home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



27

Когда мы вошли в палату, Мерсер Уоллес поднял голову с горы подушек и, несмотря на слабость, весело поприветствовал нас. Медсестра, кормившая его обедом – он все еще ел жидкую пишу, – поставила поднос на прикроватный столик, пока мы усаживались вокруг пациента.

Чэпмен завладел пультом от телевизора, который свисал на шнуре рядом с кроватью, и включил маленький телевизор, стоявший на полке в углу палаты.

– Слишком рано, – заметил Мерсер, смеясь. Было шесть тридцать пять, и он подумал, что Майк хочет включить «Последний раунд». – Лучше расскажите мне новости по делу.

Но Майк продолжал нажимать кнопку, пока не нашел канал Эн-би-си, спортивные новости.

– Хочешь посмотреть на хахаля Купер? у него сегодня прямой эфир, да, детка? Ой, похоже, в споите Брайан Уильямс его обскакал.

Майк убавил звук и спросил Мерсера, как тот себя чувствует.

– Я плохо помню вчерашние события. Мне дают болеутоляющие, а сегодня даже разрешили часок походить. Один раз туда-сюда по коридору.

– Вот он! – воскликнул Майк, вскакивая с кресла и подходя к телевизору. – Дай-ка звук, Мерсер.

Джейк стоял на Первой авеню перед зданием ООН, мы услышали его голос с середины предложения:

– …после того, как госсекретарь и представитель…

Майк достал ручку, постучал ею по экрану, Джейку в грудь, и сказал:

– Вот оно, Мерсер. Вот почему ни ты, ни я никогда не сможем охмурить мисс Купер – у нас нет таких галстуков, как носят все ее приятели, понимаешь, о чем я? У них у всех на галстуках нарисованы такие малюсенькие, крохотные зверюшки. Подумать только, взрослые мужики – а у них на галстуках бегают белки с орехами, овцы прыгают через заборы, макаки качаются на ветках или жирафы танцуют вальс. Я бы, например, не смог выступать по национальному телевидению и вещать о вводе войск на Ближний Восток, нацепив французский галстук фирмы – как там ее, Куп? Хер… Хермес, Эрмес – как-то так. Но, как бы то ни было, Мерсер, это срабатывает. Все дело в галстуках. Все придурки, которые их носят, получают свою порцию секса. Я прав, блондиночка? Как насчет обычных парней в полосатых галстуках? Думаю, у них нет шансов. Говорю тебе, Мерсер, если бы Алекс Требек разжился таким галстуком, она и на него стала бы смотреть глазам лани, да, детка? Хочешь узнать, с кем Куп сойдется в следующий раз, – посмотри на галстуки окружающих. Элементарно, друг мой.

Мерсер прижал руку к груди:

– Не смеши меня, Майк. Лучше скажите, какие новости в расследовании.

– Во-первых, сразу забудь, что Алекс приходила к тебе сегодня. Пэт Маккинни крепко за нее взялся. Не хочет, чтобы она к тебе ходила, чтобы вы не договорились о деталях произошедшего.

Мерсер посмотрел на меня, ему все еще казалось, что Майк шутит.

– Это верно. Он боится, что мы договоримся о том, что сообщать полиции, если будем видеться. Вчера меня три часа допрашивали. Уверена, они и к тебе приходили сегодня, не успел ты открыть глаза. Не знаю, что его так беспокоит.

– Да, ко мне тоже приходили. Двое из особого отдела. С утра пораньше. Сказали, что на этой неделе отвезут тебя на место событий.

– Да, – подтвердила я, надеясь, что ни Майк, ни Мерсер не заметили, как я вздрогнула от одной мысли, что снова придется оказаться в галерее.

– Мрачное местечко, эта выставка, – заметил Майк, – я заезжал туда утром по пути в больницу. Напомнило фильм великого Орсона Уэллса «Леди из Шанхая» – сцену перестрелки в зале кривых зеркал. Только тут зеркал не было. Вот послушайте. – Майк вытащил из кармана штанов смятую бумажку: – В «Кэкстон» уже устанавливают новую экспозицию. Наверное, из тех дурацких нитей кто-то все-таки решил связать шарф. Сейчас зачитаю вам, что сказал Брайан Дотри в интервью, журналу «Нью-Йорк»: «Художница дополняет свои монохромные полотна кусочками краски или бумаги, выпавшими волосками и прочими подобными аксессуарами». Я мечтаю закончить это дело, чтобы заняться чем-то более близким к жизни типа воров-карманников.

