home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава двенадцатая.


 Небольшой отряд, возглавляемый рыцарем, оставил позади себя ворота, а также прекрасный город Геликс со всеми его свободами и заботами, и теперь двигался по ухабистой степной дороге, уходящей за горизонт. Каретник Шовкр выделил Бурксту свой лучший экипаж с мощными рессорами и мягкими сидениями для пассажиров. Но и они не спасали от немилосердной тряски. Дорогу эту не ремонтировали последних двести - триста лет, точнее, ее не ремонтировали никогда. Сменявшие друг друга бургомистры, твердили одно и то же: дорога находится за пределами города, и на ее ремонт они не имеют права истратить ни одной медной монеты из городской казны. Пусть ее ремонтируют те, кто по ней ездит. А поселяне, которым чаще всего приходилось пробираться по этой разбитой стиральной доске, не менее резонно считали, что поскольку они привозят горожанам провиант, без которого Геликс жить не может, то городские власти и должны содержать дорогу в порядке. Бургомистры твердо стояли на своем, упрямые поселяне - на своем. Так что нашим путешественникам приходилось передвигаться по дороге, на которой за триста лет была собрана богатейшая коллекция ухабов и выбоин, самых различных, самых неожиданных и причудливых форм. От простейших вульгарных колдобин до замысловатых рытвин, переходящих в ямы - ловушки.

 Мичиграну, почти не спавшему двое суток, все же удалось задремать, но счастье длилось недолго. Прыжки экипажа с одной колдобины к другой разбудили бы даже пьяного тролля. Повертевшись, повздыхав, и еще раз мысленно поклявшись, что больше он никогда не станет ввязываться в дурацкие авантюры, из-за которых нормальный человек не имеет возможность удобно полежать на спокойном и неподвижном месте, Мичигран откинул плащ и сдвинул шляпу на затылок. Первый кого маг увидел - был уютно устроившегося на противоположном сидении эльф Альдарион. Тот самый Альдарион, которого он давно мечтал встретить. Некоторое время они смотрели друг на друга. Альдарион с ужасом, Мичигран с изумлением.

 - Вот это да! - восхитился маг. - Сам пришел! Жалкий пройдоха, взяточник и мелкий жулик! Буркст, скажи, правда, что это Альдарион? Может быть, я все еще сплю, и этот наглец мне только снится?

 - Не знаю, как его зовут, - пробурчал Буркст, равнодушно поглядев на эльфа. - Он к нам еще в городе приблудился.

 - Значит я не сплю, и потерявший совесть пройдоха здесь. Очень хорошо, что вы заманили его в карету, - похвалил монаха и рыцаря Мичигран. - Теперь я выбью из него все восемнадцать больших медных монет и одну золотую. А потом мы дадим этому нахальному ничтожеству, этому лжемагу и возомнившему о себе канцеляристу, хорошего пинка и выбросим его на дорогу в самую зловонную лужу, чтобы он, по крайней мере, запомнил, как связываться с настоящим магом, с Великим магом Мичиграном!

 От оскорблений сыпавшихся на его голову Альдарион вначале покраснел, потом позеленел, потом пошел пятнами самых неожиданных цветов и оттенков и, наконец, не выдержал. Он выдернул из ножен длинный эльфийский кинжал и бросился на Мичиграна. Таким кинжалом эльф вполне мог пронзить мага насквозь. Этим коварным поступком эльф лишил бы рыцаря Каланта возможности убить дракона и освободить из заточения прекрасную принцессу, а его пресветлость отец Хоанг не сумел бы значительно пополнить монастырскую казну. Возможно, что святой драконоборец, дважды рожденный Фестоний, заинтересованный в успешном походе рыцаря, вмешался бы и уберег мага от преждевременной гибели. Но Мичигран не стал ждать его помощи. Он ловко подхватил посох и применил свой испытанный прием: саданул эльфа концом посоха в лоб. Сам святой Фестоний не мог бы добиться более действенного результата. Альдарион побледнел, глаза его закатились, и он плавно опустился на пол кареты.

 - Маг поставил ногу на грудь поверженного эльфа и с удовольствием произнес:

 - Так будет с каждой жадной канцелярской крысой, которая только о том и думает, чтобы выжимать взятки с членов славной гильдии магов.

 - Неплохой удар! - Буркст остановил лошадей. - Ловко ты управляешься со своим посохом, не хуже чем я с дубиной. А за что ты его?

 Вот уже добрых полгода я пытаюсь его поймать, но этот жадный хорек научился так ловко прятаться от меня, что все время ускользает. Теперь он никуда не денется. Кстати, почему он к нам прибился?

 - Убегал от кого-то, говорил, что его хотят убить.

 - Желание совершенно нормальное для каждого разумного жителя нашего славного города. И кто мы такие, чтобы мешать естественным порывам народа!? Но, до того как это ничтожество падет под справедливыми ударами разъяренной толпы, я должен выбить из него свои монеты.

 Калант почувствовал, что карета остановилась, оглянулся, развернул Фамогуста и подъехал к спутникам.

 - О-о-о, - сказал он. - Надеюсь, поединок был честным. Ты не нарушил правила? - спросил он Мичиграна.

 Благородные рыцари, к коим непременно следует отнести Каланта, считали чрезвычайно важным, чтобы на поединках ни один из сражающихся не имел преимущества в оружии, и если кого-то убивали, то это следовало делать по определенным правилам.

 - Куда уж честней, - успокоил рыцаря Мичигран. - Мой посох против его кинжала. Дерево против стали и он нападающая сторона. Причем напал он на меня неожиданно и вероломно, без предупреждения.

