слушая слова мага. – Говорят, будто бы паладины этого ордена живут на Драконьих Островах бок о бок с драконами.

– Да, я слышал об этом. Эти драконы продали свою сущность жалким людским богам… – начал было старик, но осекся. – По крайней мере, так считают остальные драконы Эпама. Вся магия Эпама может быть подвластна этим существам. А что касается пещер… Многие из них живут в пещерах лишь потому, что им лень выстраивать свое жилище, суетясь, словно людишки, чей век короток как цвет одуванчика на фоне многовековых деревьев.

Озираясь по сторонам, искатели приключений продвигались к центру города. Частенько им приходилось возвращаться назад и искать другой путь. Непроходимые завалы, беспорядочно громоздящиеся стены или просто нависшие над дорогой здания, того и гляди готовые обвалиться на зазевавшегося путника, – все эти преграды не позволяли идти прямой дорогой. Священное Око Увара начало уплывать на запад, погружая все вокруг в таинственный полумрак.

После странного всплеска эмоций, в который превратилась очередная лекция Лигтона о драконах, разговаривать всем както расхотелось. За путниками молчаливо наблюдали зияющие проемы окон и дверей. Разбитые ставни и раскуроченные стены – вот и все, что осталось от былых красот города. Временами попадались полностью уцелевшие строения. Наконец Прайд остановился возле такого, внешне совершенно целого дома, стены которого лишь немного покосились под гнетом времени.

– Совсем скоро станет совершенно темно, – сказал рыцарь. – Мы не дойдем до прихода ночи. А если темнота застигнет нас среди безжизненных развалин, мы будем ночевать где придется. Поэтому я предлагаю заночевать здесь. К тому же сейчас у нас еще есть время немного обустроить наш ночлег.

Все довольно сильно устали за долгий путь, проделанный за день. Поэтому сейчас никто не собирался возражать против предложения рыцаря. Только старый маг выглядел явно раздраженным таким решением своих спутников.

– Мы уже так близко! – заговорил он. – Я могу сделать так, чтобы темнота не была помехой в пути!

– Свет лишь выдаст нас, – возразила Тария. – И неизвестно кого может навести на наш след ночью в этих мрачных местах.

– Я не говорил, что посвечу тебе! – огрызнулся старик, и голос его сейчас больше походил на лай собаки.

Даже Лилиан вздрогнула от злости, сквозящей в каждом слове старца. С тех пор как они спустились в долину, старика, и раньше ведшего себя весьма странно, как будто бы вовсе подменили. Любое слово или жест теперь раздражали его.

– Кзак, тирин дауран! – прошипел маг, простирая сухие костлявые пальцы к Прайду.

Его голос звучал так злобно, словно он собирался превратить всех спутников в скользких болотных жаб.

Прайд ощутил легкое головокружение, а затем вдруг увидел мир совершенно иначе, чем раньше. Полумрак не отступил, но контуры вещей стали намного более четкими, а его компаньонов теперь окружало пульсирующее кровавокрасное сияние.

– Нам надо закончить то, что мы начали, а не нежиться в безопасности у костра. Это заклинание временное, но его действия хватит надолго, – заверил Лигтон и, повернувшись в сторону Маерона, повторил заклинание.

Вор вздрогнул и начал с глупым видом озираться по сторонам, таращась то на мага, то на остальных.

– Тарии и Бронару, как я полагаю, этого заклинания не нужно? – предположил старик, вопросительно глядя на жрицу Нахена.

– Мой бог дарует мне это умение и без твоего колдовства, маг, – немедленно отозвалась Тария, складывая руки на священном символе в молитвенном жесте.

Жрица действительно не нуждалась в магическом усилении зрения. Но повод обратиться с мольбой к могущественному Нахену в таком путешествии всегда существовал. Тария просила не для себя – она молила о благословении для всех ее спутников. Лилиан тоже присоединилась к жрице Нахена, вновь чертя в воздухе руны охранных заклинаний, улучшающие в предстоящем бою скорость, силу и защиту воинов.

Подготовившись к последнему участку пути и предстоящему сражению, путники вышли из дома и в сгущающихся сумерках отправились дальше. Впереди вновь оказался завал, но не такой большой, чтобы его невозможно было преодолеть.

Маерон Лар вскарабкался на руины и осмотрелся.