Мерсер поморщился, попытавшись сесть в кровати. Я поправила подушки за его спиной и под головой. Потом взяла Мерсера за огромную руку и попробовала его посадить, но не смогла. Тогда Майк подошел с другой стороны, и вдвоем мы помогли Мерсеру занять более удобное положение.

– Осторожно, капельницы, – предостерегла я Майка, поправляя трубку, которая запуталась в простыне.

– Смотрите, как бы это медицинское изобретение вас не удавило, мистер Уоллес. Это еще одно словечко для моего справочника. Надо не забыть записать. У него есть синоним «придушило». Преступникам часто приходится объяснять свои действия этими глаголами.

– Пощадите, мистер Чэпмен. Мне рекомендован полный покой. Не заставляйте меня вставать, чтобы надавать вам по башке.

Следующий час мы рассказывали Мерсеру все, что узнали от Дона Кэннона и Престона Мэттокса.

– И кому вы верите? – спросил он, когда мы закончили.

Майк пожал плечами:

– Человек постоянно ошибается в своих представлениях о мире. Вот я всегда думал, что мир высокого искусства – это прибежище элиты и изящества. Стильных, спокойных, уравновешенных, культурных людей. Но оказалось, скажу я вам, что в этом мире куда больше подонков, чем поклонников Ганнибала Лектора по всей земле.

– Принимая во внимание, сколько за прошедшие века было подделок и прочих мошенничеств, я вообще не понимаю, как сейчас кто-то может доподлинно оценить картину, – добавила я. Меня удивило, что для многих людей, с которыми мы встретились по этому делу, страстные увлечения превратились в навязчивые идеи, а жизнь их стала такой же иллюзорной, как их искусство.

Майк дотянулся до пульта и снова прибавил звук.

– Итак, тема на финал у нас «Спорт». Неплохо. Ставлю пятьдесят. Поддержишь, Мерсер? – Майк показал ему поднятые большие пальцы, а Мерсер подмигнул. – Доставай бабки, Куп.

Я открыла сумочку и стала в ней рыться. Ночью я захватила из квартиры другую сумку вместо потерянной в галерее, но там успела скопиться куча, казалось бы, бесполезных безделушек, которые не придет в голову таскать разумному человеку. Тяжелый бумажник с чековой книжкой, кредитками, визитками и разными записками оказался на самом дне. И, добираясь до него, я выложила на поднос у кровати ключи от дома, ключи от машины, ключи от офиса и ключи от квартиры Джейка. Потом к ним добавились помада и пудреница. Носовые платки, ручки, расческа, бумажки с клейкой полоской и мое удостоверение.

– Как тебе удается вообще что-то там найти? Для меня это загадка природы. Ладно, сегодняшний ответ: игрок высшей лиги, который первым сыграл на всех девяти позициях бейсбола за один сезон. У тебя шестьдесят секунд, блондиночка. Мы с Мерсером даем тебе фору… А это что за хрень?

Когда я доставала бумажник, вместе с ним вытащился небольшой пакетик. В нем была старомодная бритва и несколько сменных двойных платиновых лезвий, зубная щетка и паста.

– Я принесла это Мерсеру. У Джейка десяток таких походных наборов, чтобы собраться за миг, когда он получает очередное задание. Я подумала, что тебе может пригодиться, пока ты здесь, – сказала я, протягивая пакет Мерсеру. Тот указал на тумбочку и сказал, что отец принес все необходимое, поэтому я убрала пакет обратно в сумку.

– Хватит изображать Клару Бартон. Либо называй имя, либо сразу клади деньги мне в карман.

Я и понятия не имела, о ком идет речь. Достала банкноту в пятьдесят долларов и отдала ее Майку.

– Кто такой Уитни Форд? – Я была уверена, что если рекорд принадлежал не «Янки», то его и вовсе не было.

Требек как раз разговаривал с тремя участниками, ни один из которых не дал правильного ответа. До того как он открыл ответ на экране, Майк произнес:

– Мимо. Кто такой Берт Кампанерис?

