home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава тридцать третья.


 Поляну для ночлега выбрал сержант Нообст.

 - Здесь, и заночуем, - объявил он. - Место самое подходящее. С дороги, за деревьями, нас никто не увидит. А мы с этого бугра, - он кивнул на невысокий поросший кустарником холм, - за каждым, кто на дороге появится присмотреть сумеем. И из леса сюда незамеченным не подойдешь. Если эльф к нам опять сунется, мы его сразу увидим. Только вы остроухого не трогайте. Я с ним сам поговорю. Я его спрошу, зачем он наши сапоги испоганил?

 По тону Нообста, спутники поняли, что эльф, испоганивший сапоги, на все вопросы сержанта ответит, и не раз пожалеет о своем необдуманном поступке. С местом для ночлега тоже все согласились. Лучшего никто бы и не нашел. Коней стреножили и отпустили пастись, сами перекусили, и пока еще не стемнело, каждый занялся своими делами.

 Гномы отошли в сторонку, уселись кружком и стали что-то горячо обсуждать. Если бы кто-то прислушался к их разговору, то понял бы, что они решают очень важную проблему: доросли тролли до всеобщего равенства или еще не доросли. А если не доросли, то что с ними делать? И как их доращивать до общего уровня сознательности? Но никто к борцам за равенство не прислушивался, их планы никого не интересовали. Да и сами тролли вряд ли заинтересовались бы проблемами, которые намеревались решить гномы.

 Сержант Нообст лежал на спине и думал о чем-то своем, сержантском. Тот, кто никогда не был сержантом, может сколько угодно догадываться, о чем думают сержанты, когда лежат на спине в свободное время, но никогда не узнает этого. Хитрый Гвоздь выбрал дерево и бросал в него ножи. Ножи он бросал сильно и точно. А о чем думал первый помощник Бритого Мамонта, лучше было не догадываться. Но Зубастик считал, что догадывается. Он и сам умел неплохо бросать ножи. Братья Пекисы и Зейд пытались из кусков кожи, сукна и ремней смастерить себе что-то вроде обуви. Вот такая собралась компания. Вполне можно сказать - разношерстная. Но цель у них была одна, и они понимали, что добиться ее сумеют только в том случае, если станут действовать сообща.

 - Кажется, телега едет, - Нообст приподнялся и прислушался. - Точно, телега.

 - Поселяне, - предположил Деляга.

 - Поселяне... Чего это они разъездились!? - сержант Нообст давно усвоил золотое правило: если кто-то куда-то едет, проверь и разберись, зачем он едет, куда он едет и что ему там надо? Не присмотришь за ними, то станут ездить, кому куда хочется, а про пошлину даже и не вспомнят. Порядок должен быть.

 - Поселяне, не поселяне... - Гвоздь спрятал два ножа в рукава, третий сунул за голенище сапога. - Посмотрим. Тогда и подумаем, что с ними делать.

 Зубастик проверил, висит ли на поясе нож, ухмыльнулся, как будто хотел кого-то укусить и встал. Приготовился идти за Гвоздем

 Братья Пекисы отложили свои рукоделия и тоже встали.

 Все пятеро поднялись на бугор, откуда хорошо просматривалась дорога. Следом и гномы подтянулись. А телега не заставила себя долго ждать. Выкатила из-за поворота.

 - Трое, - отметил Деляга. - И что-то везут.

 - Я их встречу, - решил Нообст. - А вы сзади зайдите, чтобы не убежали. Знаю я этих поселян, им бы только пошлину не платить.

 - Они же не в Геликс въезжают, за что пошлина? - поинтересовался Деляга.

 - Пошлина дело святое, - объяснил Нообст. - Если кто куда едет, должен платить. На этом казна держится. И стража тоже. Не будет пошлины, не будет и стражи. Кто за порядком смотреть станет?

