home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



10

Жизнь была прекрасна.

Перламутровые облака бежали по изумрудному небу. Огуречная водица струилась по малахитовым джунглям. А между двумя стихиями, в самом центре зеленого мира, плыли оранжевый мальчик и лазоревый попугай. Най в раздутом комбинезоне лениво дремал, закинув руки за голову. Гога топтался на его груди, воображал себя Робинзоном уютного плавучего острова. На острове вкусно кормили и вели изысканные беседы.

Спать Най заставлял себя впрок, время во сне проходит быстрее. Пробовал читать и смотреть фильмы, но держать на весу браслет с кристаллом было утомительно.

Когда от ленивой качки и бурчания струй становилось невмоготу, Най запихивал Гогу в ранец, включал «ветерок» и пузырил по волнам, как какой-нибудь океанский водолет. Но сегодня такое настроение не наступало. И не наступит: к полудню Най рассчитывал достигнуть водопада — с часу на час донесется его рев…

— Земля! — внезапно заволновался пассажир. — Земля!

— Гога, имей совесть! — Най приоткрыл один глаз. — Если ты про водопад, еще рано. Если же тебе охота пошутить, выбери другую тему.

Гога взлетел, оглядел окрестности сверху. От изумления хохолок на нем выцвел и встал дыбом.

— Эй, на клотике! — рассердился Най. — Доложить обстановку!

С неба молнией пала двуглавая тень, но Най на миг раньше вырвал из кобуры снурик и стриганул лучом между хищником и жертвой. Тот и другой рухнули в воду. Най спрятал снурик, выволок за крыло Гогу, сунул за пазуху. А вот царь пернатых оказался тяжеловат, к тому же, быстро намокал. Пришлось непочтительно уцепить его за крючковатые клювы и буксировать к берегу.

Только теперь Най обратил внимание, что берега приподнялись. Судя по цвету, река катастрофически мелела. Плыть стало трудно — тело застревало на песчаных отмелях, ноги месили их. От кишащей живности вода напоминала кисель. Почуяв легкую добычу, слетелись орлы и чайки, реяли над головой, дрались, норовили присесть на плечи и тут же расклевать пойманную рыбу.

Вскоре вода ушла совсем. Най перехватил орла за лапы. Орлиные крылья распластались в грязи метра на полтора. Под ногами прыгали рыбы, тритоны, лягушки. Бушевал птичий базар. Воняло водорослями и растревоженным илом. Най оскальзывался. Задыхался. Падал. Отбивался свободной рукой от птиц. С трудом выдергивал из грязи тяжеленные башмаки. Ступив на твердую почву, без сил повалился- рядом со спасенным орлом.

Лишь через четверть часа Най ожил настолько, что обдул себя-с ног до головы «ветерком», счищая комья засохшей слизи. Отер руки и лицо тоником. Откупорил ананасный коктейль со льдом. То, что осталось от реки, после того, как реки не стало, не вдохновляло. Не хотелось бы спускаться туда еще раз… К водопаду он не потащится, незачем ему теперь к водопаду. Напрямик до Маяка двадцать шесть километров. Если идти остаток дня и ночь, то к утру… Да, капитан Андрюша, утром можешь приготовить для рукопожатия крепкую капитанскую ладонь. Понимаю, ты слишком горд, чтобы признать поражение. Будем великодушны. Ты всего-навсего бросишь невзначай при сестрице: «Деловой у тебя братишка, Нино. Весь в отца!».

Най разложил пернатых на камушке и принялся сушить струйкой теплого воздуха, ероша перья, приподнимая крылья и лапы. Гога очнулся первым. Увидев врага поверженным, он распетушился, расхорохорился, начал наскакивать, даже один раз деликатно тюкнул орла издали в шею. И так сам перепугался своего отчаянного поступка, что кинулся к Наю под мышку и мигал из укрытия круглыми шустрыми кнопками.

— Не мельтеши, дурашка! — успокаивал Най. — Топтать сонного врага не велика доблесть. А ты давай просыпайся, твое величество!

Орел будто прислушался. Сел. Пьяно покачался на нетвердых лапах. Дернул одной головой, почесался. Дернул другой, почесался. По очереди расправил и подобрал крылья. Полоснул Ная спаренным орлиным взглядом. И взмыл ввысь.

— Браво, твое величество! Поаплодируй, Гога, он это заслужил. Тебе выпал достойный партнер. Двинули и мы. Прощай, река.

