home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



17

– Пресс-центр уголовного суда. Здесь каждое преступление становится репортажем, а репортаж – преступлением. Мики Даймонд слушает, – репортер-ветеран «Нью-Йорк пост» ответил по телефону со своим обычным энтузиазмом, характерным для рабочего утра четверга. Он освещал все события, происходящие в криминальном суде, столько лет, что никто и не помнил, когда он начал это делать.

– О чем вы думали, когда давали утром эту статью? – спросила я, сдерживая гнев.

Пэт Маккинни оставил на моем столе третью страницу из сегодняшнего номера, там были приведены мои слова насчет расследования дела Кэкстон. Батталья проводил непреклонную политику по поводу общения своих помощников с прессой. Он требовал неукоснительного следования ей и был прав. В прокуратуре было более шести сотен юристов, и к нам поступало более трехсот тысяч дел в год. В этой ситуации стало бы безумием разрешить обвинителям комментировать для прессы те дела, которые он вели. Первым делом я позвонила Роуз Мэлоун – предупредить, что мои слова в статье Микки – чистой воды вымысел, а затем набрала номер пресс-центра.

– Больше нечего было печатать, Алекс. А мой редактор требовал статью.

Я посмотрела на первый абзац. В нем Даймонд приписал мне заявление о том, что в расследовании сделан большой шаг вперед.

– Если мы и близки к завершению дела, как вы пишете, то для меня это большая новость, – заявила я. В статье говорилось, что мне и детективам из убойного отдела Северного Манхэттена удалось установить мотив убийства Дениз Кэкстон и что я собираюсь произвести арест. – Батталья будет в ярости, когда прочтет этот бред сивой кобылы. Теперь мэр насядет на него, требуя произвести арест, а у нас даже нет подозреваемого.

– Правда встречается так редко, Алекс. Поэтому я стараюсь ею не разбрасываться, – он посмеялся над собственной шуткой, зная, что я не сочту ее забавной. – Дайте опровержение. А лучше слейте мне что-нибудь горяченькое. Может статься, это заставит убийцу занервничать – он станет думать, что вы знаете о нем больше, чем на самом деле.

– Спасибо за помощь, Микки. Когда он придет сдаваться после публикации вашей статьи, я лично прослежу, чтобы вам выплатили обещанное вознаграждение.

По крайней мере, я убедилась, что информация об убийстве Марко Варелли еще не просочились в прессу. Даймонд бы пятки стал мне целовать, если бы я сказала ему о том, что мы вчера обнаружили.

Мы сообщили о нашем открытии вдове Варелли, когда в похоронном бюро начали собираться скорбящие. Шок от осознания, что ее мужа убили, вскоре сменился удовлетворением, ведь она оказалась права – муж умер неестественной смертью. Она проявила характер, взяла себя в руки и вышла навстречу друзьям и знакомым. Прощание продолжалось около двух часов. Все это время я, Майк и Мерсер бродили среди пришедших.

В конце вдова тепло поблагодарила Чэпмена и обернулась ко мне:

– Понимаете, мисс Купер… Я всегда знала, что Марко Варелли никогда не оставит меня по собственной воле. Такова была его любовь, так он жил.

Похороны были назначены на пятницу, после второго сеанса прощания в четверг, то есть уже сегодня. Вдова пригласила нас троих к себе на следующей неделе.

Майк еще вчера получил ее разрешение опечатать мастерскую Марко и поставить там патруль. Сегодня он собирался зайти туда вместе с экспертами-криминалистами. Она или кто-то из помощников Варелли должен был сказать, не пропало ли что-то из картин или иных ценностей. Но это могло подождать.

Когда все разошлись из обшарпанной похоронной конторы, Майк и Мерсер договорились с патологоанатомом о перевозке тела Марко Варелли в лабораторию для вскрытия.

Я вернулась в офис разобраться с новыми делами и дождаться Майка и Мерсера, чтобы с ними поехать в Челси. Мы снова направлялись в «Галерею Кэкстон» побеседовать с Брайаном Дотри и проследить за тем, как велся обыск.

