home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



23

В понедельник, в семь утра, не успела я выйти из душа, как Джейк подал мне телефонную трубку. Звонил Майк Чэпмен.

– Прямое попадание.

– Ты это о чем?

– Мне только что звонил Боб Талер. Сказал, у них совпал образец спермы, найденный на брезенте из багажника универсала Омара Шеффилда, с образцом из их базы данных.

«Прямое попадание» – так говорили ученые, когда образец ДНК улики совпадал с образцом из базы Данных преступников.

Детективам не нужно было называть имена, искать отпечатки пальцев, фотографии или свидетелей – работа, которая раньше отнимала уйму времени, – теперь компьютер проводил сравнение в считанные секунды.

Талер был начальником серологического отделения при судмедэкспертизе и одним из тех, кто добился введения этой системы. Законодательством штата Нью-Йорк было разрешено создание базы данных, а к концу девяностых такие базы появились практически во всех штатах. Постепенно банки данных заполнялись материалом – генетическими отпечатками, ДНК из крови, которую берут у всех заключенных, осужденных за сексуальное преступление или убийство.

– И кого назвал компьютер? – спросила я.

– Антон Бейли. Осужден три года назад за кражу. Сидел в Буффало. Отсидел половину четырехлетнего срока и был выпущен условно-досрочно восемь месяцев назад.

– Тогда как он оказался в базе данных?

У него не должны были брать кровь, раз осужден он был за кражу, то есть преступление без применения насилия.

– В этом все дело. Он был не в базе Нью-Йорка. Талер попросил федералов прогнать образец по всем штатам, и пожалуйста – результат нашелся во Флориде. – Солнечный штат одним из первых начал собирать образцы ДНК преступников. – Похоже, мистер Бейли жил на юге под другим именем – Энтони Бейлор. А уж мистер Бейлор провел несколько нелегких лет в Гэйнесвилле. Его посадили в восемнадцать почти на двадцать лет. Изнасилование первой категории. Так что, выходит, Антон Бейли – тот тип, что изнасиловал Дениз Кэкстон.

– И убил ее.

– Кстати, об убийстве, – произнес Майк. – Если это не было изнасилованием, которое плохо кончилось, то кто-то, должно быть, нанял Бейли, чтобы прикончить Дени. Вот уж попадание так попадание.

– Нам осталось лишь понять, какова роль Антона в этом деле.

– Талер – единственный госслужащий, чей офис открывается в семь утра. Я позвоню в тюрьму после девяти. Я просто хотел, чтобы ты была в курсе.

– Как твой пациент?

– Провел бессонную ночь. Была сильная боль. Но сегодня с него снимут несколько трубок и, надеюсь, переведут в обычную палату.

– Батталья договорился о круглосуточной охране для меня, пока все это не кончится. Я уже сказала ему, что чувствую себя так, будто на мне пуленепробиваемый жилет из человечины. Сегодня меня эскортируют на работу. У тебя на сегодня назначены допросы?

– Если Мерсера переведут до обеда, я тебе позвоню – поедем ко мне на работу вместе. Я начинаю думать, что безопаснее всего назначать допросы именно в здании полиции.

– Ты сам выспался?

– Не так хорошо, как ты. Но медсестричка выделила мне каталку в коридоре.

– А личность убитой девушки установили? – спросила я, имея в виду секретаршу, которая впустила нас с Мерсером в галерею и которую я еще раньше заметила в галерее Дени. Она могла быть связана с убийцей.

– Да. Ее звали Синтия Грили. Двадцать три года, из Сент-Луиса. Брайан Дотри заявил, что она была внештатной сотрудницей. Говорит, девчонку наняла Дени, а не он. И что Дени познакомилась с ней когда та работала у Лоуэлла на 57-й улице. Лоуэлл считал, что у Синтии слишком много пирсинга, чтобы работать в культурном месте, поэтому он был рад ее отпустить.

Еще одна загадка.

– Ладно, я поеду на работу и буду ждать твоего звонка. Пожми Мерсеру руку за меня. Передай, что я вечером заеду. У тебя есть где привести себя в порядок?

– Не парься. Я приму душ в участке. А запасная одежда есть у меня в шкафчике. До скорого.

Батталья назначил двух детективов из своего отдела охранять меня день и ночь во время этого расследования. Мне не нравилось такое ограничение свободы и бессмысленная трата денег налогоплательщиков. Но выбора не было, копы прибыли в больницу еще вчера вечером. Они довезли меня до квартиры, чтобы я собрала вещи на неделю, и отвезли к Джейку, который жил неподалеку. Доставка от подъезда до подъезда – сервис на высоте.