 - Все так и было, - подтвердил монах, - я свидетель. Эльф бросился на него с кинжалом, а Мичигран защищал свою жизнь.

 - Раз ты убил его по правилам, то не станем об этом больше говорить. Похороним эльфа и продолжим свой путь.

 - Его не надо хоронить, - заявил Мичигран. - Эта крыса очень живучая, ее одним ударом посоха убить нельзя.

 - Но он, кажется, не дышит.

 - Сейчас станет дышать, - маг пнул носком сапога в бедро лежащего на полу экипажа эльфа.

 Альдарион застонал, зашевелился и открыл глаза. Он увидел перед собой Мичиграна с посохом в руке, снова застонал и закрыл глаза.

 - Если ты будешь притворятся дохлым, я выброшу тебя на дорогу, - пригрозил маг.

 Альдарион открыл глаза и стал ощупывать лоб, на котором уже вырастала хорошо заметная шишка.

 - Тебе плохо? - спросил Мичигран, с удовольствием разглядывая поверженного противника. Вид слабо шевелящегося и даже не пытающегося встать эльфа вызвал у него чувство глубокого удовлетворения.

 - Плохо, - признался эльф.

 - Будет еще хуже, - с удовольствием сообщил ему маг.

 - Раз эльф жив, то я должен выслушать обе стороны, - объявил Калант. - Кодекс рыцаря требует, чтобы я разобрался, кто из вас прав, кто виноват, и восстановил справедливость. Маг Мичигран, расскажи нам, кто твой противник.

 - Что тут долго рассказывать, этот возомнивший о себе взяточник служит в канцелярии бургомистра Слейга. Там сейчас окопались сплошные эльфы. Работать они не хотят, а жить красиво им хочется, вот эти бездельники и подались в чиновники. Альдарион среди них не последний.

 - Что он делает в магистрате? - спросил Калант.

 - Он старший специалист по вопросам магии. Считается, что он и сам маг, хотя вся его магия заключается в том, что он может создавать тыквы. А какая от этого польза? Тебе, Буркст, очень нужны тыквы?

 - Нет, не нужны, - не задумываясь отказался от тыкв монах.

 - И никому не нужны. Вы только посмотрите на него! Наш Фамогуст разбирается в магии больше чем этот чинуша.

 Прислушивавшийся к разговору Фамогуст заглянул в экипаж, где на полу по-прежнему лежал эльф, фыркнул и несколько раз кивнул головой. Умный мерин выразил полное согласие с мнением Мичиграна.

 - Неправда, я владею магией, - не делая попытки подняться, сообщил Альдарион.

 - Ты!? - презрительно посмотрел на поверженного эльфа маг. - Ладно, чтобы меня не обвинили в несправедливости и предвзятости, скажу, что кроме тыквы он может создавать огурцы, петрушку и укроп. Говорят, что особенно ему удается укроп.

 - Что он делает в магистрате? - вернулся к своему вопросу Калант.

 - Ничего он там не делает. Там никто ничего не делает. У него должность. Я уже сказал, что он старший специалист по вопросам магии.

 - Если он бездельник, то почему ты с ним связался? - рыцарь явно осуждал неразумный поступок Мичиграна.

 - Они издали дурацкий Указ, согласно которому все маги должны пройти перерегистрацию и заново получить лицензии на свою деятельность.

 - Зачем? - поинтересовался несведущий в хитростях экономики свободного города Геликса рыцарь.

 - Затем, что каждый маг за свою новую лицензию должен заплатить пять больших медных монет. А деньги эти идут в городскую казну и, уже, потом их разворовывают чиновники.

 - Пять медных монет это, по-моему, не так уж и много, - прикинул рыцарь.

 - Вот именно, пять монет это совсем немного, - подтвердил Мичигран. - Я взял пять монет и пришел к этому жадному чинуше. Он забрал монеты и сказал, что для получения лицензии я должен заплатить еще три монеты за бумагу, на которой эта лицензия будет изображена. Да что тут долго рассказывать. Я ходил к нему шесть раз, и каждый раз приносил монеты: за бумагу, за чернила, за печать, за срочность, за исправление допущенных писарями ошибок и за свечи, при которых писарям приходилось работать, и за износ перьев, которыми лицензия писалась. Вы когда нибудь слышали о таком?

 - Неслыханно, - признался монах.

 Рыцарь, который старался быть беспристрастным, ничего не сказал, но с явным возмущением покачал головой.

 А когда я все это выплатил, - Мичигран с негодованием посмотрел на эльфа, - он сказал, что лицензия находится на подписи у бургомистра и поскольку бургомистр очень занят, она может там пролежать долго.

 - Сколько? - спросил я. - Без лицензии ни один маг не имеет права работать в Геликсе.

 - Может быть месяц, а может быть и год, - ответил мне этот зеленый хорек и гнусно улыбнулся.

 - Но такое невозможно! - попытался объяснить ему я. - За это время я умру от голода!

 - От жажды, - не удержался Буркст.

 - И от жажды тоже, - согласился Мичигран. - А эта ядовитая ехидна в облике эльфа вроде бы задумалась, потом говорит:

 - Можно, конечно, ускорить, но это потребует некоторых расходов. Надо кое-кому оплатить внеурочные труды.

 - Я понял, что он опять требует взятку. Скажите, куда беззащитному магу деваться, если на него так давит зарвавшийся чиновник?! Некуда магу деваться! Такие, вот, наступили времена. Давай, - говорю, - оплатим. Сколько надо?

 - Золотой, - ответил мне этот моральный урод, нисколько не стесняясь. Ну, не гад ли он?