Мерсер позвонил в одиннадцать тридцать и сказал, что выезжает на Западную 22-ю улицу. Майк был в морге, присутствовал при вскрытии Варелли. Патологоанатом подтвердил то, что мы обнаружили в похоронном бюро, но Майк еще не освободился и должен был догнать нас уже в Челси.

Пока я ехала в галерею на своем джипе, я думала о Дениз Кэкстон, Омаре Шеффилде и Марко Варелли. Что-то связывало их при жизни, это же привело их к смерти. Что же это было?

Я припарковалась перед входом и зашла в «Эмпайр-Динер» выпить чашечку кофе, ожидая парней. Они появились через пять минут.

– У тебя есть ордера? – спросил Майк, усевшись за столик рядом с Мерсером, с которым они встретились у входа.

– Все, что могут нам потребоваться.

Мы перешли дорогу и прогулялись вниз по улице. Там въезд в гараж при галерее перегораживала полицейская машина. Один из полицейских, заметивших наше приближение, узнал Майка и подошел поздороваться.

– Эй, Чэпмен, как дела? Давно не виделись. Я думал, ты работаешь только в ночную.

– Работал, Джек, работал. Но теперь боюсь темноты, поэтому езжу по городу днем. Что-нибудь интересное происходит?

– Да нет. Все тихо. Пешеходов почти нет. Все посылки мы обыскиваем, а грузовики вообще не впускаем и не выпускаем. Со вчера ничего не изменилось.

Внутри нас встретила секретарша.

– Мистер Дотри был уверен, что вы зайдете сегодня. Он наверху с клиентом. Я могу устроить вас здесь, на первом этаже…

– Нет, спасибо, – ответил Майк, игнорируя молодую женщину и сразу направляясь к лифту. Мы поднялись на последний этаж и вышли на площадку, но Дотри нигде не было видно. Мерсер пошел посмотреть, не в кабинете ли он, а мы с Майком снова залюбовались старыми рельсами.

– Отец часто рассказывал о том, как банды с Адской Кухни нападали на поезда – «Хьюстонские Мусорщики», «Суслики». Когда он был мальчишкой, то частенько отирался в салуне, дальше по улице, исполнял поручения хозяина по имени Мерфи Колотушка. Его так звали, потому что шумных посетителей он успокаивал ударом молотка для мяса по голове.

Майк перегнулся через железные перила, чтобы охватить взглядом Челси. Он не был бы так счастлив даже на вершине Эйфелевой башни. Здесь вырос его отец, здесь его корни.

– Этот вид может полностью изменить мое представление о Дениз Кэкстон и Брайане Дотри. Просто здорово, что они оставили нетронутыми старые пути. – Он обернулся и тут заметил плексигласовую дверь, что вела из галереи к этим самым путям. – Эй, Куп, когда мы с Дотри уладим наши разногласия, я проведу тебя и Мерсера через эту дверь к путям, и мы пройдемся по ним. Я расскажу вам о настоящих гангстерах и покажу места, где зарыты их кости.

– Мы здесь, внизу, мистер Чэпмен! Раз уж вы так освоились, то подойдите и скажите, что вам угодно! – это крикнул Дотри, он был где-то этажом ниже. Я его не видела, но ему, очевидно, сообщили о нашем приходе.

Узкий проход по периметру верхнего этажа был где-то четыре фута шириной. Мы прошли его весь, прежде чем достигли металлической лестницы и спустились вниз.

Этот этаж располагался прямо над путями. Напротив разнообразных экспонатов, висящих на стенах, стояли диваны и кресла.

Брайан Дотри и какой-то мужчина сидели лицом к лицу в глубоких креслах из коричневой кожи. Дотри встал и пожал Чэпмену руку.

– Дайте-ка я угадаю, – сказал Майк, разглядывая две стоящие рядом желтые колонны, представляющие собой некую скульптурную группу. – «Кот в шляпе»?

– Позвольте зачитать вам из каталога, детектив «Эта минималистская передвижная композиция ж кинетического стекловолокна таит в себе завораживающую, головокружительную неопределенность». Нравится? Или вы предпочитаете вон ту, что у меня за спиной? Очень талантливый новый автор – в своих «немых, но говорящих за себя» скульптурах использует воск, пыльцу, мрамор и рис. Производит впечатление?