Когда я вошла в квартиру, Джейк смотрел новости по Си-эн-эн. Был уже второй час ночи.

– Выключи ящик, и я никому из Эн-би-си не скажу, что ты смотришь конкурентов, – сказала я, а он молча обнял меня за плечи. – Я больше не могу слышать про сегодняшнее происшествие.

Я скинула окровавленные тряпки и осталась стоять голой прямо в коридоре.

– Забери это, – я протянула ему то, что осталось от моего хлопкового костюма. – Сожги или выкини в мусоропровод, ладно? Я пойду приму ванну. У тебя случайно нет джакузи?

– Нет, но бар все еще открыт, – ответил он, целуя меня в кончик носа. – Если не напустишь слишком много пара, то я принесу тебе выпить, как только избавлюсь от этих одежек.

Я отмокала в ванне, а Джейк сидел рядом на полу. Он принес нам выпивку. Я рассказала, как мы с Мерсером попались в хитрую ловушку, подстроенную преступником, и как мне было страшно при мысли, что Мерсер может умереть. Джейк не перебивал, а я все говорила и говорила не умолкая, даже когда вышла из ванны и завернулась в банное полотенце. А затем меня начало трясти. Я села на край ванны, завязала пояс халата и позвонила матери, чтобы сказать, что со мной все в порядке.

Я долго не могла уснуть – лицо в маске все время стояло перед глазами, но потом все-таки отрубилась. Джейк спал рядом, обнимая меня за плечи.

В семь сорок пять я была готова к выходу.

– Что будешь делать сегодня? – спросила я Джейка, наблюдая, как он завязывает галстук, готовясь ехать через весь город в здание Эн-би-си в Рокфеллер-центре.

– Почти то же, что и ты, иными словами, узнаю, когда приеду на работу. По идее, я должен делать репортаж о выступлении госсекретаря перед членами ООН. Мне стоит волноваться за тебя? Или можно сосредоточиться на боеголовках, гражданских войнах и извержении вулкана на Антильских островах? – шутливо поинтересовался он.

– Батталья приставил ко мне охрану. Так что? Твой пейджер позвонит моему?

– Непременно. Увидимся вечером.

Я вышла из дома и в сопровождении вооруженных телохранителей поехала по ФДР-драйв. Я приехала рано и успела переделать все, что скопилось за пятницу, пока я отдыхала на Виньярде. Я сверилась с ежедневником. Одна из сотрудниц попросила меня присутствовать на встрече с потерпевшей по делу о насилии в семье, назначенной на десять утра.

Оставалось еще несколько часов, чтобы ответил. на звонки и позвонить друзьям. Вскоре начали приходить коллеги. Почти все слышали о вчерашней стрельбе, и многие заглядывали узнать, как я, и выразить сожаление по поводу случившегося с Мерсером. В конце концов я закрыла дверь на ключ, потому что совсем не хотелось встречаться с Маккинни. Мне и без его подколок было плохо.

В десять пятнадцать я позвонила Мэгги – узнать, пришла ли ее потерпевшая.

– Она только что позвонила и отменила визит. Муж пообещал свозить ее в круиз на День труда. Она хочет прийти через две недели. Полагаю, она боится его вовсе не так сильно, как мне показалось.

Значит, у меня появился еще один свободный час. То есть так я подумала, пока Лора не вызвала меня по интеркому и не сообщила, что пришел молодой адвокат из судебного агентства. Его прислали обсудить со мной новое дело. Я открыла дверь и увидела в коридоре Крейга Томпкинса.

– Это кое-что новенькое, по крайней мере, для меня. Начальник практики подумал, что ты можешь знать, на чем построить обвинение.

– Что за дело?

– Охранники из Конференц-центра Джевитса задержали одного парня, но, кажется, им нечего ему предъявить.

– А что он сделал? – Конференц-центр Джевитса был крупнейшим строением в городе, здесь проходили важные встречи и переговоры, заседания промышленников и выставки.

– Он записался на собрание фанатов «Стар трека». Вчера весь день катался вверх-вниз по эскалаторам с этажа на этаж. Охранники обратили на него внимание из-за странного вида: парень таскал с собой большую спортивную сумку, но так и не зашел ни в одну лекционную аудиторию или конференц-зал. Когда он сегодня вернулся в центр, начальник охраны покатался на эскалаторе вместе с ним. Так вот у этого урода в сумке оказалась видеокамера. Он дожидался девчонок в коротких платьях, становился позади них и снимал, что у них под юбкой. Радовался жизни.