– Там огромная площадь, а посреди нее дворец! – сообщил вор, буквально скатываясь назад. – Дворец вроде цел. Вот прямо тут, за этой баррикадой.

– Ну наконецто! – обрадованно воскликнул Лигтон, хлопая в ладоши. – Это точно его обитель! Я совершенно уверен. Я чувствую его!

– Я готов как никогда! Мне кажется, что я в одиночку смогу разорвать дракона, стоит ему только появиться здесь. Надеюсь, остальные хоть отчасти настолько же готовы, как и я, – пылко заверил Прайд, снимая свой большой щит со спины.

– А уж ято всегда готов! – взревел Бронар, взмахивая своей секирой, словно уже рубился с невидимым противником. – Эти твари воевали с моими предками еще на заре времен. Драконы не хотели пускать гномов в недра гор! Но мы их победили, и теперь я готов схватиться с этой спрятавшейся здесь от смерти ящерицей!

– Чего же тогда вы ждете, герои? – поторопил всех маг. – Или это ты, Маерон, устрашившись вида дворца, сам не идешь и мешаешь пройти другим?

– Я?! – искренне изумился вор.

Не зная, что сказать, он просто повернулся и молча начал первым карабкаться на завал. Вскоре весь отряд преодолел преграду и вышел на просторную площадь. Великолепие дворца заставило даже гнома восторженно выпучить глаза.

– Скорее всего, зодчими, построившими этот дворец, были Пламенные гномы, – предположил он, перехватывая удобнее свою секиру.

Дворец действительно олицетворял собой великое мастерство строителей и величие правителя, чьим указом дворец был рожден. Тяжелые створы парадного входа из темного дерева покрывала вязь кованых узоров. Рыцарь толкнул дверь, но она даже не дрогнула.

– Заперто! – удивился Прайд.

– Дракону не нужны парадные двери, – проворчал старый маг. – Он не устраивает приемов и не ждет гостей.

– А нука, – оживился Маерон, протискиваясь между рыцарем и гномом, которые, похоже, примерялись, как бы побыстрее прорубить проход в двери.

Достав набор своих инструментов, бережно завернутых в тряпицу, вор склонился над замком, чтото едва слышно бормоча себе под нос. Ждать долго не пришлось – Маерон обрадованно воскликнул и распрямил спину:

– Ну вот! Путь свободен! А замокто хоть и древний, но как новенький. Никогда не встречал подобной работы. По всему видно – века простоял и еще столько простоит, и работать будет! Счастье, что не очень сложный.

Двери отворились, и путники оказались в просторном зале. Все настороженно озирались по сторонам, аккуратно ступая по мраморному полу и обходя горы мусора, громоздящегося повсюду. Изза беспорядка и жуткой захламленности внутри дворец уже не выглядел таким величественным, как снаружи.

– Я предполагаю, что дракон обитает на нижних этажах, – прошептал Лигтон, указывая худощавой рукой на широкую лестницу, ведущую вниз. – Я чувствую это.

Паладин и гном осторожно приблизились к лестнице, но, не увидев опасности, жестами показали остальным, что можно следовать за ними. Широкие ступени вели на один пролет вниз, где упирались в высокие двустворчатые двери.

– Если многоуважаемые господа не возражают, я пройду вперед? – поинтересовался вор, у которого от осознания своей нужности и востребованности моментально поднялось настроение.

Чтото насторожило его, и, прежде чем ступить на лестницу, он внимательно осмотрел и сами ступени, и стены, и даже потолок. Все терпеливо ждали, понимая, что Маерон сейчас в своей стихии. Наконец вор начал медленно спускаться вниз – так осторожно, словно нес в руках переполненную чашу с драгоценным напитком, стараясь не пролить ни капли. Когда до нижней площадки осталось не больше двухтрех ступеней, Маерон опять остановился. Распластавшись в позе, достойной циркового акробата, вор осматривал, касался кончиками пальцев и, казалось, даже обнюхивал каждую плиту, каждый камень.

– О, да тут ловушка! – обрадованно заключил он, убедившись в своих подозрениях.

Достав из кармана несколько небольших, выбеленных солнцем камешков, он разложил их в нескольких местах, обозначая опасные точки.

– Не наступите сюда. И вот на эту ступеньку лучше вообще не надо. Везде, где камешек, – скорее всего, смерть, но проверять я бы не советовал. А по остальным можете смело идти.