 - Точно, - подтвердил Хитрый Гвоздь. - Без стражи нельзя. Бритому Мамонту за порядком присматривать некогда. У него своих дел хватает. Вот когда он бургомистром станет, тогда другое дело. Тогда наши за порядком присмотрят.

 - Бургомистром мы выберем Крагозея, - вмешался Умняга Тугодум. - Вот тогда и наступит полный порядок.

 - Ага, он станет всех нас равнять... - Нообст с презрением глянул на коротышек в красных рубашках, которые ни при какой власти не могли стать равными с ним, сержантом Нообстом, не говоря уже о лейтенанте Брютце. - Нет, я тебя не выберу, - предупредил он Крагозея и сплюнул. - Чем тебя, так я лучше Бритого Мамонта выберу... Ладно, пойду встречу поселян.


 Кандибоб глазам своим не поверил... Ехали по дороге, ехали, и вдруг - сержант городской стражи. Большой, толстый, с сердитыми усами, лохматыми бровями и мечом на широком кожаном поясе. Настоящий сержант, какого отродясь никто в этих глухих местах не видел. Прямо посреди дороги стоит. Но в одном сапоге, в правом, а левая нога босая. Кандибоб решил, что такое только померещится может и зажмурился. Потом открыл глаза, а все по-прежнему. Стоит на дороге сержант. Усатый, с мечом и в одном сапоге. Оглянулся Кандибоб на Бандурея, а тот тоже на сержанта уставился. И Кашлентий глаза вылупил. Коняга - кобылка умная, понимает, что такое власть. Пяток шагов до сержанта не дошла и остановилась.

 - Сойти с телеги, подойти ко мне и встать в шеренгу по одному! - приказал Нообст. - Руки за спину!

 Поселяне приказ послушно выполнили.

 - Между собой не разговаривать. Смотреть на меня!

 Выполнили и это.

 Нообст прошелся взглядом по поселянам: морды сытые, одеты чисто. А главное - сапоги хорошие и размер, вроде, подходящий.

 - Кто такие?

 - Поселяне мы, - ответил Кандибоб. - Землю обрабатываем.

 - Понятно, пахари... И руки у вас сплошь в мозолях от непосильного труда... Ну!

 Кандибоб понял, что надо говорить правду. Да ничего плохого в этой правде и не было.

 - Из Нуидыры мы, - доложил он. - Я - Советник, Кашлентий - Писарчук, а Бандурей - Охранник.

 - Из какой такой дыры? - сержант нахмурился, давая понять, что с ним шутить не следует.

 - Поселение наше так называется, Нуидыра, - доложил Кандибоб и по прищуренным глазам сержанта понял, что тот не верит. - Сам святой драконоборец, дважды рожденный Фестоний нашему поселению такое имя дал. Пришел, посмотрел, потом так и сказал: "Нуидыра".

 - С тех пор с гордостью носим, - не удержался Кашлентий. - Потому что честь огромадная от самого святого Фестония, вполне заслуженно оценившего грандиозное единомышленное стремление, удостоиться... - и захлопнул рот, потому что встретился с ледяным взглядом сержанта Нообста и сразу понял, что говорить не надо, молчать надо, и рот открывать только для того, чтобы отвечать на вопросы.

 - Куда едете? - спросил Нообст.

 Ответить на этот вопрос было сложней. Не говорить ведь сержанту, что едут за сокровищами, которые рыцарь у дракона добывать станет.

 Сержант ждал. Молчат, не хотят говорить, куда едут. Значит, вину свою чувствуют. А никуда не денутся, все равно скажут. Не было еще такого случая, чтобы у Нообста отмолчались.

 Кашлентий, конечно, опять не выдержал. Не мог Писарчук держать рот закрытым, даже если и хотел. Рот сам собой открывался, и слова сами вылетали. Кашлентий и не все их толком понимал.

 - Так ведь оптимально двигаемся в сторону наибольшего благоприятствия по воле святого Фестония...