– Раз уж вы спросили, то лично моя квартира неплохо смотрится с парочкой плакатов Национальной футбольной лиги на стенах, потрепанным бейсбольным мячом с автографом Берни Уильямса и постером с Тиной Тернер, что мне подарила мисс Купер. А от ваших экспонатов меня воротит.

– Давайте тогда вернемся в мой кабинет, – предложил Дотри и направился к выходу.

Мы с Мерсером потянулись за ним, а Майк протянул руку гостю, который так и остался сидеть.

– Здравствуйте. Извините, что прервали вас. Я – Майк Чэпмен из убойного отдела. А вы?…

Симпатичный темноволосый мужчина лет сорока встал, улыбнулся и пожал протянутую руку:

– А я – Фрэнк Ренли. Приятно познакомиться.

– Бог ты мой! Мистер Ренли! А мне-то как приятно познакомиться. Идемте-ка с нами в кабинет. У меня и для вас найдется пара вопросов, когда мы закончим с мистером Дотри.

– Разумеется. Я сразу понял, что вы захотите поговорить со мной о Дени. Буду рад помочь.

Пока мы шли к узкой лестнице, Мерсер прошептал мне на ухо:

– Вы с Майком идите к Дотри. А я пригляжу за Ренли, чтобы он никому не позвонил, пока вы будете беседовать. Нам выпала редкая возможность застать его врасплох.

Мы с Майком зашли в кабинет вслед за его владельцем.

– Как я и предупреждал, у нас есть ордер на обыск вашей галереи и склада. Детективы прибудут с минуты на минуту. Вы можете облегчить свою участь если сразу покажете то, что мы ищем, а именно – деловые бумаги Дени и ее вещи, шкафчик Омара в раздевалке, ну и все в таком духе. Посмотрите сами на бумажку, убедитесь, что все официально. А еще мы хотели бы взглянуть на картины, что у вас тут хранятся.

– Вы ищете что-то конкретное? Мне трудно понять, что именно привлекает вас в искусстве, мистер Чэпмен.

– Может, у вас есть Рембрандт?

– Так, значит, вы тоже ищете этот мифический Святой Грааль? Сейчас все разыскивают что-нибудь грандиозное. Но реальнее выиграть в лотерею, чем найти эту пропавшую картину.

– Значит, вы не против, если мы тут все посмотрим?

– Естественно, нет.

– А вы с Дени говорили об этом? О «Шторме в Галилее».

– Часто, очень часто. В нашем бизнесе все говорят об этой картине.

– Мне кажется, – заметил Майк, – что на месте бывшего зэка, провернувшего неплохое дельце и оказавшегося с горячим товаром на руках, я бы обратился к кому-нибудь с аналогичным прошлым. Я не стану пытаться взлететь высоко и ждать, что меня сдадут федералам за легкий намек, нет, я разыщу своего брата-вора, который уже нюхал нары и не отличается излишней совестливостью.

– Что вы хотите услышать от меня, детектив' «Собака лает, ветер носит»?

– Послушайте, нам известно, что кто-то предложил Дени Рембрандта. И знаем о ее визите к Марко Варелли. Она приносила ему краску на идентификацию.

Дотри выдержал взгляд Майка.

– Это старый прием, о нем пишут во всех детективах, мистер Чэпмен. Варелли мертв. Не заставляйте меня поверить, что он призвал вас к своему смертному одру за пять минут до инфаркта. Я сомневаюсь, что вы вообще с ним разговаривали. Старик был не из болтливых. Лучше смените тактику и снова начните меня запугивать.

– Лоуэлл Кэкстон сообщил нам о том, как угнали грузовик с работами Делла Спигаса в прошлом июне. Он велел у вас поинтересоваться, почему пропажа этих картин чуть не свела Дени с ума.

– Ну, полагаю, исчезновение целого грузовика с картинами выбьет из колеи любого дилера. Делла Спигас как раз выставлялся в «Кэкстон». А само происшествие было чересчур странным. Не нашлось ни одного свидетеля угона, мы даже не знаем, были ли похитители вооружены. Дени наняла это восьмиколесное чудовище у компании, развозящей содовую, чтобы грузовик ничем не выделялся на дороге. Водители остановились выпить кофе на транзитной автостраде, а когда вышли из «Макдоналдса», то машины уже и след простыл.