Най поднялся — и увидел: вдоль русла, над самым дном, рыскает «жук».

— Оперативно! — Най отпрянул в кусты. — Выходит, и у вас там накладочка? Эх, Андрей, Андрей. Сама судьба вмешалась. Тебе ничего не остается, «»как дождаться меня с вездеходом…

На вызов капитана штурман не откликнулся. А когда сигнал отзвучал, разъяснил попугаю:

— Зачем мне нестись сломя голову назад, если осталось всего-ничего до вездехода? Оцени сам: где — я, а где — они? Сорок два километра туда и пятьдесят обратно, так? А здесь двадцать шесть. Что больше? Ах, ты не согласен? Конечно, тот же кусок надо трястись на вездеходе, ты прав. Но имей в виду, вездеход — это уже прогулка, дом отдыха. Так в чем же я не прав? Девяносто два или двадцать шесть… Простая арифметика!

Най пока смутно представлял себе, что в человеческих отношениях существует кое-что поважнее арифметики.

— Ага, ты спрашиваешь, почему я доказываю это тебе, а не Андрею? А ты пробовал, пробовал ему что-либо доказать? Это же скала, а не человек. Капитан! Он же никого, кроме себя, не слышит. Ему с самого начала твердили: к Маяку должен идти я. По-моему и вышло! Природа, браток, мудра. Мудрее нас с тобой.

Так в разговорах прошли вечер и ночь. Попугай тихо дремал на плече, себе Най дремать не позволил. Пусть знают: в отряде нет слабачков…

Маяк обнаружил себя загодя блестящей иглой антенны. Она казалась близкой, рукой подать, но это была обманчивая близость. Светлячок браслета бесстрастно фиксировал километры, потом сотни метров, и когда, наконец, джунгли расступились и ноги Разведчика ступили на полуискусственный холм, стало ясно, насколько же огромно все сооружение. Най шел, шел и шел, а трехлепестковое зеркало едва заметно прибавлялось в размерах Ная шатало. Влекло прилечь, понежиться в тени гигантского цветка. И если притяжение Геокара все же не свалило его, то просто потому, что штурман дремал или бредил на ходу. У сторожевой полосы последние силы окончательно покинули Ная — пожалуй, даже не от усталости, просто кончился заряд, завод той пружины, которая продержала его на ногах пятнадцать часов подряд. Еще метра не хватало на то, чтобы пояс Разведчика открыл проход в гипнозащите, вызвал тележку. Всего метра. Но метр этот оказался непреодолим.

— Гога, друг! — воззвал Най. — Если я пролежу здесь еще минуту, я засну и бездарно потеряю выигранный день. Придумай что-нибудь…

Попугай умчался, вернулся с кислой местной ягодой, впихнул Наю в рот и с опаской отскочил. Ягода лопнула, и Ная буквально перекорежило на гладкой космодромной плите.

— Ну, бандит хохлатый, вернись только, я тебе отплачу!

Губы жгло, сводило скулы — по этим признакам Най безошибочно определил, что способность ощущать снова вернулась. Ощущать, но не двигаться. Най сорвал с головы берет, прицелился и лихо набросил на столбик защиты.

Что-то где-то замигало, завыло, защелкало, белым вихрем пронеслось по полю. Откуда ни возьмись, словно сказочный Сивка-Бурка у столбика выросла автоматическая тележка-манипулятор.

— Сюда! Здесь человек! На помощь человеку! — стыдясь, закричал Най.

Тележка вытянула на длинном щупальце телеглаз, поводила из стороны в сторону и стремглав бросилась к Разведчику.

Душ. Бассейн. Снова душ. Бассейн. Массажная кабина. Еще душ. Гимнастический зал. Бассейн. Полчаса электросна! Кофе. И вот уже, новенький снаружи и изнутри, Най восседает за пультом передатчика. Этой минуты он ждал два дня. Отбарабанить вызов — и назад. Спасителем. И победителем. Какое прекрасное слово — победитель! Звонкое и медное — как литавры…

Дожидаясь, пока перестанут дрожать пальцы, Най положил руку на край пульта у клавиши запуска связи. Секунда — и сверхсветовой сигнал соединит его с Землей. Первая фраза должна прозвучать красиво и мужественно.

Най с ужасом понял, что у него нет и не может быть такой фразы. Все, что он делал до сих пор — и делал хорошо! — должно было доказать всем, какой он решительный и смелый. А доказало совсем другое: что он может долго и быстро бежать. Зависть двигала твоими ногами, мальчик!