 Тут Писарчук взглянул на небо, опасаясь, как бы на каком-нибудь облачке не возник Фестоний и не сказал, как, в действительности обстоит дело. Но святой не появился, и Кашлентий смело продолжил:

 - Поскольку лесное общение, как природное явление, категорически способствует полному восприятию системы жизнедеятельности...

 Нообст терпеливо ждал.

 - Отдохнуть собрались, - выбрался, наконец, из словесного мусора Кашлентий. - Соответственно провести отдых на лесной поляне, под неумолкаемый щебет птиц и вдыхая освежающую и насыщенную лесную атмосферу...

 Увидел недоверчиво прищуренный правый глаз сержанта и привел неотразимые доказательства.

 - Вот оно, на телеге, полная пропорция пива, для значительного поднятия духа и, значит, кое-какая закуска, что бабы-дуры собрали.

 Получилось вполне правдоподобно: почему бы трем поселянам, после тяжелых трудов, не выехать на лесную поляну и не попить там пива. Кандибоб мысленно похвалил находчивость Писарчука и поддержал его.

 - Именно, отдохнуть после трудов. На лесной поляне.

 - Почему пошлину не платите? - по непроницаемому лицу сержанта, трудно было понять, поверил он, или не поверил.

 - Так это же мы на лесной земле, - возразил Бандурей. - Мы ни в какие края не едем. Какая тут пошлина может быть, если мы никуда не сворачиваем?

 - Не тебе, неумытая харя, судить, - оборвал его Нообст. - По большой медной монете с рыла, и за лошадиную морду и груз - две монеты.

 Бандурей сам, с кого хочешь, мог выжать монету, а из него монету выжать было невозможно. И поскольку был Бандурей покрупней Нообста и вроде бы посильней его, то стал он прикидывать: а не повозить ли стражника мордой об телегу? И решил - монету не отдавать. Наверно и собрался бы ткнуть сержанта мордой об телегу. Но услышал в это время, как сзади кто-то легонько кашлянул. Знал Бандурей, что сзади никого нет, а лошади не кашляют, так что обернулся посмотреть. И увидел что возле телеги, опираясь на нее, стоит длинный тощий гоблин в дорогом голубом халате с широкими рукавами. Как и сержант, в одном сапоге, правом. А возле него какой-то зубастый верзила с большим ножом и три горожанина, - у каждого дубинка. И у этих по одному сапогу. Мода у них, что ли, появилась в городе, по одному сапогу носить?... Гоблин смотрел на Бандурея и загадочно улыбался. От этой улыбки стало Бандурею тоскливо. Он понял, что главный здесь не сержант, а гоблин в голубом халате. И надо вести себя тихо, не перечить. Монету отдать. А если еще чего попросят, и то отдать.

 Кандибоб и Кашлентий также обернулись, посмотрели на улыбающегося гоблина и тоже сразу поняли, как надо себя вести.

 - Мы от пошлины не отказываемся, - небольшой кошелек с монетами Кандибоб всегда держал в кармане. На всякий случай. Вот и пригодились. Прямо так, с кошельком, и отдал сержанту. - Здесь десять монет. - сообщил он. - Пять, значит, за проезд. И еще пять, поскольку обратно возвращаться будем.

 Нообст одобрительно кивнул и, не открывая кошелька, сунул его в карман.

 Тут народа на дороге опять прибавилось: из-за кустов вылезли три коротконогих гнома в красных рубашках. Не обращая внимания на поселян, они забрались на телегу и стали шебуршить поклажу, разбираться чего везут. Один из них, конечно, крышку с бочонка снял, и оттуда полыхнуло густым пивным запахом.

 - А не многовато ли вам на троих бочонка? - спросил сержант, который кроме пивного запаха, чуял еще и подвох: что-то неправильное было у этих поселян, что-то они крутили.

 Но Кандибоб к этому времени уже решил, как себя вести: что надо говорить и что делать. Угостить надо сержанта, и всех кто с ним, пивом. От пива еще никто никогда не отказывался. От целой Орды бочонком пива избавились, а тут всего девятеро. Пусть пьют, сколько влезет. И для рыцаря останется.