Терпеливо дожидающийся отряд послушно начал спуск по древним ступеням, а Маерон, деловито уложив еще два камешка на самой площадке, занялся дверью. Все его действия выглядели причудливым ритуальным танцем, который просто не мог не вызвать уважения. Поэтому, едва только дверные створки поползли в стороны, старый маг подал голос:

– Ты действительно хороший вор, Маерон! Я не зря вытащил тебя из застенков тюрьмы. И чутье у тебя просто отменное!

Отряд двигался темными коридорами, боясь раньше срока обнаружить себя. Теперь даже маг не пытался сделать дополнительно чегото, чтобы улучшить видимость: слишком близко они подошли к дракону, для которого любое проявление магических действий открыло бы присутствие незваных гостей. Поэтому сейчас вся ответственность за перемещение группы легла на гнома, жрицу Нахена и старого колдуна, который, ко всеобщему удивлению, и без магических заклинаний видел в темноте не хуже гнома. Так, осторожно продвигаясь во тьме, путники очутились перед огромной решеткой из прутьев толщиной в руку взрослого мужчины. За этой тяжелой решеткой царила темень еще более плотная, чем в остальных неосвещенных помещениях. Словно не просто не было света, а нечто более черное, чем тьма, сгустилось, поджидая неосторожных путников.

Маерон пошел вдоль решетки – его руки, словно два стремительных паука, едва ощутимо касались кончиками длинных пальцев кованого железа. В углу, где решетка уходила в стену, он задержался, едва слышно пыхтя. Наконец он удовлетворенно хмыкнул, чтото скрипнуло, и решетка с чуть слышными щелчками поползла вверх. Однако не все в этом дворце пребывало в отличном состоянии. Для многих механизмов долгие годы не прошли даром. Щелчки вдруг сменились треском и хрустом. Решетка, несколько раз конвульсивно дернувшись, остановилась.

– Похоже, заклинило, – раздосадованно крякнул Маерон, пытаясь чтото сделать с рычагом на стене.

Ничего не получалось – решетка оставалась недвижимой и даже ни единого звука не издавала больше. Кроме того, она успела открыться настолько, что и вор, несмотря на свое худощавое телосложение, смог бы протиснуться только с трудом. За ним сумела бы последовать разве что Лилиан. Даже мускулистой и крепкой Тарии уже пришлось бы нелегко. А уж о том, чтобы пробраться через столь узкую щель рыцарю или гному, даже не приходилось думать. Старый маг тоже вряд ли сумел бы проделать такое гимнастическое упражнение.

– Не выходит, – громко прошептал Маерон. – Прогнило все внутри. Видно, не открывали ни разу за несколько столетий. Надо искать другой путь.

Прайд пошел к решетке, вытянув вперед руки. Когда пальцы коснулись металла, рыцарь ощупал прутья, присел рядом, примеряясь, как поухватистее взяться за нижний край. От напряжения на его бычьей шее вздулись жилы. В скрытом механизме вновь возобновились скрипы и хруст – решетка малозаметно поползла вверх. Гном, видя, что рыцарю может не хватить сил в одиночку справиться с сопротивляющимся железом, торопливо опустился на корточки рядом с Прайдом и, подсунув обе руки под нижний край, изо всех сил рванул вверх, выпрямляя спину и толкая одними только ногами. Решетка последний раз возмущенно взвизгнула, но, не в силах больше сопротивляться мощи воинов, быстрее поползла вверх. И вот путь вновь оказался полностью свободен.

Двигаясь со всей возможной осторожностью, отряд устремился в плотную тьму.

– Я не думала, что бывает настолько темно, – прошептала Лилиан, не в состоянии различить поднесенных к самому лицу пальцев.

Будто отвечая на эту фразу, со страшным лязгом и грохотом решетка рухнула, отрезая путь к отступлению. И в этот же миг во тьме чтото зашевелилось – невидимое, ибо нельзя было ничего увидеть в такой бесконечной тьме. Но тем не менее все без исключения ощутили это движение.

– Посветить? – послышался тихий рокочущий голос, словно тяжелые валуны, перекатываясь, ломали друг друга.

В тот же миг помещение залил яркий белый свет, способный, казалось, выжечь глаза, и всем пришлось зажмуриться, привыкая к яркому свету, прежде чем осмотреться.

