home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



30

Майк припарковал машину в неположенном месте и прикрепил на стекло служебное удостоверение. Фуллер-Билдинг расположен к северо-востоку от перекрестка, у него два входа: со стороны Мэдисон-авеню и с 57-й улицы. У боковой двери, прямо под красной табличкой «СТОЯНКА ЗАПРЕЩЕНА. ТОЛЬКО ДЛЯ ПОГРУЗКИ И РАЗГРУЗКИ ГРУЗОВИКОВ», стоял огромный трейлер.

На самой машине было написано: «Картофель Лонг-Айленда, Бриджхэмптон, Нью-Йорк». Было очевидно, что его загружают, и отнюдь не корнеплодами.

На улице было сыро, поэтому я поспешила войти в здание. Двое стояли у кузова, у двери – еще один человек, которого я приняла за охранника Лоуэлла.

– Узнала кого-нибудь? – спросил Чэпмен, понадеявшись, что нам повезло и среди охранников окажется бывший полицейский.

– Все такие несимпатичные. Наверное, бывшие Федералы.

Мне знакома планировка этого здания, потому что уже десять лет хожу сюда в парикмахерскую. За исключением салона «Стелла» на втором этаже и нескольких кабинетов дантистов и врачей, все здание занимали галереи. Я знала, что восточные лифты, на одном из которых я поднималась каждый месяц, идут только до восемнадцатого этажа, поэтому повела Майка в восточное крыло и нажала кнопку «35». потому что там, на последнем этаже, находилась галерея Кэкстона.

Мы вышли из лифта в пустой коридор. Стеклянные двери были завешаны какими-то тряпками, там же была записка, извещающая о закрытии галереи. Внизу указан номер телефона, по которому люди могли узнать про экспонаты и покупки.

Майк покрутил ручку, просунув руку под тряпку, но дверь не открылась. Он несколько раз постучал, и наконец нам открыл серьезный человек в темном костюме.

– Лоуэлл Кэкстон нас ждет, – заявил Майк.

Услышав это, человек криво улыбнулся:

– Мистера Кэкстона здесь нет.

– Как странно. – Майк удивленно посмотрел на меня. – Разве он не велел нам прийти сегодня в десять?

Человек, открывший дверь, не стал дожидаться моего ответа.

– Ему пришлось неожиданно уехать из города. Вы можете оставить ему сообщение по этому телефону, – и он указал на записку.

– Я бы хотел написать ему пару строк. Можно мне войти и…

Майк начал было заходить, но суровый привратник преградил ему путь.

– Не усложняйте ситуацию, – посоветовал ему Майк. Он достал из штанов свой значок и был уверен, что его пропустят.

– Могу я взглянуть на ордер, детектив?

– Неплохо, неплохо. Значит, академию все-таки закончили? Должно быть, пролезли на самый верх, наглаживая платья миссис Гувер? И добыли себе неплохую работенку, уйдя из ФБР, да? Может, вы хотя бы позвоните Кэкстону и скажете, что дело срочное и что мне необходимо увидеть его сегодня?

– Я уже сказал, вы можете оставить ему сообщение.

– А если я намекну, что его жизни угрожает опасность? Вы понимаете, что с тех пор, как погибла его жена, произошло еще несколько убийств? И мы пытаемся раскрыть эти преступления. Ему следует связаться с нами, чтобы узнать…

– Мистеру Кэкстону опасность не угрожает. Если он захочет с вами связаться, то сам позвонит. Ему надоело, что его подозревают в убийстве миссис Кэкстон. Он вернется, когда будет готов к встрече.

– Вы знаете, где он сейчас?

Бывший федерал смотрел на Майка молча и не мигая.

Майк взял меня под локоть и повел к лифту. Отойдя на несколько шагов, он обернулся:

– Я бы лучше дал акуле откусить свои яйца, чем пошел в сраные охранники к долбаному миллионеру. Приятно оставаться.

По дороге к холлу мы обсудили, стоит ли остаться в здании и посмотреть, что происходит, обращая особое внимание на 35-й этаж.

– А ты можешь попросить кого-нибудь из своего участка посидеть тут после обеда и вечером? – спросила я.

– Мне нужно позвонить и узнать, кто там есть. Может, лейтенанту удастся прислать ребят из отдела по профилактике преступлений.