 - Так мы чувствовали, что можем встретить кого-нибудь по дороге, - стал он объяснять. - Вот и захватили с собой побольше. Чтобы угостить... Закон гостеприимства соблюдаем, как это положено в наших краях.

 Кто же против такого возразит, кто не поверит?

 - Ага, в полной пропорции, - подхватил, поняв замысел Кандибоба, Кашлентий. - И закуска есть... Как фактор приобщения. Кружки у нас с собой имеются, полное наличие, - и хотел забраться на телегу, чтобы тут же налить гостям по кружке. И пусть ложатся спать.

 - Куда!? - остановил его Нообст.

 - Я мигом, для вас постараться. Хочу каждому по кружечке вручить. Так сказать, с добрым началом.

 Густой пивной запах манил Нообста, во рту у сержанта стало сухо, и только кружка пива могла вернуть его к нормальной жизни. Но сержант службу знал, и торопиться не стал. Вначале дело, а пиво потом.

 - Выпьем, от пива не отказываемся. А тебе сказано было стоять, ты и стой, - осадил он Кашлентия. - Сначала разберемся, потом выпьем. Ну-ка ты, разувайся, - приказал он Бандурею.

 - Чего это? - не понял тот.

 - А того, что твои сапоги мне как раз подойдут, - объяснил сержант.

 - Это я что ли босиком должен остаться? - воспротивился Бандурей, но вспомнил улыбку гоблина сел на землю и стал послушно снимать сапоги.

 - И ты тоже разувайся, и ты! - велел сержант Кандибобу и Кашлентию.

 Сапоги Бандурея пришлись сержанту впору. Хитрый Гвоздь надел красивые сапожки Кандибоба, Пелею Деляге подошли сапоги Кашлентия. Свой правый сапог он отдал брату, и у того теперь было два правых сапога. Если не присматриваться - нормально.

 - Теперь можете и пивка нашего отведать, - предложил Кандибоб. О сапогах он не жалел. Пустяк. Главное - гостей пивом угостить. Потом и с сапогами можно будет разобраться. - Такого пива нигде в округе не найдете.

 - Хор-ро-ошее пиво! - подтвердил Умняга Тугодум, успевший опорожнить второй ковшик. - Очень при-иличное пиво. Оно всех урав-внивает. Выпьешь, и с-сраз-зу ста-ановишься... ста-ановишься равным-м-м... - Два ковшика подряд оказалось для теоретика многовато. Умняга захмелел, и дикция у него несколько поплыла.

 Хитрый Гвоздь забрал у гнома ковшик, налил кружку, вдохнул аромат пивного запаха и, кажется, остался доволен:

 - Сначала хозяину, - подал он кружку Кандибобу, определив в нем главного.

 - Нет, нет, - попятился тот. - Вы наши гости. А у нас обычай такой: сначала гостя накорми, напои, а потом уже сам. Мы против обычая пойти не можем. Вы пейте, а мы подождем.

 А гоблина жизнь научила, что верить никому нельзя. Когда-то - верил многим, и чудом остался живым. И, понятно, почему его потом стали называть Хитрым Гвоздем. Не мог он сейчас поверить и поселянам. Угощают, а сами не пьют. Не нравилось такое Гвоздю.

 - Пей! - повторил он, заставив Кандибоба взять кружку.

 - Не могу нарушать обычай, - стоял на своем Кандибоб, - Вот, подтвердить могут.

 Кашлентий и Бандурей дружно поддержали Кандибоба.

 - А у нас такой обычай, что первая кружка хозяину, а гостю только вторая. Понимаешь, это для того, чтобы хозяин гостя не отравил. Придется тебе выпить... - Гвоздь улыбнулся и так посмотрел на Кандибоба, что тот понял: пить придется. И если он не сделает этого добровольно, то напоят силой. Могут и просто прибить.