Помещение, в котором оказались путники, представляло собой гигантский зал с высоким куполообразным потолком. В этом зале без проблем уместилась бы ратуша небольшого города. Сейчас потолок этого гигантского зала был разрушен, и только магическим вмешательством можно было объяснить ту тьму, которая только что царила здесь. Повсюду на полу грудами лежали монеты и золотые слитки. Запертые деревянные сундуки, обитые железом, выстроились в ряд возле стен. В углу комнаты отдельной огромной кучей было свалено различное оружие. Но взгляд путников был прикован лишь к одному объекту, находящемуся в зале, – блестя красной чешуей, на сокровищах, словно огромный коршун, восседал дракон.

– И кто у нас тут такой смелый? Или такой глупый? – усмехнулся дракон, обнажая огромные зубы. – Кто спешит навстречу смерти? Что за жалкие смертные?

Прайд с лязгом выдернул огромный меч, ловко перемещая щит на левую руку и пригибаясь, готовый к бою. Дракон громко расхохотался, не скрывая презрения:

– Доблестный рыцарь пришел сразить дракона! И привел с собой помощников! Уродливый гном! А тут еще и жрица ничтожного божка! Я вижу каждого из вас! И тебя, хилый воришка, хоть ты и скрываешься за широкой спиной рыцаря! И тебя, юная волшебница. И тебя… Это ты ?! Так это не рыцарь всех привел!

– Да, не рыцарь, – ответил Лигтон сильным и звучным голосом. – Ты не ожидал меня увидеть, не так ли?! Так приготовься к смерти, Фирсашодар!

– Жалкие наемники и воры, пришедшие по прихоти полоумного неудачника на верную смерть! Вам всем конец, как и вашим жалким собратьям, которые называли себя чьимито советниками! А ты, Лигирканингтон, тоже найдешь тут лишь свою смерть. Когдато я по доброте душевной отсрочил твою погибель! Но сейчас я больше не буду столь добр.

Дракон перешел к действиям мгновенно: только что еще спокойно восседал на груде золота, разглагольствуя, – и вдруг прыгнул, извергая струю пламени.

Прайд бросился в сторону, уходя с линии атаки, но при этом успевая полоснуть мечом по крылу зверюги. Бронар, увернувшись от струи пламени, отбил замах огромной когтистой лапы и ответным ударом секиры, одновременно с выпадом рыцаря, пробил чешую на сгибе крыла. Дракон взревел, но продолжил атаку. Лилиан быстро начертила в воздухе замысловатый узор – и в грудь дракона ударила молния. Однако, в отличие от клинков, молния не причинила совершенно никакого вреда. Дракон развернулся, примеряясь, кого атаковать первым.

– Ничтожные! Вы надеялись заработать награду, да еще и добраться до моих сокровищ. Но вы найдете тут лишь свою смерть!

Дракон взмахнул своим шипастым хвостом, и Маерон Лар, не успевший увернуться, с грохотом впечатался в стену. При этом совершенно явно послышался хруст ломающихся костей. Вор упал на сокровища, оставив на стене кровавый след, да так и застыл в неестественной позе. Прайд, не останавливаясь, метался вокруг дракона, умело прикрываясь от ударов и огня и в свою очередь нанося быстрые жалящие удары. Паладин до предела взвинтил темп своих движений и все равно не успевал за драконом, движения которого были одновременно похожи на бег огибающей камни воды и на стремительный удар летящей стрелы. Несмотря на свои огромные размеры, дракон двигался очень проворно.

Очередной удар длинного клинка принес боль, дракон яростно взревел и, развернувшись, ринулся на рыцаря. Прайд только чудом умудрился увернуться, получив лишь скользящий удар в щит, все же отбросивший воина в сторону. Основная же тяжесть удара пришлась на стену, и древний камень не выдержал, рассыпаясь и крошась. Стена просела, в ней появились проломы, ведущие наружу здания, отдельные валуны полетели внутрь, попадая по голове и плечам дракона.

Сбитый с ног паладин начал подниматься, опираясь на свой меч. Дракон развернулся к нему, но тут гном рубанул монстра по крылу. Фирсашодар взревел так, что из стены посыпались мелкие камешки. Он махнул крылом, сметая гнома, который отлетел, выронив секиру и тяжело ударившись всей спиной в стену. Прайд поднялся и, оценив ситуацию, ловко полез на громоздящиеся обломки рухнувшей стены.

– Нахен, наставь меня на путь войны и даруй мне Карающий Молот Гнева! – выкрикнула Тария, увернувшись от кончика хвоста, едва не снесшего ей голову.

