home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



35

– Сработало! – торжествующе провозгласила Светлана.

Наша съемочная группа на трех машинах мчалась по московским улицам, и не было сейчас, наверное, в Москве людей более счастливых, чем мы. Все последнее время мы жили в страшном напряжении, несчастья сыпались на наши головы одно за другим. Было такое чувство, что это никогда не закончится и мы лишь отодвигаем приход беды, которая все равно, как ни старайся, нас настигнет. И вот сегодня обнаружилось, что противоядие существует. Это еще не была победа. Пока что это можно было назвать локальным успехом. Мы отступали и отступали, и вдруг в какой-то момент отступление прекратилось. Мы закрепились и даже смогли дать отпор. Враг ретировался. И мы поняли, что можем бороться.

– Теперь тактика ясна, – сказал я. – Победить мы можем, только используя нетрадиционные ходы. У них клепок не хватает раскусить наши хитрости, и мы должны этим воспользоваться. Пока они пытаются понять, что же такое мы сморозили в этот раз, мы уже придумываем что-то новое, – и так до бесконечности. Пока не победим.

– За нос их водить можно, – подтвердил Дима. – Сегодня, например, получилось просто отлично.

– Большой розыгрыш, – дал определение произошедшему Илья. – Эти ребята постоянно мухлюют и передергивают карты. Так что мы имеем моральное право использовать те же методы. Ложь иногда бывает конструктивной.

– Ложь – это правда. Только наоборот, – сказал я.

В машине воцарилась тишина. Все пытались осмыслить услышанное.

– Хорошо сказано, – оценил Дима. – Надо будет запомнить.

– Ты уж лучше запиши, – посоветовал я. – Забудешь.

– Не забуду. Истинная мудрость живет вечно.

Мы петляли по улицам, иногда останавливались у какой-нибудь подворотни, и очередной участник нашей съемочной группы покидал компанию. Даже если бы Орехов со своими абреками висел у нас на хвосте, у него не хватило бы людей на то, чтобы проследить за каждым из нас. В конце концов и я покинул машину.

– Ты молодец! – сказала мне на прощание Светлана.

Увидела, что кое-что у нас стало получаться, и радовалась, как ребенок. Я благодарно ей улыбнулся.

– Ты взрослеешь, – добавила она. – Становишься мудрым. И сильным.

Видимо, это как-то было связано с Самсоновым. Наверное, в ее представлении я постепенно приближался к ее идеалу. И она тут же это подтвердила.

– Женька, ты скоро станешь королем. Настоящим. Я всегда в тебя верила. И не ошиблась.

Мне оставалось лишь неопределенно пожать плечами. Я попрощался и вышел из машины. Здесь был проходной двор, и сразу за ним, как мне объяснили, можно сесть в автобус, идущий в нужном мне направлении. Но я не стал дожидаться автобуса, взял такси, в районе Таганской площади пересел в другую машину и в конце концов добрался до своей конспиративной квартиры. Никто за мной не следил, и я несколько успокоился. Поужинал в одиночестве, бездумно глядя в телевизор, и оживился только тогда, когда в выпуске новостей передали краткое изложение моего заявления для прессы. К этому подверстали сообщение о том, что сегодня съемочная группа программы «Вот так история!» снимала очередной сюжет и по окончании рабочего процесса случился маленький скандальчик, в котором оказался замешан работник прокуратуры. Далее в красках и не без издевки телеведущий рассказал о конфузе, постигшем сыщиков. Я остался доволен манерой подачи материала. Орехов выглядел совершеннейшим идиотом, и было ясно, что лично он в результате сегодняшнего инцидента многое потерял, а я, напротив, набрал очки в состязании с ним.

Поздним вечером этого же дня – было уже около одиннадцати – приехал Мартынов. Он был не один – с Деминым. Демин его и привез. Оказывается, Мартынов разыскал Светлану, она свела его с Ильей, который и доставил гостя по назначению.

Поздоровавшись, Мартынов посмотрел на меня оценивающим и внимательным взглядом.

– У тебя вид человека, крупно выигравшего в подкидного дурака, – оценил он. – Чувствуешь себя победителем?

– В общем, дела не так уж плохи, – признал я.

Мартынов посмотрел на меня с осуждением и печалью.

– Все гораздо серьезнее, чем ты думаешь, – сказал он. – Тебе все это кажется какой-то игрой, продолжением тех спектаклей, которые вы привыкли ставить. И ты не представляешь, насколько опасны нынешние твои игры. Здесь все всерьез, Женя.