 Кандибоб выпил кружку, до дна. Надеялся, что удастся выкрутиться. Прикинул, что если, поверив ему, гости-грабители станут сейчас пить пиво, а Кашлентий и Бандурей останутся в стороне, то и закончится все может, вполне благополучно. Пришлые поснут, а Бандурей увезет его отсюда. Надо было побыстрей пришлых напоить.

 - Вот! - показал он пустую кружку. - Одно удовольствие и никакой отравы.

 То что Кандибоб опорожнил кружку лихо, без всякой опаски, убедило Гвоздя, что пиво не отравлено. А Кандибоб расплылся в улыбке.

 - Пейте, дорогие гости! - поторапливал он. - Кашлентий, чего заснул, наливай гостям!

 - Это мы сейчас! - Кашлентий обрадовался, что все пошло, как надо, влез на телегу и завладел ковшиком. - Сейчас всех угощу, согласно принятому меню, в полной пропорции.

 - Теперь верю, - Гвоздь принял у Кашлентия кружку, поднес ее к губам, сделал глоток и поморщился. Пиво отдавало кислятиной и чем-то прелым... Барахольное пивцо. В Геликсе никто бы не рискнул угощать Хитрого Гвоздя таким пивом. Но пить хотелось. Он посмотрел на Кашлентия, наливающего еще одну кружку, на бочонок... Возле бочонка лежал Умняга Тугодум.

 - Чего он разлегся? - спросил Гвоздь у Крагозея.

 Крагозей наклонился над теоретиком, толкнул его, но гном не шелохнулся.

 - Спит, - доложил Крагозей.

 - Разбуди!

 Крагозей потряс Умника, тот не просыпался. Потер Умнику уши, пошлепал по щекам, но без всякого успеха. Умняга Тугодум блаженно похрюкивал, но глаз не открывал. Разбудить его оказалось невозможно.

 - Отрубился, - развел руками Крагозей. - Ничего не понимаю, с двух кружек пива такого не бывает.

 - Бывает... - Гвоздь густо сплюнул, выплеснул на землю недопитое пиво, отбросил кружку и отвесил оплеуху, находившемуся к нему ближе остальных, Кашлентию. - Птичек, говоришь, приехали послушать?.. Отдохнуть на лесной поляне?..

 Кашлентий упал на колени.

 - Травить собрались! - сержант Нообст, коротким тычком, врезал Бандурею в правый глаз. И тут же, для порядка, еще и в левый.

 Невозможно сосчитать сколько морд перепортил в поселении Бандурей. Но никто не помнил, чтобы самому Бандурею в глаз врезали, или дали в ухо. Или мордой об забор. Такое никому в голову не приходило. Да и самому Бандурею. В поселении все знали, кто кого бить может, и на Бандурея руку не поднимали. А Нообст врезал, и неслабо. И случилось что-то вроде чуда. Бандурей как будто начал таять. Ростом уменьшился, и плечи поуже стали, и щеки опали. Слинял Бандурей. Сдулся. Никакого в нем вида не осталось и никакой солидности. Такому любой прохожий в ухо дать может.

 - Не я... - торопливо стал оправдываться Бандурей, как и Кашлентий рухнувший на колени. - Вот он, Писарчук и пиво собирал, и сонную травку закладывал. Все он. Он...

 - И не я! - отказался Писарчук. - Это его жестокие диктаторские приказания, - ткнул он пальцем с сторону Кандибоба. - Я сущность маленькая, что прикажут то и делаю.

 - Всю правду! - потребовал от Охранника Нообст, и пнул его ногой.

 - Он пиво травил, - стал торопливо закладывать Кашлентия Бандурей. - Святую правду говорю. Я что? Я в стороне, я охрана. А он грамотей хитрозадый, у него все сосчитано. Он и скотину неправильно переписывает, у него и шкатулка с монетами спрятана... Вы его потрясите, он все расскажет.