Требек отозвался эхом:

– Кто такой Берт Кампанерис?

– Поверить не могу, что ты знал!

Не успела я закончить предложение, как он уже убрал деньги.

– Ты не возражаешь, если я не стану тратить их на цветы и конфеты? У меня есть несколько информаторов, которых надо хорошо подмазать, чтобы они запели.

Зазвонил телефон, и я взяла трубку.

– Могу я поговорить с детективом Чэпменом? – спросил голос.

Я отошла, и Майк протиснулся к телефону.

– Малыш! Что у тебя? – Майк прижал трубку к уху левым плечом и полез в карман за ручкой и бумагой. Несколько минут он молча слушал Джимми Хеллорана, изредка перебивая его вопросами: «Когда?» или «Кто?», а я подала Мерсеру соломинку и помогла ему выпить воды из стакана, чтобы восполнить потерю жидкости, как велела медсестра. – Нет, еще не все, – произнес Майк, прежде чем повесить трубку, – но для начала сойдет. Спасибо.

И он пересказал нам полученную информацию: – Энтони Бейлор. Гэйнесвилль, Флорида. Сейчас ему сорок два, но, когда ему исполнилось восемнадцать, он залез в чужую квартиру. И изнасиловал проживающую там студентку колледжа. Угрожал ей ножом. Удалось установить, что за полгода он совершил еще три изнасилования в городе.

– И ему дали меньше двадцати лет? – усомнилась я.

– Трое других потерпевших были слишком напуганы, чтобы настаивать на обвинении. Слушай, это же было больше двадцати пяти лет назад. Ничего удивительного для того времени.

Да, только в последние десять-пятнадцать лет к жертвам изнасилования стали относиться с уважением в зале суда. Уже в семидесятые годы начали пересматривать законы, которые мешали женщинам обратиться к правосудию, но общественное мнение в отношении таких преступлений очень долго оставалось прежним. Многие века изнасилование было единственным преступлением, в котором обвиняли жертву; на женщин, испытавших подобное, ложилось несмываемое пятно позора, поэтому они предпочитали не искать защиты у закона.

– Мы еще не знали о его юношеских судимостях. Опять же, Флорида. Он сидел в тюрьме для несовершеннолетних, и снова за изнасилование. Напал на женщину в ее собственной машине на стоянке супермаркета.

– То есть мы теперь ловим насильника-рецидивиста?

– Он сидел в Рейфорде. У них там такая тюряга, Алекс, что Аттика покажется курортом. Бейлору пришлось туго. Без шуток, туго. Заключенных сковывали цепями и прицепляли ножные гири. Возможно, он был одним из первых, чья ДНК попала в базу данных. Хотя базы не существовало на момент вынесения приговора, когда пришло время для условно-досрочного освобождения, зэков перестали выпускать, не взяв у них генетические отпечатки. – Майк посмотрел в блокнот и перевернул страницу. – Когда он вышел, то сразу уехал из Флориды. Не могу сказать, что не понимаю его. Если вам вздумается совершить очередное правонарушение, мистер Бейлор, для вас уже построены комфортабельные тюрьмы и на севере страны. Да здравствует Нью-Йорк! Добро пожаловать! Итак, его арестовали за кражу. Сначала предъявили обвинение в краже имущества в особо крупных размерах, но он сознался в хранении краденого. Вот почему ему дали так мало. Прокурору пришлось снять первоначальное обвинение и построить дело, опираясь на его признание, потому что сама кража произошла в Массачусетсе. А задержали Антона Бейли на транзитной автостраде в штате Нью-Йорк за превышение скорости. Когда полиция обыскала его машину, то нашла несколько картин маслом. Ценных. И, как на грех, у него не оказалось с собой приходных ордеров.

– В Массачусетсе? Музей Гарднер?

– Нет. Ты угадала штат, но не музей. В данном случае картины были из некоего музея изящных искусств в Амхерсте. Кражу они не смогли повесить на Антона. Его алиби – что он был в Буффало – подтвердилось. Поэтому его осудили за хранение краденого. Даже предложили сделку: отпустить его, если он назовет имена сообщников. Но он промолчал. Черт, да после отсидки во Флориде с этим сроком он справился играючи.