– Его не нашли?

– Как раз наоборот. Нашли на следующий же день. Брошенным за старым заводом на севере штата. Ничего не пропало. Либо грабителям не понравился Делла Спигас, либо они хотели украсть содовую, а не картины.

– А что Дени думала по этому поводу?

– В первую ночь? Она просто рвала и метала. Считала, что это кто-то из своих, кто знал о перевозке картин в грузовике из-под содовой. Но когда все картины нашлись в целости и сохранности, она успокоилась и решила, что угон – это просто совпадение. Воры-любители захотели попить бесплатной водички, но промахнулись.

– Так, может, кто-то все-таки полагал, что Рембрандт у нее и что она решит перевезти его вместе с картинами Делла Спигаса?

– Да, такой вариант нельзя отбрасывать, особенно принимая во внимание, как сильно она расстроилась. Но, как вы прекрасно понимаете, детектив Чэпмен, полицейские, которые обнаружили грузовик, тщательно его осмотрели и запротоколировали найденное. Рембрандта там не было. Но Дени успокоилась, стала слишком безмятежной для человека, у которого пропал шедевр.

Следующий вопрос Майка вернул нас на год назад:

– А та июньская поездка в Лондон, когда Лоуэлл отправился один, после которой распался их брак? Что такого вы с Дени затеяли, отчего она не смогла уехать с мужем?

– Как ни старайтесь, Чэпмен, вы меня в это не втянете. Чем бы там Дени ни занималась, я понятия об этом не имею. Но вы правы в одном – это очень серьезно. Кто-то ей позвонил, связался с нею – и сделал ей предложение, от которого она не смогла отказаться. Она полностью отдалилась от меня и стала очень скрытной. Тогда это меня беспокоило, но через несколько дней она передумала и уехала к Лоуэллу. Остальное вам, очевидно, известно. Больше я об этом не вспоминал. Решил, что у нее намечалась сделка, но сорвалась. В нашем деле такое постоянно случается.

Секретарша Дотри сообщила ему по интеркому, что пришли детективы.

Чэпмен встал.

– Покажите ребятам, где у вас тут что, ладно? – Он перегнулся через стол, упершись кулаками в кожаный ежедневник. – И помните, мистер Дотри, вам стоит волноваться не только из-за меня. Утаите что-то от полицейских – и к вам придут ребята с Одиннадцатой авеню: Нокс Кастет, Маларкей Культя и Курран Смородина. У них такие приемы, которые Верховный суд не узаконит до второго пришествия.

Когда Дотри вышел из комнаты, я накинулась на Майка:

– О ком ты говорил, черт возьми? Жаль, я не знаю, что ты делаешь, когда меня нет рядом. Ты не вправе угрожать людям, а я не могу позволить тебе это делать.

– Ну хоть разочек, а? Я всю жизнь мечтал сказать кому-нибудь такое. Раньше этот район назывался Бойцовый Ряд. А эти парни – Кастет и Культя – были реальными бандитами, мой отец до ужаса их боялся, когда еще в школе учился. Расслабься, блондиночка. Эта банда перестала существовать в тысяча девятьсот тридцать втором. Они все давно уже кормят червей. А я что, напугал тебя?

Майк выглянул из кабинета и пригласил Ренли. Я представилась ему.

Антиквар был в черном с головы до пят – рубашка-поло под горло, льняные штаны, легкие мокасины. Шевелюру цвета вороного крыла он прилизал так тщательно, что ни один волосок не выбивался. Я решила, что это его стиль, а вовсе не траур.

– Надеюсь, вы ответите на несколько вопросов о Дениз Кэкстон, – начал Майк. – Я так понимаю, вы с ней были довольно близки. – Стальные интонации перестали звучать в его голосе. Я поняла, что от Ренли он рассчитывает узнать много подробностей о личной жизни Дени за последний год.

– Я не делаю из наших отношений тайны, детектив. Мы с Дени познакомились два или три года назад. После того как в прошлом году ее брак с Лоуэллом стал формальностью, мы очень сблизились.