 - Кандибоб самолично придумал, - оправдывался в полный голос Кашлентий. - С диктаторским принуждением заставил меня произвести все действия в полном моем несогласии и абсолютном нежелании. Насильно каждую сонную травку в пиво опускал. Без всякого стремления и по фактическому принуждению. Элитный продукт испортили. Это же уму непостижимо... А все он...

 - Вот и расскажи-ка нам, что ты задумал, - повернулся Хитрый Гвоздь к Кандибобу.

 Но Кандибоб уже ничего рассказать не мог. Он бессмысленно смотрел на гоблина осоловевшими глазами, и не соображал, о чем тот спрашивает. Потом глаза у него закрылись, и Кандибоб мягко опустился на траву.

 - Это они нас опоить хотели! - дошло, наконец, и до Крагозея.

 - Ты что, не понял еще? Глянь на своего Умника, - Деляга кивнул на спящего Тугодума.

 - За что они нас так?

 - А ни за что. Может, мы им не понравились. А, может, лошади наши понравились. Опоили бы, прирезали и в овраг сбросили.

 - Ну-ка отведи этого разговорчивого подальше, чтобы не слушал, о чем мы говорить станем, - велел Нообст, указав Младшему Пелею на Кашлентия.

 Когда те удалились на достаточное расстояние, сержант подошел к Бандурею и стал его пристально разглядывать. Тот испуганно щурился на Нообста щелочками заплывающих глаз.

 - Как думаешь, надо его пощекотать мечом, чтобы всю правду рассказал? - посоветовался сержант с Хитрым Гвоздем.

 - Мечом? - Хитрый Гвоздь сделал вид, что задумался. - Нет, не стоит, - Бандурей облегченно вздохнул. - Я, если хочу кого-нибудь допросить, обрезаю ему ножом уши, - стал делиться опытом гоблин. - Они, после этого, очень разговорчивыми становятся.

 - Не надо мне уши обрезать, я все расскажу, - попросил Бандурей.

 - А что ты нам расскажешь?

 - Все! - очень не хотелось Бандурею лишаться ушей. - Куда коней спрятали, расскажу, и где окорока лежат, и про сундуки, что в землю зарыли.

 - Еще! - потребовал Нообст.

 - У кого много монет расскажу. Их больше всего у нашего Кандибоба. У него и золотые есть, сам видел. А куда он их прячет, не знаю.

 - А самое главное? - продолжал допытываться сержант.

 Бандурей молчал. О самом главном рассказывать ему не хотелось.

 - Все, деревенщина захудалая, быть тебе без ушей и без носа!

 Зубастик подошел к Бандурей и оскалился. У Охранника все внутри похолодело. Он понял, что этот верзила, в коротких штанах и с большим ножом на поясе здесь самый страшный. Вон у него зубы какие: желтые и большие, как у лошади. И скалиться он не зря. Такой уши резать не станет. Просто откусит и выплюнет. Ну и зубища у него! Этот и нос откусить может. Как же это - без носа остаться!?

 - Главное расскажу. Всю правду, только не трогайте, - с тоской взмолился Бандурей. Но медлил. Не хотелось ему рассказывать главное.

 - Ну! - подстегнул его Хитрый Гвоздь. - Выкладывай главное.

 А Верзила в коротких штанах опять ощерился. Ну, прямо, как матерый волчара. Сейчас зарычит, прыгнет, и рвать начнет.

 - Девок на дальней заимке спрятали, - поспешно выдохнул Бандурей, и поймав угрюмый взгляд сержанта, окончательно сломался. - Это по ручью идти, до поворота. А потом еще через два оврага, до зарослей лещины. За зарослями заимка. Все девки там. Все, как одна.

 После такого его признания Гвоздь, и Нообст поняли, что Бандурей полностью созрел для обстоятельного допроса.

 - Молодец, - похвалил его Нообст, которого в данном случае девки совершенно не интересовали. - Оставим тебе уши. Но про девок потом. Ты, для начала, вот что расскажи: чего вам от нас нужно, почему вы нас отравить хотели? А ты, - попросил сержант Гвоздя, - нож не убирай. Если врать начнет, мы ему уши сразу и укоротим.