 - Гад, - охотно согласился Буркст.

 - Отдал я этому зеленому гаду последний золотой. И в тот же вечер получил лицензию. Он меня, за эту лицензию, ободрал, как ненасытный козел обдирает молодую липу. Вот я и спрашиваю вас: можно ли прощать такое издевательство!?

 - Нет, - поддержал мага Буркст. - Грех стяжательства один из самых мерзких. Незаконно полученные монеты эльф должен вернуть.

 - А я что говорю?! Прежде чем я его стану убивать, выколочу из него все свои монеты.

 - Твоя позиция ясна, - с сочувствием, которое ему не удалось скрыть, сообщил рыцарь. - Послушаем теперь, что скажет противная сторона. Это правда, что ты берешь взятки? - спросил он Альдариона.

 - Чего ты разлегся, симулянт несчастный! - прикрикнул на эльфа Мичигран. - С тобой благородный рыцарь разговаривает. Вставай и честно отвечай на все его вопросы.

 Альдарион послушно поднялся и вжался в угол экипажа, стараясь находиться подальше от мага.

 - Взятки у нас берут все, - ушел от прямого ответа хитрый эльф.

 - Но почему? - удивился рыцарь. - Это ведь нехорошо.

 - А что делать?! Нам платят очень маленькое жалование, - эльф не оправдывался, он просто объяснял.

 - Как вы работаете, так вам и платят, - заметил Мичигран.

 - Работаем, как можем, - не согласился эльф. - Вот если бы нам платили больше, мы бы взяток не брали. Мы же понимаем, что это плохо, но жить как-то надо.

 - Можно мне сказать? - спросил монах.

 - Говори, - разрешил рыцарь. - Ради установления истины я должен выслушать всех.

 - Жалование здесь не при чем, - сказал Буркст. - Прошлый бургомистр платил своим канцеляристам больше. А они и тогда драли с каждого. И взятками они берут гораздо больше, чем надо для безбедной жизни.

 - У нас большие расходы, - попытался объяснить Альдарион. - Мы, эльфы, самый древний народ и должны прилично одеваться. А заморская одежда стоит дорого.

 - Почему вы носите заморское? - поинтересовался Калант.

 - Потому, что заморская одежда красивая и носить ее престижно.

 - Тебя бы на недельку в наш монастырь, - не удержался монах. - Тебе бы показали заморскую одежду...

 - Подожди Буркст, - остановил его рыцарь. - Не приставай к эльфу. Каждый может одевать то, что ему нравиться. Хотя я тоже не понимаю, чем заморская одежда лучше нашей. - Что ты еще можешь сказать в свою защиту? - спросил он у Альдариона.

 - Маг Мичигран заплатил не так много, но получил официальную лицензию, которая дает ему хороший доход.

 - Аргументы сторон мне понятны, - подвел итог допроса Калант. - Но меня интересует еще один вопрос: за что тебя хотят убить?

 - За взятки, наверно, и хотят, - подсказал Мичигран. - На этого взяточника зубы точат все, кому хоть раз пришлось к нему обратиться.

 - А вот и нет, - не согласился эльф. - За добровольные подношения, которые я беру, мне никто плохого слова не сказал, кроме тебя, - с укоризной посмотрел он на мага. - Многие даже благодарят. А убить меня хотят бандиты Бритого Мамонта.

 - О-о-о! - Мичигран даже присвистнул. - Бандиты Бритого Мамонта!... Чего это ты с ними не поделил?

 Бритым Мамонтом звали самого известного и жестокого убийцу в Геликсе. Он был предводителем гильдии убийц и разбойников. И все игорные притоны города принадлежали ему. Нередко случалось, что кто-то выигрывал там небольшие суммы. Но тот, кто начинал играть по крупному, непременно проигрывал. А если у проигравшего не было достаточного количества монет, чтобы рассчитаться в ближайшие сутки, он попадал в городской отчет о происшествиях, в качестве неопознанной жертвы, увеличивая график преступности в городе. Все это знали, но тем не менее в городе не убывало количество дураков, и количество покойников. Последнее являлось заслугой Бритого Мамонта и его банды. Но все преступления оставались нераскрытыми, потому что Бритый Мамонт платил гораздо больше, чем бургомистр Слейг.

 - Я пошел в казино отдохнуть и поиграть в карты, - сообщил эльф. - Но там же сплошное жулье и ворье. Они меня обыграли.

 - Если ты знал, что там окопалось жулье, то зачем садился играть? - поинтересовался рыцарь.

 - Эльфов губит алчность, - подсказал Буркст. - Он надеялся выиграть.

 - Я только на один кон сел, по мелкой медной монете, и сразу выиграл, - стал объяснять Альдарион. - А потом опять выиграл и еще раз... Я решил, что раз пришла удача, то надо взять у этих подлых проходимцев, заработавших свои капиталы нечестным путем, побольше монет и начал повышать ставки. Повышал и все время выигрывал.

 - Потом проиграл, - подсказал Мичигран.

 - Потом они стали жульничать, и я проиграл, - подтвердил эльф и безнадежно развел руками.

 - И много проиграл?

 - Много.

 - А заплатить не хочешь, - осудил его Мичигран. - Отчего вы, эльфы, все такие жадные?

 - Ничего подобного, - возмутился эльф. - Мы гордый и свободный народ. Я бы заплатил. Но у меня нет монет.

 - Как это у тебя нет монет? - насторожился Буркст. - Ты сказал, что заплатишь за свое спасение! С тебя две золотые.

 - Он обещал заплатить две золотые монеты? - удивился Мичигран.

 - Да, - подтвердил монах.