– Вас не раздражали соперники?

– Вы имеете в виду ее мужа или Престона Мэттокса? Я понимал, как она к этому относится. Когда она встретила Лоуэлла Кэкстона, то была совсем еще ребенком. И пока существовал их брак, она оставалась ему верна, хотя, естественно, у нее была масса возможностей. В Бате Лоуэлл сильно унизил ее. Вот тогда она и расправила крылья. Но оставалась замужем за Лоуэллом. И не была готова связать свою жизнь с кем-нибудь еще. А нам с ней было очень хорошо как в личном, так и в профессиональном плане.

– Иными словами, вы не женаты?

– И никогда не был, – ответил Ренли.

– А как вы познакомились с миссис Кэкстон?

– Когда я перенес свою деловую активность в Нью-Йорк…

– А чем вы занимаетесь?

– Антиквариатом. Высшей пробы. Мебель, серебро, в основном девятнадцатого века.

– А откуда вы приехали?

– Из Палм-Бич, детектив. Я вырос во Флориде, во Флорида-Кис. Там и начал свое дело, но мне приходилось часто ездить на аукционы в Англию, Францию, Италию и, конечно, в Нью-Йорк. У меня остался домик у моря, но живу я теперь здесь, Я увидел Дени задолго до того, как мы познакомились. Ее трудно было не заметить – дело не столько в ее внешности, сколько в темпераменте, энергетике. Она всегда стояла на пороге больших открытий, а в те дни еще и старалась показать Лоуэллу, чему научилась от него.

Майк решил вызвать его на откровенный – как мужчина с мужчиной – разговор:

– И вы не подкатывали к ней до того, как она порвала с мужем? До этого скандала в Бате? Не приглашали пообедать, не звонили?

– Я не звонил ей и после скандала, Майк. Это она мне позвонила. Мы посещали одни и те же аукционы, поэтому примелькались друг другу. Иногда, покупая картины для клиентов, я спрашивал ее совета. Ничего личного. Когда она в тот раз вернулась домой из Англии, то намеревалась дать понять всем своим знакомым, что ее брак распался. Позвонила мне и пригласила на несколько вечеринок. Для нас все началось как игра. Я и подумать не мог, что влюблюсь в нее или что она полюбит меня.

– А как же другие мужчины?

– Многие старались добиться ее внимания. Было бы глупостью с моей стороны закрывать на это глаза. Но, полагаю, моим самым серьезным соперником стал Престон Мэттокс. Он у меня уже в печенках сидел.

– Почему Мэттокс, а не кто-то еще?

– Вам когда-нибудь приходилось слышать о Янтарной комнате?

– Ага, – ответил Чэпмен, – мне многое про нее известно.

– Мэттокс был убежден, что Лоуэллу Кэкстону удалось контрабандой провезти ее панели из Европы сюда и что он их где-то прячет. Престон – архитектор с мировым именем. Дени говорила, у него есть мечта – не забудьте его об этом спросить – создать собственный шедевр из остатков Янтарной комнаты. Я так и не понял, интересовала ли его Дени или тот факт, что она могла стать его проводником к мечте. Сама Дени всегда злилась, если я озвучивал ей эту версию. Послушайте, я провожу в разъездах много времени. И я никогда не рассчитывал, что Дени станет сидеть дома и вышивать, ожидая моего возвращения. Она знает – извините, знала, – что в Европе я встречался с другими женщинами. Но не делала из этого проблемы. Слишком долго она была связана, чтобы теперь обращать внимание на такие пустяки.

– А что привело вас сюда? – спросила я, не видя никакой связи между искусством девятнадцатого века и миром Брайана Дотри.

– Как вы уже, полагаю, заметили, меня не позвали на похороны Дени. А с Брайаном мы старые друзья, и он знает, как я горевал. Мне просто нужно было поговорить, вспомнить, осознать произошедшее. Могу я называть вас Алекс? Когда вы поймаете того ублюдка, Алекс… – Ренли замолчал, уронил голову на грудь и махнул рукой, словно призывая нас обождать минуту, пока он вновь не сможет говорить. – Заканчивать предложение бессмысленно. Ни вы, ни суд не сможете сделать с ним ничего, даже отдаленно напоминающего справедливое возмездие. В газетах писали, ее изнасиловали. Это правда?