Интересная новость. Где-то на своем жизненном пути Бейлор столкнулся с преступниками из мира искусства, возможно, они даже использовали его криминальные таланты. Однако простой подсчет показал, что во время кражи в музее он еще сидел во флоридской тюрьме, но позже все-таки смог продать свои способности на рынке подпольных услуг.

– Думаете, он знал Омара Шеффилда до того, как они оказались в одной камере?

– Пока нет оснований так думать. Придется потолковать с некоторыми заключенными. Пока Малыш сообщил только то, что нашлось в бумагах начальника тюрьмы. Может, их свел слепой случай. Омар занимался своим шантажом. И рассказал Антону про Дениз Кэкстон, может, даже показал ему вырезки из «Юридического вестника» про развод, а там указаны все ценности и описаны все сделки. У Антона в голове зреет план. И он делится информацией с…

– С кем? – спросила я. – Вот что нам надо установить. У него должен быть сообщник, у которого есть зуб на Дениз…

– Или на Лоуэлла, – напомнил Майк. – Не уверен, кто из супругов решил прикончить другого первым.

– Неужели ты всерьез полагаешь, что жертвой мог стать Лоуэлл?

Мерсер слушал нас, не вступая в разговор, потому что его опять клонило в сон.

– Ты сказал, что вчера разговаривал с этой Сетте? Она вернулась в Санта-Фе?

Майк ответил не сразу.

– На самом деле я разговаривал с ее экономкой. Она сказала, что Сетте будет через час или около того. Она мексиканка, говорила с жутким акцентом, я едва понял. Нет, с самой Сетте я не говорил. И забыл проверить список пассажиров, чтобы убедиться, что она летела тем рейсом. Извини, Мерсер. Но сегодня я этим займусь.

Ведь из-за сообщения, оставленного Мариной Сетте – или кем-то от ее имени, – мы с Мерсером оказались в галерее «Фокус» и попали под пули. И Майк решил сосредоточиться на этой загадке.

Снова зазвонил телефон, и я снова сняла трубку.

– Александра? Это Роуз Мэлоун. Я так и думала, что ты будешь у Мерсера. Хотела сказать, что мистер Батталья едет домой, А по дороге заедет в больницу.

Слава господу, что есть Роуз! Она надежнее, чем устройство ПВО. Я попрощаюсь с Мерсером еще до приезда Баттальи, и пусть его детективы везут меня в квартиру Джейка.

– И еще кое-что. Полиция арестовала этого Вейкфорда, который приходил в прокуратуру днем, искал тебя.

– Он вернулся еще раз? – спросила я, пораженная его настойчивостью.

– Нет. Но та девчонка, что была у тебя, – Рут, кажется?

– Да.

– Сегодня она явилась к нему в квартиру, хотела снова начать жить вместе. Он сильно ее избил. За то, что она призналась тебе, что переспала с его соседом по комнате.

– О нет. – Я закрыла глаза и стиснула зубы при мысли о том, что гнев этого Вейкфорда излился на девчонку. Я поблагодарила Роуз за звонок и повесила трубку.

– Убегаешь, Куп? – спросил Майк. – А я сегодня ночью посижу у Мерсера. Давай провожу тебя вниз к твоим церберам. Выспись, поговорим утром. И займись вплотную бумагами по Бейли, когда придешь в офис. Мы должны понять, с кем он связан. И нам следует как можно скорее найти Марину Сетте.

Я села на заднее сиденье неприметной машины и весь путь до квартиры Джейка смотрела в окно на темные улицы, болтая с детективами о всяких пустяках. Они высадили меня у здания, посмотрели, как портье меня впускает, а затем припарковались у тротуара; им сидеть у дома до тех пор, пока не прибудет ночная смена.

Я повернула ключ и вошла. В коридоре на столике горела небольшая лампа, под ней лежала записка:

«Дорогая А. Пришел мой черед испариться. Бегу на последний рейс в Вашингтон. В 7 утра мне брать интервью у министра обороны. Спокойной ночи, увидимся завтра. Люблю, Дж.».

Я ощупала незнакомую стену, чтобы в полутьме найти выключатель, включила свет и прошла в спальню. Там я достала свой чемодан и одежду на завтра.

В тишине пустой чужой квартиры я чувствовала себя неуютно. Этой ночью совсем не хотелось быть одной.


предыдущая глава | Прямое попадание | cледующая глава