 - Плати, - посоветовал эльфу маг. - Не знаю, догонит ли тебя Бритый Мамонт, но Буркст тебя за две золотые монеты убьет, это точно. Он очень жестокий гном. За золотую монету он может убить даже тролля.

 Эльф с опаской посмотрел на монаха. А тот, чтобы поддержать, репутацию жестокого гнома, поднял свою дубину и стал ее поглаживать.

 - Святой отец, я заплачу все, что обещал. Эльфы никогда не остаются в долгу, - Альдарион подбоченился и задрал подбородок, пытаясь подчеркнуть этим свое высокое происхождение. - Я найду клад, я стану работать день и ночь, я выиграю в кости, я одолжу у родственников, но заплачу.

 - Все врет, - прокомментировал обещания эльфа Мичигран. - Клад он не найдет, не умеет он клады искать, работать он тоже не станет, слишком ленив, и в долг ему никто не даст, даже родственники. А если у него появится пригоршня монет, он сразу побежит к Бритому Мамонту отыгрываться и снова все проиграет. Так я говорю? - спросил он у эльфа.

 - Нет, - решительно заявил тот. - Когда у меня появятся монеты, я сразу рассчитаюсь со всеми долгами и, клянусь зелеными лесными полянами, больше никогда не сяду за карточный стол.

 - Думаю я, что ты уже давал подобную клятву, - заметил Буркст, немало знавший о грешниках и их клятвах.

 - Было, - нехотя признался эльф. - Но я тогда еще многого не понимал. А сейчас понимаю. И клятву свою сдержу, чего бы это мне ни стоило.

 - Прежде всего, тебе это будет стоить две золотые монеты, - напомнил монах и снова погладил дубину.

 Их интересный разговор прервал рыцарь, который к этому времени обдумал все, что он узнал от своих спутников.

 - Выслушайте мое решение, - объявил он. - Исходя из Кодекса рыцаря, требующего восстановления справедливости везде, куда ступит копыто его коня, и куда достанет наконечник его копья, я объявляю:

 - Первое: эльфу Альдариону, служащему в канцелярии бургомистра Слейга, взятки больше не брать и вести честный образ жизни, как это и положено чиновнику, заботящемуся о благе жителей свободного города Геликса;

 - Второе: восемнадцать больших медных монет и одну золотую монету, полученные Альдарионом в качестве взятки от Великого мага Мичиграна, вышеупомянутый Альдарион должен вернуть хозяину;

 - Третье: эльфу Альдариону выплатить монаху Бурксту две золотые монеты, как добровольно обещанные в качестве оплаты за спасение его от некого бандита Бритого Мамонта.

 Если кто-то захочет оспорить это решение, пусть выйдет на честный бой со мной, пешим или конным, с копьем или мечом. Да восторжествуют истина и справедливость. Есть ли желающие сразиться?

 - Только не я, - тут же объявил Мичигран.

 - И не я, - добавил Буркст. - Я считаю твой приговор, благородный рыцарь Калант, честным и справедливым, и пусть помогает тебе в твоих благих деяниях, наш покровитель, святой драконоборец, дважды рожденный Фестоний.

 Альдарион остался решением рыцаря недоволен, но протестовать не стал. Только пожаловался на судьбу:

 - Где я возьму столько монет? - взгрустнул он. - Если не брать взятки, то я и за сто лет не рассчитаюсь. Мне ведь еще Бритому Мамонту заплатить надо.

 Благородный и добрый Калант тут же, не задумываясь, решил:

 - Поскольку мы берем тебя с собой, и ты будешь участвовать в битве с огнедышащим драконом, я из своей доли добычи выделю тебе сумму, необходимую чтобы рассчитаться с Мичиграном и Буркстом, а также отдать долг Бритому Мамонту.

 - Куда мы едем? - спросил эльф, надеясь, что он ослышался.

 - Ясно куда, убивать огнедышащего дракона, - с удовольствием сообщил ему Мичигран.

 - Мы едем убивать дракона!? - когда до Альдариона дошло, чем собираются заняться его спутники, он не задумываясь, попытался выбраться из экипажа.

 - Ты куда!? - толкнул его на сидение Мичигран.

 - Мне непременно надо сойти, - снова хотел подняться эльф. - Очень много срочных дел в канцелярии бургомистра.

 - Сиди! - приказал маг.

 - Бургомистр Слейг не может без меня обойтись.

 - Сказано тебе - сиди! - маг опять вернул эльфа на место и пригрозил посохом. - Пока не рассчитаешься со мной и Буркстом, никуда мы тебя не отпустим.

 - Но дракон разорвет нас в клочья! - не мог успокоиться Альдарион. - Он сожжет нас! А мне надо в канцелярию. Готовить бумаги на подпись. Я очень ценный работник, никто не сможет меня заменить. Если я не подготовлю бумаги на подпись, остановится вся работа по руководству магами.

 - О магах можешь не беспокоиться, - Мичиган ехидно ухмыльнулся. - Я их всех хорошо знаю. Они вполне сумеют работать без руководства вашей канцелярии.

 Поняв, что спутники не принимают его аргументы во внимание, эльф решил напугать их.

 - Бургомистр рассердится! - заявил он. При этом Альдарион надул щеки и вытаращил глаза, показывая как страшно будет выглядеть сердитый бургомистр.

 Естественно, благородного рыцаря это не напугало. Мага и монаха - тоже.

 - Поедешь с нами, сын мой! - сурово, как приговор, произнес Буркст. - Бритый Мамонт совсем рядом, а до дракона еще ехать и ехать. И всю дорогу, пока мы его не найдем, ты будешь живым, - утешил он Альдариона. - Радуйся, эльф, что тебе так повезло! И славь святого драконоборца, дважды рожденного Фестония.

