home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



40

К вдове Алекперова я тоже отправился, будучи «Деминым». Я вдруг обнаружил, как удобно, оказывается, иметь возможность изменять внешность по собственному желанию. Я шел по улице, нимало не беспокоясь о своей безопасности, и на прохожих посматривал несколько свысока. У меня было такое чувство, что я невидим. Я вижу всех, а они меня – нет. Вот что значит лишиться на время своего лица! Ты как бы выпадаешь из привычной жизни. Ты – другой! Это было великолепно. И в душе я смеялся над неумехой Ореховым.

Вдова приветствовала меня молчаливым кивком. На ней было темное платье – до сих пор скорбела по мужу.

– Проходите, – пригласила она меня. – Кофе вам приготовить?

Она скрылась за дверью кухни, оставив меня в комнате одного. В квартире было невызывающе роскошно – особенность интерьера жилища людей, для которых достаток в доме – не случайный результат бурных событий последних лет, а обычный признак всей их жизни. И их, и их предков. Не нувориши – наша домотканая аристократия.

Кофе был подан в китайском фарфоре – не в том, что «Великая дружба», а в коллекционном. Я даже пожалел, что согласился на кофе, – этот антиквариат боязно было брать в руки.

– Извините меня за то, что я напоминаю вам о… – Я замялся. – О том тяжелом, что вам довелось пережить. Но я не могу не высказать своего соболезнования. Раньше не имел возможности, к сожалению.

Она поняла и коротко кивнула. Это можно было расценить и как безмолвную благодарность за соболезнование, и как просьбу не задерживаться на этой теме и быстрее переходить к делу, ради которого я пришел. Я позвонил ей накануне, договариваясь о встрече, и представился Деминым, одним из участников съемочной группы программы «Вот так история!».

Я покосился на остывающий кофе и сказал:

– Нам нужна ваша помощь. У нас возникли некоторые трудности, и мы даже не знаем, к кому обратиться.

План действий у меня был разработан загодя, поэтому я говорил легко и искренне, даже интонации были те, что требовались.

– Вокруг нас происходит какая-то возня. Мы даже не знаем, кому именно перешли дорогу, а если бы и знали – нас, по существу, некому защитить. Когда был жив Алексей Рустамович, мы знали, к кому в случае чего надо обращаться. А сейчас… – Я развел руками. – С Касаткиным мы вроде живем дружно, но он ничем не может нам помочь – сам человек новый, толком не осмотрелся. Поэтому я и пришел к вам.

– Чем же я могу вам помочь? – тихим голосом спросила женщина.

Похоже, она действительно не понимала. Я с готовностью пришел ей на выручку.

– У Алексея Рустамовича наверняка были друзья, – сказал я. – Ну, не совсем друзья, скорее покровители. И этим людям достаточно лишь нахмуриться, чтобы от нас отстали.

Я выразительно посмотрел на вдову. Она молчала. Я ждал. Но пауза как-то не по-хорошему затягивалась.

– Алексей Рустамович наверняка упоминал какие-то фамилии, – подсказал я. – Нам даже не надо ваших рекомендаций, мы сами выйдем на тех людей, но нам надо знать, к кому обращаться.

– А мне это неизвестно, – сказала женщина.

– Как же так?

– Мой муж упоминал десятки фамилий, но к кому конкретно вы могли бы обратиться…

– К тому, чью фамилию он упоминал наиболее часто, – попытался я на ходу выстроить верную схему.

Женщина неопределенно пожала плечами. Я видел по ее лицу, что она задумалась, но результата не было.

– Даже не знаю, – неуверенно сказала она. – Вряд ли смогу чем-то вам помочь.

Подняла на меня глаза.

– А какого рода сложности у зас возникли?

– Нас начали преследовать. Похоже, бандиты.

Я говорил все это со спокойным сердцем, потому что был уверен: люди, стоявшие за Алекперовым, не докладывали его вдове о своих планах.

– Вам лучше бы обратиться в милицию, – посоветовала она.

– Бывают ситуации, когда лучше все решить неформальным способом.

– Возможно, вы и правы.

Несмотря на согласие со мной, она так ничего и не сказала. Не назвала ни одной фамилии и даже не намекнула ни на что. Разговор был ни о чем, совершенно бесполезный. Я мучился, но ничего не мог поделать. Пока вдова вдруг не поинтересовалась:

– А вы с самого начала участвуете в съемках программы «Вот так история!»? Что-то я вас не помню.

И тогда я все понял. Она не знала Демина и, не доверяя, молчала. Меня-то она должна была знать, в этом не было сомнений.

– Я еще с Самсоновым работал, – сообщил я. – И сейчас работаю. И вы меня прекрасно знаете.

Она отрицательно качнула головой.

– Знаете, знаете! – убежденно сказал я и улыбнулся своей собеседнице. – Вы уж меня извините – имел место небольшой маскарад.

Она смотрела на меня непонимающе.

– У меня неприятности, – сказал я. – И мы с друзьями придумали такую штуку – изменять внешность. Я вам сейчас покажу, но только пообещайте, что не испугаетесь.

А у нее уже открылись глаза. Придется рассказывать ей все в подробностях и только после того демонстрировать свой настоящий облик, иначе хлопнется в обморок.

– Эта такая специальная мастика. Ее, говорят, когда-то изобрели в КГБ для своей агентуры, ну а мы разжились и используем ее в работе. С ее помощью можно вылепить любое лицо, понимаете? Что-то вроде грима, только лучше. Мы даже нашего президента делали, здорово получалось. Вот, смотрите, очень легко снимается.

Я потянул себя за фальшивый «деминский» подбородок, и он отслоился. Вдова Алекперова изменилась в лице.