– Я знаю.

– Не знаешь! – мрачно сказал Мартынов. – Я видел ваши розыгрыши, которые вы снимали раньше. Вы подстраивали человеку какую-нибудь ситуацию, часто даже для него небезопасную, и человек страдал и переживал всерьез, без скидок на театральность происходящего. Но что бы там ни случалось, в конце всегда появлялся кто-то – раньше Самсонов, теперь ты – и объявлял, что все это было невсерьез, всего лишь инсценировка, и все страшное, что было, закончилось и больше уже не повторится. Так вот: в том спектакле, который ты разыгрываешь сейчас, в финале никто не выйдет. Ты понял? Все, что происходит, будет происходить всерьез. И кровь будет настоящая, и стрельба, и те наручники, которые тебе в конце концов наденут, тоже будут всамделишные. И когда ты все-таки поймешь, что жизнь намного сложнее и страшнее выдуманных тобою ситуаций, будет уже поздно.

– Вы приехали для того, чтобы попугать меня?

Мартынов посмотрел на меня сердитым, но всепрощающим взглядом. Ну что, действительно, взять с пацана, который жизни не знает?

– Я увидел сегодня в новостях сюжет, – сказал он. – По вас и про Орехова. Мне показалось, что у тебя может закружиться голова и ты решишь, что можешь никого уже не бояться. Вижу, что не ошибся.

– Что вы предлагаете?

– Уехать! – быстро ответил Мартынов, будто носил в себе эту мысль все последнее время и вот наконец получил возможность поделиться ею. – Исчезнуть!

– И всю жизнь прятаться?

– Ну зачем же всю жизнь? – Он пожал плечами. – Сейчас все меняется очень стремительно. Глядишь, через годик-другой…

– Меня не устраивает через годик-другой!

– А что, у тебя есть какие-то варианты?

– Конечно! Если Орехов от меня отцепится…

– Он не отцепится, Женя.

– Потому что кто-то постоянно науськивает его на меня?

– Да никто его на тебя не науськивает. Поначалу, я думаю, его действительно кто-то на тебя натравил. Цель была – тебя замазать, чтобы отвлечь внимание от истинных виновников гибели Алекперова.

– Значит, за Ореховым стоят «отморозки»?

– Нет. Скорее всего – враги «отморозков».

– Тогда я вообще ничего не понимаю. Зачем же стоявшим за спиной Алекперова людям все сваливать на меня, если они почти наверняка знали, кто их настоящие враги?

– Поначалу просто получилась накладка. Выяснилось, что никто, кроме тебя и Алекперова, не знал о месте и времени вашей с ним встречи. Вот тебя и зацепили. Очень скоро стало понятно, что ты ни при чем, но Орехову уже нельзя было давать задний ход, он старательно выстраивал свою карьеру, а люди, науськавшие его на тебя, ему и не препятствовали. Шум вокруг твоего имени был им на руку. Пока внимание было приковано к тебе, они спокойно решали какие-то свои вопросы.

– Значит, моя злая тень – Орехов?

– Да. Он действует на свой страх и риск, но остановиться уже не может. Он должен тебя непременно засадить, иначе ему несдобровать. Засадить за что угодно. За тот несчастный патрон, за побег, за второй побег – все сгодится.

– А если я его свалю?

– Как же ты его свалишь?

– Сегодня, например, мы его неплохо подставили.

– Это может пройти раз, другой. Но проблемы все равно не решает.

– А что проблему решает?

– Доказательство того факта, что Орехов работает на кого-то. Что он выполняет чью-то волю, преследуя тебя. Но это невозможно в принципе.

– Почему?

– До тех людей не добраться. Неизвестно даже, кто они.

– Можно вычислить!

– Это ничего не даст.

Мартынов даже вздохнул. Он виделся мне человеком, многое в жизни повидавшим, умудренным опытом.

– Ты вроде бы должен искать этих людей, – сказал он. – Найти и получить от них доказательства пристрастности Орехова. Но на самом деле именно получение этих доказательств как раз и невозможно. Тебе их никто не даст. Люди, о которых я тебе говорю, слишком высоко сидят и слишком у них надежное прикрытие. И даже если ты до них доберешься, любой из них тебе скажет, что о человеке по фамилии Орехов они и слышать не слышали. То есть стоящая перед тобой задача неразрешима в принципе.