Най сгорбился в кресле, стиснул коленями руки.

Гога решительно потеребил штурмана за мочку уха:

— Не тр-русь, морряк! Борт — к ветру! Якорь тр-рави!

От нелепых выкриков попугая Най пришел в себя — выпрямился, закинул ногу на ногу, крутнул розетку даль-связи.

Под утро сон свеж и крепок. Но Андрей откликнулся сразу:

— Что, герой, соскучился?

Сквозь мрак на экране ничего нельзя было разобрать до тех пор, пока Андрей не выкарабкался из палатки. Потом в серебряной дымке беспорядочно мелькали небо, трава, отдельные деревья, какие-то огоньки. И наконец — насмешливая физиономия капитана. Говорил он шепотом, и Най тоже невольно смирил голос:

— Я на Маяке. Переговорю с Землей — и к вам на вездеходе.

— Зачем же тебе утруждаться? — возразил Андрей. — Как-нибудь сами доберемся… Сестре только сообщи, что жив.

Най побарабанил пальцами по пульту. Не так пошел разговор. Ну, не рад, что тебя обскакали, хоть сделай вид… Капитан разбитого корыта!

— А я Гогу нашел! — неожиданно для себя сказал он.

— Привет! — Красуясь, попугай влез в экран, потряс хохолком.

— Это хорошо. Здравствуй, Гога. Мик будет счастлив — очень переживает… Если нет других новостей, пойду досыпать… Трудный день выдался. Болота…

Он ни звуком не укорил Ная. И все же Най почувствовал угрызения совести.

— Ладно, капитан, давай серьезно. Я ведь тоже не гулял. Пятнадцать часов на ногах…

— Серьезно? — Андрей подобрался. — Хорошо Тогда позволь сказать тебе, что ты трус. Эгоист и трус!

— Трус не пройдет один по незнакомой планете.

— Это да, тут у тебя храбрости хватило. А вот посмотреть утром в глаза тем, кого ты оскорбил подслушиванием, — слабо? А откликнуться на мой вызов — тоже слабо? Нет, дружок, не обманывай себя. Большая сила воли нужна — остаться там, где ты нужен…

Вот и пригодились мамины слова.

— По-твоему, я сбежал из-за трудностей? Сам же говорил: на плоту — дача!

— Дача? — Андрей вспомнил «волосы Вероники», и его явственно замутило. «Ладно, детка, зачем тебе ^нать всю правду? Мучайся малым!» — И впрямь, дача. Но на вою эту дачу, на весь детсад, между прочим, всего один воспитатель. А если б со мной что случилось? А если б с тобой? Перёд каким бы я стал выбором? Бросать детей? Или оставлять на произвол судьбы тебя? Герой!

— Будто ты всегда безупречен и всегда в своем праве, командир!

— У командира одно право — ответственность за всех. И единственное преимущество — каждый раз считать себя правым, не сомневаться в собственных приказах. Случайности бывают счастливыми, бывают несчастными… Хороший командир должен обойтись без случайностей… Я, к сожалению, не сумел… Позвони сестре, она наверняка из-за тебя не спит…

— А из-за тебя?

Андрей с силой потер ладонью подбородок:

— И из-за меня тоже. Ты не хихикай… Я боюсь представить, что она думает о человеке, который бросил ее наедине с «чумой». Я бы, например, не выдержал… Будь я уверен, что она доведет вас до Маяка, я бы остался с Готлибом. А так я ее предал, понимаешь? Для меня нет никого дороже ее, а я ее предал!

Молчание было тягостным для обоих. Андрей справился с собой быстрее:

— Я тебе еще нужен?

— Да. Поговори с Землей.

— Разве ты забыл, где включается передатчик? Или того проще: разбей стекло…

— Поговори с Землей, — упрямо повторил Най. И прибавил для убедительности: — Кристалл…

Да, в кристалле записано все, что успели узнать на Тембре о «костной чуме». За ссорами и нотациями капитан едва не забыл о главном.

— Хорошо, — Андрей выщелкнул из пояса граненый цилиндрик. — Свяжись с диспетчером и переключай на меня.

— Нет. Меня в кадре не будет. Говори так, будто ты один на Маяке…

Проняло парня!

— Когда-нибудь эту запись увидят на Тембре… Твоим родителям было бы приятно… Не пожалеешь?

Най секунду поколебался:

— Все равно. Ты — капитан, — он опустил глаза. — Лишь бы Земля не опоздала…

Он потер горло, словно последние слова душили его.