– Мы не исключаем такой возможности, – ответил Чэпмен.

Ренли вновь опустил голову.

– Она была такой нежной… о господи, не могу представить, что какой-то урод касался ее, причинял ей боль. – Он снова замолчал. – Я хочу помочь вам.

– Дайте ваш телефон, – отозвался Майк, вынимая из кармана блокнот. – В процессе расследования нам придется часто беседовать. Как только мы разберемся с деловыми бумагами и прочими уликами, что у нас уже есть, я позвоню, и мы договоримся о встрече, лады?

Ренли достал визитку из бумажника, написал свой домашний телефон и отдал Чэпмену.

– Не хотите, чтобы я мешался под ногами? Кажется, вам чем-то не угодил Брайан?

– Вы знаете, что миссис Кэкстон шантажировал один заключенный?

– Естественно. Она была в ужасе. Считала, что Лоуэлл хочет ее убить.

– А вам не известно, по какой причине она наняла Омара?

– На самом деле я очень разозлился. Брайан вам подтвердит. Я мог был назвать ей сотню причин, по которой не следовало нанимать Омара. И мне не жаль, что его нашли в канаве, Майк. Но она думала что, поступая так, сможет наилучшим образом защититься от Лоуэлла. Что-то вроде страховки.

– А если бы Лоуэлл умер первым, она осталась бы богатой вдовой, да, мистер Ренли?

– Поедем как-нибудь со мной в Палм-Бич, Майк. Вам нужны богатые вдовушки? Будь я до них охотником, ради такого дела не стоило бы приезжать в Нью-Йорк, если вы на это намекаете. Во Флориде их – как мух.

– Мне жаль, что Дениз убили, мистер Ренли, – я встала и протянула ему руку.

Весь остаток дня Брайан Дотри помогал детективам в нелегких поисках предметов искусства, что находились в его галерее и на прилегающем складе. А я сидела в его кабинете, просматривала документы, что он предоставлял мне в соответствии с повесткой, и ксерокопировала множество счетов и бумаг. К концу дня от бесконечных цифр у меня стало двоиться в глазах.

– Мальчики, я вам еще нужна? – поинтересовалась я у Мерсера в шесть пятнадцать. – Сегодня у меня ужин и балет, если, конечно, вы сможете пережить мое отсутствие.

– Выметайся! Я перекушу где-нибудь, а потом наведаюсь к работникам мастерской Варелли. Оставлю тебе сообщение на автоответчике, если найдем что-нибудь интересное. Приедешь завтра?

Я жутко устала и была просто вымотана тем, что все нити в этом расследовании ведут в тупик, поэтому радовалась, что завтра пятница.

– Я буду в офисе весь день. У меня билет на семь тридцать Хочу уехать на выходные, но мне как-то неудобно бросать вас тут одних.

– А зачем ты нам нужна, Куп, пока мы не найдем тебе преступника? Лети отдыхай. Я тебе до отлета еще позвоню.

Я вышла к машине, объехала квартал, пробилась в тоннель через пробку в Джерси – это возвращались домой жители пригорода – и двинула на север по Десятой авеню. После тоннеля я свернула на 64-ю улицу, где и припарковалась в просторном гараже под Линкольновским центром. Хотя театр Метрополитен-опера обычно пустует весь август, на этот вечер было назначено гала-представление: попурри из балетов, с которыми труппа собиралась поехать на гастроли за границу.

В подземной парковке было несколько уровней, каждый помечен широкой полосой краски на стенах. Я так вымоталась, что приходилось поминутно напоминать себе, что меня направили на пандус в красной зоне парковки. И не помешало бы какое-нибудь запоминающее устройство, чтобы сказать мне по возвращении, что я оставила машину в пятом ряду от двери за большой колонной, помеченной цифрой 5.

Я встала в очередь за квитанцией, затем направилась к лифту.

Натали Муди и несколько ее друзей уже сидели в ресторане «Гранд-Тьер» под огромной фреской Шагала, что была обращена к зоне отдыха. Они заказывали ужин. Я выбрала лосося на гриле, мы поели, поболтали и спустились вниз, в партер.