– Идем в мою парикмахерскую. Эльза разрешит нам позвонить с ее кухни.

– Разве ты не взяла сотовый?

– Взяла, но давай спросим девчонок, что они знают о происходящем в галерее. Когда Дотри вел здесь дела, они знали про него всю подноготную. Их источники надежнее, чем у окружной прокуратуры Вестчестера. Рано или поздно все работающие в Фуллер-Билдинг приходят в «Стеллу» краситься или стричься. Кроме того, полюбуешься красоткой Эльзой.

Мы вошли в лифт и опустились на второй этаж. Пэт, менеджер, удивилась, что я пришла без записи и в середине дня. Она тут же оценивающим взглядом осмотрела корни моих волос.

– Мы не ждали вас раньше субботы через неделю.

– Хорошенькое приветствие. Я просто зашла поболтать с Эльзой и позвонить от вас.

Я представила ей Майка, и она провела нас в задние комнаты парикмахерской.

Эльза красила волосы очередной клиентки, подложив фольгу, и Майк воззрился на это действо с некоторым изумлением. Я махнула ей, дав понять, что иду в подсобку, а она ответила, что придет, как только освободится.

Майк позвонил в участок и обрисовал ситуацию. Начальник заверил его, что вскоре пришлет людей из соседнего участка. Майк также попросил направить домой к Кэкстону машину, чтобы копы допросили портье и проследили за тем, что там происходит. Потом мы выпили кофе и стали решать, как поскорее найти Кэкстона и узнать, что подвигло его на бегство.

Зайдя на кухню, Эльза сняла резиновые перчатки, и я познакомила ее с Майком. Я много лет рассказывала им друг о друге, и не верилось, что они наконец встретились. Эльза – моя давняя подруга. В свободное от восстановления моей блондинистости время она ходила в оперу и на балет и всегда сообщала последние театральные сплетни и новости из мира искусств, которые я ленилась читать в прессе, А еще, когда у нее выпадала редкая свободная минутка между клиентами, она посещала галереи в этом здании и всегда брала каталоги выставок.

– Какой приятный сюрприз. Ты пришла к Луи или Нане? Подстричься? – спросила она и, поглядев на Майка, добавила: – Или привела нам нового клиента?

– Мы приехали в галерею Кэкстона, вот я и решила зайти к тебе и узнать новости.

– Про переезд? Никто не знает, что у них происходит. Все так внезапно.

– У тебя нет там знакомых?

– Нет, хотя наши девочки красили их секретаршу. Ее зовут Женевьева. Вчера она позвонила и сказала, что не придет. Сказала, ее уволили и она больше здесь не работает.

– А как ее полное имя? И домашний телефон? – спросил Майк.

– Дайте-ка я спрошу Пэт. У нее есть данные каждого клиента. Она все для вас найдет, пока вы здесь.

– А ты ходила в эту галерею?

– Да, набегами. У них потрясающие произведения, обалденные экспонаты.

– А владельцев знаешь?

– Ну, мы здоровались. Он знал, что я тут работаю, – днем обычно хожу в фартуке… вот он и не терял на меня время. Понимал, что я не покупатель. Но миссис Кэкстон любила пошутить и всегда мило со мной общалась. Последние года два она редко приходила сюда, но раньше частенько рассказывала о том, что купила на аукционах или за сколько что-нибудь продала. Я мало ее знала, но она мне нравилась.

Эльза была невысокой и стройной, с короткими каштановыми волосами и гладкой матовой кожей. На работе она ходила в черной футболке, черных штанах и черных сабо на толстой подошве. Очень стильно и эффектно. Она как губка впитывала все, что окружающие или болтливые клиенты изливали на нее. И, по словам Джоан Стаффорд, была нема, как могила.

– Что еще говорят? – спросила я.

– Ходят разные слухи. Ничего стоящего.

– Даже про ее смерть? – Я поверить не могла. Если бы Эльза услышала хоть что-нибудь, пусть даже несущественное, она бы все равно позвонила мне, не дожидаясь, пока я приду.

– Нет, нет. Недели две назад тут поднялся шум, за день или два до исчезновения миссис Кэкстон. Это Женевьева рассказала. В галерее произошло что-то вроде ссоры.

– Между Дениз и Лоуэллом?

– Нет, его, кажется, даже не было в городе. Так она сказала.