– Но ведь вы уверены, что Орехов подличает не только по причине своего дурного характера?

– Да! – убежденно ответил Мартынов. – Просто у нас нет прямых доказательств.

– Их надо искать, эти доказательства!

– Их не найти!

– Я найду! Орехов объявил мне войну и уже начал применять недозволенные приемы. Я отвечу ему тем же!

– Ну-ну, – без всякого энтузиазма отозвался Мартынов. – Желаю успехов.

А сам смотрел на меня с такой печалью во взгляде, что его пожелание можно было расценить как издевку.

– Я найду этих людей…

– Это невозможно, Женя. Они обрубили все концы. И больше нигде не будут светиться.

– Засветятся! – сказал я. – И вот тогда-то я на них выйду! А чтобы все это время Орехову жизнь малиной не казалась, я каждый свой шаг буду фиксировать на пленку и эти сюжеты мы будем сбрасывать на телевидение. Представляете? Получится целый сериал, только не выдуманный, а настоящий, документальный. Я завтра же сделаю заявление для прессы и объявлю об этом. Мы не будем ничего скрывать. Война так война! Пусть нас боятся.

Только теперь Мартынов, кажется, понял, в чем заключается мой план.

– Ты хочешь их спровоцировать, – сказал он. – Чтобы они почувствовали угрозу себе и хоть где-то проявились.

– Да.

– В таком случае ты – труп, – не стал скрывать от меня горькой правды Мартынов. – Тебе прострелят башку уже на следующий день.

– Не прострелят.

– А ты упрям, – осерчал Мартынов.

– Да. В детстве меня пытались за это бить.

– Ну и как?

– Я убегал. Мышцы ног у меня до сих пор неплохо развиты.

– Все шутишь.

– Я серьезен, как никогда.

Мартынов подумал.

– Хорошо, давай поговорим серьезно, – предложил он. – Уезжать ты из Москвы не собираешься.

– Не собираюсь.

– И жизнь твоя тебе не дорога.

– Вот тут вы ошибаетесь.

– Не думаю. Но помочь тебе хотелось бы.

Мартынов посмотрел на меня вопросительно: чего, мол, хочешь?

– Устройте мне встречу с главарем этих бандитов, которые держали нас за городом.

– Женя! Даже просто общаясь с тобой, я совершаю должностное преступление.

– Вы ожидаете, что сейчас я упаду вам на грудь и орошу ее слезами благодарности?

– Я просто хочу, чтобы ты понял – не все я могу сделать. Есть какой-то предел.

– Хорошо, хотя бы с материалами допросов вы можете меня ознакомить?

– Для чего тебе это нужно?

– Может быть, удастся нащупать связь между этой бандой и Ореховым.

– Нет, этого ты не найдешь, – покачал головой Мартынов. – В тех материалах компромата на Орехова нет. Говорю же – совсем в другом месте искать надо.

– Понятно. Что ж, теперь по крайней мере все ясно.

Яснее просто не бывает. Орехов – мой личный враг. Пока я его не свалю – мне спокойно не жить, либо я, либо он. Что ж, он первым начал. Он объявил войну. А я всего лишь защищаюсь.

На следующий день мы отсняли на видеопленку мое заявление. Я рассказал все как есть. Что Орехов клевещет на меня, преследуя свои корыстные цели. Что начал он эту кампанию не по своей инициативе, а с подачи неких темных сил, стоящих за ним. Что я, Евгений Колодин, непременно доберусь до истинных виновников происходящего, и вот тогда люди и узнают правду. И что отныне мы будем предоставлять телевизионщикам и журналистам из газет полную информацию обо всех шагах, которые мы предпринимаем. Конечно, мы будем продолжать снимать и новые выпуски программы «Вот так история!», но параллельно все смогут видеть и документальный сериал о наших приключениях.

Заявление получилось дерзкое и в общем-то довольно рискованное. Мы еще не имели на руках доказательств своей правоты, одни только косвенные свидетельства, но телевизионщики, которым мы предложили этот материал, не колебались нисколько и в тот же день передали мое заявление в эфир. В течение последующих тридцати или сорока минут Светлане – единственному члену нашей съемочной группы, кого удалось разыскать, – сразу три телеканала предложили свои услуги для демонстрации документальной эпопеи, о съемках которой я объявил в своем заявлении. Мы были на виду. И в этом заключалось наше спасение.


предыдущая глава | Король и спящий убийца | cледующая глава