Одной рукой жрица сжимала свою сверкающую булаву, а во второй вдруг появился пылающий огнем молот. Тем временем Бронар, на удивление быстро оправившийся от столь сильного удара о стену, вновь подхватил свою секиру и с ревом, лишь немного уступающим драконьему, прыгнул вперед. Удар пришелся в заднюю лапу, заставляя дракона взвиться и вновь переключить внимание на надоедливого гнома. Благословленная Нахеном жрица бросилась в атаку, воспользовавшись тем, что дракон отвлекся. Сверкающая смертоносная булава, с шелестом рассекая воздух, врезалась дракону в бок. Раздался хруст, словно на скованной морозом реке лопнул лед. Алая кровь брызнула тугими струями, подтверждая, что благословение Нахена, наложенное в столичном храме Уфура, не пропало даром.

Лилиан сотворила еще одно заклинание – и облако голубых кристаллов окружило голову Фирсашодара, а в помещении повеяло морозом. Дракон взревел и, взмахнув изрубленными крыльями, тяжело поднялся к самому куполу. Прайд извернулся и с вершины остова стены рубанул длинным мечом, нанося новую широкую рану на крыле гиганта. Дракон шарахнулся в сторону, ударился в стену, но не упал, а выровнялся. Устремившись к рыцарю, он выдохнул долгую струю пламени в зажатого на стене героя. Прайд упал за камни и попытался спастись, накрывшись щитом.

Но такого чуда произойти никак не могло, и пламя яростно накинулось на воина, охватив его со всех сторон. Камни вокруг потрескались и потекли, словно расплавленный воск со свечей. Жар выжег все живое, что могло скрываться в этих камнях.

В живот дракону врезался десяток злобных ледяных шершней, сорвавшихся с кончиков пальцев Лилиан. Особого вреда они дракону не причинили, но раздражения добавили. Дракон развернулся и устремился вниз, к побледневшей от напряжения девушке. Однако едва он снизился, прямо под его брюхо выскочил гном. Бронар, увидев слабое место, изо всех сил ударил секирой по задней лапе, вновь попав в былую рану и разрубив плоть до самой кости. Тария, перехватив огненный молот двумя руками, обрушила удар на тот бок дракона, чешуя которого была проломлена ее булавой. Ответ дракона, несмотря на все раны, оказался убийственно молниеносным – он ударил Бронара лапой, распоров кольчугу, надетую под кожаной курткой, и отбросив гнома в сторону. Тотчас, изогнув шею, Фирсашодар сомкнул огромные челюсти на теле жрицы и мгновенно перекусил ее пополам, словно рыбешку. Из перекушенного тела Тарии брызнули фонтаны крови. Пылающий молот растворился в воздухе, но жрица была еще жива, загребая руками залитые кровью россыпи драгоценностей, словно пыталась подняться на несуществующих ногах, а дракон, не собирающийся второй раз оставлять живучего гнома без внимания, уже устремился к нему.

Бронар успел подняться на ноги и встретил атаку в полной готовности. Челюсти дракона клацнули, схватив пустоту там, где только что стоял гном. Зато Бронар не промахнулся, обрушив жуткий удар прямо на морду врага, оказавшуюся в удобном для него положении. Дракон извернулся и вновь хватанул гнома. И опять промахнулся. А вот гном оказался все так же неотразим – тяжелая секира угодила отточенным лезвием в довольно уязвимое место за костяным гребнем на шее. И, не оставаясь на месте, Бронар кувырнулся, подныривая под брюхо врага, и, вновь оказываясь у задних лап дракона, часто заработал грозным оружием. Фирсашодар ощутил ярость, смешанную с отчаянием: впервые за всю его долгую жизнь он вдруг осознал, что его могут победить. Не просто победить – убить!

Но это новое чувство было не поводом сдаться без борьбы, а настойчивым позывом к яростным и продуманным действиям. Дракон ударил лапой. Ударил чуть медленнее, чем мог бы. Специально, вынуждая гнома увертываться именно в ту сторону, куда ему было нужно. И тотчас, еще не завершив удара лапой, стеганул хвостом. Удар подбросил Бронара в воздух, а дракон, не дав ему даже приземлиться, прыгнул вперед. Гном, поняв, что обречен, попытался извернуться и нанести хотя бы еще один удар. Дракон схватил ненавистного гнома передними лапами и одним мощным рывком разорвал его на части. Кровь Бронара расплескалась вокруг, смешиваясь с кровью других воинов и самого дракона.