Ну вот. Мальчик просто нервничает, подумал Андрей. Мы все немного нервничаем. И бравируем выдержкой. И беспрерывно убеждаем себя и друг друга, что прекрасно вынесем то и так, что и как выносят взрослые. И наверное, в конце концов, вынесем, раз надо. И пути легче у человека нет…

— Что ж, раз решил… Давай на меня первый канал, кристалл через даль-связь заводи на второй…

Капитан приблизил к глазам видеобраслет. Най нажал клавишу запуска межзвездной связи и тотчас — знак экстренности: три красные буквы SOS. Этот знак прервал обычные передачи, переключил на себя энергию Веерных Баз и, останавливая Время, пронизал Пространство в миллиарды раз быстрее света, со скоростью мысли.

Из глубины экрана стремительно вырвалось летящее женское лицо:

— Земля. Центр. Главный Диспетчер Лима Гордина. Фиксирую SOS.

— Внимание, Земля. Я — Геокар, ВБ 64, сектор «тау», Андрей Баландин. На планете Тембра Окарины эпидемия неизвестной болезни. Примите пакет данных. Канал два!

Руки Ная быстро перещелкнули содержание кристалла из розетки в розетку — и на антенну Маяка.

— Есть пакет. — Диспетчер сбросила полученный сигнал в память Информационной Машины, замкнула ключевой символ Тембры знаком SOS. — Постоянной связи с Темброй нет? А на Геокаре… Восемь детей-Глаза Лимы Гординой на секунду дрогнули, утратив холодную деловитость. — Помощь нужна?

— У нас порядок. Мы на Маяке. Живы-здоровы и в безопасности, — как можно тверже выговорил Андрей. Хоть бы Най не вылез… Люди обо всем забывают при слове «дети». И Тембру побоку, если узнают правду. Нет-нет, сначала Тембра… Мальчики и девочки потом…

Пальцы Главного Диспетчера порхали над клавиатурой как бабочки.

— Третий случай. Один давно, четыре века назад. Там все погибли. Второй — в секторе «Мю». Туда неделю назад выслана карантинная группа. Будем готовить еще одну для Тембры.

— Карантинная — это насовсем? — запинаясь, спросил Андрей.

— Что ты, мальчик, вовсе нет. Там просто неблагополучно с гравитацией, блуждающая волна. Экранируем людей и переводим на искусственную тяжесть — вот все, что мы пока можем. У вас мелочи, двести человек, быстро управимся… А вот на «Мю» худо — планета густо заселена. Будем передвигать к спокойному солнцу.

— Почему же заболевают не все?

— Теории еще нет. Предполагают резонанс гравитаций: звезды, коры планеты и собственной гравитационной частоты организма.

Диспетчер беспрестанно работала клавиатурой, кого-то подключала, отдавала короткие распоряжения и снова поднимала глаза на Андрея.

— Как же с теми, кто уже заболел? — задал Андрей свой главный, страшный вопрос.

— После экранирования процесс замирает, — ответила Лима Гордина. — Полного выздоровления пока, к сожалению, не гарантируем. — Она виновато развела руками. — Но ты не беспокойся. Объявлена всенародная опасность. От добровольцев нет отбоя…

«Я бы тоже пошел в добровольцы, если б взяли, — тоскливо подумал Андрей. — У меня с «чумой» свои счеты…»

— Если дело только в гравитации, можно всех перебросить на Геокар!

— Это будет решено на месте. Ты ведь не исследовал гравитацию Зеленой Звезды? — Лима с запозданием улыбнулась. — Одновременно с карантинной будет выслана группа на Геокар. Для вас.

— Группа? — Андрей был неприятно поражен.

— Да. Спасательно-развлекательная, — пошутила Лима. — Если у вас все, то ждите. Конец связи.

— Конец связи! — машинально повторил Андрей.

Значит, за ними тоже сохраняют карантин… Значит, все далеко не так безобидно, как пыталась изобразить Земля.

— Андрей, так я приеду? — прервал паузу Най.

— Да-да, штурман, приезжай. Будем очень рады. Оеобенно Мик…

«Вот оно, значит, как. Земля попросту растерялась… У них нет для нас иной помощи, кроме жесткого карантина.

Разумеется, Главный Диспетчер Центра еще не вся Земля. Заклинаю тебя, мама: выдержи, не заболей, дождись нас на Тембре.

Дождись…»


предыдущая глава | В королевстве Кирпирляйн | cледующая глава