– Что с ним сделали?

– Задержали за сексуальные домогательства. Отняли сумку с видеокамерой.

– Правильно сделали. Так в чем проблема?

– У них нет потерпевших.

– А как насчет тех девушек, что он снимал?

Для того чтобы предъявить человеку обвинение в сексуальном домогательстве, достаточно, чтобы женщина заявила, что поведение режиссера-любителя оскорбило ее.

– Девушки не понимали, что происходит. Они просто сходили с эскалатора, не зная, что снялись в кино. Потом начальник охраны просмотрел кассету. Бедра, колени, трусики – но с такого ракурса трудно установить личность. Как же их найдешь?

Я задумалась.

– А как насчет незаконного проникновения? Может, он не имел права находиться в Конференц-центре?

– Не подходит. Он заплатил за вход, значит, имел право находиться в здании.

– А он делал какие-либо заявления? Признавал вину?

– Да, сразу все рассказал. Это женатый бизнесмен из Коннектикута, работает в сфере коммунальных услуг. Начал заглядывать под юбки где-то год назад, потому что его это заводит.

– Задержка развития? Это же поведение школьника старших классов.

– Он говорит, что сможет продать фотки по Интернету. Сайт под названием «U.S. Videos», только расшифровывается как «Up-Skirt».[26] По его словам, там много фильмов, снятых вуайеристами. Полиция провела проверку. Каждую пленку продают за сорок баксов.

– И на них только то, что ты сказал? – недоверчиво переспросила я. – Похоже, не удастся его привлечь. Дай-ка я позвоню Марку.

Так мы в Судебном отделе всегда говорили, когда попадалось заковыристое дельце и нужно было проконсультироваться с шефом апелляционного отдела, нашим человеком внутри системы. Он подтвердил, что нет законных оснований, чтобы привлечь фаната «Стар трека» к уголовной ответственности. Крейг позвонил с моего сотового охранникам из Конференц-центра и велел отпустить парня. Интернет предоставляет извращенцам столько возможностей, сколько мы и представить не можем, а законодатели не торопятся принимать решения в этой области.

В одиннадцать тридцать позвонил Майк из палаты Мерсера:

– Можешь забыть про тех хирургов, что ты видела вчера. Сегодня здесь женщина-врач и компания очень внимательных медсестричек. Так что, думаю, Мерсер Уоллес пошел на поправку. Я отправлюсь в участок где-то в час. Мерсеру дают обезболивающие, а от них он спит. Днем с ним хочет посидеть отец. А ко мне на допрос придет ученик Варелли. Хочешь присутствовать?

– Разумеется.

– Тогда я заеду за тобой, раз я неподалеку от твоей конторы, – предложил Майк. – Затем отвезу тебя сюда, в больницу. А потом пусть твои телохранители снова приступают к шоферским обязанностям.

Я позвонила в спецкорпус узнать, кому отдали расследование дела серийного насильника из Вест-Сайда. Я успокоилась на этот счет, лишь когда мне сообщили, что теперь этим занимаются два опытных детектива, которые много лет проработали с Мерсером.

Я зашла к Роуз Мэлоун. Во-первых, убедить, что я не пострадала, а во-вторых, попросить ее передать Батталье, что, несмотря на ранение Мерсера, я не расклеилась окончательно. Теперь, когда на моих глазах чуть не убили полицейского, я знала, что окружной прокурор назначит другого обвинителя на это дело, если, конечно, нападение не окажется связанным с убийством Дениз Кэкстон.

– Скажи Полу, что мне хотелось бы сказать свое слово, когда Маккинни станет назначать прокурора на дело Мерсера, – попросила я Роуз, когда она сообщила, что Батталья отбыл на ленч.

– Хорошо. Но сегодня он не будет этим заниматься. Ему надо еще внести поправки в речь, которую он произносит сегодня вечером. Вряд ли у него будет время переговорить с Пэтом Маккинни, – ответила она, бросив взгляд на расписание окружного прокурора, что всегда лежало у нее на столе.

– Ладно. Если я ему понадоблюсь, то буду в убойном отделе Северного Манхэттена.

Я направилась к Лоре, чтобы забрать бумаги и дождаться Чэпмена. Она передала мне, что звонила Марджи Фишмен, моя коллега из прокуратуры Квинса.

– Ты как? – первым делом поинтересовалась Марджи, когда я набрала ее номер.

Я заверила ее в своем отменном здоровье и сообщила последние новости про Мерсера.