Что ж, это совпадает с тем, что нам известно о передвижениях Лоуэлла.

– Так что же случилось?

– Дениз явилась в галерею во второй половине дня с множеством пакетов, будто она прочесала все магазины на Мэдисон-авеню. Женевьева говорила, что сотрудники хорошо относились к Дени, только человек, который управлял делами в отсутствие Лоуэлла, терпеть ее не мог. Она поднялась в галерею, побыла там какое-то время и ушла. А через пять минут этот менеджер выскочил как ошпаренный, желая перехватить миссис Кэкстон, пока она не села в такси. Женевьева сказала, он обвинил ее в том, что она забрала картину. Небольшую, но очень ценную.

– Они ругались прямо на улице? – уточнила я.

– В холле. Он настиг ее у выхода. Остановил прямо у информационной стойки и стал требовать, чтобы она разрешила заглянуть в пакеты.

– Она протестовала?

– Нет. Я-то знала, что она любит такие шутки. Думаю, она наслаждалась скандалом. Принялась вываливать свои покупки при всем честном народе – нижнее белье, пеньюар, плюшевого медвежонка, прочие интимности…

– А картина?

– Не было никакой картины. А Дени просто ушла. По крайней мере, так нам рассказали.

Майк облокотился на стол и посмотрел на Эльзу:

– Так где же миссис Кэкстон остановилась по пути вниз? Ведь он опередил ее, хотя она ушла раньше.

– Может, она заглянула в другую галерею? Хотела увидеться со знакомым?

– Я это выясню. Может, удастся вытрясти из этой Женевьевы дату, – Майк помолчал. – Но если миссис Кэкстон не собиралась встречаться со знакомым, давайте предположим, что она захотела вынести из здания ценную вещь. Эльза, тебе не приходит в голову, где она могла ее спрятать между 35-м этажом и холлом?

Эльза проработала в салоне больше пятнадцати лет. Наверное, за эти годы она успела исследовать все галереи, офисы и закутки в Фуллер-Билдинг. Она часто говорила, что предпочитает вместо лифта ходить по лестнице – для поддержания формы и чтобы сбросить усталость после целого дня стояния у кресла.

– Я знаю, куда Дениз бегала выкурить сигаретку-другую, – сказала она.

– Что ты имеешь в виду?

– Задолго до того, как приняли закон против курения, Лоуэлл запретил курить в галерее. У него там специальные устройства для поддержания состава воздуха, чтобы полотна, особенно старые, хорошо сохранялись. Большинство сотрудников спускались вниз и выходили покурить на улицу. А Дениз не выбиралась так далеко. Когда ей хотелось покурить – что случалось не так часто, – она приходила в мое секретное место. Именно там мы и пересекались время от времени.

– Ты куришь? – спросил Майк таким тоном, будто решал, не пригласить ли ее на свидание.

– Нет. Но люблю проветриться. Я же целый день вдыхаю краску для волос. Иногда я просто поднимаюсь туда и дышу воздухом, там тихо и спокойно и открывается потрясающий вид на город.

– Что-то вроде балкона?

– Нет, вовсе нет. На самом деле, – она быстро оглядела Майка с головы до ног, – не уверена, что ты туда влезешь. Если хотите, я вам покажу.

Мы зашли в лифт, и Эльза нажала кнопку восемнадцатого этажа – из этого крыла выше подняться нельзя. Она привела нас к большой серой двери пожарного выхода, толкнула ее, и мы оказались на лестнице. Поднялись на девятнадцатый этаж, который представлял собой темный коридор, соединяющий два крыла здания.

Единственным источником освещения была красная неоновая табличка, висящая над дверью, через которую мы вошли. Глаза понемногу привыкали к тьме, пока я шла за Эльзой. Майк замыкал шествие.

Мы прошли примерно две трети коридора, когда Эльза резко остановилась и подошла к нише. Самая ничего бы не заметила. А Эльза уверенно двинулась вперед и велела смотреть под ноги. Мы шагнули через две ступеньки и оказались перед очередной пожарной дверью. Эльза повернула ручку, и нашим взглядам предстало серое полуденное небо.

За дверью был карниз не шире двух футов в ширину и трех в длину. Он был огорожен железными перилами высотой до уровня груди. Хрупкая Эльза ступила на него, и, схватившись за перила, наклонилась вниз, рассматривая крыши домов.