– Дедушка, они все мертвы! – закричала Лилиан, видя, как дракон неторопливо разворачивается в их сторону. – Мы проиграли!

– Не все потеряно! Вспомни о руне Кислотного Хаоса! Воспользуйся этим заклинанием! – резко приказал старик. – Не думай о поражении! Ударь не жалея сил! А после я добью это ничтожество сам!

Лигтон все это время с болезненным трепетом следил за схваткой, не ввязываясь в битву. Со своей безопасной позиции он видел, как ослабел Фирсашодар после удара благословенной булавой, которую метнула жрица. Также он видел, как гном изрубил крылья и задние лапы чудовища так, что он с большим трудом поднялся в воздух и не очень твердо стоял на израненных ногах. От него не укрылись раны, нанесенные разящим мечом паладина. Теперь близился его час, и Лигтон с волнением ждал того момента, когда сможет наверняка нанести беспощадный удар.

Лилиан начала чертить в воздухе замысловатый символ. Дракон, ощутив нарастающую опасность, с ревом ринулся к волшебнице, словно забыл о своих ранах. Он был уже на расстоянии одного броска и разинул пасть, но в этот миг руна заклинания вспыхнула, рассыпаясь золотистыми искрами, а прямо в голову несущегося дракона с раскрытых ладоней Лилиан ударил зеленоватый вихрь. Дракон заревел от нестерпимой боли – кислота, в которую превратился вихрь, залила все его огромное тело, разъедая чешую, превращая в растекающуюся слизь мускулы и кости. Глаза дракона выжгло, и он, ослепленный, но не оглушенный, прыгнул вперед. Лилиан даже не успела сдвинуться с места – слишком много душевных сил отобрало у нее последнее заклинание. Дракон рухнул на девушку всем своим огромным весом. Кровь и внутренности волшебницы брызнули изпод израненного брюха чудовища. Дракон замер, прислушиваясь к окружающему. Волшебница погибла, и кислотный вихрь утих, оставив только раны и боль. Безошибочно повернув морду в сторону мага, дракон вдруг рассмеялся.

– Ну что, Лигирканингтон, теперь твоя очередь! – прорычал он, отсмеявшись. – Все твои слуги мертвы. Теперь ты остался один! Здесь только ты и я! И что же ты скажешь теперь? Ты жалок и немощен в этой оболочке!

Шляпа Лигтона слетела, а дыхание дракона растрепало седые волосы мага, но тот не дрогнул и не отступил. Напротив, он решительно вышел из своего безопасного ранее места и пошел по кругу, заставляя дракона разворачиваться и смещаться вслед за собой.

– Это ты жалок, червяк! – ответил старик. – Моя очередь пришла, в этом ты действительно прав! Вот только ты тешишь себя глупой надеждой на несбыточное…

Глаза мага излучали холод, плечи распрямились, морщины разгладились, а черты лица заострились. Он отбросил свой посох в сторону, и теперь в глаза дракону смотрел молодой человек, только что от силы разменявший третий десяток.

– Ты оставил меня жить в этом немощном теле пятьдесят лет! – продолжил маг внезапно окрепшим голосом. – Ты присвоил мои сокровища, которые я копил веками! Ты достоин смерти, Фирсашодар! Достоин и получишь ее!

– Дурак! – зарычал дракон, порождая в своей груди огонь. – Ты уже мертв!

И в этот момент с вершины разрушенной и оплавленной стены прыгнул воин в закопченных и потемневших доспехах. Лигтон, преподнося этот щит, перед началом путешествия поведал паладину, что на нем могущественные чары, которые позволят многократно увеличить сопротивляемость огненной стихии, в частности огненному дыханию дракона.

Щит спас Прайда, оградив его от струи пламени. Кроме того, заклинание, придающее скорости, еще действовало, как и Божественное Благословение Нахена, которое призвала Тария перед тем, как они вошли во дворец. Только благодаря этому Прайд сумел так далеко прыгнуть, долетев до головы дракона. У него больше не было щита, но щит ему был сейчас не нужен. Пропустив ментальную энергию через свой клинок, рыцарь, вложив в удар всю инерцию падения и всю свою огромную силу, всадил меч туда, куда уже наносил удар гном, – под топорщащийся веером костяной гребень, опоясывающий голову дракона. Обычно гребень закрывал мягкую шкуру уязвимого места, но сейчас, когда дракон, наклонив голову, готовился испепелить мага, гребень приподнялся, приоткрыв уязвимую точку. Тяжелый клинок распорол мускулы холки и, пройдя под основанием черепа, пронзил мозг. Оставив застрявший меч, Прайд скатился по спине дракона и бросился в сторону.