– У вас на Манхэттене ведь нет ипподромов?

– Нет, – ответила я, помахав вошедшему Майку, который остановился поболтать с Лорой.

– Значит, у нас наконец нашлось дело, с которым тебе еще не приходилось сталкиваться.

– Выкладывай, а там посмотрим.

Иногда нам с коллегами казалось, что ничто в мире нас уже не способно шокировать. И обязательно случалось что-то, что разубеждало нас в этом.

– В прошлый понедельник, недалеко от Акведука, патрульный полицейский, совершающий ночной объезд конюшен, стал свидетелем… как бы это сказать… совокупления конюха и лошади. Ответчика зовут Анхель Гарсия. Патрульный услышал громкий стук, когда голый Гарсия свалился с пластикового ведра, на котором стоял.

– А как лошадь?

– Ветеринар говорит, нормально. Если будешь проезжать мимо тотализатора, скажи Майку, пусть поставит на Саратогу Резвушку. В прошлую пятницу, после полного осмотра и допуска по состоянию здоровья, наша лошадка пришла третьей. Это ее лучший результат за несколько недель.

Я положила трубку, недоверчиво качая головой, хотя мне было жаль бедное животное. К счастью, у нас есть законы против жестокого обращения с животными, и команда Марджи привлечет Анхеля Гарсию к суду за нападение на Саратогу Резвушку. Майк хохотал в голос, когда я пересказала ему эту историю.

– Ты представь, каково будет сокамернику этого Анхеля Гарсии, – заметил Майк. – У всех остальных заключенных висят на стенах портреты Синди Кроуфорд, Джулии Роберте или вырезки из «Пент-хауса». А у Анхеля огромные постеры с Черным Красавцем. Подумать только! Идем, блондиночка, пора отсюда линять.

– Подожди минутку. А кто-нибудь проверил на этот предмет Омара Шеффилда?

– Что именно? Не совокуплялся ли он с лошадьми? – удивился Майк.

– Нет, я про его сокамерников – ты же об этом пошутил. Или Омар сидел в одиночке? У нас есть имена его приятелей?

Майк вернулся к столу и снял телефонную трубку.

– Не помню, чтобы я об этом спрашивал. Наверно, никому не пришло в голову.

Он набрал номер участка и соединился с Джимми Хеллораном – этот полицейский с кукольным личиком прослужил в убойном больше десяти лет, но выглядел как выпускник старших классов. Вчера его тоже назначили на дело Кэкстона, потому что Мерсер был ранен. Он свирепел каждый раз, когда Майк упоминал прозвище, данное ему в участке, – Малыш.

– Привет, Малыш, – начал Чэпмен. – Поройся-ка на столе лейтенанта. Там должны быть бумаги по Омару Шеффилду. Ну, по тому хулигану, который не слушал мать, когда она запрещала играть на путях. Посмотри, указаны ли имена его сокамерников. Мы с Куп сейчас едем в участок. Если ничего не найдешь, позвони начальнику тюрьмы в Коксаки и спроси его. А если попросят повестку, то позвони секретарше Купер, она тебе ее выпишет как нечего делать и пришлет нам на подпись. Своими действиями ты принесешь пользу обществу, – и Майк повесил трубку.

– Где ты припарковал машину? – спросила я.

– За зданием суда, на Бэкстер-стрит.

– Хорошо. Давай выйдем через заднюю дверь. Не хочу ни с кем встречаться и рассказывать о вчерашнем.

Мы спустились в холл, прошли мимо залов первичного обвинения и «тараканьего пира», как часто называли наш местный бар. Было еще полчаса до обеденного перерыва, поэтому по дороге нас никто не остановил.

Когда мы прибыли в участок, Джимми Хеллоран снял ноги со стола и встал, чтобы поздороваться с нами, а затем указал на молодого человека, который читал газету за столом в другом конце комнаты.

– Это ваш свидетель на тринадцать ноль-ноль. Парень из мастерской Варелли.

Затем Хеллоран посмотрел в свои записи и добавил:

– Вам нужны были имена? Начальник тюрьмы сказал, что Омар Шеффилд провел большую часть времени в одиночке. А за остальное время у него набралось три сокамерника. Кевин Макгир занимался в основном кражами со взломом. Джереми Фуллер продал героин полицейскому под прикрытием. Оба еще сидят.

Он снова сверился с бумажками.

– А третьего зовут Антон Бейли. Ну как, поможет эта чушь расследованию?


предыдущая глава | Прямое попадание | cледующая глава