 - Послушайте, а ведь согласно Кодекса, мне положено иметь только два помощника, - вспомнил вдруг Калант. - Эльф будет лишним.

 - Какой он тебе помощник, благородный рыцарь! - рассмеялся Мичигран. - Это ничтожество следует считать за половину. Нас будет трое с половиной. А потом мы это число округлим, вот и получится, что нас по-прежнему трое.

 - Забавно у тебя получается, Мичигран, - оценил рыцарь. - Ладно, пусть едет. Он не будет участвовать в битве. А чтобы не расходовать на него энергию защиты, посадим эльфа за бугорок, пусть ожидает, пока мы не закончим с драконом.

 Такое устраивало и Альдариона.

 А осторожный и предусмотрительный Буркст напомнил, что в дороге могут произойти какие-нибудь неприятные неожиданности и предложил считать Альдариона, чем-то вроде запасного мага. В ответ на это Мичигран пробурчал, что следовало бы им обзавестись, на всякий случай, также запасным монахом, и если уж на то пошло, запасным рыцарем.

 Сержант Нообст, конечно, и не думал идти к складу бургомистра за каким то никому не нужным ведром. Поразмыслив, он двинулся к дому, в котором жили братья Пекисы. И не ошибся. Возле ворот стояли две телеги. На одной из них скучали два гнома в красных рубашках: молодой и старый, те самые, что сопровождали Крагозея к воротам.

 "Правильно, - похвалил себя Нообст. - Сейчас мы во всем и разберемся", - и направился к входу во двор.

 Увидев сержанта, гномы соскочили с телеги и прикрыли своими телами калитку.

 - Туда нельзя, - сообщил Тугодум Умняга, пытаясь сообразить, где он видел этого сержанта. - Идет закрытое совещание. Посторонним вход воспрещен.

 Сержант Нообст давно заметил, что гномы распустились. Понаехали из Неокса и еще из каких-то дыр повылазили, и хотят установить здесь свои порядки. А не для того святой драконоборец, дважды рожденный Фестоний, драконов сокрушал, чтобы гномы в Геликсе свои порядки устанавливали. "Надо будет отловить несколько штук и повыдергать им ноги из задницы, - решил сержант, - чтобы поняли, как себя в Геликсе вести следует".

 - Я не посторонний, - выдавил он сквозь зубы.

 - У нас свобода собраний и сатрапам Слейга здесь делать нечего! - с юношеским пылом обрушил на Нообста отважный Бодигар Камнелом.

 Нообст на гнома не обиделся. Ему и не такое приходилось слышать.

 - Брысь, грязные коротышки, - рыкнул он.

 Но сторонники свободы собраний, и многих других свобод, о которых сейчас речь не шла, и не подумали освободить дорогу. Как стояли, так и остались стоять. Как будто они не поняли, что им сказал сержант. А отчаянный Камнелом, еще и необдуманно выдал:

 - Можете нас убить, но мы не свернем с избранного пути!

 Нообст не стал убивать гномов. Не стал он, и сворачивать их с избранного пути. Просто двинул младшему кулаком в зубы, чтобы не вякал, когда его не спрашивают. Тот открыл своим телом калитку и упал. Тут Умняга, как раз, и сообразил, где он видел этого сержанта и решил отойти в сторону. Но не успел. Нообст и ему отвесил оплеуху. Рука у сержанта была тяжелая, и Тугодум Умняга тоже отлетел в сторону, окончательно освобождая проход.

 Нообст ни одного из них больше не тронул. На Умнягу и не глянул, а через молодого просто переступил, даже сапогом его не пнул. Он поднялся на крыльцо, открыл дверь и вошел в дом.

 - Чего толкаешься! - закричал ему вдогонку Камнелом, когда дверь закрылась. - Сатрап! Нас много! Всех не перетолкаешь!

 Потом сплюнул в ладонь. В сгустках крови белел зуб.

 - Все по зубам, да по зубам, - пожаловался он. - Гоблин зуб выбил, а теперь сатрап.

 - Так ведь узурпатор, - объяснил Умняга. - Цепной пес бургомистра. Вот свергнем их, тогда у нас будет свобода. Бей его тогда по зубам, сколько захочешь. Можно и ногой.


 Нообст поднялся на крыльцо, открыл дверь и вошел в комнату. В центре ее, за столом, сидели Деляга, Хитрый Гвоздь и Крагозей. Пили пиво. Немного в стороне стоял другой стол, поменьше. За ним пили пиво Пекис Младший и Носорог.

 - Вот к нам и сержант Нообст пожаловал, - заулыбался Хитрый Гвоздь. - А я-то думаю, что же это его все нет, и нет. Куда же он девался наш сержант?

 Крагозей насупился и уставился на сержанта сердитыми глазками.

 - Я мог и вовсе не придти, - не ожидая приглашения, Нообст сел за стол, налил себе большую глиняную кружку и сразу отпил не меньше половины. - У меня там лейтенант остался. Он сегодня трезвый. Когда лейтенант Брютц трезвый, за ним приглядывать надо.

 - Черный Лейтенант трезвый?! - не поверил Деляга. - Не может такого быть.

 - Ты что, сам не видел? Он же тебе в руки пакет с монетами вернул. - Нообст с удовольствием допил кружку и снова наполнил ее из кувшина. - Он когда трезвый, не в себе. Не знаешь чего от него ожидать.

 - Я его ни разу трезвым не видел, - Хитрый Гвоздь тоже сделал несколько глотков.