Дракон заревел, извиваясь всем телом и молотя лапами и крыльями. Он свивался кольцами, как раненая змея, разбрызгивая свою кровь и вздымая в воздух брызги из золотых монет и драгоценностей. Крылья хрустели, ломаясь в агонии. Наконец, последний раз вздрогнув всем телом, дракон вытянулся и затих. Все это время Лигтон шаг за шагом приближался к бьющемуся в конвульсиях дракону и теперь оказался прямо возле его головы. Вглядевшись в замершие черты своего врага, маг плюнул в залитую кровью морду:

– Мертв ты! Мертв и жалок! И с твоей смертью я наконец обрету свой истинный облик!

Паладин, слышавший весь разговор, вначале думал, что Лигтон заметил его осторожные движения и тянет время, отвлекая внимание дракона. Да и слишком много сил и воли отнял бой, чтобы размышлять о словах, произносимых магом. Но теперь до Прайда начал доходить смысл всего происходящего, и рыцарь удивленно воззрился на мага…

Нет, уже не на мага, а на дракона в человеческом обличье. Обернувшись к воину, маг не смог сдержать насмешливой ухмылки:

– А тебе, храбрый рыцарь, я благодарен за самоотверженность и бесконечное мужество. Я буду вспоминать тебя долгими вечерами. Но, к твоему, несомненно, сожалению, тебе, герой, не суждено вернуться из этого славного похода. Придется доблестно пасть в сиянии славы. Моей славы! И ради богатства. Моего богатства!

Лигирканингтон захохотал. Фирсашодар, выглядевший совершенно мертвым, при звуке этого хохота выдохнул последнюю, предсмертную струю пламени в Лигтона. На большее не осталось в его огромном теле ни сил, ни самой жизни, и, выдохнув пламя, он умер окончательно. Но бушующий несколько мгновений огонь не причинил Лигтону совершенно никакого вреда – он предусмотрительно, еще наблюдая за сражением из безопасного места, оградил себя соответствующим заклинанием.

Прайд, осознавший всю бессмысленность гибели товарищей, а также безнаказанность, на которую рассчитывал Лигтон, бросился к магу, надеясь придушить его голыми руками. И, доберись воин до своего обидчика, он легко свернул бы ему шею. Но Лигтон рявкнул короткие слова заклинания, и паладин почувствовал, что не может пошевелить даже пальцем. Он напрягал всю свою волю, но даже зубами не мог скрипеть – маг наложил на него заклинание парализации.

Черты того, кого все считали чудаковатым старым магом, начали быстро искажаться – со смертью Фирсашодара заклинание, наложенное на Лигирканингтона, тоже умирало, и теперь дракон возвращался в свой настоящий облик. Тело изменялось, увеличиваясь в размерах, одежды трещали и рвались. Лигирканингтон понимал, что сейчас он особенно уязвим, но все враги, кроме обездвиженного рыцаря, пали, сраженные мощью Фирсашодара. Счастливый, дракон хохотал, ликуя и упиваясь своей победой. И тут произошло то, чего не мог предвидеть ни Прайд, ни один из драконов, находившихся в зале. Неожиданно смех Лигтона оборвался, сменившись бульканьем и хрипом. Он повернулся, пытаясь рассмотреть чтото, и Прайд заметил вдруг торчащий в его шее чуть ниже затылка тяжелый метательный кинжал. Еще один кинжал, мелькнув в воздухе едва уловимым росчерком, вонзился в грудь удивленного Лигирканингтона – туда, где еще билось заключенное в человеческое тело сердце дракона.

Лигирканингтон бесформенной тушей рухнул на труп своего давнего врага – уже не человек, но еще не дракон. А изумленный Прайд, со смертью Лигтона вновь обретший способность двигаться, увидел, как, с трудом волоча ноги, навстречу ему ковыляет улыбающийся Маерон Лар.


Ведомые неведомым | Рождение героев | Хозяин Мертвого леса