– Не бойтесь! – сказал я. – Я Женя Колодин. Тот, который сейчас руководит самсоновской программой.

В подтверждение своих слов я снимал и снимал с лица мастику, пока в конце концов не стал самим собой.

Хозяйка дома сидела передо мной побледневшая и даже, казалось, лишившаяся дара речи. Это был не просто испуг, а потрясение.

– Вот видите, – сказал я ей, улыбаясь. – Все очень просто. Теперь-то вы меня узнали?

Она кивнула.

– Извините. – Я развел руками. – Кажется, я вас напугал.

– Все это очень неожиданно, – призналась вдова.

Она быстро пришла в себя. Отважная женщина.

– Вас-то я, конечно, знаю. И мой покойный муж мне о вас говорил.

Она быстро оттаивала, и я подумал, что, возможно, смогу сегодня узнать у нее все, что требуется. Ко мне отношение было иное, чем к Демину. Хозяйка ушла и скоро вернулась с нераскупоренной бутылкой дорогого коньяка. Я попытался протестовать, но мое мнение не принималось в расчет.

Коньяк был хорош. Я выпил и благодарно посмотрел на вдову.

– У вас неприятности, – сказала она.

– Да. Недавно вот взорвали наш фургон.

– Я видела по телевизору. Ужас! Какие негодяи!

– Нам нужна защита, – вернулся я к интересующей меня теме.

– Уж лучше бы вы обратились в милицию.

– А на кого жаловаться? Мы даже не знаем, кто наши враги.

– Где же выход?

– Искать покровителей, – повторил я. – К кому мы могли бы обратиться, по-вашему?

– Даже не знаю.

– К тем людям, например, к которым в случае надобности обращался Алексей Рустамович.

– У него и не было таких случаев.

– Как же! – Я выразительно посмотрел на женщину. – С некоторых пор Алексея Рустамовича стали сопровождать телохранители. И у кабинета поставили автоматчиков.

– Ах, это… – Она вздохнула. – Да, вы правы, и у него были неприятности.

– Кто ему помогал с этими неприятностями справиться? Он звонил кому-то? Или к кому-то ездил?

Я был совершенно уверен в том, что все так и было. И ждал, когда моя собеседница меня просветит. А она покачала головой и сказала со вздохом:

– Этих подробностей я не знаю. Алексей был довольно скрытным человеком. И к тому же старался меня не волновать лишний раз.

Я не верил, что она не хочет сказать. Наверное, действительно не знала. Но меня этот факт повергал в совершеннейшее уныние. Потому что она да еще Касаткин – вот и все, кто мог мне подсказать верное направление. Касаткин уже, похоже, отпал. И сейчас я терпел неудачу с алекперовской вдовой. Я понял, что если не узнаю ничего сейчас, то не узнаю уже никогда.

– Ну хорошо, – с невообразимым терпением сказал я. – Давайте попробуем иначе. Кого-нибудь Алексей Рустамович считал своим… э-э… – Я замялся. – Шефом, что ли. К кому-либо он относился с особенным пиететом?

– Он ко всем относился уважительно.

– Я понимаю. Но кого-то он должен был ставить выше себя.

– Своих родителей, – с печальной улыбкой ответила вдова.

– А из чиновников?

Она покачала головой. Но я не собирался сдаваться.

– К кому он ездил на прием? Прошу вас, вспомните! Это очень важно.

Наконец она стала перечислять фамилии. Фамилий было много, не меньше двух десятков, и я даже достал блокнот и ручку, чтобы никого не забыть. Были здесь люди известные и не очень, были и такие, фамилии которых я слышал впервые. Но уточнять было некогда – пока я лишь фиксировал услышанное.

Когда запас фамилий истощился, я снова подступился к вдове.

– А кто из этих людей по-настоящему может помочь?

Она пробежала глазами список.

– Не знаю.

– Но ведь вы назвали эти фамилии…

– Я назвала тех людей, о которых слышала от своего покойного мужа.

Я обмяк. Да, все верно. Она и не обещала назвать покровителей. Я просил перечислить тех, с кем Алекперов контактировал – она и перечислила. И вполне возможно, что в этом списке самой главной, нужной мне фамилии и нет. Я вздохнул, не сдержавшись.

– Извините, если не смогла вам помочь.

Вдова печально улыбнулась и посмотрела на висящие на стене часы. Наверное, она кого-то ждала.

– Я пойду, – сказал я. – Спасибо вам.

– Нет-нет! – всполошилась она, явно устыдившись того, что ее интерес к часам не ускользнул от моего внимания. – Останьтесь!

И усадила меня на стул едва ли не силой. Я для вида посопротивлялся, но в душе был рад – все еще надеялся набрести на отгадку.

Мы еще целый час пили коньяк и беседовали, и хотя я услышал много интересного, но по самой важной для меня теме не было ничего. Я уже распрощался с надеждой что-либо узнать. Когда за окном совсем уж стемнело, я понял, что пора уходить. Женщина нервничала и мяла в руках платок. Я попрощался и вышел.

На улице было темно. Это не могло не радовать – я сейчас был самим собой, без деминского грима. Я завернул за угол дома и тут нос к носу столкнулся с двумя парнями. Хотел извиниться и посторониться, но не успел – они как-то споро защелкнули на моих запястьях наручники и втолкнули в стоявший тут же автомобиль.

– Что такое? – наконец-то обрел я дар речи.

– Привет, дружище! – обернулся ко мне сидевший на переднем сиденье человек.

Было не так уж светло, но я рассмотрел его лицо: Орехов, собственной персоной.

Чтобы я совсем уж не сомневался, он в следующий миг ударил меня кулаком в лицо.


предыдущая глава | Король и спящий убийца | cледующая глава