 - Стражники хлещут пиво на монеты налогоплательщиков, - с вызовом сказал борец за свободу народа, явно желая унизить Нообста. - Народ бедствует, а они пиво хлещут.

 Нообст даже не глянул на Крагозея. Не хватало еще, чтобы он спорил с каким-то гномом. Зубы ему посчитать, или пендаля дать - это всегда, пожалуйста. А спорить он не стал.

 - И пусть пьют, - заступился за стражников Хитрый Гвоздь. - На то они и стражники, чтобы пиво пить. А мы, сам понимаешь, по делу собрались, - посмотрел он на Нообста.

 - Вижу, что по делу. Все за ворота вдруг бросились. Чего это вам дома не сидится?

 Нообст понимал, что Гвоздь и Пелей не прогуляться за ворота собрались. Нюх подсказывал ему, что где-то запахло монетами. И немалыми. Значит, вести себя надо так, чтобы понимали: никаких секретов для него нет. Вот и спросил таким тоном, будто он и сам знает, отчего все бросились за ворота.

 Ему никто не ответил. Крагозей принципиально не желал разговаривать с сатрапом бургомистра. Обличать пороки стражников он был готов всегда и везде. А отвечать на вопросы не желал: убеждения не позволяли. Гвоздь тоже промолчал, но кивнул Деляге. Тот встал из-за стола, открыл небольшой ларец, что стоял на широкой полке в углу, отсчитал десяток больших медных монет и положил их красивым столбиком перед сержантом.

 Нообст глянул на монеты искоса, как будто и не заметил их.

 - Я же говорю, лейтенант сегодня трезвый. Ни в какую ворота открывать не хочет, - он с удовольствием сделал еще пару глотков. - Кто-то ему хвоста накрутил. То ли Слейг, то ли сам Координатор.

 - Хитрый Гвоздь снова посмотрел на Делягу. Тот вернулся к ларцу, отсчитал еще десяток монет и поставил перед сержантом второй столбик. Нообст и на него не глянул. Сидел, не выпуская из рук кружку, как будто он сюда пришел о жизни поболтать и пивка попить.

 - Надо ворота открыть, - сказал Хитрый Гвоздь. - Откроешь, получишь еще столько же.

 "Двадцать больших монет. Еще столько - это уже сорок. Очень им нужно за ворота. А раз очень нужно, они и больше заплатить могут, - решил Нообст. - Ларец у Деляги большой. Только надо сначала разобраться, зачем им за ворота нужно".

 - Красят ворота, - сказал он, лениво поцеживая пиво. - Чего же мешать малярам. Пусть работают. Ворота приказано пока не открывать. А раз они закрыты, никто ни войти, ни выйти не может. Приказы, сами знаете, у нас не обсуждаются. Приказы выполняются.

 - И правильно, - согласился Деляга. - Ты эти приказы не обсуждай и никого не впускай. Только нас и выпустишь. Минутное дело.

 - Куда собрались?

 И опять сумел сказать так, будто не вопрос задал, а просто о подробностях поговорить решил.

 Деляга пожал плечами... " Гвоздь уверен, что Нообст сумеет их вывести из города. И если сержанту зачем-то нужно, чтобы ему сказали то, о чем он сам знает, можно и сказать. Секрета никакого нет..."

 - За рыцарем Калантом собрались. Ты ведь его видел, - Деляга тоже налил себе пива.

 - Еще бы он не видел! Рыцаря они без разговора через ворота пропустили, - не утерпел Крагозей. - Мы ведь все знаем. Даже пошлину не взяли. С простого народа пошлину дерут беспощадно, а рыцарей беспошлинно пропускают! Слейговские холуи! Пресмыкаетесь перед ничтожеством!

 - В рыло хочешь? - спросил Нообст гнома. Он не собирался дать Крагозею в рыло прямо сейчас. Просто спросил, и получилось это у него почти вежливо.

 А Крагозей вскочил.

 - Смотрите как издеваются над народом! - призвал он в свидетели Делягу и Гвоздя. - Продажная власть больше всего боится правды! А я ничего не боюсь! Бей! Мы, народ, всю жизнь страдаем за правду!

 Он снова рванул рубашку на груди. Но на этот раз должного эффекта не получилось. Рубашку свою он разорвал еще возле ворот, и она просто распахнулась, обнажив тощую грудь. Получилось смешно. Младший Пекис хохотнул. Остальные удержались.

 - Да сядь ты, - Хитрый Гвоздь опять положил гному на плечо руку. - Никто тебя сейчас бить не собирается. И помолчи.

 Крагозей послушно сел и запахнул рубашку.

 - Калант со своей командой отправился в дорогу, - продолжил Деляга.

 Сержант вспомнил, как выехал за ворота Калант со своим отрядом, и недовольно поморщился. Гном верно сказал: шесть монет укатились. Сколько Нообст себя помнил, не было такого случая, чтобы пошлину с кого-то не взяли. Но он понимал, что Деляга не про это говорит. А о чем - сообразить не мог.

 - Уехал Калант. И экипаж с ним. Как раз успели до того, как ворота красить начали, - подтвердил он.

 В глазах сержанта мелькнуло что-то похожее на растерянность. Всего на миг. Но Хитрый Гвоздь уловил это мгновение. На то он и был правой рукой Бритого Мамонта, чтобы все замечать и мгновенно соображать.

 - А ведь не знаешь, - Удивился и обрадовался Хитрый Гвоздь. - Тень наводишь! Тень - на ясный день! Ну, дела! Нообст - меня ты не проведешь. Признавайся - не знаешь.