Затем вернулась в коридор, уступая место мне. Но я не была готова.

– У меня голова закружится. Такие эксперименты не для меня.

Я взяла ее за руку и сделала шаг, не закрывая глаз, но не смогла выйти на карниз. Казалось, что я немедленно упаду на асфальт – а внизу девятнадцать этажей. Я предложила Майку подойти, но он отказался. Стоя на четвереньках, он пальцами измерял ширину карниза.

– Что ты делаешь?

Он поднялся.

– Отличное место, чтобы спрятать картину, прийти попозже и забрать ее. Здание остается открытым после закрытия галерей?

– Разумеется. Например, наш салон работает гораздо дольше, чем офисы. То же самое у дантистов. На этом этаже только одна контора – «Малайзийское бюро путешествий». Они работают в обычные часы, но к ним мало кто ходит.

– Да, люди не спешат наперегонки, чтобы попасть в Малайзию, – согласился Майк.

Эльза улыбнулась:

– Видимо, да. Но, естественно, многие дилеры встречаются с клиентами в любое время. Вот почему за информационной стойкой в главном холле всегда кто-то дежурит. Дениз Кэкстон здесь хорошо знали. Она могла приходить и уходить, когда хотела. Но у меня в голове не укладывается, что она могла украсть картину или что бы то ни было. Вот почему я решила, что вся эта история – просто слух. Из рассказа Женевьевы следовало, что менеджер хотел унизить миссис Кэкстон или просто выставил себя полным идиотом.

– А предположим, она не воровала, – произнес Майк. – Может, она хотела забрать что-то свое. Скажем, картину, которую хранила в галерее без ведома Лоуэлла. Или прятала где-то на его складах.

Эльза ничего не знала про дела Лоуэлла, поэтому Майк продолжил, обращаясь ко мне:

– Может, она забрала то, на что имела полное право. Но она знала, что люди Лоуэлла не дадут ей вынести хоть булавку из его галереи. Вот почему она принесла все эти пакеты, зашла в галерею, взяла эту вещь и вышла до того, как менеджер успел проверить, не пропало ли что-нибудь. Затем прибежала сюда, в это секретное место, оставила здесь сверток – должна же она была как-то защитить картину. Полагаю, здесь мало кто ходит?

– Я никого тут не видела, кроме Дениз. Могу поспорить, что девяносто девять процентов тех, кто тут работает, знать не знают про этот карниз.

– Итак, она оставляет сверток и спускается в холл. Менеджер Лоуэлла уже ждет ее там. Либо он сам решает, либо она ему говорит, что зашла проведать знакомого из другой галереи. Отличное объяснение, почему она задержалась по пути вниз. А позже вечером или на следующий день она возвращается и забирает картину. Черт, да она просто могла объехать на такси один квартал и вернуться через десять минут. Нам ведь все говорят, что она обожала риск.

Эльза заволновалась:

– Надеюсь, это никак не связано с ее смертью. Такая глупость с этой картиной – я даже решила никому не рассказывать, когда услышала. Не думала, дао есть какая-то связь.

– Не волнуйся по этому поводу, – попросила я. Тут Майк взял пейджер и прищурился, рассматривая высветившийся номер. – На данном этапе мы цепляемся за соломинку. Нам может пригодиться все, что угодно.

– Пойдем к телефону. Меня ищет лейтенант. Он может неправильно понять, если я скажу ему, что сижу в твоей парикмахерской.

Мы вернулись на кухню, где я оставила сумочку. Майк позвонил в участок, а я попросила Эльзу собрать для нас информацию о закрытии и переезде галереи Кэкстона.

Повесив трубку, Майк начал мурлыкать себе под нос.

– Либо устраивайся в кресле, и пусть Эльза красит твои лохмы, либо я подвезу тебя до Северного Манхэттена, чтобы ты наконец занялась делом. А я поеду в чудесное местечко за городом под названием Пискатауай.

– А что там?

– Сегодня в тамошнюю больницу обратился мужчина. У него воспаленная рана в паху, уже начинающая гнить. Он сказал врачам, что пострадал на стройплощадке, но когда ему сделали рентген – увидели в ране пулю. Полиция Джерси его задержала. Может статься, Мерсер таки не промахнулся. По описанию этот пациент похож на Энтони Бейлора.


предыдущая глава | Прямое попадание | cледующая глава