 Бандурей послушно рассказал все, что знал: про рыцаря и сокровища дракона, и про сонную травку, которой они хотели усыпить рыцаря с его людьми. Про то, как на них набежали варвары, выхлебали первый бочонок и уснули. И поклялся святым драконоборцем, дважды рожденным Фестонием, что отряд Гвоздя они встретили совершенно случайно. А напоить встречных велел Кандибоб. Только никого бы не тронули. И лошадей бы не взяли. Оставили бы сонных, здесь, в лесу, а сами пустились бы вслед за рыцарем.

 Потом допросили Кашлентия, и тот, захлебываясь словами, подтвердил все, что сказал Бандурей.

 - Похоже, что правду говорят, как думаете? - спросил Хитрый Гвоздь.

 - Может им все-таки отрезать по одному уху? - предложил Зубастик. - Уж тогда точно всю правду выложат.

 - По мелочам может что-нибудь и добавят, или станут врать, чтобы нам угодить. - не согласился с ним Деляга. - Самое главное оба сказали: за сокровищами отправились и хотели рыцаря опоить. Тут я им верю. Они же честные поселяне, - Деляга ухмыльнулся. - Убивают только в крайнем случае. Просто хотели сокровища украсть. Так что ли?

 - Всего пару мешков набить, - стал оправдываться Бандурей. - И никого бы не тронули.

 - Так, точно, - подтвердил Кашлентий. - Только частично, в минимальной пропорции, значит... И не ради корысти, а чтобы часовенку возвести благодетелю нашему, святому драконоборцу.

 - До чего у нас народ темный - огорчился Крагозей. - Сокровища нужны для борьбы с прогнившим режимом бургомистра Слейга и его сатрапами, чтобы установить полную свободу личности и полное равноправие. А они - часовню строить.

 - Верно говоришь, - немедленно согласился Кашлентий. - Темные мы, дальше некуда. В борьбе с сатрапами ничем не соответствуем. Ты к нам в поселение приезжай и расскажи: что и как. Мы тогда все как один! На борьбу со всеми режимными...

 - Заткнись, - оборвал его Хитрый Гвоздь. - Обкладывают нашего рыцаря, - повернулся он к Нообсту.

 - Точно, - согласился тот. - Варвары нацелились. И поселяне эти туда же. Наверное, и еще кто-нибудь. Как бы сдуру, и от жадности, раньше времени, не набросились. Надо нам поближе к нему перебираться. Если что, и поберечь рыцаря. Как думаете?

 Братья Пекисы и гномы согласились, что рыцаря надо поберечь, дать ему возможность убить дракона...

 - Дорогу к башне дракона знаешь? - спросил Нообст у Кашлентия.

 - Ежели графологически, согласно рельефа, так это...

 - Ну! - рявкнул Нообст.

 - Знаю! - бодро доложил Писарчук.

 - Далеко отсюда?

 - Близко.

 - Место приметное?

 - Так точно, скалы! Значит это... За продолжением леса скалы начинаются, так что упереться в них можно, как в стену непроходимую. А между ними тропка незримая...

 - Ну!

 Писарчук проглотил все собравшиеся у него для описания тропинки слова и замолчал.

 - Покажешь нам это тропу в скалах! - приказал Нообст.

 - Слушаюсь! - опять перешел на короткие сообщения Писарчук.

 - Надо нам туда двигать, - предложил Нообст спутникам.

 - Седлаем коней и едем, - согласился Хитрый Гвоздь. - А с пивом они неплохо придумали, - вспомнил он.

 - Неплохо,- Нообст подошел к бочонку и заглянул в него. - Да он почти полон. Берем?

 - Берем. Ну-ка, пахари... Уложите на телегу своего Советника, и сами лезьте, станете показывать дорогу.




Глава тридцать вторая. | Эти заманчивые сокровища дракона | Глава тридцать четвертая.