 - Чего не знаю? - попытался прикинуться дурачком сержант.

 - А не знаешь, куда Калант со своей командой направились!

 - Не знаю, - вынужден был согласиться Нообст. - Я со вчерашнего вечера у ворот. Ни одного стукача еще не видел.

 - Ведь весь город знает, а он не знает, - удивился и Деляга.

 - Стражников у нас не любят, им никто ничего не говорит, - снова ухмыльнулся Гвоздь. - Им только стукачи новости рассказывают. А стукачи у них плохие, ленивые. И все новости стражники узнают последними. Так вот, сержант. Рыцарь Калант с отрядом поехали брать дракона.

 - Ты уж меня хоть не дури, - посоветовал Нообст.

 - Клянусь святым Фестонием, - подтвердил слова Гвоздя Деляга.

 - Бросьте трепаться, - все равно не поверил Нообст. - Они все дракону на один зуб. Давайте откровенно, чего за ворота ринулись. А то у меня дела. Не хотите говорить, так я пойду. И он сделал вид, будто собирается встать из-за стола.

 - Ну, до чего ты, Нообст, упрямый, - не выдержал Гвоздь. - И правда сатрап какой-то. Каланта на битву с драконом сам их пресветлость благословил. И монаха с ним послал.

 - И пусть едут. Дракону тоже есть надо. А вы-то чего?

 - Так Калант ведь дракона пришибет. А в башне сокровища.

 Сержант Нообст Координатора уважал и понимал, что не бургомистр Слейг Геликсом управляет, а их пресветлость Хоанг. Но это совсем не значило, что по благословению Координатора какой-то рыцарь может сокрушить огнедышащего дракона.

 - Как хотите, - он налил себе еще одну кружку. - Только пока не скажете, зачем вы из города направились, за ворота вам сегодня не попасть.

 - Тупой, как все стражники, - не выдержал Крагозей. Он хотел еще что-то сказать, но Гвоздь привычно положил ему руку на плечо.

 - У рыцаря Предназначение, - сказал Деляга.

 - Какое предназначение?

 - Он должен убить дракона.

 Сержант Нообст больше двадцати лет носил меч, и с алебардой тоже неплохо управлялся. Не мог он поверить, что человек может убить дракона. И ни в какие Предназначения он тоже не верил.

 - Знаешь, у их пресветлости Хоанга в келье картина висит, на которой святой Фестоний с драконами сражается? - спросил Деляга.

 - Слышал про эту картину, - кивнул Нообст.

 - Ну, так вот, два дня тому назад святой Фестоний заговорил.

 - Картины не разговаривают.

 - Чудо произошло.

 - А почему я не знаю?

 - В тайне держат, потому что с большими сокровищами связано.

 - И что святой драконоборец сказал?

 - Сказал, чтобы рыцарь Калант, не медля, отправился сражаться с драконом, а он, святой Фестоний, дарует ему победу.

 - Так прямо и сказал Каланту?

 - Ну, стража... - Деляга явно не ожидал от сержанта такого тупоумия. - Вы что там, думать совсем разучились!? - Станет святой Фестоний с каким-то рыцарем говорить. Он все это их пресветлости Хоангу сказал.

 - Так и было, - подтвердил Гвоздь.

 - Координатор сразу за рыцарем послал, - продолжил Деляга, - передал ему слова святого Фестония и велел собираться. И монаха своего к нему приставил, чтобы приглядывал, значит, за рыцарем. И за сокровищами. Чтобы полный учет.

 - Кто он такой этот Буркст? - поинтересовался сержант.

 - Монах из гномов. А гномы, сам знаешь, - Деляга посмотрел на Крагозея, - народ упрямый, как бульдоги. Если за что уцепятся, их не оторвешь, и с места не сдвинешь. Буркст у Координатора один из самых приближенных. Полным доверием пользуется. От него в монастыре секретов нет, самыми тайными делами занимается. Так-то он ни разу не засветился, но тут такие сокровища, что отцу Хоангу пришлось его послать.

 - И мага с ними направил, - подсказал Гвоздь.

 - Своего, из Обители?

 - Хотел, но Калант не согласился, сказал, что возьмет с собой Мичиграна. Ты его должен знать.

 - Это который из Казорского квартала? Он из таверны Гонзара Кабана не выходит и почти каждый вечер дерется там.

 - Он самый, - подтвердил Деляга. - Пьет и дерется. Это у него отцовская кровь играет. Мичигран, оказывается, незаконный сын какого-то рыцаря. И отец Каланта, когда умирал, взял с сына клятву. Калант поклялся, что когда он станет какой-нибудь подвиг совершать, то возьмет Мичиграна с собой. Даст ему возможность покрыть себя славой и перейти из гильдии магов в гильдию рыцарей. Вот Калант и уперся. Заявил, что окромя Мичиграна ни с кем не поедет. "Пусть, - сказал он, - тогда другого рыцаря посылают, а я клятву нарушить не могу". Хоангу и деваться некуда. Предназначение-то у Каланта и никого другого Координатор послать не может. Такие вот дела.

 В то, что святой Фестоний на картине в келье их пресветлости Хоанга заговорил, сержант Нообст поверил. Потому что не верить в святого Фестония нельзя. И понимал: если святой драконоборец, дважды рожденный Фестоний, сказал, что рыцарь Калант пришибет дракона, то так оно и будет.

 "Значит, они за рыцарем рванули, - теперь Нообсту все было ясно. - У дракона сокровища не считанные. Тут все бросишь и рванешь... А их пресветлость велел закрыть ворота, чтобы никого не пустить. Правильно приказал. Дракон в своей башне сокровища такие собрал, что рыцарь с монахом сразу все не увезут. Ворота надо было закрыть. Нечего там голытьбе делать. Вот почему у ворот столько народа собралось. И монахи от их пресветлости, и эльфы от бургомистра.