Только балет помогает мне забыть кровавые сцены насилия, с которыми я постоянно сталкиваюсь по долгу службы. Я сама училась танцевать почти одновременно с тем, как научилась ходить. Я и сейчас хожу на занятия – с одной стороны, это помогает поддерживать форму, а с другой – отвлекает от темной стороны жизни. Будь у меня талант, из всех вариантов я бы предпочла стать примой в Американском театре балета.

Я откинулась на спинку кресла, готовая погрузиться в мир фантазий, – хрустальные люстры поплыли вверх, и занавес поднялся, явив первую зарисовку. Нам выпала редкая возможность увидеть утонченную Жюли Кент в паре в Виктором Баби в па-де-де из «Лебединого озера». Зрители наградили их щедрыми аплодисментами, вызвав на поклон более шести раз, и я на целых полчаса забыла о Дениз Кэкстон. Во втором отделении Алессандра Ферри вместе с восхитительным Джулио Бокка представили сцену на балконе из «Ромео и Джульетты», и я полностью растворилась в их неподражаемом искусстве.

Еще был фрагмент из «Родео» с Кэтлин Мур и Жилем Боггсом, а после последнего антракта труппа собиралась представить «Царство теней» и «Баядерку». Но в десять тридцать я сказала Натали, что не смогу остаться, потому что пора домой. Я боялась, что под музыку Минкуса и танцы Теней в белоснежных пачках засну в кресле.

Я полезла в свою бездонную сумку за ключами от джипа, напомнив себе, что искать надо красную парковочную зону и колонну номер пять. Путь до автомобиля показался в два раза длиннее, чем четыре часа назад, я еле передвигала ноги. Машин осталось не так уж много, отметила я про себя. Меня всегда раздражало, что зрители, живущие в пригородах, уходят из театра до окончания представления. Сегодня я сама стала таким дезертиром.

Я завела мотор, включила фары, сдала назад и направилась в конец ряда, чтобы съехать с пандуса и вырулить к выезду. Но когда я повернула, из соседнего ряда выскочил массивный внедорожник.

Я вдавила в пол педаль газа, спеша уйти влево, на четвертую красную линию, а внедорожник пристроился в хвост. В среднем ряду я заметила пустое место, целый квадрат, на котором не было машин, подъехала туда, притормозила, вписалась в поворот и сразу же повернула налево.

Внедорожник не смог повторить мой маневр и поехал окружным путем. Я заметила, что он срезал два ряда, намереваясь перехватить меня у съезда с пандуса.

Я крутила руль правой рукой, а левой изо всех сил давила на клаксон, надеясь, что кого-нибудь привлечет этот неприятный звук. «Ягуар» с двумя парочками внутри преградил путь моим преследователям, и я проскочила вперед, надеясь, что при выезде, где красная полоса сливалась с желтой и синей, будет дежурить охранник.

Я машинально нажала на тормоз и тут же поняла, что эта остановка может мне дорого стоить. Просто я всегда выбираю, куда выехать – на северную или южную сторону здания, в зависимости от того, какой из выездов открыт в этот час.

Сейчас я решила повернуть направо, выехать на 64-ю улицу, где на автобусной остановке после спектакля все время толпится народ. Но тут темный внедорожник догнал меня, обошел и отрезал от выезда. Не выключая двигателя, его водитель – мужчина – выскочил и побежал в мою сторону, в руке у него блестел металлический предмет.

Внедорожник стоял как раз между мной и металлическим шлагбаумом, за которым было мое спасение. Мужчина ударил рукой по капоту моей машины, тут я нажала на газ, и джип перескочил через бровку на выезде. Я смела шлагбаум и полетела вперед, прочь из-под земли на 64-ю улицу.

Я засигналила, разгоняя пешеходов, неспешно гуляющих по летнему Бродвею. Притормозила, чтобы убедиться – горит зеленый, а затем направилась к оживленному перекрестку и уже без задержек доехала до развязки у Центрального парка и дальше до Ист-Сайда.


предыдущая глава | Прямое попадание | cледующая глава