 Деляга сходил к шкатулке и положил перед Нообстом третий столбик монет.

 Сержант поглядел на монеты с уважением, но сгребать их в свой кошель не торопился.

 "У дракона сокровища не считанные, - продолжал он размышлять. - А у рыцаря Предназначение, значит, дракона он убьет... Тут такое дело заваривается, что стоять в стороне нельзя. Можно и рискнуть, оно того стоит..."

 - Вчера, перед тем, как мы ворота закрыли, из города отряд эльфов вышел, - сообщил Нообст.

 - Вот как... - Гвоздь и не удивился. - Слейг послал... Значит, решился.

 - Слейг, - подтвердил Деляга.

 - Конечно он! - Крагозей встал, он любил произносить речи стоя. - Я же говорю - сатрап! Ему все мало. Дети голодают. На каждой улице нищие. А он набивает свои сундуки золотыми монетами.

 Гвоздь привычно положил гному на плечо тяжелую руку, и тот вынужден был сесть. А сидя Крагозей терял запал. Но главное, хоть и сидя, он все-таки сказал:

 - Поднимать надо народ, поднимать! - и замолчал. Но даже когда Крагозей и молчал, по его нахмуренным бровям, сжатым кулакам и распахнутой рубашке, было ясно, что он сию минуту готов поднять народ и повести его на штурм резиденции бургомистра.

 - Погоди, - гвоздь так и не снимал руки с плеча Крагозея. - Давай сначала разберемся с эльфами. Кто их повел? - спросил он Нообста.

 - Ленкорион, - сообщил сержант, и, не ожидая дальнейших вопросов, продолжил: - Эльфы все в своей старой одежде, в зеленом. Такой, в лесу, за двадцать шагов от тебя стоять будет - ты его не увидишь. У всех большие луки, колчаны полны стрел. Я спросил Ленкориона, куда это они, на ночь, глядя, да еще с луками? Он сказал, что пришло время принести жертву богам. Десять дней они проведут у Священного Ясеня, потом вернуться.

 - Сколько их? - спросил Гвоздь.

 - Вместе с Ленкорионом, как раз десять.

 - Десять, - говоришь. - Как, Носорог, с десятью эльфами, если надо будет, управимся?

 - Управимся, - не задумываясь, ответил Носорог. - Главное, не дать им стрелять, вплотную подойти. А так-то, все эти эльфы - народ хлипкий. Ты, Гвоздь, не сомневайся, если вплотную подойдем, запросто управимся.

 - Ну, спасибо, Нообст, - Гвоздь повернулся к сержанту. - Это хорошо, что ты нам про эльфов рассказал.

 - Да, это нам знать надо, - подтвердил Деляга. Он порылся в ларце и поставил перед Нообстом еще один столбик из десяти монет. - Возьми и открой нам ворота.

 Нообст посмотрел на монеты, отпил из кружки, и повернулся к Деляге.

 - Не пойдет, - сказал он, и снова приложился к кружке.

 - Ого! - удивился Деляга. - Сколько же ты хочешь?

 - Нисколько.

 - Хм, - прервал наступившую тишину Хитрый Гвоздь, и прищурился. - Ты, Нообст, не зарывайся. Сегодня ты сержант, а завтра...- Гвоздь помолчал, внимательно разглядывая Нообста, - а завтра, глядишь, уже и не сержант.

 - Берите в долю. Я с вами поеду, - Нообст не попросил, чтобы его взяли. Просто сказал, что поедет на равных со всеми правах. И было ясно, что если это им не понравится, то пусть выбираются из города сами.

 Деляга и Крагозей уставились на Гвоздя: они понимали, что решать ему.

 Гвоздь добродушно улыбнулся. Он считал, что из всех будущих соратников, сержант самый надежный и самый подходящий для задуманного дела. Во всяком случае, до тех пор, пока они добудут сокровища. А там - как кости лягут.

 - Вот и хорошо, что ты с нами, - Гвоздь не скрывал своего удовлетворения. - Правильно? - спросил он у компаньонов.

 Крагозей, конечно, возразил бы, не желал он иметь никаких дел с сатрапом, но не посмел. А Деляга охотно поддержал Гвоздя:

 - И я думаю, что хорошо. С таким стражником как сержант Нообст нам в пути и опасаться нечего.

 - Как ты нас пропустишь, если у ворот трезвый лейтенант стоит? - спросил Крагозей, который ради святого дела не стал возражать против участия сержанта в походе за сокровищами дракона.

 - Мы через Северные ворота пройдем, - объяснил Нообст. Не гному, конечно, а всем остальным. - Есть там одно тайное место. Кто его знает, может пройти. Только пешими. Лошадей там не проведешь.

 - Можно и пешими, - согласился Хитрый Гвоздь. - Лошадей за городом достанем.

 Сержант Нообст посмотрел на красиво выстроившиеся, на столе, столбики монет.

 "Нельзя их так вот оставлять, - подумал он. - У Деляги монет много, он про эти и забыть может. А здесь целых четыре десятка. Оставишь их без присмотра, так непременно кто-то уведет. Монеты без присмотра оставлять нельзя..."

 Пока сержант Нообст таким образом размышлял, его правая рука сама, без ведома хозяина, двинулась, сгребла в широкую ладонь все четыре столбика и опустила их в карман.




Глава одиннадцатая. | Эти заманчивые сокровища дракона | Глава тринадцатая.